Find me.

Хёнджин с утра пораньше носился по всему дому с первого этажа на второй и обратно, с не всегда сдерживаемым визгом. Ничего не понимающая группа следила за этим уже месяц и втихаря делала ставки на то, сдастся Хёнджин Сынмину и подыграет или продолжит отрываться за годы без внимания и любви. Дружеской, разумеется. Джисон, неся чашку с кофе в гостиную к месту их с Минхо обитания в последние два дня, по- беличьи пискнул, едва успев затормозить перед вылетевшим из-за угла Хёнджином, а через три секунды и Сынмином. Минхо, как настоящий альфа, тут же пришёл разбираться, но разбираться уже было не с кем: громкий смех и слоновий топот уже были на втором этаже. Хёнджин задыхался, смеялся, всё чаще спотыкался, но продолжал бежать, ведь на кону стояло здоровье и благополучие собственной задницы. Сынмин был в том же состоянии и так же продолжал преследование, испытывая огромное желание надавать по той самой заднице за то, что её обладатель украл из ванной одежду, пока парень спокойно плескался под душем. Хван забежал в первую попавшуюся комнату и, не дожидаясь расправы, запер дверь, на которую через пару секунд обрушился глухой удар ладони. — Открывай. — послышалось из-за двери сквозь тяжёлое дыхание и сдерживаемый смех. Лежащий на кровати Чонин выпучил лисьи глазки от всего происходящего и безуспешно попытался слиться с интерьером, пока Хёнджин бегло осматривал комнату в поисках пятого угла. Угол не нашёлся, Хёнджин паниковал, осознав, что самолично загнал себя в угол. — Чонин, если откроешь дверь, сходим в Мак. Парень, переведя блестящий взгляд на Хёнджина, старался сдержать мечтательную улыбку, уже чувствуя вкус золотистой картошки и сочного бургера. Хёнджин в его глазах прочитал «прости» и, закрывая проход к двери, в молитвенном жесте сложил руки. — я куплю тебе две картошки и два бургера. Сделай вид, что ты глухой. — прошептал Хван. — и мороженое. Хёнджин кивнул и Ян, завалившись на постель, вернулся к просмотру видео. Сынмин, не дождавшись капитуляции, пошёл в обход. 11:10 Seungmin ❤️ Я бы очень хотел провести с тобой немного времени. В своей комнате. Если ты понимаешь, о чём я. Мне надоело тратить энергию в пустую))

11:10

✨Hyunjin✨

Думаешь, я куплюсь?)

11:11 Seungmin ❤️ Да) Хёнджин, покопавшись в телефоне, нашёл недавнюю фотографию, сделанную в ванной. В запотевшем по краям стекле полубоком отражалось стройное тело с изящно выставленной вперёд ногой. Самое интересное было прикрыто стекающим по стеклу конденсатом, оставляя место воображению.

11:13

✨Hyunjin✨

Нет)

Мучайся теперь)

А я посмотрю фильм с Чонином))

11:14 Seungmin ❤️ Пиздец. Нет слов. Один стояк. А лучше бы два. Мы же оба знаем, что ты получишь вдвойне) Но я могу сжалиться, если ты выйдешь) Игра Сынмина обернулась против него, заставляя теперь уже по-настоящему стараться, чтобы вытащить парня из комнаты.

11:14

✨Hyunjin✨

Мне и тут хорошо)

И вообще, я устал, пойду отдохну)

Хёнджин, запихнув телефон в карман, улёгся рядом с Чонином и втиснулся поближе, пытаясь рассмотреть происходящее на экране телефона. Ян против не был, ведь все мысли были заняты предстоящим объедательством за чужой счёт. Сконцентрироваться на видео не получилось, Хёнджин часто опускал глаза на кольцо на указательном пальце и всё думал о рисунке на внутренней стороне. Какой смысл наносить рисунок туда, где его никто не увидит? В размышлениях обо всём и ни о чём прошло полчаса и Хёнджин, проверив коридор, ушёл к себе, сразу же запирая дверь. На всякий случай. От Сынмина можно ждать что угодно. Переписав символы на листок бумаги, он поискал информацию в интернете, нашел переводчик по фото и сфотографировал получившийся рисунок. Переводчик выдал фразу, которую Хёнджин одновременно и мечтал услышать, и не желал всем сердцем. Три заветных слова, царапающие душу и сердце, произносившиеся во время частых рыданий в подушку по ночам и сдерживаемых при свете дня, заставили колени подкоситься и Хёнджин, опустившись на стул, принялся крутить меж пальцами кольцо, ошарашенно смотря на символы. Это значит..что? Сынмин ведь сказал, что это просто рисунок. Каковы шансы, что он действительно не в курсе? Хёнджин, поёжившись, надел кольцо и, достав телефон, решил спросить напрямую.

