Вальс.

Инк широко улыбается, подавая ладонь. Эррор с сомнением косится на нее, а после тяжело вздыхает, укладывая свою ладонь в чужую. — Перчатки, Эррор. Глюк матерится под нос, бурча нецензурные фразочки в сторону радужки и по новой хватает уже ладонью без ткани. Кости с непривычки резкого контакта обжигает. Однако Эррор лишь слегка кривится, делая шаг на встречу и кланяется. Инк кланяется в ответ. Это не ночь, и не утро. Здесь нет определенного времени, Антипустота всегда такой была. Она режет зрачки своей белезной, однако это было его условием. Он не будет соглашаться ни на что, пока не привыкнет к этому. Инк молча улыбается, и Эррор невольно залипает на чужую спокойную улыбку. Эррор не любил шум, не любил громкость отдельно взятого придурка и его попытки навязатся. Однако поддавшись один раз, разрушитель забыл обо всем остальном, с наигранной неохотой разрешая все больше. Стоило ли это того? Он не знает. Однако он обещает попробовать. Самому себе обещает. Чужая рука ложится на талию, в Антипустоте нет понятия ветра или света. Но Эррору слепит в глаза чужие звёзды в зрачках, они такие яркие они такие счастливые. И даже то, что придурок явно приложился к своим краскам перед началом этой странной эпопеи, ничего не меняет. В душе Эррора уж точно. Она колется, колотиться, кажется перескакивает с ритма на ритм быстрее, чем в любое другое время. Это из-за прикосновений, скажет Глюк и практически не соврет. Я не собираюсь это делать, скажет Эррор и соврет совершенно точно. Эррор врёт пятьдесят на пятьдесят, иногда это враньё настолько заметное, что радужный придурок напротив явно его замечает. А иногда ложь мельком, которую бы никто не узнал и не предугадал. У Эррор своя история мира и не то чтобы он горел желанием всюду ее распространять. Пока достаточно и того что о нем знает Инк. Чуть больше чем ему нужно, однако знает. Эррор недовольно дёргается, хмурясь и мотая головой останавливая едва заметное покачивание. — Нет, ты совершенно не умеешь танцевать вальс! — глюк возмущается, дергая ладонью и хватая чужие щеки в тиски пальцев. Сощурившись, неприязненно оскалился. — Нахрена тогда звал? Инк недовольно нахмурился, его щеки покрылись едва заметным румянцем. — Но... Убрал ладонь с чужого лица, прошипел недовольно себе под нос. — Тогда может научишь меня? — моргнув, повернулся к художнику приподнимая бровь. — Учить? Тебя? Вот ещё что не сдалось. — Но Эррор! — Инк надулся, хмурясь и дергая руками. — И вообще, откуда ты знаешь как танцевать вальс?! Эррор моргнул, отворачивая голову и невольно чувствуя как щеки затмило румянцем. — Не твое собачье дело. — огрызнувшись, резко схватил чужую руку, делая плавный вздох и выдох. — Давай. Руку мне на плечо. — художник моргнул пару раз, а потом послушно промычал кивая. — Теперь. — кивнув на ноги, сделал шаг. — Отходи назад. Шаг, в бок ещё один. — удовлетворённо сощурился, ухмыльнулся, резко сжимая ладонь на чужой талии и делая полукруг. — Шаг назад, в бок, вперёд и круг. Довольно ухмыльнувшись, оттолкнул чужую ладонь, кланяясь и отходы на пару шагов. Схватив по новой чужую протянутую ладонью, посмотрел в чужие глаза ухмыляясь. — Давай, в темп. — получив сосредоточенный кивок в ответ, выдохнул по новой укладывая ладонь на чужую талию. Тишина антипустоты умоляла голосами создателей, но Эррор напевал под нос знакомую мелодию, и кружил по пространству с Инком. Он видел один мир… Который так и не смог уничтожить… Отстранившись, поклонился, ухмыляясь чужому взгляду. — Поражен моей непревзойденностью? — белый скелет вспыхнул румянцем, возмущённо взмахивая ладонями. — Вот ещё!