Завтра будет солнечно

Глава 1 Реальность сна, пленившего меня, была черной и вязкой. Я оказалась в ловушке, не могла приказать сдвинуться ни единой части тела, не могла закричать. Время сжалось в одно бесконечное мгновение, которое мне не удавалось прервать. Достаточно было кому-нибудь заговорить со мной, дотронуться до меня, и ступор отступил бы. Но никого не было. Сон был тяжелой бессмыслицей, бесконечной погоней, от которой я из последних сил ускользала. Пробуждение не принесло облегчения, окружающая действительность переплелась с навеянными образами, сон еще явственно звучал во мне. Не удавалось разобрать, где же среди всего этого я. Липкий пот неприятно холодил кожу, тело было тяжелым, будто чужим. Я лежала и пыталась сжать кулак - пальцы были слабыми. Услышав тихое хныканье я через мгновение поняла, что это мой голос. Через некоторое время я заставила себя подняться, облокачиваясь на перила, отделявшие меня от комнаты перед глазами. Тусклый желтый свет лампы, сброшенной на пол отбрасывал широкие лучи на светлые стены. Холодный влажный воздух пробирался из разбитого окна, ветерок трепал легкие занавески. Было тихо. На полу у двери лежала женщина, ее волосы отливали на свету мягким пламенем. Она лежала, раскинув руки, как мертвая птица возле гнезда. Ее взгляд был пустым, потухшим. Обстановка была незнакомой. Я опустила взгляд на свои руки, мягкие пухлые ладошки, до побелевших кончиков пальцев вцепившиеся в деревянные перила. Мое тело было непривычно маленьким и неловким. Будто со стороны я наблюдала себя, стоящую на покачивающихся ногах в детской кроватке, среди сбитого в кучу одеяльца, с игрушкой в ногах. Дотронувшись до нее, я почувствовала мягкий ворс под пальцами, и это только усилило смятение, я не находила опоры в восприятии действительности и чувствовала себя участником фарса, когда актеры покинули сцену, и свет вот-вот должен погаснуть для смены декораций. Комната была разгромлена, но прежний уют еще угадывался: глубокое кресло с отброшенным в спинку пледом, на светлом пушистом ковре осколки, щепа от разнесенной входной двери. Книги, как раненые птицы разбросаны по полу, детские игрушки застыли мертвыми тушками. Я слушала свое дыхание, быстрое и поверхностное. За дверью раздались шаги, и в комнату ввалился мужчина, тут же рухнув на колени возле женского тела, поднял его и стал раскачиваться, прижимаясь щекой к голове женщины. -Лили, Лили нет! - шептал он. Он был очень бледен, темные волосы закрывали лицо, искаженное гримасой боли. Его страдание пробирало до самого нутра. -Джеймс! - раздалось из коридора. С громким топотом кто-то взбегал по лестнице. Мужчина, державший в объятиях рыжеволосую женщину, испуганно обернулся на звук, бережно опустил свою ношу и, резко поднявшись на ноги и окинув взглядом комнату, с толчком обернулся и… исчез. -Лили! - вновь раздалось из коридора. В комнату ворвался другой молодой человек: с неопрятной копной длинных волос, небритый, с резкими движениями и паникой на лице. -Ох, Лили, - его взгляд стал отрешенным, а сам он будто стал ниже ростом. Он обернулся в мою сторону: -Гарри, моя хорошая, ты цела, - он протянул ко мне руки, и тут я… расплакалась. Из горла вырвался отчаянный вой, слезы брызнули из глаз, меня потряхивало. Мужчина поднял меня на руки вместе с тряпьем из кровати, и я принялась размазывать слезы и сопли о мягкую кожу его куртки. От него пахло спиртным, табаком и немного мокрой псиной. -Тише-тише, Бродяга здесь, все будет хорошо! - приговаривал мой утешитель, поглаживая и похлопывая меня по спине. - Пойдем отсюда, здесь уже не помочь. Я должен…Я должен найти его… Истерика сходила на нет. У меня не было сил заговорить с ним, да и уверенности в том, что я смогу, но я все же пыталась заставить язык, эту неповоротливую змею, двигаться правильно и пролепетала: “Бодяга?”. -Да, Гарри, я с тобой, - мы спустились по лестнице и направились к выходу. Холл выглядел как после урагана: мебель раскурочена, на полу керамические черепки и другой мусор, а у лестницы лежал темноволосый мужчина в круглых очках, с какой-то деревяшкой в руке. Комнаты и лестничный пролет освещались только рассеянным лунным светом. Я безразлично оглядывалась из-за плеча Бродяги и изредка вздрагивала после плача. Ничего из увиденного не принесло новых воспоминаний. Снаружи дом оказался уютным небольшим коттеджем: каменные стены, обрамленные деревянными балками, увиты жимолостью, за темными окнами белеют занавески. По широкой каменной дорожке, пересеченной островками травы, мы подошли к ограде, и Бродяга открыл заскрипевшую низкую калитку. Сириус, это правда? - спросили рядом. Голос был низким и как будто густым. Я все еще была прижата к чужому плечу и не могла разглядеть говорившего. Да, Хагрид, они оба! А где… он? Я не знаю, в доме никого больше не было. Хвала магии, Гарри в порядке, откуда кровь? Да как же это, Сириус? Да, отделалась царапиной на лбу. Сейчас главное уберечь ребенка. Боюсь, пожиратели не оставят попыток закончить начатое. Как ты здесь оказался? Дамблдор отправил порталом, как только узнал, что чары на доме пали. Он приказал отвезти Гарри к родственникам Лили. Прямо сейчас? Возьми мой мотоцикл, так будет быстрее. Спасибо! И … держись, Сириус. Да, у меня есть