13:11

✨Hyunjin✨

Ты сказал, что на внутренней стороне кольца просто рисунок, но я подумал, что нелогично наносить рисунок туда, где его не будет нвидно и поискал в интернете информацию о этих символах. Что всё это значит?

13:14 Seungmin ❤️ Просто рисунок, я же сказал сразу. Я утром улетаю опять. Извини. Сынмин почувствовал то же, что чувствует сорвавшийся со скалы альпинист, в последний момент схватившийся за выступ. Спасительными выступами Сынмина были очередная отговорка, отсутствие каких-либо эмоций, холодность и чудесная новость об отъезде. Он знал, что Хёнджин, возможно, хочет услышать, знал, что тот расстроился, но не был готов произнести то, что окончательно может похоронить их дружбу и карьеру, потому что после этих трёх слов не получится избегать друг друга и встречаться только для удовлетворения физиологических потребностей. Как и не был уверен в самом себе и том, что он действительно нужен.

___________________________________

Он стоит на пороге комнаты, сжимая пальцами ручку сумки с вещами, смотрит на раскладывающего вещи парня и хлопает сверкающими глазками, до жути стесняясь, но желая как можно скорее пообщаться. Сынмин перестает расставлять свои вещи и переводит взгляд на Хёнджина, что только сейчас разобрался с расписанием и пришёл заселяться. Ким смотрит в блестящие глаза, на мягкие щёчки и милую родинку под глазом. Хёнджин зависает, точно так же пялясь на него и чувствуя себя идиотом, который всё никак не может оторваться и начать разбирать сумку. Ким отходит первым и, прокашлявшись, кланяется, здороваясь. Хёнджин повторяет и торопливо проходит в комнату, занимает свободную кровать и раскладывает вещи, изредка поднимая глаза на занятого свои делом парня. Тем же вечером они уже смотрят вместе первый фильм и заедают украденной со столовой тарелкой с рыбками пуноппан. Сынмин скашивая на него глаза, думает о том, что крупно попал, согласившись жить с ним в одной комнате. Сердце бьющееся в груди, отчаянно доказывает обратное и быстро-быстро стучит, отзываясь на громкий смех совсем рядом. Хёнджин, дождавшись, пока тот отвернется, точно так же рассматривает его и первой мыслью становится — нарисовать, но с рисованием у него плохо. Надо научиться. Он прикладывает руку к груди и сдерживает глупую улыбку, чувствуя, как бьётся собственное сердце. Когда они встречаются взглядами, оба замирают и быстро отводят глаза. Хёнджин, нервничая, старается заполнить неловкую тишину самыми глупыми шутками из своего арсенала и, к его удивлению, Сынмин смеётся, заставляя его зависнуть, любуясь его прекрасной улыбкой. С того дня теперь каждый вечер они устраивались на кровати и смотрели фильмы, отдыхая после насыщенного, тяжёлого дня и тихо общаясь. Хёнджин очень любил поболтать во время фильма и первое время его просто распирало, но он боялся, что его заткнут и их кино-вечера закончатся, а потом он не выдержал и вывалил на Сынмина весь свой поток, от чего тому даже пришлось поставить фильм на паузу. Хёнджин, поняв, что его занесло, забавно захлопнул рот, глядя на парня, который, кажется, внимательно слушал. Как-то даже слишком внимательно. Расценив это по-своему, Джин принялся извиняться, но Сынмин, до этого сдерживающий смех от того, как тот резко захлопнул варежку, наконец, рассмеялся и, коснувшись его руки, заверил, что всё в порядке и он тоже любит поболтать. Договорились, что Хван в себе больше сдерживать и накапливать не будет, чтобы потом не вываливать всё разом и забавно не захлопывать рот, задерживая просмотр фильма ещё на несколько минут из-за смеха Сынмина. Хёнджин, узнав о причине его смеха, сначала надулся, а потом, глядя на его улыбку, оттаял и тоже засмеялся, представив, как это выглядит. С каждым проведённым вместе