Обретая злобу на Хэллоуин

      Прошло уже почти три месяца, а общежитие восьмого курса, в целях устранения межфакультетского соперничества и, возможно, экономии магии, располагалась в ином месте, совершенно непривычном студентам. Учеников поселили в отдельном здании — доме привратника Хогвартса. Первого сентября студенты заходили в новое для себя место недовольные таким внезапным соседством, особенно смелые принимались спорить с Макгонагалл, мол, не будем мы с Пожирателями в одной гостиной домашку делать, но директриса была непреклонна, к тому же, на этой должности проявилось её сходство с Дамблдором — лёгкая улыбка, жизнеутверждающее «вы всё поймёте» и быстрое прощание. Ну, тут уже спорить не с кем, не к Избранному же претензии выкатывать, тем более, он уже спокойно поднимается по лестнице, ведущей к спальням, увлекая за собой друзей.       А сейчас, в середине октября, никто уже и бровью не ведёт на соседствующих за эссе Гермиону с Пэнси — первой всегда нравилось заниматься в компании, желательно тихой, а Рон такую мог обеспечить максимум на полчаса, так что слизеринка проскальзывала в освободившееся кресло и аккуратно заполняла журнальный столик своими принадлежностями. Гермиона не возражала. Так же никакого удивления не вызывал Лонгботтом, дающий указания Малфою, ведь «нет, это действительно не тот вид, Драко, нужно добавить в раствор всего пару капель, и полить сегодня после обеда, я буду в теплицах, так что…» И уж, тем более, никто не старался сохранить лицо, когда Блейз комментировал что-то настолько уморительно, что удержаться от смеха было невозможно, особенно, когда стало ясно насколько Забини важна реакция на его шутки.       Спокойные, после целого дня профориентационных семинаров, студенты рассредоточились по уютным креслам и диванчикам. Мягко потрескивал огонь, тихий гул голосов наполнял комнату, изредка смешки прокатывались из угла, оккупированного Забини, Ноттом, Финт-Флетчли, Гринграсс и Джонс. Оттуда же и поступило предложение отметить Хэллоуин совместно. Гостиная оживилась — кому-то идея пришлась по душе, а кто-то считал что закатывать вечеринку всё ещё рановато, но аргументов в сторону «против» фактически и не было, странно ведь противиться ставшему привычным времяпрепровождению. Если уж домашку вместе делают, общие шутки завели, не отказываются ни пропустить стаканчик, ни иначе провести время с пользой, то чего не собраться на подольше и погромче? Придя к общему знаменателю – тридцать первого числа предложить сокурснику, выбранному жребием, костюм и воспользоваться добротой мадам Розмерты и эльфов с кухни — студенты вновь пришли к спокойному общению по группкам и вскоре начали расходиться по комнатам.       Когда в общей гостиной остались лишь Дафна и Пэнси, припозднившиеся из-за обсуждения маггловского журнала Гермионы, входная дверь впустила внутрь прохладный октябрьский воздух и Гарри Поттера. Неправильным будет утверждать, что тот избегал общих посиделок. Нет, напротив, Гарри нравилось сесть в отдаленном от всей группы студентов месте и наблюдать за тихим течением жизни. Ранее он любил проводить время у огня, всматриваться в языки пламени и позволять им опалять тело теплом. Это было крайне медитативным занятием, позволяющим отвлечься от нависших невзгод или же, напротив, сконцентрироваться над решением проблемы. И тем не менее, теперь ему было интересно нечто иное. Наблюдая за тем, как Рон обыгрывает в шахматы очередного сокурсника, взгляд Поттера обращался к Невиллу, который проверяет свои кактусы после долгого дня в теплицах. Вот он благодарно кивает Малфою, а рядом Паркинсон осторожно вклинивается в разговор Гермионы и Меган, с просьбой сверить какие-то записи с их общих семинаров. Ему правда нравилось. А особенно ему нравилось, как уютно устроившись в мягком кресле у камина, слизеринец вслушивается в разговор некогда врагов. Гарри, словно собственной кожей, чувствовал, как пламя греет бледную кожу. Это зрелище было гипнотическим — наблюдать, как огонь согревает Драко Малфоя, как тот глубже погружается в теплый плед, как его грозовой взгляд стреляет на мгновенье к Поттеру. Всего миллисекунда, а огонь опаляет Гарри всё сильней и сил, чтобы оторваться от точеного профиля, становится всё меньше.       И иногда становилось сложно. Возможно, это случалось слишком часто, но Гарри умел не привлекать к себе лишнего внимания. Он тихо кивал Рону и выходил на улицу. Подышать свежим воздухом или проветрить мысли — называть это можно как угодно. Никто из сокурсников, да и из других людей в школе, не стал бы уточнять. Все всё понимали. И Малфой, которого Гарри неизменно встречал у Чёрного озера, тоже всё понимал.       — Поттер? Ты чего завис? — Дафна уже нахмурилась, видимо не первый раз пытаясь до него достучаться.       — А?       — Дверь, говорю, прикрой. Дует вообще-то, — поежилась Пэнси.       — Ой, простите, — Поттер спохватился, стараясь развеять дурман в своих мыслях.       Хлопок двери показался в тишине гостиной довольно громким.       — Слушай, ты же пропустил, да? — тут же оттаяла Паркинсон.       — Да, точно! — Дафна улыбнулась, а глаза её сверкнули слишком многообещающе.       — Что пропустил? — наверное, Гарри стоило не так часто уходить отсюда.       — Блэйз тут поделился отличной идеей…       — А это у него редко бывает, — не пропустила возможность подколоть друга Гринграсс.       — Отметить Хэллоуин всем курсом! — невозмутимо закончила Пэнси.             — Хэллоуин?       — Ну да, Поттер, Хэллоуин, — её глаза закатились от раздражения, хотя, скорее, это была её привычная и безобидная реакция. — Тридцать первое число, тыквы, призраки, все дела, — резко жестикулируя в “своей манере”, разъяснила Паркинсон.       — М-м, нормально… то есть, хорошо, здорово… Я пойду спать.       — Давай, Поттер, — помахала уже в спину парню Дафна.       — Чего это он? — искренне не поняла Паркинсон.       — Да кто его разберёт?       Дверь резко открылась, впуская с новой порцией холодного воздуха Малфоя.       — Драко! — Гринграсс мгновенно проверила рукой маленький чайничек на низком столике и заново наполнила его Агуаменти. — Там, наверное, холодно, давай согреешься?       — Не откажусь, Дафни, — он усмехнулся, обведя взглядом пространство.       — Драко… — едва слышно повторила Паркинсон.       Следующий разговор о вечеринке застал Гарри врасплох среди друзей, среди тех людей, которые, во всяком случае он так думал, поняли бы всё сразу. Благо это не было в стенах общежития.       — А, та вечеринка? Как я должен придумать костюм для Забини?       — Даже не начинай мериться этим, Рональд, — по-доброму усмехнулась Гермиона, наблюдая за тем, как Уизли медленно колышет жидкость в стакане. — Я бы посмотрела, как ты наряжаешь Падму. Она ведь хотела парный наряд с Парвати, а за её образ отвечает Милисента. Вот уж не думаю что я смогу уговорить Булстроуд на костюм из маггловского фильма.       — Да ну, не так страшно объясниться перед сёстрами, чем пытаться договориться с недовольным слизеринцем!       — Это была его идея, думаю, он знал на что идёт, Рон, — Грейнджер отбросила назад свои пышные волосы, серьезно взглянув на него.       — Подождите, вы про эту вечеринку? — Поттер словно очнулся от морока.       — О, Гарри, да! Ты наверное пропустил распределение…       — Серьезно? — Поттер поспешно перебил друга.       — Ну да… — непонимающе протянул Рон, — А что-то не так? Ты же сам говорил, что здорово общаться между факультетами, а тут вечеринка. Нормальный такой тимбилдинг, не?       — Нормальный, но я не уверен, что меня волнует это распределение.       — Значит, Невилл без костюма, — Рон не заметил то, как его девушка сначала задумалась, а после уставилась на Гарри глазами-блюдцами.       — А ты и ему придумай, может…       — Стойте! — Гермиона, наконец, обратила на себя внимание. Парни замерли. — Гарри, ты ведь? Ты, из-за, ну…       — Смерти моих родителей? Хм, не знаю, возможно, — он сморщил нос, а в глазах горел вызов, который бы мог быть забавным, если бы не горечь в голосе. В одно мгновение Поттер ощутил, как в носу защипало и он, вздернув подбородок, быстро заморгал. Желание приятно проводить время в кругу в друзей резко сошло на нет.       — Чего? — Рон нахмурился и почти сразу переменился в лице, — Мерлин, друг, прости…       — Нет, нет, — Гарри понимал, что его реакция была чрезмерной, — всё в порядке. Правда, — уж очень виновато смотрел на него Рон. — Я просто не пойду на вечеринку, побуду в комнате, может прогуляюсь. В целом, я планировал снова посетить Годрикову Впадину, — он рассуждал уже спокойнее, надеясь внушить такое же спокойствие друзьям, но их лица говорили об обратном. — Ребят, да вы чего? Всё нормально. Нормально, Гермиона, нормально. Костюм для Невилла даже может и придумаю.       — Гарри, ты не обязан, хочешь я займусь этим?       — Гермиона, я ценю, но, я правда смогу и сам.       Обратный путь до дома продолжался молча.       Вечером Поттер снова вышел прогуляться, на сей раз действительно с целью уйти от людей в самом прямом смысле этого слова: к нему успели подойти Невилл, уверяющий что костюм не столь важен, Тео, интересующийся, что же он предпочитает — огневиски или что-то маггловское, а Пэнси была последней каплей, за исключением печальных взглядов Гермионы и виноватых Рона. Гарри пробормотал извинения и быстрым шагом покинул гостиную. Октябрьский вечер встретил его холодным порывом ветра, забравшимся под толстовку. Парень поёжился, накинул капюшон, сунул ладони в карманы и упрямо зашагал к озеру. Правда стоило отойти всего ничего его нагнал хлопок двери и чей-то оклик. Ну ладно, не чей-то, а Малфоя.       — Чего? — так же громко отозвался Гарри.       — Постой, Поттер, — уже спокойнее, окончательно взяв себя в руки, продолжил Драко.       — Стою, — риторическое уточнение, но Малфой усмехнулся, хоть и сдержал какой-либо ответ. А уж то, что его язык раньше крайне редко держался за зубами, даёт знать, что ответить он мог, просто почему-то промолчал.       — Пойдём, — нагнав Гарри, как ни в чём ни бывало, он пошёл дальше.       