незаконченное дело. Сириус передал меня вместе с коконом из одеял владельцу трубного голоса. Надо мной склонилось лицо, казавшееся вдвое больше из-за спутанной широкой бороды, с кустистыми бровями и темными глазами. -Бодяга! - попыталась позвать я. - Гарри, все хорошо, ты будешь в безопасности, - сказал Сириус и, не попрощавшись с великаном, растворился в воздухе. ЧуднО! От моего нового знакомца пахло застарелым потом, навозом, травами, которые вывесили на просушку - густой, тяжелый дух. Хагрид взгромоздился на мотоцикл, оказавшийся чем-то вроде харлея, и упаковав меня в районе живота в свою шубу, с оглушительным ревом двигателя стартовал, поднялся в воздух, и мы отправились в неизвестность. Я уснула по пути, сумев отвлечься от звука мотора, и очнулась, только когда мы с сильным толчком приземлились на тихой аккуратной улочке. Из своего положения горошины в стручке я не могла толком присмотреться к своему окружению. Я покачивалась в такт широким шагам Хагрида, и меня снова начала одолевать дремота. -Хагрид! - позвали моего провожатого. Голос явно принадлежал мужчине, к тому же пожилому. -Профессор Дамблдор! - откликнулся тот. -Все в порядке? -Малыш заснул, когда мы пролетали над Бристолем! Профессор, там Лили и Джеймс… все как вы говорили. -Мне очень жаль, Хагрид. Сегодня мы потеряли верных друзей. Но их жертва была не напрасной. -Да, как Гарри теперь-то - без папки, без мамки? - Хагрид шмыгнул носом. -Не надо, Хагрид! Мы ведь расстаемся на время. -Профессор, вы уверены, что ребенка можно оставить этим людям? Я наблюдала за ними весь день, это самые ужасные маглы, какие только могут быть! - новый голос был женским и звучал обеспокоенно. -Они его единственные родственники. Я написал сестре Лили письмо, они обо всем позаботятся. Хагрид передал меня старшему магу и я смогла разглядеть его лицо: черты, иссушенные старостью, светлые проницательные глаза, густая борода, закрывающая пол-лица. Он всматривался в меня несколько мгновений, а затем опустил на землю возле входной двери одного из коттеджей. Обещанное письмо он положил поверх одеял и отступил. - Удачи тебе, Гарри Поттер! А теперь я полагаю нам стоит присоединиться к празднующим, - сказал Дамблдор с довольным видом человека, покончившего наконец с неприятным делом. Все трое с минуту постояли, а затем разошлись по улице, выйдя из моего поля зрения. Вскоре снова раздался рев мотоцикла. Я осталась одна. Ночная влажная прохлада, характерная для конца осени, медленно пробиралась под слои ткани, в которые я была укутана. По бедрам разлилось тепло, стало мокро и противно от осознания собственной беспомощности. Я беспокойно ворочалась, но не могла даже рук вытянуть из своего кулька. Оставалось самое очевидное в моем положении. Сон семьи, занимавшей дом номер четыре по Тисовой улице, нарушил громкий детский плач. Глава 2 Дальнейшие события запоминались урывками: крик Петуньи, ругань Вернона, обиженный рев кузена, чистый просторный дом, временами ускользающий от меня смысл слов, отдаленные звуки семейного скандала. На много дней жизнь маленькой семьи была поставлена с ног на голову. Тем не менее время шло. Приняв решение оставить меня, Дурсли взялись методично возвращать налаженный ритм жизни, еще толком не придя в себя от вторжения из мира людей, которые так ловко растворяются в воздухе. Мир вне меня не существовал: он оживал, стоило мне открыть глаза и останавливался, стоило мне уснуть. Мне порой казалось, что я брежу и только мое сознание реально. Больное сознание, явившее мне посторонних людей, которые досаждали мне, таскали меня как вещь с места на место. Чужие руки кормили, мыли меня, пихали под нос цветастые пластиковые безделушки. Я все чаще скатывалась в истерику, но утешения не наступало. Со временем воспоминания стали возвращаться безо всякой системы. Урывками, путающими меня еще больше ниточками из прошлого: как я плескаюсь в ванне с огромными шапками пены, смеющаяся женщина с рыжими волосами зачерпывает воду ладонью и льет ее мне на спину. А вот я ныряю в воду с бортика бассейна, вытягиваюсь в струну и делаю первый мощный гребок, вынося руки из воды, будто крылья. Вот крепкие руки и смех того темноволосого мужчины в очках, которого мы с Бродягой застали мертвым - Джеймса, я взлетаю над полом на детской метле и он несется за мной по коридору. А вот мой отец, запыхавшись, бежит рядом с моим велосипедом, крепко держа руль - я научусь. Я вспоминала, как хватала Лили за кончики волос, а она с улыбкой отцепляла мои ручонки. А еще, как я отстригла свои мягкие волосы до поясницы. Ходила и щупала короткий ежик, наслаждаясь прикосновениями к затылку. Крик Лили, зеленая вспышка и пламя ее волос, взметнувшееся в падении уже мертвого тела. Ее последнее “Только не Гарри!”, и крик моей матери “Куда?!” за секунду до столкновения со встречной машиной. Я чувствовала себя теперь как после той аварии - будто в душном облаке, когда внешний мир вторгается в сознание неясными проблесками. Тысячи мгновений всплывали в памяти, бередя душу, но главное оставалось неясным. Как это возможно, чтобы я оказалась здесь? Я не помнила, как закончилась моя жизнь. Но теперь я помнила, что она у меня была. Я пыталась примириться с безумной догадкой. Кажется, начиналась не