днём, Сынмин всё больше влюблялся и старался тщательно это скрыть, ожидая, когда за просмотром фильма в темноте можно будет отвлечься (вообще нет) и спрятать влюблённые глаза. Хёнджин действовал по той же смехе, пока в один из вечеров не уснул на его плече. Сынмин его будить не стал, так как во-первых не хотелось прерывать его сон, во-вторых хотелось подольше на него посмотреть, не боясь быть замеченным. В тот вечер на его телефоне появилась первая фотография парня, которого он утром назвал хорьком. Хёнджин, всё ещё пребывая в ужасе от того, что уснул с ним в одной постели, не понял, почему его назвали хорьком и Сынмину пришлось ещё несколько минут объяснять сонному парню, почему он хорёк. Стоя перед зеркалом, Хёнджин пытался найти сходства, смотря то на своё отражение, то на фотографию хорька в телефоне. Занимался он этим так долго, что пришлось собрать небольшой поисковой отряд, чтобы найти потеряшку. Прозвище «хорёк» тем же вечером закрепилось официально, как и "щеночек", а потом появились и остальные. Хёнджин, получив в сообщении приглашение на просмотр фильма, думал, как отказаться. Если он и дальше будет себе позволять засыпать на нём, то очень быстро спалится и тогда будет неизвестно что. Скорее всего Сынмин его прогонит и возненавидит. Сынмин, копающийся в своих чувствах, думал точно так же, но всё очень быстро вернулось на круги своя. Буквально на следующий день. Хван не выдержал и пришёл к нему сам, предлагая что-нибудь посмотреть. Ким, глядя на его смущённый вид, не думая, согласился, засыпая его запрещёнными, но таким любимыми им вкусностями. С тех пор с каждым днём они становились всё ближе и вскоре Хёнджин спокойно мог закинуть на него ногу и обнять в любой момент. А Сынмин обнимал в ответ и никогда не ворчал, хоть и терпеть не мог подобного от других участников группы. Хёнджину всё можно. Однажды во время просмотра фильма Сынмин слишком часто залипал на него, всё глубже погружаясь в собственные мысли и чувства. Хёнджин, уже давно чувствуя его взгляд, повернулся, стараясь унять бешено бьющееся сердце. Почему он смотрит? Неужели догадался? Придумывает план мести? Уже ненавидит или это будет чуть позже? Сынмин, утопая в шоколадных глазах, начинал медленно себя ненавидеть. Как так вышло? Почему? Как вообще можно было это допустить? Изначальный план «просто пережить чувства» с треском провалился и Сынмин теперь не знал, что ему делать. Нужен другой план. Рабочий на сто пятьдесят процентов. — Ничего. — бросил Ким в ответ на немой вопрос и повернулся к экрану. Хёнджин, слабо дёрнувшись от непривычно холодного голоса, опустил глаза, размышляя над причиной резкой смены поведения. Он точно догадался. Или догадывается. С того дня все пошло по одному месту. Сынмин на просмотры фильма соглашался один раз в неделю и никогда не предлагал сам. Спустя два месяца Хёнджин, сгорая от ощущения навязчивости со своей стороны, перестал звать. Если Ким не хочет проводить время вместе, как раньше, то не надо. На одной из репетиций Хёнджин получил травму. Сынмин, наблюдая с конца зала, поймал инфаркт и подскочил со своего места, но сразу остановился, ругая себя и с крайним сочувствием и волнением смотрел на то, как помогает ему подняться Бан Чан. После этого они стали появляться вместе чаще обычного. Чан всегда был рядом, заботился, справлялся о самочувствии и покупал горячий кофе страдающему хорьку. Сынмин жутко ревновал, но молчал, испепеляя взглядом парочку и ожидая скорейшего выздоровления парня. Но после того, как Хёнджин вернулся в строй, лидер от него не отстал и Сынмин принялся накручивать себя с новой силой. Выходя из комнаты лидера, Хёнджин наткнулся на Сынмина, выходящего из своей комнаты. К тому времени они уже не общались или делали