Поттер моргнул, осмысливая предложение, но всё же поспешил следом. Пока ни слова про вечеринку, вдруг слов о ней вообще не будет, мало ли что там захотел обсудить слизеринец. То, что дискутировать им фактически не о чем, в голову как-то не пришло. Не будут же они обговаривать то, как Гарри вечерами подвисает на том, чего раньше никогда не видел — Драко, взаимодействующего в социуме, не окруженного слизеринцами.       Да, парни время от времени пересекались на импровизированных вечерних прогулках и могли долго сидеть в тишине у озера, у хижины Хагрида или в одном из дворов замка. Даже профориентационные семинары у них пересекались, что часто возвращало к воспоминаниям о их прежних буднях, когда частые смежные уроки со Слизерином были костью в горле. Хотя, сейчас Гарри мог с уверенностью сказать, что общество Драко Малфоя больше его не тяготит. Оно было интересно.       И, тем не менее, модель их общения была по большей мере невербальной, из-за чего навык заговорить в неформальной обстановке отсутствовал. Не в общей гостиной спросить что-то про лекцию, не перекинуться мнением о новом приглашенном профессоре, не уточнить, стоит ли что-то захватить из Большого зала, а просто поговорить о чём-то особенном, даже личном. Такого раньше не было.       Плеск кротких волн вблизи Чёрного озера, от потревожавшего его ветра, был отчаянно-громким сейчас. Дойдя до водной глади Малфой остановился, оглянулся, проверяя наличие гриффиндорца за спиной, и снова опустил голову.       Подождав пару секунд, Гарри не выдержал:       — Ну что? — устремив взгляд вперёд, он следил за плеском кальмара, который соревновался с ветром в том, кто сильней всколыхнёт спокойствие ночи — Поттер делал всё, чтобы не смотреть на ровную спину.       Прохладные порывы воздуха трепали рубашку, пробираясь под кожу слизеринца и Гарри надеялся лишь на то, что форменная жилетка достаточно греет Малфоя. Сделав несколько шагов вперёд Поттер пожалел об этом — осеннее дуновение донесло до него аромат парфюма, ноток которого было не разобрать, но этот характерный запах был чудовищно знаком.       В негодовании Гарри закусил губу, отводя взгляд в сторону.       Малфой будто ждал инициативы в разговоре, совершенно не зная, какие терзания сейчас занимали душу Поттера. Драко всё так же стоял к нему спиной, а его голос стал громкой пощёчиной, резко рассеявшей душевное равневесие.       — Поттер, слушай, мы не близки и всё такое…       — Ну да.       — Не перебивай. Будь так любезен, — эта фраза была такой тихой, что Гарри решил, что ему послышалось, он не ожидал таких проникновенных нот. — Мне Пэнси постоянно напоминает, то есть, говорит, что ты не хочешь идти на Хэллоуин.       — Ага, — это как бы не было вопросом, но расценив паузу, как предложение разбавить монолог, Гарри ответил.       — Ага… — эхом отозвался Малфой. — Так вот, я не собираюсь лезть, но ты не думаешь, что это странно? — не встретив ответа, он продолжил, — Избранный избегает вечеринку сокурсников, понимаешь, о чём я?       — Нет, не понимаю, — начал раздражаться парень: опять эта вечеринка, чего он так всем там понадобился?       — Ладно, как знаешь. Но ты бы подумал.       — О чём? О том, чтобы веселиться в эту дату? О том, что Паркинсон тебя этим донимает? О костюме Невилла?       — Поттер… — начал слизеринец, но был дерзко перебит следующей репликой Гарри.       — Нет, ты скажи, о чём? — его глаза горели так, что обернись, Драко бы прочёл в них, что Гарри Поттер отчаянно не хотел веселиться, не в день смерти собственных родителей.       — Поттер, — поменял тон Малфой — слова стали жёсткими, а фамилия прозвучала с нажимом. Драко резко развернулся к нему. Волосы, отросшие, слегка вьющиеся, метнулись по мановению ветра, а в глазах Гарри разглядел такой сладкий, заманчивый вызов. — Я прекрасно понимаю о каких датах речь, и если ты думаешь, что у остальных всё в порядке с этим, то нет.       — Да? И у кого же ещё не в порядке с тридцать первым октября? — тишина встретила уже по-настоящему озлобленный вопрос. Поттер буквально чувствовал, как эта самая злоба поднималась из глубин его души.       — Я, — спустя время невесело ухмыльнулся Малфой. Он снова отвернул голову, но Гарри отчего-то знал, какое у него выражение лица, — Я, Поттер… — спустя долгую паузу он развернулся полностью и встретился взглядом с гриффиндоцем. — Моя, хм-м.. Нет. Мой опознавательный знак, так сказать, он появился тридцать первого числа.       — Что? Какой знак?       — Да вот, — и Драко медленно, мягко касаясь пальцами запонок, освободил манжет, для того, чтобы поднять рукав рубашки, частично открывая левое предплечье.       — Метка? Ты получил её..?       — Бинго! В позапрошлый Хэллоуин, да. Символично? — Малфой невесело хмыкнул, наблюдая за реакцией Гарри. — Понимаю, ты не захочешь сравнивать. Я тоже желанием не горю, но просто для справки — это не очень приятно. Не сам процесс получения, а последствия, скажем так. Хотя, — он вдруг поморщился, явно возвращаясь в тот самый день, — ощущения тоже не так, чтобы блеск. Не рекомендую, — вдруг он вернул озорной взгляд, полный плескающейся луны, и Поттер почувствовал, как его желудок скрутило спазмом. В этом ощущении он, к своему стыду, разобрал удовольствие и поспешно посмотрел в сторону, чтобы оценить мелкую гальку у кромки воды.       — Почему?..       Почему ты говоришь это мне?       Почему показываешь мне?       Ты же её скрываешь.       Что происходит?       Гарри всё ещё мог видеть часть метки, ту, что с головой змеи. Да, поблекшую, но всё ещё жуткую до холодка по спине. Но лучше было рассматривать метку, чем вновь напороться на этот лишающий воли взгляд.       — Потому что Пэнси. Ладно, не Пэнси. Просто правда глупо даже для тебя. Какой смысл игнорировать посиделки на пару часов? Тем более, если не ошибаюсь, то твой отец был..       — Мародёром… — в прострации подсказал Поттер, позволяя Малфою и дальше рассуждать о его родителях.       — Кем? Ну… Может и мародёром. Я к тому, что он отметился в этих стенах, — взмах рукой, в сторону замка, — как достаточно яркий студент, и не только в академическом плане, да? — он усмехнулся и в этой эмоции была слышна гордость. Не дожидаясь ответа и достаточно быстро, чтобы в случае чего просто кивнуть и ретироваться, продолжил. — Так что он, наверное, был бы не против, если бы ты не мариновался в своей комнате, а вышел хотя бы ненадолго.       Поттер всё молчал, отчего Драко явно чувствовал себя неловко. Он, вероятно, ожидал, что его речь окажет необходимое влияние. Но Гарри не торопился с ответной репликой.       — Посмотри на это так: неужели твой отец, твой крёстный, хотели, чтобы ты прозябал в одиночестве? Думаешь, им радостно наблюдать за тобой сейчас? Неужели ты считаешь, что нашим близким приятны наши терзания? — казалось, Малфой выдохся, но следующая его реплика встрепенула Гарри. — Они любили тебя?       — Глупый вопрос, Малфой. Я скорее спрошу, любят ли тебя твои родители, которые подвергли своего единственного ребенка таким испытаниям, — Поттер не хотел, но получилось слишком ядовито. Довольно ярко вспыхнул суд, который намеревался отправить Драко в Азкабан. Это словно разрушило атмосферу откровения, но Малфой снова его удивил:       — Я бы послал тебя к чёрту, но я уже перерос тот возраст, когда считал самым главным в своей жизни — доказать собственную правоту, — его усмешка была прекрасна, когда уголок губ чуть задирался вверх, открывая белые зубы. Она очаровывала даже не смотря на то, что выражение лица явно отражало разбитое сердце. — Они хотели лучшего для меня.       И это прозвучало убийственно. Это та фраза, которой Гарри мог бы объяснить поступки всех своих близких, даже если они причиняли боль.       — Да, — слишком тихо, но Поттер мгновенно привлёк рассеявшееся внимание Драко — его взгляд лезвием резанул по нервам, — они любили меня.       — Они любят тебя, — и ожидаемой победоносной улыбки не последовало — глаза выражали нежность. И, кажется, Поттер немного не в себе, иначе почему Малфой оказался настолько близко? Буквально в полушаге, глаза в глаза. — Поэтому они хотят, чтобы этот печальный день ассоциировался с приятными воспоминаниями, Поттер.       — Ну… — Гарри, стараясь вернуть самообладание, чему мало помогало произнесённое с придыханием “Поттер”, наблюдал за потупившим взгляд Малфоем. Вся поза того выражала желание остаться спокойным, но то, что он отвел глаза, выдавало неуверенность.       И вдруг Драко поднял свои невозможные глаза на него, не оставляя и шанса для отступления.        — Давай их создадим? — проникновенный шепот не оставил ни единого шанса. Гарри погряз в этом серебре глаз, в этих речах, вдохновляющих не только на счастливое празднование Хэллоуина, но и дарующих надежду на счастливое будущее.       — Ладно, — преувеличенно бодро выдал Поттер, нервно улыбнувшись вскинувшемуся Малфою. — Приду я на Хэллоуин. Но только ради Пэнси!       В этот момент Гарри почувствовал, как его тело сковывает невидимое Инкарцеро, но эти путы были благословением.       Поставив такую уверенную точку в разговоре, Поттер развернулся на пятках и направился к дому восьмикурсников, не видя как нервно выдохнул, потёр ладони и поправил одежду Драко, вскоре следуя за ним.       Радостная новость, всё же не каждый день Избранному можно подсунуть уморительно смешной костюм и остаться безнаказанной, а бонусом понаблюдать за гей-паникой друга, для Пэнси обернулась камерным праздником в общей гостиной.       Паркинсон и Гринграсс уговорили Гарри выпить «за праздник», с чем парень не особо согласился, но шот принял. Где початая бутылка алкоголя — там материализуется Блейз, и вот компания вчетвером отмечала каждый своё. Пэнси — предстоящий увлекательный день, Дафна — радость за подругу, Гарри — собственную решительность в вопросах избавления от тяжести грузов прошлого, а у Блейза в целом каждый день — праздник.       На утро субботы Гарри, естественно, проснулся поздно и с похмельем. Хэллоуин в целом начался обычно — повсюду были те же, что и каждый год, тыквы, свечи, паутины и призраки. И приведения Хогвартса, и мультяшные маггловские украшения. Разве что встал Поттер не в спальне гриффиндорской башни, а в своей собственной.       