просто жизнь с чистого листа, а воплощенная в реальности сказка на ночь, та самая, впервые озвученная для меня голосом матери. Невозможно было поверить, но происходившее со мной сейчас было описано на первых страницах знаменитой Поттерианы. Это пугало, ведь жизнь главного героя волшебной сказки не была ни легкой, ни безопасной. Меня ожидали годы в семье, которая сторонилась и боялась меня, а затем Хогвартс и мир магии, который надеялся на меня и ради которого каждый год придется выкладываться на полную во имя очередного спасения всех и вся. Прятаться по лесам целый год, пока десятки мужчин-Пожирателей ищут меня, воевать с василиском, с Реддлом, получать увечья и бояться, бояться каждого дня… Можно ли этого избежать? Сможет ли моя память послужить ключом к этой истории? Одно отклонение было очевидным: у Поттеров родилась девочка, Гарриет. Возможно потому, что между собой и с друзьями семьи Поттеры звали дочь Гарри, все, кого я встречала с момента своего появления здесь, говорили обо мне в мужском роде. Ну, кроме Сириуса, который знал меня с младенчества и Дурслей, естественно, для них правда открылась в первый же день. Я пыталась выстроить цепочку воспоминаний, примирить две жизни и найти цель, ради которой я буду открывать глаза по утрам. Итак, неважно почему, но моя жизнь продолжается в этом игрушечном мире, который вдруг вырос вокруг меня и обрел плоть. Мое прошлое стоит за спиной. Я Поттер, я выжила и на этот раз должна принять это. Мной овладела какая-то мрачная решимость. Не было детского восторга, предвкушения рождественской сказки. Был страх. И было это упорство внутри. День и еще один, и еще… Будучи годовалым ребенком, я была слаба и беспомощна. Я потеряла всякую автономию. Могла минут на десять засмотреться на мобиль над кроваткой, незаметно уснуть, с упоением грызла резиновые кольца, чтобы унять зуд в деснах. Я всегда считала, что детям везет не помнить этих мучений. Дадли страдал вместе со мной. Неимоверно раздражала плохо развитая моторика рук и проблемы с речью. Вместе с тем у меня было столько энергии. Несмотря на мою память о том, как надо ходить, есть, говорить, складывать чертовы кубики по цветам, преодолевать инертность тела было не слишком просто. Свои достижения я демонстрировать не торопилась и была очень тихим ребенком. К сожалению, для Петуньи мое молчание означало, что мне ничего не нужно. Зависеть от другого человека в удовлетворении самых базовых потребностей было унизительно. Я наблюдала, как Петунья ворковала над Дадли, гладила, целовала, делала массаж… и чувствовала потребность в такой же заботе, хотя понимала, что мне, как взрослому человеку это не нужно, тем более от постороннего. Когда я уподоблялась Дадли с его естественными капризами, то встречала недовольство и раздражение Петуньи, а также новый виток истерики кузена. Мальчуган тут же принимался тянуть одеяло на себя. Петунья выглядела измотанной и нервной. Дадли мог преследовать ее по дому, колотить в дверь ванны, куда она заходила, закатывал истерику посреди мирной игры. Мальчик плохо засыпал, мог проснуться спустя час или два и призывно хныкать, а потом и выть, если к нему не подходили. Его радость тоже была яркой, он смеялся так заливисто и легко, что это заставляло улыбаться даже меня. Сквозь усталость Петунья не переставала умиляться сыну, с ним она сохраняла те крохи терпения, которых мне не доставалось. Я привыкала, я сдерживалась и смотрела, смотрела на чужую радость и нежность. Вернон оставался за кулисами моей детской жизни - он попросту много работал. Его присутствие по утрам было константой, когда он не прятался за газетой, то сосредотачивал внимание на своей семье, частью которой я очевидно не являлась. Вечером, когда он приходил в более благодушное настроение по завершении рабочего дня, детское время заканчивалось. Не то чтобы я страдала от нехватка его внимания. Так, пока мы с Дадли росли, как цветы в горшке под рукой тети Петуньи, мир должно быть двигался по знакомой мне колее. Дамблдор все также подталкивал учеников к свету, одаривал своим влиянием очередного министра, и проницательно всматривался в лица набедокуривших школьников. Убившийся об меня Волдеморт витал где-то в Албании, а Снейп предался аскезе и угрызениям совести в холодных подземельях. Глава 3 Нам с Дадли было по три года, я это отчетливо помню, когда проснулась магия. Я с упоением строила башню, подобную Вавилонской, из цветного обслюнявленного кузеном конструктора. А он, как карающий перстень господень, с не меньшим удовольствием сносил ее, наматывая очередной круг по комнате. Мне доставлял удовольствие его довольный визг, я даже немного прониклась игрой. Рассмеявшись вместе с кузеном, я не сразу заметила, как кубики и игрушки, разбросанные по комнате, поднялись в воздух. Сцену прервал потрясенный вздох Петуньи. Она остановилась в проеме гостиной, крепко вцепившись в косяк двери, прикрыв рот рукой. На ее лице был страх и еще какое-то чувство, которое я не смогла угадать. Она кинулась к нам и, подняв Дадли с ковра, оттащила его от меня. Со шлепком, отправив тут же заревевшего кузена в кухню, она вздернула меня за руку, запястье прострелило болью, я вскрикнула. Мой страх оборвал буйство магии. Не дав мне опомниться, Петунья отвесила с пяток ощутимых шлепков. “Прекрати немедленно, слышишь! Чертова кукла!” - если бы я знала, как часто в будущем услышу это ненавистное слово. И откуда только взялось такое в ее лексиконе? Понимает ли она, что говорит? Все же Дурслям пришлось поехать со мной в больницу. Запястье оказалось сломано. Петунья поджимала губы и прятала глаза. Вернон бурчал в усы о страховке и обеспокоенно поглядывал на жену. Я молча сидела на заднем сидении и вспоминала похожий случай. Хотя моя прежняя детская память и не сохранила подробностей, но рассказ об этом спустя годы потряс меня до глубины души. “А боль такая же как прежде?”