это максимально редко и только по случаю. — Чан попросил передать, что тренировка переносится на два часа. — проговорил Джин, поровнявшись с парнем. — Спасибо. — бросил Ким и, задев его плечом, прошёл дальше. — Сынмин... Ким обернулся и, глядя в блестящие от бесконечной грусти глаза, почувствовал, как болезненно сжалось сердце. Хёнджин молчал. Может, чего-то ждал, может боялся начать разговор сам. Сынмин, оставшись на месте, смотрел, как тот обнимает себя за плечи, потирая ноющее тупой болью задетое плечо. — Ты что-то хотел? — спросил Ким, не выдержав давящей тишины. — Почему?... — Мы слишком разные. Отстань от меня уже, Хван, ты мне надоел. Хватит бегать за мной собачкой, я не заинтересован в общении с тобой. — выдавил из себя Сынмин и, развернувшись, поспешно ушёл, сжимая пальцами ткань рубашки в районе колющего сердца. Спустя неделю Хёнджин услышал первые оскорбления, не справившись со сложной связкой в танце. Они репетировали всё своё свободное время и получалось отлично, но на последней репетиции Хёнджин запнулся о свою ногу и Сынмин, второй раз в своей жизни поймав инфаркт, обложил его с ног до головы, назвав и бесполезным, и никчёмным, и самым худшим участником группы, после чего, хлопнув дверью, ушёл. Чан долго успокаивал Хёнджина, поддерживал и, к несчастью Сынмина, вскоре стал проводить с ним ещё больше времени, а Сынмин продолжал ревновать и причинять боль и ему, и себе, боясь признаться и быть отвергнутым. С односторонней любовью он научился жить и нормально функционировать, научился отвлекаться на девушек и парней, больше не представляя на их месте совершенно другого человека, научился игнорировать свои чувства, мысли и желания. Но не разучился ревновать. Хёнджину доставалось часто, по поводу и без. Чан был рядом, защищал и отводил к себе в комнату. А потом на пороге комнаты неожиданно появился Чонин, изъявивший желание изредка встречаться для удовлетворения физиологических потребностей. Лучше с кем-то знакомым, чем хрен знает с кем — решил Сынмин и согласился. Повернув его к себе спиной, можно было не думать о реальности и наслаждаться выдумкой и сладкой фантазией, представляя на его месте другого. Такого нужного и запрещённого. __________________________________ Вынырнув из воспоминаний, Сынмин ушёл собираться, размышляя о Хёнджине и том, что всё снова возвращается к тому, с чего началось. Хёнджин, кивнув самому себе, убрал телефон и, посмотрев на кольцо, аккуратно снял и убрал в маленькую коробочку и положил в ящик стола, смотря на зеркальную поверхность, отражающую его грустную улыбку. Ни вечером, ни ночью они не виделись и не общались. Хёнджин думал. Сынмин думал. Обоим казалось, что скоро всё вернётся к началу, только в этот раз ещё одного шанса у них не будет. Ни на что. Хёнджин проснулся от раскатов грома посреди ночи и, завернувшись в одеяло, вышел из комнаты на поиски кого-нибудь не спящего. Но, никого не найдя, совершенно случайно зашёл на кухню и, ухватив йогурт и кусочек куриной грудки Чанбина, принялся отвлекаться и поднимать себе настроение. Через два часа вышел из своей комнаты Сынмин и, судя по шагам и тихому хлопку двери, ушёл в душ. Хёнджин вдруг резко вспомнил, как однажды его в душевой кабинке жадно целовали, прижимая к прохладному стеклу и коленом мягко разводили ноги, заполняя плавным толчком. Обняв себя за плечи, Хван сел на подоконник и, грея руки о чашку с горячим кофе, стал всматриваться в плотную чёрную вату облаков, размышляя о том, что его снова выкинули. Из-за чего? Из-за одного вопроса? Он вместе со всеми вышел провожать Сынмина, но стоял в самом конце, ожидая своей очереди. Сынмин, обняв, ослабил хватку и снова обнял, но на этот раз ещё крепче. Хёнджин, незаметно для остальных погладив