С трудом поднялся, глянул в зеркало и решил ничего не менять — так даже жальче, может Паркинсон одумается и поделится антипохмельным. Но, нет.       — А потому что пить надо уметь, Поттер, — упрямо заявила Пэнси, и оттеснив его от входа в свою комнату вышла в коридор, направляясь явно в замок.       — А потому что пить надо уметь… — передразнил Гарри и скривился от головной боли.       Ну, в целом, ничего же страшного, если он тайком проникнет в комнату слизеринки и заберёт всего один пузырёк с зельем? Да, вроде бы, нет. И руководствуясь собственным похмельным сознанием, Поттер аккуратно толкнул ручку двери, оглядываясь в коридор — не очень приятно будет объяснять, что же он забыл в комнате Паркинсон. Притворив за собой дверь, Гарри окинул помещение, как он лично считал, взглядом-сканером, а на деле — дай Бог он отличил бы сейчас нюхлера от книззла. На глаза попалась маленькая бутылочка на столе. Этикетка гласила «Хэллоуин», и Гарри, логично рассудив, что девушка предусмотрела последствия выпивки и подготовила антипохмельное, смело захватил пузырёк с собой. Больше в комнате Пэнси ему было делать нечего, да и в сон ещё клонило, так что он аккуратно её покинул и лёг поспать «ещё полчасика».       Полчасика обернулись многим больше, и Поттер пропустил завтрак с обедом, а значит и Большой зал, который был, в принципе, украшенный точно так же, как и каждый год до этого.       А вот остальные восьмикурсники, получившие официальное разрешение от директрисы, которая снова украдкой им улыбнулась, начали подготовку в своей гостиной. Некоторые рванули в комнаты — доделывать костюмы, некоторые в Хогсмид — Блейз побоялся что уже имеющегося им не хватит. А Гарри проснулся второй раз за день, пришёл в комнату Рона и по пятому кругу проходил «ну ты же понимаешь, всё в порядке, никто ничего не скажет» в исполнении его драгоценной Гермионы, желая лишь выпить забытое в комнате антипохмельное.       — Рон, скажи же!       — Я уже сказал. Раз семь.       — Ну скажи восьмой! — но встретив взгляды парней, сдулась. — Ладно, ладно, всё, я молчу. Но я тебя предупредила.       — Да, Гермиона, ты предупредила. Могу я пойти отдать костюм Невиллу? — и, не дожидаясь ответа, кивнул друзьям, уходя прочь.       Войдя, в спальню он заметил на своей кровати черно-белую стопочку одежды, которая выглядела слишком характерной для нуарного фильма. Гарри только и мог, что радоваться, что это не было чересчур, хотя, он так и не осознал всего масштаба — был слишком болен, чтобы закончить мысль. Поттер махнул на это рукой — мысленно, ведь каждое движение сказывалось в его голове — и, залпом выпив долгожданное зелье, левитировал Невиллу костюм Гефеста. Ничего лучше не придумалось, а учитывая историю с мечом, это действительно казалось лучшим вариантом. Да и кто откажется побыть греческим Богом?       Возвращаясь обратно в комнату он почувствовал странное ощущение, которое никогда прежде не вызывало антипохмельное, но подумал, что Пэнси с лёгкостью могла использовать какой-то модифицированный вариант и решил отвлечься, вслушиваясь в разговоры сокурсников за дверьми их спален. Кто-то, скорее всего Дафна, жаловался, что потерял ту самую помаду; из-за двери напротив доносился спор близняшек Патил — видимо костюмы всё же оказались парными, но в каком-то плохом смысле; слабо донёсся голос Малфоя, но Гарри уже дошёл до своей комнаты, так и не разобрав, о чём шла речь.       А вообще-то диалог был интересный.       В комнате Драко развернулась целая студия творчества Имени Блейза Забини. Им же сейчас самозабвенно портилась — стилизовалась — блуза в викторианском стиле, с красивым объемным воротником и мелким рядочком пуговиц. Блейз в творческом беспорядке наносил как раз на это подобие жабо искусственную кровь и спорил с Малфоем.       — Да угомонись ты! Я тебе говорю, этого точно достаточно будет! — мулат прилагал немалые усилия, чтобы отобрать у друга банку бутафорской крови, из-за чего несколько капель пролились на манжет рубашки Драко — Ну, вот… Не обязательно выливать сюда ведро крови, ты же не массовое убийство учинил, — мулат беззлобно усмехнулся, оценивая свою работу.       — А ты откуда знаешь?! — наигранно громко возмутился Малфой и прыснул сам, встретившись со скептическим взглядом друга.       Вскоре пришлось признать правоту Блейза и оставить блузу в покое.       В комнате Поттера-же всё было не так спокойно — парень начал примерять тот самый «костюм из нуарного фильма» и обнаружил загвоздку. Кажется выпитое зелье действительно не имело ничего общего с антипохмельным. И даже с самым обычным зельем от головной боли.       Это точно было что-то вроде оборотки, но с ограниченным действием. Гарри прекрасно помнил Гермиону-кошку, полностью покрывшуюся шерстью, а сам он… Обзавёлся…       Чёрт возьми.       Черными кошачьими ушками и хвостом.       Осмотрев себя ещё раз и всмотревшись в одежду, Гарри теперь медленно осознавал масштабы проблемы.       