. Я чувствовала себя хрупкой и уязвимой, со всей ясностью поняла, что происходящее становится реальнее воспоминаний. Они постепенно выцветают, оставляя за собой суждения и факты. Глухая ненависть, сопровождавшая меня в прежней жизни в такие моменты, подняла голову. Почему магия, так легко разлившаяся по комнате, пузырьками бурлившая внутри, вторящая моей радости, не заступилась за меня? Почему сила, все таки обнаружившая себя, не отозвалась на мою боль? Я была рада наконец остаться одна, когда в тот день меня впервые заперли в чулане, прежде бывшем самой обычной кладовкой, как в любом английском доме. Только в нашем он скоро приобретет постояльца. Второй раз не заставил себя долго ждать. Мне приснился кошмар. Большинство снов я не помнила. Никаких полетов на этот раз. А вот кошмары запоминались. “Лили, Лили, нет!” - отчаянный шепот. Белые руки и огонь волос, приоткрытые губы и другие, искривленные гримасой боли. И мое “Мама!” из прошлого - я думала, она не откликается, потому что ее зовут неправильно, просто по имени. Теперь я видела ту сцену будто со стороны: как она откинула голову, и воздух с чудовищным бульканьем выходит из легких, а в них уже льется кровь из порванной аорты. Темный платок не сбился с головы, двигатель еще работает, рука в черной кожаной перчатке сжимает руль. Я проснулась от крика и звона стекла. Окно в нашей с Дадли комнате брызнуло стеклами. Не прошло и пары минут, Петунья в ночной рубашке бросается к Дадли от дверей, за ней заспанный Вернон. Та ночь была сущим адом. Я оказалась прокаженной. Щенком-подкидышем, из которого вырастет бешеная псина. Как будто мое спонтанное колдовство стало ответом на их заботу. Тем самым, чего они в тайне боялись, угрозой их миру и их сыну. Да, чулан под лестницей стал реальность. Я подавила обиду. В конце концов все к этому шло. Раз я постепенно становилась стихийным бедствием с неизвестными возможностями, меня стоило изолировать. Я искренне не желала причинить вред Дадли, никому из них. Если вдуматься, для меня эта отстраненная среда была комфортнее постоянного присутствия посторонних в личном пространстве. Я не требовала внимания, но, когда нуждалась в нем, не могла на него рассчитывать. Это давалось тяжело, а вовсе не тот закуток, в котором я проводила ночи и в котором закрывалась, чтобы уединиться. Тогда еще для моих габаритов это была маленькая комнатка, мое персональное убежище. Да, пауки (это единственное безопасное место для них, как и для меня) составляли неприятное соседство, немного пыли из-под лестничных ступеней добавили в мое утро раздражающий аллергический насморк, а маленькая лампочка без абажура резала глаза. И духота. Пожалуй, переносить тусклый свет и отсутствие свежего воздуха было неприятнее всего. Магия не давалась: по своему желанию я не могла колдовать, сдерживать выбросы тоже не выходило. Я пыталась держать эмоции в узде, но провалы были неизбежны. Дурслям такие выкрутасы естественно внушали ужас и отвращение. Они боялись того, что не могли контролировать и чувствовали беспомощность перед силой, которая жила внутри меня. Я старалась, представляла шарики света, пыталась направлять силу в точки боли, но все оказывалось бесполезным. Я мучалась несколько лет, старалась запомнить ощущения перед выбросом. Но каждый раз это происходило будто само собой. Вернон оказался гневливым, суровым человеком. С женой и сыном он сдерживался и демонстрировал выдающееся для такого характера терпение, а еще просто любил обоих. Меня он так и не смог принять. Чем старше я становилась, тем суровей оказывались наказания за проступки и, главное, за магию. Для тети Петуньи мои способности, видимо стали триггером. Она производила впечатление человека, глубоко исковерканного детскими воспоминаниями. Потерянная любовь к сестре или соперничество за внимание родителей, наличие “любимицы” в семье или память о детских ссорах… что-то внутри заставляло Петунью терять лицо, разбивало маску терпения и достоинства. В это трудно было поверить, но порой мне казалось, что во всем этом сквозит зависть. Возможно, когда-то давно, настолько, что в той девочке невозможно было угадать нынешнюю Петунью, она ждала своего чуда. Которое у нее на глазах было ко всеобщей радости вручено другой. Обида такой силы живет годами. Вероятно, до моего появления миссис Дурсль схоронила в памяти болезненные воспоминания и прекратила контакты с сестрой. Но такие связи жгут оборванными краями, жалят изнутри, напоминая о себе лицами посторонних людей, отдаленно похожих на того, от кого ты отказался: голос, прядь волос, движение пальцев, и тебя обжигает глухая боль