его по затылку, отстранился. Сынмин, не глядя ни на кого, сел в машину и скрылся за чёрной тонировкой, где уже позволил себе смотреть на Хёнджина, не боясь, что тот заметит в его глазах что-то не то. Вечерком следующего дня Сынмин в лице Анубиса вышел на связь и Хёнджин, подготавливаясь к их сессии, старался не заплакать, чтобы не размазать почти готовый макияж. Отлично Сынмин проводит время в Японии. Без него. С каким-то мальчиком в розовом парике. И не важно, что это Хёнджин. Сынмин же об этом не знает. Парень, подняв глаза на белый потолок, медленно выдохнул и отложил кисточку в сторону. Поправив розовые локоны, он провёл ладонями по своим бёдрам и бокам, задевая кончиками пальцев кожаные ремешки и осматривая себя в зеркале со всех сторон. Если Сынмин хочет шоу — он его получит. Сынмин смотрел на то, как сменяются цифры в углу экрана и с каждой секундной нервничал всё больше. Он только вчера уехал, а Хёнджин уже согласился на сессию с каким-то парнем в маске. До начала сессии оставалось семь минут. Ким отложил телефон, подойдя к огромному зеркалу напротив кровати, осмотрел себя и, сжимая-разжимая ладони в попытках успокоиться, вернулся на постель. Хёнджин подготовился основательно: полюбившиеся Сынмину ремешки, латексный комбинезон, сидящий, будто вторая кожа, те самые кроличьи ушки с маской и передние пряди волос, собранные сзади небольшим пучком, открывающие вид на бледные щёки и кроваво-красные губы. Хёнджин был похож на самую сексуальную куклу, на самого сексуального порно актёра и самую сладкую мечту Сынмина. Медленно моргая пушистыми ресницами угольного цвета, Хёнджин, подушечкой пальца водя по губам, рассматривал его в ответ. Ониксовый Анубис сверкал глазами, пожирая взглядом. Сынмин был готов заскулить от такого Хёнджина. Хван, хмыкнув, опустил взгляд на широкий кожаный ошейник и маленький замочек, соединяющий ошейник с портупеей. Чёрные ремешки натягивались и впивались в кожу под давлением мышц, заставляя Хёнджина внутренне пускать слюни, любуясь его телом. — Нравится? — Хёнджин, проходясь кончиками пальцев по своему телу, покрутился, демонстрируя фигуру, заточенную в чёрный латекс. — Нравится. — кивнул Анубис и, оттянув свой ошейник, снова оглядел его сверху вниз. Хёнджин, включив музыку, плывущей походкой прошёл к шесту, а дальше Анубис погрузился в свой самый сладкий и порочный сон, готовый кончить, не прикасаясь к себе от одного вида извивающегося тела в тесном комбинезоне. Сынмин никогда и не подумал бы, что за милой хорёчьей моськой скрывается беззастенчивый повелитель оргазмов, король похоти и бог секса. Хёнджин, тяжело дыша, опустился на пол и, видя, как плывёт перед ним Сынмин, улыбнулся. Анубис, оглядев его тело, довольно хмыкнул. — Помнишь, ты говорил, что хочешь встретиться? Хёнджин, покопавшись в воспоминаниях, наткнулся на яркую картинку, на которой он бездумно шепчет, лаская себя, что хочет с ним встретиться. И не только. В латексе вдруг стало слишком жарко. Хёнджин, тихо сглотнул, смотря на парня в маске, и расплылся в игривой улыбке. — Ты хочешь встретиться? В ближайшие пару дней не смогу. Может, на выходных? — прощебетал Хван и закинул ногу на ногу, демонстрируя свою фигуру в более соблазнительном ракурсе. Сынмин старался не смотреть, потому что одних мыслей вполне хватало и от своего плана он отступать не хотел. Как и Хёнджин, меняющий решения каждую секунду. — Знаешь, думаю, у нас получится встретиться и сегодня. Зачем ждать, верно? — Хёнджин завёл руку за голову и медленно потянул атласную ленточку, второй рукой придерживая и снимая маску с ушками. Сынмин под маской древнеегипетского бога прятал крайнюю степень ахуевания с происходящего, пока улыбающийся Хёнджин, глядя ему в глаза, не отложил