Он смотрел на своё отражение и не мог поверить своим глазам. Мерлин и Моргана, за что? Но, внезапно, Поттер ощутил странное покалывание в области копчика и… О, Годрик! Его хвост двинулся. И не как бутафорский… Он ощущался, как полноценная часть тела и это… пугало. С минуту пораженно уставившись в зеркало, Гарри уже достаточно сносно принял и свои ожившие кошачьи уши. И, казалось, что сердце уже не заходится в испуге и дьявольском стыде.       Опустив взгляд на ту же стопку одежды, Поттер понял, что рубашку-то он распознал правильно, а вот дальше…       Дальше всё резко стало хуже.       То, что в сложенном состоянии он принял за брюки, ну на крайний случай — шорты, оказалось юбкой. Плиссированной такой, черной мини юбкой. А когда он её поднял и подол сам собой развернулся, на покрывало выпала какая-то сетка, при ближайшем рассмотрении оказавшаяся колготками. Колготками в сеточку. Ну, Паркинсон, спасибо тебе огромное, удружила. Сам не понимая зачем, Гарри примерил костюм, по всей видимости, распутной школьницы и подошёл к зеркалу, на дверце шкафа. Он попытался оттянуть юбку вниз, чтобы та не создавала уж слишком неловкую ситуацию, но совершенно в этом не преуспел — юбка, будто зачарованная, хотя так наверняка и было, плотно облегала его ровнёхонько в районе талии и не собиралась никуда оттуда сдвигаться. Ноги в этих колготках выглядели, на его взгляд, очень странно — во-первых ноги-то мужские, с подтянутыми крепкими бёдрами и икрами, во-вторых очень провокационно звучит «Герой Магической Британии в шлюшьих колготках». Рите бы точно понравилось. Но снять их, опять же, не вышло. Очередной облом от Паркинсон.       Но главным обломом, конечно же, был хвост, недовольно виляющий из стороны в сторону и вечно маячащий в поле зрения. И пара ушек, конечно же.       — Ну Пэнси…       Удерживая одной рукой хвост, а второй трогая ушко, Поттер вихрем вылетел из спальни, побежал к нужной двери и забарабанил по ней, взывая к совести Паркинсон. Дверь распахнулась и Гарри молниеносно ввалился внутрь, захлопывая её за собой. Так же резко он развернулся к девушке и немного растерял свой запал — всегда одетая если не строго, то вызывающе, сейчас Пэнси была неузнаваема. Для начала — причёска. Привычное прямое каре нарушали небольшие круглые ушки, а сами волосы имели несколько серых прядей. Затем — сама одежда. Никаких цветов факультета. Точнее не так — никаких цветов факультета змей. А вот факультет барсуков… Вот и объяснение ушкам — кто-то нарядил Паркинсон в тотем Хаффлпаффа. Медового цвета рубашка, застегнутая на все пуговицы, подвязанная шейным платком, с имитацией пчелиных сот, под воротничком и широкими рукавами; темно коричневый вельветовый сарафан, полосатые пчелиные колготки и самые обычные туфельки с круглым носком. И только потом Гарри заметил хвост.       Барсучий хвост.       И вот тут-то он забывает всё, что хотел сказать. Та, верно истолковав молчание, начала первой:       — Ну что, Поттер? Любуешься?       — Эээээ… Честно? Не совсем. Но тебе идёт жёлтый! — поспешно исправился он, по привычке запуская руку в волосы и натыкаясь на ушки. Вот! Вот оно! И Гарри снова почувствовал отголоски негодования. — А ты? Ты любуешься? Смешная шутка, классно очень, а теперь убирай эту красоту, я так никуда не пойду.       — Шутка? — усмехнулась слизеринка, но вот доброго в её манере не было ничего. — Да, конечно, сейчас всё уберу, — Пэнси полезла за палочкой, но резко развернулась и прикрикнула. — Ничего я тебе не уберу! Сам, значит, выпил моё зелье, а я ещё и последствия убирать должна? Терпи! Как я это барсучье нечто! Оба так пойдём, ясно?! Только вот, — она окинула его фигуру взглядом недобрым прищуром, — ты пропустил кое-что видимо. Следуй за мной, котик, — и схватив Гарри за руку, она пулей отбуксировала парня к его комнате.       Втолкнув Поттера, а следом и себя, Пэнси огляделась, хмыкнула и тут же потянулась к чему-то лежащему на кровати. Разогнувшись, девушка продемонстрировала свернутый слизеринский галстук и ошейник с бубенчиком.       — Ты с ума сошла? Я и так никуда идти не собираюсь, а ты только хуже делаешь!       — А ну прекращай! Ничего не хуже, это образ, — девушка уже накинула на него галстук и зашла за спину, чтобы застегнуть треклятый ошейник.       — Да ошейник-то зачем? — взмолился Гарри.       — Не ошейник, а чокер, — назидательно отчеканила Паркинсон, — И давай-ка ещё…       Поттер не успел даже испугаться, как палочка Пэнси уже отдалилась от его лица, и тут же подскочил к зеркалу, ожидая полного краха. Его черные круглые очки теперь поблескивали золотой оправой и он, наконец, обратил внимание на глаза — натурально кошачьи, с вертикальным зрачком, чуть светящиеся в приглушенном освещении комнаты.       — И вот так должна была выглядеть я, чёртов ты засранец, — к удивлению, её голос не источал яд, а даже некую симпатию, но Гарри не поддался её чарам.       — Ну, Пэнси…       — Ну, Гарри, — передразнила Паркинсон. — Пошли красоваться, котик, я уже смирилась, советую сделать точно так же, — усмехнулась девушка над недовольно прижатыми чёрными ушками.       