в груди. Быстро проходит, но не дает забыть. До моего появления это были лишь легкие толчки, маленькие вызовы самообладанию, будто приступы, с которыми привыкаешь жить. Мое присутствие сделало их чаще, сделало Петунью уязвимой перед своими демонами. Вместе со страхом за сына, тревогой перед разоблачением среди людей, с которыми общались Дурсли, эти чувства заставляли Петунью всегда быть настороже. Ожидать от меня худшего. Со временем образ, созданный в ее голове, полностью затмил то, что она могла бы увидеть перед собой. Я перестала быть личностью в ее глазах, так толком и не став ей. Так что Петунья не останавливала мужа, скорее смотрела за творящейся расправой с удовлетворением. И эти люди считали, что поступают правильно. Бег времени не миновал наш замкнутый мирок. Дурсли выработали целую систему борьбы с колдовством в собственном доме. В отличие от Дадли, которому доставалась вся забота родителей, меня старались игнорировать и нагружать работой по мере сил. Я по прежнему бурлила детской энергией и легко относилась к помощи Петунье по дому. Даже в мою прежнюю бытность ребенком я была вовсю вовлечена в заботу о семейном быте. Детство считалось порой праздности, в которую я спешила окунуться, едва подвернется случай. Отказываясь выполнять поручения, я проявляла лень и неблагодарность. Поэтому, помимо клейма лентяйки, я получала обязанности. Будучи ребенком, я не сопоставляла чистоту в комнате с получасовым ползаньем по ковру с пылесосом. Мать настаивала на тщательности и легко находила огрехи. Мы обе редко получали удовлетворение от моей работы. Летом я сопротивлялась прополке и поливу. Работать наравне с родителями в меру моих детских сил в общем не вызывало протеста. Просто хотелось тишины, любимых книг, шероховатости акварельной бумаги под пальцами, мягкости и специфического запаха пластилина в руках, ветра в лицо во время стремительной езды на велосипеде. Оказавшись в первом же “своем” пространстве, я обнаружила, что уборка не тяготит, а приносит успокоение и удовольствие при каждом взгляде, каждом шаге босых ног по чистому полу. Такие вещи заставляли переоценить мнение о себе. В доме Дурслей с всем этим было на порядок проще. Я никоим образом не считала это место своим. Этот уклад, каждая вещь, несмотря на привычку, кричали о чуждости этого места. Моя отстраненность вкупе со стремлением к автономии и мирному, насколько это возможно, существованию позволяла отвлекаться от реальности, пока я поддерживала заведенный Петуньей порядок. Ей богу, эта рутина облегчала мне жизнь. Дурсли искренне считали, что учат меня самостоятельности, а также, что моя усталость не позволит магии расшалиться. Как и в моей старой жизни, нашлась причина для разрыва со сверстниками. Впрочем, ими дети были весьма условно. С тех пор, как магия снова вмешалась в нашу жизнь, Петунья всячески ограничивала мое общение с Дадли. Нехотя, она брала меня с собой на детскую площадку и прогулки, опасаясь, что очередной выброс случится на людях. Но оставить меня в доме она не могла себе позволить, хотя я, пожалуй, предпочла бы провести это время запертой в чулане. И все таки уединенные прогулки, в отличие от шумного скопления детей и родителей местного сообщества, доставляли мне удовольствие. Мы уходили к реке, часто останавливались под нытье кузена и просто смотрели на воду и небо, пока мальчик возился в ближайших кустах, палкой лупил по деревьям, сражаясь с чудовищами, обхаживая каждую лужу. Иногда я присоединялась к нему под настороженный взгляд Петуньи. Она, кажется, давила в себе желание в любой момент метнуться к Дадли, как если бы я была дикой дворнягой, с которой сын вздумал затеять игру. К концу прогулки Дадли канючил и порой был совершенно невыносим, как и всякий уставший ребенок. Но, кажется, Петунья не меньше моего нуждалась в долгой ходьбе на природе в относительной тишине. Когда пришло время подготовительной школы, Дадли определили в государственную “Хаггсон”, меня же этот путь миновал. Дурсли старались спрятать меня от мира. Они предпочли выставить племянницу неуравновешенным, замкнутым ребенком, которому нужен был домашний уход. Самой скверной задумкой Дурслей было найти детского психиатра, миссис Колбрайт, и своими рассказами составить образ девочки, способной к внезапной агрессии, страдающей дефицитом внимания, не способной сконцентрироваться, склонной к вранью. Некоторые мои свойства дополнили клиническую картину. Я избегала детского общества, это было заметно. В моем положении в этом не было ничего удивительного, но это невозможно было объяснить. Мне должны были нравиться дети и их игры. Впрочем, причиной того, что я почти не играла с Дадли, была реакция семейства, а не только мои желания. И вновь история повторялась, только в моем прошлом детстве подобное не вызывало вопросов. В школе был просторный коридор, соединявший классы для младших. Во время перемен там всегда стоял гвалт и суета. Преподаватели неспешно прогуливались в детском потоке. И я ходила по стенке туда-сюда, наблюдая за детскими играми с любопытством и опасением. Мне тогда казалось, что меня закрыли в клетке с обезьянами, молодыми животными с неуемной энергией. Их игрища были непонятны, абсолютно дики. Они не взаимодействовали, как взрослые