маску, стягивая и парик. Ким нервно посмеялся, но, решив принять правила игры, потянулся к своей маске, заставляя ловить инфаркт уже Хёнджина. Этого он не планировал. Он ожидал, что Сынмин испугается и завершит видеозвонок, а не снимет свою маску. — Привет, зефирный. — улыбаясь, сказал Ким и отложил маску в сторону. — Привет, мой господин. — с той же улыбкой ответил Джин. Было до жути странно и одновременно.. нормально? Хёнджин был уверен, что оторвёт ему башку прямо во время видеозвонка, но что-то пошло не так и сейчас оба, несмотря на изначальные планы, улыбались, глядя друг другу в глаза. Убивать больше не хотелось. Хёнджин вдруг понял, что Сынмин не выглядит удивлённым. Ким заметил то же. — Давно знаешь? — спросил Хван. — Давненько. — туманно ответил Ким. — А ты? — Тоже. — Я всё думал, как так получилось? Тут столько людей, а мы вот так встретились.. Хёнджин, сверкая глазами, пожал плечами и улыбнулся. — Честно говоря, меня расстроило то, что ты так легко согласился на эфир с Анубисом, когда я уехал. — Меня тоже расстроило то, что ты, как только уехал, побежал к розоволосому мальчику, выполняющему любой каприз. — обиженно фыркнул Джин и, глядя на то, как посмеивается Ким, улыбнулся. — Если бы я не знал, что это ты, я и не пытался бы выйти на связь. Я, если помнишь, был инициатором того, чтобы мы прекратили наши сессии. Потому что у меня тогда.. появился ты. И мне казалось неправильным за твоей спиной с кем-то развлекаться, даже если нас связывают только "деловые" отношения. — Ким прочертил в воздухе кавычки и, улыбнувшись, на секунду опустил глаза, надеясь, что это не прозвучало слишком близко к тому, что он так тщательно скрывает. К своим чувствам. — Я согласился по той же причине. У меня всё равно тут не было эфиров ни с кем, кроме тебя, так что..я удалил приложение сразу, как только ответил тебе. Повисла неловкая тишина. Хёнджин старательно сдерживал рвущиеся наружу ненужные Сынмину слова. Сынмин любовался опущенным веером ресниц, по тысяче раз зацелованными щеками, носом и губами. Молчал и не мог заставить себя сказать то, что не хочет слышать Хёнджин, то, что испортит их отношения окончательно и бесповоротно, без шанса на нормальное сосуществование в таком большом и таком маленьком одновременно доме группы. Ким вдруг почему-то начал вспоминать, как тот даже во время секса отворачивался и избегал лишних прикосновений, поцелуев, и хмурился, слыша тихие комплименты. Хёнджин вспоминал, как прятал слёзы, уворачиваясь от поцелуев, не потому что не хотел целовать, а потому что Сынмину не нужно было видеть его боль и переживания с отражением страха и крошечной надежды в расширенных зрачках. Перехватывая его ладони и сплетая пальцы рук, Хёнджин, до боли кусал губы, прячась на плече у парня в попытках успокоиться и настроиться на удовольствие, а не на душевные терзания. В самом начале ему казалось, что будет настоящим подарком судьбы проводить с ним время хотя бы так, скрытно, по ночам, только с одной целью. Но позже понял, что так делает себе только больнее, видя, как Сынмин с каждым разом становится холоднее, грубее. Ему казалось, что это из-за того, что тот утратил интерес и теперь их секс воспринимался как что-то однообразное, механическое, выполненное для галочки. От этого становилось больнее. Телефон Сынмина пискнул и парень, подняв глаза на загрузившего Хёнджина, мягко позвал: — Джинн-и, мне пора. Я вернусь через два часа. Будешь ждать?... — Буду... — тихо ответил Хван и, подняв на него, глаза, грустно улыбнулся. Закончив видеозвонок, Хёнджин устало повалился на постель, рассматривая золотистые завитки люстры с многочисленными переливающимися перламутром камнями. Мыслей и чувств слишком много и одновременно внутри как-то пусто. Он