И, снова схватив его руку, уверенно зашагала на выход из спальни. Уже на лестнице Поттер додумался спросить:       — А кто твой костюм делал?       — Нотт. Оценил чувство юмора? Слизеринку нарядить в истинно хаффлпаффский костюмчик. Да ещё и соврать про зелье… «Ой, Пэнси, — она раздражённо растягивала слова, передразнивая манеру Тео, — не расстраивайся, у меня как раз есть нужное! Будешь ещё более секси-кошечкой, чем тот чёртов воришка!» Ну, что? Секси? Хотя лучше ничего не говори.       Поттер лишь смиренно кивнул, тихо шелестя себе под нос “хорошо”.       Хотя ничего хорошего, опять же! Потому что стоило им спуститься, как сначала ближайшие к лестнице студенты притихли, а после и вся гостиная умолкла. Только граммофон продолжал крутить пластинку Боуи, будто специально, с первых нот Lady Stardust.       — И, — неуверенно начал гриффиндорец, как только шум снова стал нарастать, — через сколько это пройдет? — он скромно махнул кистью на свой силует.       — Тридцать шесть часов, Поттер, — спокойно отозвалась Пэнси.       — Сколько?! — на грани истерики пискнул Гарри.       — У меня были планы, — самодовольно фыркнула девушка. — Сам виноват.       Гарри уже собирался вырвать свою руку из неожиданно сильной хватки аккуратных пальчиков Паркинсон, как напоролся взглядом на профиль, на который мог смотреть часами в уютной обстановке этой гостинной.       Чертовой грацией кошки он шмыгнул в сторону, чем испугал выросшего перед ним Рона.       — Приятель? — друг окинул его взглядом, не находя больше ни единого слова.       Поттер почувствовал как горит его лицо. Никогда в жизни ему не было так стыдно. О чем он вообще думал, когда решил во всём этом развратном безобразии спуститься ко всем этим студентам? Чем он думал, решив показаться в таком виде?       Его уши были плотно прижаты, а взгляд напоминал кошачий манер. Словно всё его существо вдруг подстроилось под новый облик. И Гарри ужасно раздражало, как хвост мельтешил за его спиной от перевозбуждения.       Просто немыслимо!       — Виски? — Гермиона, с совершенно странным лицом, но не более странным, чем вся эта ситуация, протянула ему бокал.       — Мерлин, с удовольствием, — прошептал он, припадая губами к стеклу. Как только первые капли алкоголя попали в его желудок, а затем и в кровь, он почувствовал, что расцветает. Он оживал, словно мертвец, ведь всё ещё был на грани от жуткого похмелья, хотя события заставили ненадолго об этом позабыть. — Спасибо, даже зрение стало получше, — хихикнул Поттер, возвращая стакан подруге.       На мгновенье мир остановился, позволяя Гарри насладиться резко улудшившимся самочувствием. Он вдохнул полной грудью и, совершенно позабыв обо всех невзгодах, развернулся. Поттер не заметил, что обладательница пушистого хвоста больше не прикрывает его тыл.       Чёрт возьми!       Он столкнулся с настоящим Дракулой. То есть, с настоящим Драко Малфоем, одетым в Дракулу. С кровью на воротнике вопиюще аристократичной блузы, с корсетом, плотно облегающем его торс, с распущенными волосами и бокалом вина — или крови? — в тонких пальцах. И этот вампир-Малфой ухмыльнулся, а его чёртовы, отливающие настоящим серебром, глаза вязко мазнули по всему силуэту Гарри. Силуэту Гарри Поттера в дурацком шлюшьем костюме. Нет, надо вернуться в комнату, утащить с собой Пэнси, пусть исправляет всё…       — О, Великая Королева Барсуков! — в заполненной негромким гомоном гостиной вопль Тео Нотта раздался громоподобно.       Последующий его свист, подхваченный Забини, оглушал также, сведя на нет все разговоры. А присоединившиеся к этому перфомансу аплодисменты хаффлпаффцев, во главе с Джастином, мгновенно вывели толпу из оцепенения.       В общем балагане начались поклонения королевам факультетов. Оказывается, близняшки Патил были олицетворением Слизерина и Гриффиндора, а Гермиона удостоилась роли Когтеврана, чего не успел оценить Гарри, пока был охвачен собственным стыдом.       Крики Нотта помогли Поттеру отыскать в толпе виновницу всего: и чёртовой вечеринки и того, во что превратилось его присутствие на ней. Но, к сожалению, он не успел ничего предпринять, как Паркинсон вновь скрылась в толпе.       Гарри ужасно нервничал и ощущал, как горит его лицо. Жар распространялся по шее вниз — его грудь явно была такой же красной, как и щёки. Ошейник, явно душил, перекрывал доступ к кислороду. Ощущая влажную испарину на лбу и висках, Поттер не знал куда себя деть. Он буквально заледенел, полностью обезволенный и жалкий.       — Кис-кис, Поттер, — раздалось совсем рядом. Парфюм обдал обострившиеся рецепторы и в глазах на мгновенье потемнело от смеси аромата и соблазнительного шепота.       Дрожь прокатилась по телу и Поттер пошатнулся, чуть не рухнув на пол. Он взглянул на Драко из-под чёлки, ощущая, как сердцебиение буквально останавливает дыхание, стучит в висках.       В горле пересохло, хвост не унимался, а уши плотно прижались к макушке. Было дико ощущать всё это одним разом, словно все его чувства вдруг обострились. Грудь ходила ходуном. Чувствовал себя Гарри, как загнанный в угол зверь, а выглядел, вероятно, ещё хуже.       — Поттер? — снова выдохнул Малфой и у Гарри окончательно ушла земля из-под ног. Он шагнул назад, но не почувствовал твёрдой почвы под ногами. И, казалось, что вот он — очередной позор, как холодные руки обхватили его талию, удерживая от падения.       — Чёрт, — буквально прошипел Поттер.       — Хвост здесь, — прохладные пальцы скользнули вниз, нежно скользя по ярко выраженному элементу его кошачьей сущности, — только у тебя.       — Ха-ах, — совершенно неожиданно вырвалось у Гарри, после того, как руки Драко продолжали исследовать его хвост. — Руки, — как можно серьезнее сказал он.       Чёртов Малфой с его дьявольским очарованием. Сердце Поттера было готово либо покинуть его грешное тело, либо просто — остановиться.        — Ты бы так не дерзил. Навряд ли, конкретно, у тебя девять жизней, Поттер. А хотя…       Вероятно, обе встречи с Волдемортом отобрали у него уже две. Но третью, прямо сейчас, самозабвенно ворует у него сам Дракула.       Что ж, осталось 6. Хочется верить, что до конца вечера он не израсходует их все.       Гарри хотел возмутиться и оттолкнуть раздражающего слизеринца, но он лишь ограничился скидыванием с себя его рук и настолько убийственным взглядом, на который только был способен.       — Чего тебе, Малфой?       — Ну не шипи, — он откровенно издевался, как казалось Гарри, разворачиваясь к камину, на котором оставил свой напиток. — Пойдём выпьем, Поттер, — произнёс Драко, протягивая свою руку. И Гарри ему позволил — позволил себя увлечь за собой.       Малфой не выпускал его ладонь, плавно маневрируя между студентами. Остановившись у стены, вдоль которой располагался стол с напитками и закусками, Драко переплёл их пальцы. Он смотрел в светящиеся зелёные глаза очень внимательно, буквально изучая каждый их блик, а затем его рука начала движение и бледные пальцы притянули слегка смуглую руку к своему рту. Два клыка показались под бледными губами и Гарри схватился второй рукой за плотную ткань корсета Малфоя — клыки царапнули его нежную кожу.       — Чёрт возьми, — абсолютно покорённо прошептал Поттер.       — Что-что? — словно не расслышав, Драко приблизился к нему, нависая сверху, всё ещё не выпуская его руку из своей.       — Они настоящие, - заговорщицки шептал Гарри, не в силах ничего сделать со своим голосом и реакцией.       Малфой усмехнулся и сильней надавил клыком на кожу на запястье, от чего показалась маленькая капля. Поттер зажмурился. Его дыхание участилось и в комнате внезапно стало слишком мало кислорода. Но, когда язык Дракулы широко прошёлся по царапине — Гарри окончательно забыл как дышать.       Выпить казалось не лишним. Открыв глаза, не в состоянии успокоить свой загнанное дыхание, Поттер увидел перед собой чрезмерно заинтересованный ртутный взгляд и бокал с пуншем у своего лица.       — О, — Малфой вдруг резко передумал, забирая так и не переданный бокал, — быть может, молочка?       Почему за эту ухмылку Драко Малфоя хотелось не проклясть, а прижать к себе — Гарри не знал.       — А-а, — вдруг Поттер почувствовал прилив уверенности и сам качнулся в сторону бесстрашного слизеринца, решившего, что ему всё нипочём, — что ещё ты можешь предложить? — смотря на него снизу вверх Гарри видел, как каждый мускул на его лице сражался за то, чтобы не дрогнуть.       — Да не отравленный, не бойся, — снова эта ухмылка, демонстрирующая клыки. Длинные такие, вампирские клыки. И вложенный в ладонь Поттера пунш.       — Жуть, — прокомментировал Гарри, пробуя напиток.       — Да? А Дафна так старалась, — притворно расстроился Драко.       — Нет, не пунш. Ты.        — Ну спасибо на добром слове. А тебе вот идёт, — и не смотря на слова Гарри, он преподнес ему виски, проследив, чтобы тот ни на мгновенье не утруждался.       — Голубки, я всё понимаю, но давайте колдографию на память? — шумно вклинился Блейз, разукрашенный с доброй воли Рона как Франкенштейн, размахивая обеими руками, держа в правой бутылку огневиски, а в левой фотоаппарат.        — Забини, это обычный полароид, он не будет двигаться. А ещё ты не умеешь им пользоваться. Дай-ка мне! — подключился однокурсник, одетый в демона с самыми настоящими рогами и хвостом. А вот и чёрт лёгок на помине.       — Всегда готов, Нотт, — рассмеялся Блейз, передавая камеру.       — Улыбочку, ребятки! — командно прикрикнул Тео.       — Нотт, отвянь, — вяло противился Драко, не в силах перестать пялиться на Поттера.       — Да весело ведь, Малфой, давай, позируй, — глотнув с лихвой, Гарри, развеселившийся от паясничества слизеринцев, уже начинал дурачиться на камеру, но Тео не щёлкал затвором, ожидая готовности Драко. — Ты точно это умеешь!       — Гарри, эй, Гарри! — привлекла его внимание Паркинсон, — сделай так!       Девушка показала простое движение рукой, которое парень тут же повторил и ахнул — он обзавелся настоящими коготочками. Малфой фыркнул и тут же щёлкнул затвор. Секунда и Тео уже махал небольшой, пока ещё белой, карточкой.       — Мои услуги фотографа тут больше не нужны, оценивайте работу, только дайте подпишу!