люди (а я привыкла исключительно к их обществу), вот и вся причина моей прежней самоизоляции. Чулан в нашей новой истории стал вишенкой на торте. Со слов Петуньи, я попросту убегала от разговора и частенько пряталась там. Устраивала истерики и отказывалась спать в “своей” комнате. Как будто она у меня была. Итак, лёгкая степень аутизма и социофобия. Лекарства, прописанные Колбрайт, были призваны снизить тревожность, нормализовать сон и унять вспышки агрессии, но Дурсли, кажется, и сами поверили в этот бред. Каждый день, утром и вечером, Петунья следила, как я глотаю таблетки, как делают это профессиональные санитары в психиатрических клиниках. Это наводило жуть. Мне казалось, что лекарства делают меня вялой, замороженной, хотя и появилась некоторая легкость. Меня не так задевали обидные слова и маленькие несправедливости жизни с Дурслями. И все таки я сомневалась. Я готова была поддаться этой выдумке, но меня безмерно раздражало, что мое отношения стали определять таблетки, а не та действительность, в которой я находилась. Такое изящное решение Дурслей привело к тому, что, пока Дадли проводил время в школе, я была предоставлена самой себе или Петунье с ее поручениями. Дважды в день полагалась прогулка. Мы вместе провожали кузена в школу и встречали его, а после давали Дадли время порезвиться на детской площадке. Мое нежелание присоединиться к нему было расценено окружением, как подтверждение тех слухов, которые распространились обо мне из-за бесконечных разговоров Петуньи с подругами. Миссис Дурсль вполне устраивал образ благодетельницы, которая изо всех сил тянет больного ребенка, принятого в семью. Мне было плевать, в этом в общем-то не было ничего нового. Вся наша жизнь сводилась к тому, что я приспосабливалась и старалась не привлекать к себе внимания, а Дурсли закрывали глаза на мое существование, чтобы снова почувствовать себя нормальной семьей. Со временем, наше общение сократилось до озвучивания поручений на день и упреков. Лейтмотив был прост: я - нахлебница, неблагодарная девчонка, ребенок никчемных родителей, которым хватило глупости умереть, опасная чудачка. И, хотя я не была, в полном смысле этого слова, дочерью Лили и Джеймса Поттеров, слова Дурслей будили внутри что-то недоброе. Дадли, чувствуя безнаказанность, подтверждал утверждение о детской жестокости, хотя и сдерживал себя на виду у родителей. Порой жизнь у Дурслей становилась невыносимой. Резкие взгляды, поджатые губы Петуньи, наливающееся краской лицо Вернона. Указания, окрики, гневные маленькие отповеди: “твои родители были никчемными пьяницами”, “ты свалилась на нашу голову” и “я выбью эту дурь из твоей головы”, “эй, ты”, “паршивка”, “чертова кукла”, “дрянь”. Мне не хотелось, чтобы они были довольны, мне хотелось, чтобы они оставили меня в покое. Но как токсичные реагенты, мы отравляли друг друга все больше и больше. Были дни, когда я могла противостоять этому. Каждый раз, когда я закрывала глаза, я уходила в свой внутренний мир. Поднималась по лужайке, щурясь, глядела на оранжево-розовое закатное марево, заходила на веранду и говорила с той, кому были известны все мои горести и тревоги. Напротив меня оказывалась моя лучшая часть, сохранившая зрелость и спокойствие, всегда знавшая верный ответ. Мы пили чай. Мне становилось как будто легче. Незаметно наступал вечер, и приходили те, кого я любила и садились со мной вокруг огромного костра. Я могла вглядеться в лицо каждого, ощутить его рядом с собой. Вспомнить, каково это было - принадлежать им. Пока я видела это, настоящей жизни будто убавляли звук. Я плыла в потоке своего сознания и пропускала все колкости, выдавая не больше реакции, чем мебель, с которой я стряхивала пыль. Единственное, чего мне хотелось - остаться там. Не возвращаться к реальности. Бывали и откровенно плохие дни, когда каждое резкое слово, каждое обвинение отдавалось глубоко внутри, пробуждая моих демонов и вместе они расправлялись со мной. Я начинала верить, что сотворила нечто настолько ужасное и непоправимое где-то там в прошлой жизни, что сейчас просто принимаю расплату. Мои грехи вставали передо мной один за другим. Все, кого я потеряла возвращались ко мне, вырывая кусок из кровоточащей груди. Это было просто больно. Я хотела раствориться, перестать существовать. Я думала о внезапной смерти, представляла, как это могло бы случиться. И мне было хорошо. Как будто кто-то пообещал мне выход. О, эти дни были лучшими для Дурслей. Я не поднимала голову, не подавала голос, работала до исступления, беспрекословно выполняя все, что мне поручали. Казалось им нравилось видеть меня такой. Казалось, я наконец занимала то место, что было уготовано мне в этом доме. Бывало и так, что я полностью отдавала себе отчет о происходящем и ужасалась: я то уходила в мечты, то ненавидела и презирала себя, то думала о смерти. Ровных дней было слишком мало и слишком мало сил, чтобы противостоять моим демонам. Я чувствовала себя усталой и опустошенной. Облегчение всегда наступало. Через день, через месяц после затяжного ненастья. Я привыкла к мысли, что, когда “это” приходит, нужно просто затаиться и ждать. Выйти из глубокого минуса и наименьшими повреждениями. Между тем, я знала, на что это похоже и чем грозит мне в