ждал, что Сынмин что-нибудь скажет, но сам сказать не мог и боялся, пряча внизу дрожащие пальцы и собирая всю выдержку в кулак, чтобы выглядеть уверенно и улыбаться. В конце, правда, силы кончились, но Сынмин вроде не заметил. Что теперь будет? Они и дальше будут встречаться по ночам и иногда вот так вот созваниваться? Или Сынмин найдёт себе кого-нибудь другого? Но он же сказал, что прекратил сессии с Your_Addiction из-за их «отношений», значит, всё в порядке и у них сохранятся хотя бы эти отношения? Хёнджин, накрывая лицо подушкой, вымученно застонал, запутавшись окончательно. Без вопросов не обойтись, но ответит ли на них Сынмин — остаётся вопросом. Сколько вопросов... Вся жизнь сплошной вопрос. Уходить со съемной квартиры Хван не стал и, пока дожидался Сынмина, успел прибраться, смыть тяжёлую косметику и переодеться. Услышав звонок телефона, он, зачёсывая пальцами влажные волосы назад, подскочил и убежал в спальню. Сынмин выглядел уставшим, но, увидев парня, его глаза снова заблестели. Хёнджин, обсуждая с парнем его пока ещё тайные съёмки, ходил по комнате, собирая вещи и одновременно с тем пытаясь привести в порядок волосы. Сынмин, наблюдая за его беготнёй, умилялся, видя не парня, а скачущего по комнате хорька. Слишком похожи. — Я завтра к обеду возвращаюсь..на два часа раньше. Сходим куда-нибудь?... — Сходим... — остановившись, тихо ответил Джин и сел перед камерой, распределяя несмываемый уход по волосам. — ещё одно не свидание? Не слишком много? — Тебя это напрягает? Это же не свидание. — отвечая улыбкой на его улыбку, сказал Ким, завороженно смотря на его длинные пальцы и тонкие изящные запястья с выступающими косточками. — Не напрягает, это же не свидание. — передразнил его парень и, не найдя под рукой ничего подходящего, размазал остатки крема по рукам. Теперь Сынмин понял, почему его руки иногда пахли так же, как волосы. Захотелось обнять, чтобы снова почувствовать сводящий с ума запах. Обнять и больше не отпускать. — Малыш! Я в душ! — донёсся мягкий мужской голос откуда-то из глубины номера. Сынмин, копаясь в телефоне, не отреагировал. Хёнджин, пропустив несколько ударов сердца, растерянно хлопнул глазами и вовремя заткнул рвущийся наружу вопрос, напоминая себе, что они не в тех отношениях. Отведя глаза в сторону, Хван зацепился взглядом за свой телефон, на котором высветилось сообщения от Чана, потерявшего участника группы. — Мне пора возвращаться домой. — сказал Хёнджин и перевёл взгляд на парня. — Я позвоню. — ответил Сынмин и убрал телефон. Хёнджин кивнул и завершил видеозвонок, пребывая в состоянии мёртвой рыбы, плавающей на поверхности воды вверх брюхом. Одна сторона требовала выяснить, какого хрена его кто-то называет малышом, почему тот не реагирует и с хрена ли он в номере не один? Другая хотела забиться в угол и остаться там навсегда, пытаясь склеить осколки хрустального сердца, так часто разбивающегося. Фантазия подкидывала только один вариант и Хёнджин, закатив глаза от снова льющихся слёз, которые раздражали в последнее время всё чаще, быстро собрал вещи и вышел из квартиры. У выхода Хёнджин передумал и решил оставить вещи в квартире. Тащить сумку не хотелось и до дома он решил пройтись пешком. Выйдя на улицу, он запахнул лёгкую куртку и, сложив руки на груди, пошёл по тротуару, медленно вдыхая запах подбирающейся осени. Деревья местами покрывались ржавой желтизной, но сбрасывать листву не торопились. Прохладный ветер развевал волосы, от чего длинные пряди чёлки иногда лезли в лицо, заставляя Хёнджина нервно смахивать их пальцами. Непонятно как он оказался на мосту Мапо и, остановившись, замер, смотря на водную гладь, подёрнутую рябью. Идя вдоль моста, он читал надписи, оставленные кем-то, кто