Улыбка – громче слов

      Хибари не любит слабых людей. Не любит тех, кто не может помочь сам себе, кто сбивается в группы, чтобы казаться сильнее, кто строит из себя не пойми что. Хибари не любит травоядных – такой термин он выбирает для них и довольно живёт по придуманному кредо, с одного взгляда деля мир и одноклассников на хищников и травоядных.       По закону выживания первые едят вторых, но Кёя горделиво отказывается от борьбы с заведомо слабыми. Какой толк, если те не могут ничего ему противопоставить? Гораздо интереснее драться с кем-то сильным. Поэтому он, к своей чести, никогда не опускался до того, чтобы утверждаться за счёт травоядных.       Чёрная машина останавливается у дома, Кёя, день в начальной школе которого прошёл ужасно скучно, выходит и, не посмотрев на встречающую его домработницу, собирается пройти во двор. Но крик из-за угла соседнего дома вынуждает его остановиться.       – Так и будешь молчать, дура? – в ответ на это раздаётся лишь тихий всхлип.       – Хибари-сама, – окликает его домработница. – Я сейчас разгоню детей, а вы возвра…       – Я сам, – Кёя нисколько неинтересно, что там происходит, но он не может просто взять и позволить каким-то травоядным шуметь рядом и портить настроение перед чаепитием.       – Она же немая, – снова раздаётся из-за угла, на этот раз уже другой голос. – Как она ответит тебе, Кенске-кун?       – Да притворяется! Она же тупая, а так никто этого не заметит.       Хибари осматривает двух ребят, что склонились над девочкой, тянущей руки вверх, чтобы перехватить что-то у них. Она плачет и размазывает слёзы по лицу, что-то мычит мальчишкам.       – Ээ, глядишь, так и говорить научится.       – Хахаха.       – Травоядные, – Кёя застывает за их спинами. – Уходите отсюда.       – А? – один из них растерянно поворачивается и вздрагивает. – Что? Мы первые сюда играть пришли, так что…       Терпение у Хибари не резиновое, досталось оно, наверняка, от матери, не вытерпевшей отстранённость мужа и сбежавшей из унылого городка без сына, оставив деньги, на которые повелась до свадьбы.       Удар выходит неожиданным и очень даже болезненным.       – Да как ты посмел!       Двух лет в местных посредственных секциях спорта и борьбы Кёе хватает, чтобы тупые травоядные сразу же сбежали. Задерживаться он не планирует, осматривая напоследок девчонку, что всё ещё сидела на земле и, подобрав тетрадь, грязными руками снова вытирала не прекращающиеся слёзы. Она была самым ужасным представителем травоядных, которого только доводилось видеть Хибари.       Отвернуться и уйти, сдерживая пренебрежение, ему не дал невнятный вскрик. Девочка, торопливо подняв карандаш, посмотрела настолько красноречивым и ясным взглядом, не подходящим человеку, который только что громко рыдал, что Кёя заинтересованно подождал, к чему всё приведёт.       «Спасибо!!!», – написано на испачканном пылью листе бумаги, который тыкают ему в лицо.       Мальчик хочет фыркнуть и сказать, насколько сдалась ему эта благодарность, но широкая улыбка на девчачьем лице сбивает с толку, и он, нахмурившись, быстрее разворачивается и уходит.       – Проводи её до дома, – говорит он освободившемуся водителю. Говорит, не потому что его хоть сколько-нибудь заботит эта девочка, говорит, потому что он – гордый и великодушный хищник, который не терпит, когда трусливое стадо издевается над кем-то более слабым.       Кёя думает, что больше не увидит эту мелкую и трусливую девочку. Надеется, что не увидит, ведь тратить время на неё точно не хочется.       Но, встретив мрачного и молчаливого отца вечером, отчего-то вспоминается чужая улыбка и торопливо выведенные кривые иероглифы, расплывшиеся под каплями упавших слёз.

***

      Больше не встретятся – думал он, никак не ожидая через неделю у ворот частной школы увидеть смутно знакомого ребёнка. Без слёз, в не помятой одежде он бы и не узнал её, если бы не та же копна непослушных волос, тот же сияющий взгляд и та же улыбка, широкая, но в этот раз более застенчивая.       «Ты помнишь меня?», – написано уже не на тетради, а в большом альбоме.       Кёя хочет сказать «нет». Но говорит почему-то «да, травоядное».       И девочка, восторженно подпрыгнув, начала что-то писать фломастером ужасного розового цвета.       Девочку, оказывается, зовут Тсунаёши. Она младше на два года и учится в государственной школе. Она искала его, чтобы поблагодарить ещё раз, запомнив его форму. В других начальных школах Намимори нет формы, поэтому оказывается не так трудно найти, где учится Хибари.       Тсуна пишет много, заставляя водителя Кёи ждать дольше обычного, но мальчик не торопится домой. Не сегодня.       О девочке он узнаёт немало. Даже чересчур для первого дня и слишком много для его уровня незаинтересованности в жизни травоядных.       Тсуна пишет, что живёт не очень далеко от его дома. Любит качели и леденцы. Не любит одноклассников.       Пишет, что немая, о чём и так можно было догадаться. Пишет, что ей нравится идея с хищниками. И из-за этого – только из-за этого, никак не из-за улыбки – Кёя решает, что может позволить себе, хищнику, позаботиться о жалком травоядном.       Кёя убеждает себя, что ему безразличны одноклассники, которые не подходят к нему из-за рассказов про старшего Хибари, ведущего грязный и нечестный бизнес, про жену, сбежавшую от него, про сына, который такой же жестокий и решает всё дракой. Кёя убеждает себя, что его не задевает безразличный взгляд отца и снова не позвонившая на его день рождения мать. Кёя убеждает себя, что всё хорошо.       Кёя понимает, что всё хорошо, когда Тсуна с ошибками пишет о том, как прошёл ее вчерашний вечер, показывает свои рисунки. Понимает, что плевать на окружающих и их мысли, когда Тсуна улыбается и тянет его к магазинчику с мороженым.       «Слабая», – думает он, когда она падает с велосипеда и еле сдерживает слёзы.       «Никчёмная», – соглашается он с тем, что слышит от ребят из её школы. От ребят, которым уже через пару секунд будет угрожать.       «Травоядное», – не сомневается он, когда Тсуна почти беззвучно смеётся от глупой передачи на телевизоре в его комнате.       Кёя знает, что бессмысленно тратит время.       Но Тсуна в сотый раз пишет «Спасибо» и выводит цветочек рядом.       Тсуна улыбается, когда он соглашается зайти в гости и познакомиться с Наной.       Тихо плачет, когда он показывает жестами банальное и такое ненужное «Привет».       И Тсуна снова пишет:       «Спасибо».       Потом что-то торопливо рядом приписывает и жирно зачёркивает несколько раз. Но Кёя успевает прочитать:       «За то, что я тебе нужна».       Он не знает, как реагировать, поэтому делает вид, что ничего не заметил.