будущем. Я просто должна выбраться отсюда, обратится ко мне волшебный мир или нет. В плохие дни я переставала в него верить, я видела только свою настоящую жизнь, это выматывающий марафон. Я должна была выжить. Чтобы найти помощь, чтобы вернуть контроль, чтобы просто сдохнуть за весь магический мир, если придется. Я хотела, чтобы это закончилось. Эта мысль, что я задолжала кому-то поддерживала меня на плаву, превращалась в мрачную убежденность, которая заставляла открывать глаза по утрам. Я чувствовала это ярмо и вместе с тем была защищена им. Ничего непоправимого не может произойти со мной, пока не придет время отдавать долг. У моей темной стороны была и противоположность. Я просто просыпалась в обычный день и чувствовала, что каменная плита на сердце исчезла, в спину дышал страх перед тем, что она вернется, но быстро уступал необоснованной уверенности, что все будет хорошо. Тяготы жизни у Дурслей представлялись мне мелочью для взрослого человека, я легко могла вытерпеть и большее. Слова Дурслей больше не ранили, будто моя кожа становилась броней, а внутри брал разбег маленький реактор. Я чувствовала ослепительный горящий стержень внутри, мне казалось, свет пробивается через кожу и искрит в волосах. Я готова была обнять весь мир, ведь мое место в нем и он сам были правильными. Я глядела через годы вперед и видела интересную жизнь, я чувствовала её вкус. Мне не нужны были мои призраки, чтобы защитить меня. Отбывая очередное наказание взаперти в чулане (наказание в том и состояло, что меня запирали), я думала о будущем. Казалось, на ближайшие годы рассчитывать не приходится. Можно попробовать изменить положение: обратиться, например, к Снейпу. Но что это даст? Скорее всего ему будет приказано вернуть меня обратно, а побег еще больше осложнит отношения с Дурслями. Попытаться сбежать и попасть в приют? Нет, все же дорогое семейство в курсе моей “ненормальности”, может быть и хуже. Отправиться в Лондон и, если меня не отловят раньше, добраться до дома Блэков? Кажется, Вальбурга еще жива и мы хоть и бесконечно дальние, но родственники. Однако Блэки, если мне не изменяет память, поддерживали репутацию истых чистокровных, а конкретно Вальбурга проявила себя, когда выжгла Сириуса. Вступится ли она за меня? Кажется, старшие Блэки поддерживали Реддла? В любом случае, этот план слишком рискован. Хотелось бы дожить до Хогвартса, что гарантировано мне, если я останусь в Литтл-Уингинге. Остается отсиживать срок в чулане и ждать. Глава 4 Черные полосы как и малый возраст явление преходящее. Таблетки делали свое дело, успокаивая магию, что в свою очередь ощутимо облегчало жизнь с Дурслями. Мы с Дадли становились старше и жизнь открывала новые горизонты. Эта история напоминала мне “Матильду” Роальда Даля, которая как раз вышла к моему восьмилетию. Со временем нам разрешили самостоятельные прогулки и я, в числе прочего, открыла для себя местную библиотеку. Не то чтобы в доме Дурслей не было книг, но их подборка рано или поздно исчерпала себя. Пока я была тише воды, ниже травы, не шалила с магией (как будто ситуация изменилась, и мне удалось взять ее под контроль), не привлекала к себе внимания посторонних, мою свободу не ограничивали. Наоборот, мое новое увлечение создавало впечатление, что Петунье удалось привить мне любовь к знаниям, раз уж внешний мир для меня потерян. Я сомневаюсь, что кто-нибудь из них, этих любопытных кумушек, давал себе труд задуматься, что означал мой диагноз. Это было не более, чем любое другое увечье, даже хуже, потому что, очевидно, “я не дружила с головой”. А потому никто не знал, чего от меня ожидать. Вдруг я кинусь на их драгоценных чад на площадке, вдруг устрою истерику, порицаемую и у трехлеток, и буду кататься по земле и выть… Это было мерзко. Но со временем все привыкли, что я молчунья, которая не испытывает потребности в чужом обществе, сошедшая с ума, но безопасная малышка. Школьную программу я щелкала как орешки, правда поводом для гордости это послужить не могло. Мой школьный куратор, миссис Меддисон, поначалу относилась ко мне настороженно. Впрочем, мы довольно быстро поладили. Как и прежде, общение со взрослым человеком один на один не представляло трудностей. От нее я не видела смысла скрывать свои навыки, хотелось сократить время учебы, чтобы к моменту поступления в Хогвартс получить общее образование. Миссис Меддисон охотно рекомендовала дополнительную литературу, приносила мне эти книги. Наши занятия вскоре свелись к обсуждению самостоятельно пройденных мной тем по школьным предметам, а оставшееся время мы робко знакомились, обсуждая книги, историю и искусство. Так как она служила для меня источником информации об этом, ей оставалось удивляться моим способностям поглощать информацию, а не тем, откуда я все это знаю. Я вздохнула свободнее. Мы обнаружили схожее чувство юмора, хотя во мне было явно больше самоиронии и сарказма, в то время как ее “нападки” были обращены к окружающему миру и посредственности. В то же время она была мягкой, ласковой женщиной, уравновешенной и вдумчивой. Я нашла в Клариссе Меддисон прекрасного собеседника и союзника. Дурсли предпочли закрыть глаза на мои успехи и свободный график занятий. Проще всего было счесть мое отношение к учебе еще