возможно, так же, как и он страдал. Хёнджин, вздохнув, остановился напротив двух: «это было сложно» и «что с тобой не так?» Хёнджин, оперевшись предплечьями об ограждение, смотрел на заходящее солнце, купаясь не в самых радужных мыслях. Интересно, будет ли кто-нибудь грустить, если он, допустим, прямо сейчас прыгнет вниз? Размышления прервал звонок лидера и Хёнджин, заверив, что с ним всё в порядке, двинулся в сторону дома. Чан встретил крепкими объятиями, заставляя парня, ожидающего чего угодно, напрячься. — Это было показательное выступление. Больше я так делать не буду. Извини ещё раз. — сказал Чан, догадавшись. Хёнджин кивнул, слабо улыбаясь. — Всё в порядке? Выглядишь уставшим... — В порядке, просто долго гулял и устал. — ответил Хёнджин и, повесив куртку на вешалку, ушёл к себе абсолютно без сил и полностью опустошённым. В таком состоянии прошёл ещё месяц. Сынмин снова закрылся от него и вёл себя холоднее обычного, добавляя Хёнджину мыслей в и без того пухнущую голову. Мост Мапо стал его любимым местом для того, чтобы постоять, подумать, посочувствовать тем, кто ушёл. Тем, кому хватило смелости оставить всё и спокойно уйти. Может и не спокойно, но сейчас — Хёнджин надеялся — у них всё хорошо. Лучше, чем было. О своём новом любимом месте Хёнджин никому не говорил и свободное время проводил там, заменив рисование на долгое созерцание водной глади. Холодный порывистый ветер очищал голову от мыслей, но, к сожалению, ровно до тех пор, пока Хёнджин снова не вернётся домой. В одну из таких прогулок он наткнулся на парня, стоявшего уже на обратной стороне. Хёнджин подходить совсем близко не стал, чтобы не провоцировать, и остановился на расстоянии полутора метров, смотря на чужие пальцы, спокойно лежащие на ограждении. — Отговаривать будешь? — хмыкнул незнакомец, смотря на неспокойную ледяную воду. — Нет. Ты же уже всё решил, не так ли? Зачем мне вмешиваться? — спокойно ответил Хван и отвернулся. — И даже визжать не будешь и на помощь звать? — Не буду. Незнакомец кивнул и перевёл взгляд на него. — Тоже хреново? Хёнджин не ответил и задумался над тем, чтобы уйти, но оставить его тут одного уже не мог. — Раз уж мы оба стоим тут..— туманно ответил Хван и пожал плечами. — Только по разные стороны. Хёнджин опустил глаза на разделяющее их ограждение и посмотрел в его глаза. — Ты же не хочешь умирать. Зачем?... — Но и жить особо не хочется. — Обстоятельства? — Обстоятельства. Вчера вечером я отпросился пораньше с работы, купил цветы, в кармане уже лежало кольцо. Пришёл домой, а она с другим. Семь лет в пустую. Удивившись внезапной откровенности, Хёнджин отвёл глаза в сторону, размышляя над тем, что сказать. — Не стоит. Всевозможные варианты утешений я уже услышал. Не грузи себя лишний раз. Я рассказал просто так. Хёнджин, заметив, как тот переступил с ноги на ногу, напрягся. — А пойдём выпьем куда-нибудь? Я знаю одно хорошее место, там закрытые кабинки и никто не будет пялиться. — выдал Хван, не отрывая от него взгляда. — Какое мне дело до них? А тебе? Неужели у тебя своих проблем недостаточно, раз ты тут стоишь и пытаешься меня спасти? Ты же у нас тут знаменитость, проблем у тебя не меньше, чем у других. Хёнджин, нервно поправив маску, закатил глаза. — Глазастый сильно? Под ноги смотри, чтобы раньше времени не сорваться, а то помрёшь и не скажешь перед смертью какую-нибудь колкость. Идёшь, нет? Я задубею сейчас. Тот, постояв, всё же перелез через ограждение с помощью протянутой Хёнджином руки. — Надеюсь, я не пожалею, что передумал. — сказал незнакомец, догоняя спешащего замёрзшего парня. — Сонхва. — протянул он руку. — Хёнджин. — пожал руку парень и, кутаясь в шарф, двинулся дальше. — Да знаю я... — с лёгкой улыбкой ответил тот и пошёл следом.