***

      Кухня Савады крохотная в сравнении со столовой его дома. Но уютная. Маленький столик, разноцветные полотенца, запах карри. Добродушная Нана, у которой Тсуна унаследовала улыбку.       Кёя бы хотел пренебрежительно фыркнуть от слишком простой обстановки. От слишком простого блюда. От слишком шумной женщины. Но он не может. Не получается даже думать цинично.       Потому что Кёя ощущает нечто подобное – уютное и настоящее – впервые.       Тсуна убегает в комнату – спотыкается как обычно – чтобы принести новые рисунки, которые Хибари между делом как-то похвалил. Именно этот момент использует мальчик, задавая давно интересующий его вопрос.       – Это не врождённое?       Нана, отошедшая от плиты, растерянно смотрит на него, ещё непривычная к коротким фразам без контекста. Это Тсуна уже выучила Кёю вдоль и поперёк и не имела нареканий, легко его понимая.       – Ох, – женщина присела. – Верно, да. Это психогенное, ой, то есть. Это когда…       – Я знаю, что это значит.       Кёя не глупое травоядное, которое за пределы школьной программы не выходит. Он знает, что такое мутизм. Знает, что молчание может быть вызвано не физическими отклонениями.       Он так и думал, ведь Тсуна точно могла издавать звуки – например, хрипло смеясь. И со слухом проблем не имела.       – Причина? – снова бросил коротко. Тсуна была застенчива, но это не походило на объяснение, девочка не настолько закрыта. На селективный мутизм не похоже. На проблемы в развитии тоже.       – Это, – Нана нервно разглаживает кухонное полотенце на коленях. Пальцы её подрагивают. – Тс-тсуну похитили, когда она была младше… после этого… ни слова не сказала.       Хибари хмурится. Подробностей не спрашивает, не лезет. Вместо этого сам прикидывает. Намимори не такой безопасный город. Якудза вечно норовили захватить территорию рядом с Токио.       Жалкие ничтожества, которые портят всем жизнь.       – В любом случае, Кёя-кун, не переживай.       «Я и не переживаю», – хочет сказать мальчик. Но молчит. Не выходит озвучить такое. Словно внутри всё протестует.       – Всё налаживается, – у глаз Наны появляются добрые морщинки. – В том числе благодаря тебе. Спасибо, что дружишь с Тсуной.       Кёе благодарность эта не нужна.       Он не за спасибо это делает. Не за карри. Не за приятную атмосферу и чувство семейности, которые за пределами этого дома ему недоступно.       Он делает это просто так. Для себя. По прихоти.       Он повторяет это и повторяет.       А внутри, где-то глубоко-глубоко, сердце шепчет другой ответ:       «Для Тсуны».

***

      Она выбегает к нему, как обычно запинается о порог, чуть не роняет школьную сумку. Но даже не замедляется, ярко улыбаясь и взмахивая руками. Вроде уже не ребёнок, а ведёт себя всё так же. Не меняется с годами.       «Доброе утро! – торопливо показывает жестами. – Как тебе форма?».       Она кружится на месте. В воздух взлетает её короткий хвост. Подол юбки. Тсуна опять чуть не падает, путаясь в ногах.       Кёе приходится ловить её.       – Форма как у всех. Насмотрелся на неё за два года.       Савада дуется.       «Мог бы и приврать немного. На мне-то не видел», – сегодня она была даже активнее обычного. Так ждала поступления в Среднюю Намимори, где Кёя учился.       И где за год успел изменить всё. Дисциплину – трепетно любимую – в первую очередь. Иначе от хулиганов, которые начнут издеваться над немой одноклассницей, не избавиться. А такого Кёя допустить не мог.       Тсуна улыбается, показывает заготовленные листы с приветствием, несколько набросков, нарисованных бессонной ночью – в уголке одного листа Кёя видит начерченный грифелем свой собственный профиль. Легко усмехается.       Она весело вышагивает спиной вперёд, руки активно кружат в танце безмолвия. А Кёя внимательно следит за дорогой под её ногами.       Он не позволит ей упасть. Не позволит ей подвергаться издевательствам.       Кёя уверен, что всё просчитал. Что Тсуна будет в безопасности в школе.       Кёя не знает, что их ждёт мафия.       Зато знает, что ради маленькой девочки, которая когда-то со слезами на глазах попросила стать её другом, которая заполнила пустоту в его крохотном одиноком мирке, он пойдёт на всё.