одной странностью, хоть и безвредной. Мои уговоры не беспокоить родственников миссис Меддисон сначала восприняла несерьезно. Семейство делало хорошую мину при плохой игре. Петунья очень ловко сослалась на моего деда, Гарольда Эванса, который получил в свое время ученую степень по истории и долгое время преподавал. Так я впервые узнала о семье моей матери. Ткань этой жизни все плотнее закручивалась вокруг меня, так что я привыкала считать Поттеров, Эвансов, даже Дурслей своей настоящей родней. К последним в полной мере относилось мое наблюдение, что семья - это не обязательно близкие люди. Они лишь могут стать такими, но в нашем случае эта призрачная возможность была упущена безвозвратно. Петунья не забыла посетовать на мои “особенности” - самое мягкое слово, прозвучавшее на этот счет в доме номер четыре по Тисовой улице. Общение моего куратора с Дурслями вскоре свелось к кратким докладам Меддисон об успешном освоении программы и их вежливому интересу к ней самой. Я была готова заключить, что наступило упоительное затишье. Утром я помогала Петунье с завтраком и уборкой, потом отправлялась к Меддисон или в библиотеку. Там можно было заниматься и читать в свое удовольствие. Мне пришлось долго взывать к разуму Дурслей в попытках доказать, что это необходимо для учебы. Днем я возвращалась к поручениям Петуньи: работы по дому и в небольшом палисаднике было много. Сделаешь одно - время приниматься за другое. Время до ужина, когда все дела были сделаны, я с удовольствием проводила в чулане, лежа на животе на своем узком матрасе с очередной книгой и своими записями. Я конспектировала прочитанные книги, собирая вопросы и отсылки к другим источникам. Так, творчество Шекспира тянуло за собой историю елизаветинского периода и книги о театре, а знакомство с Диккенсом и вовсе расширяло горизонт до череды писателей, оттолкнувшихся от его текстов, викторианской эпохи, вопроса воспитания детей в Англии, и, самое приятное, волшебства в английской литературе, уже благодаря Киплингу. Те практики воспитания, которые я наблюдала в семье и вовне, а также то, о чем читала, приводили меня к убеждению, что скорее ситуация с Дадли выбивалась из общепринятых норм. Отношение Дурслей к сыну несколько опережали свое время. Согласно известной пословице, “ребенка должно быть слышно, но не видно”. С раннего возраста английские дети не встречали понимания к своим истерикам и капризам. Они были неприемлемы. И дети привыкали, видя постоянство их родителей и ровно то же самое в отношение их сверстников. Я забрасывала удочки в информационное поле и составляла причудливую мозаику интересов и знаний. Это было моей отрадой, и я благодарила бога, пославшего мне Меддисон и этот глоток свежего воздуха. В ходе моих изысканий я обращалась к ней за новыми и новыми источниками, и Меддисон помогала структурировать это хаос. Исписанные тетрадки я оставляла у куратора в кабинете, потому что Дадли, этот не по годам изобретательный поганец, имел привычку прятать и изничтожать их любым способом. Отдельной пакостью было то, что мне предоставлялась возможность наблюдать результат. Одна единственная жалоба Дурслям нашла в ответ комментарий, что за своими вещами нужно лучше следить и не сваливать результат своей расхлябанности на других. Это было еще одно слово, которое я ненавидела. Частельно я отрывала пару часов у сна, чтобы рисовать и лепить. Рисунки мои были неважными, а вот небольшие модели из пластилина были моей отрадой и гордостью. Я создавала маленькие миры, умещающиеся на ладони. Перед занятиями я спасала готовые художества, относя их к миссис Меддисон. В ее кабинете появилось диковинное бирюзовое с фиолетовым дерево с белоснежной ланью под ним, уютная хоббичья норка в цветущем холме под дубом, одинокий мрачный остров с развалинами замка на нем, омываемый штормовым морем. Так жизнь снова улыбалась мне. Я нашла учителя, мне хотелось сказать друга, смогла вернуть радость поиска и удовольствие от работы руками. Усилия, которые я тратила в крохотном садике Дурслей тоже приносили радость. Я отдыхала, когда копалась в земле, которая возвращала мой труд, являя красоту и порядок. Кажется, даже Петунья чуть потеплела ко мне, глядя на сад за коттеджем и лужайку перед ним. Она как и я чувствовала успокаивающее удовлетворение и покой от заботы о своих цветах. Я готова была признать, что у нас проглядывались семейные сходства, несмотря на испорченные отношения. Будь я и вправду ребенком, это было бы мучительно, но в моем случае два непростых характера пытались найти грань мирного сосуществования. Казалось мы заключили молчаливое соглашение о перемирии. Тетушка была тревожным человеком, зависимым от чужого мнения, она нуждалась в регулярном подтверждении важных для нее качеств. Петунья возвела поддержание порядка в доме в культ. Надо отдать ей должное, в доме царила атмосфера уюта, достатка, ухоженности. Готовила она прекрасно, а главное любила свой дом, своих мужчин. Она проявляла внимание к делам Вернона, определенно гордилась им, с интересом слушала рассказы Дадли. Она всегда знала, что и когда сказать. Настоящая хранительница очага. От этих нормальных проявлений жизни этой семьи, моей семьи, иногда становилось горько. Я наблюдала любовь и заботу, но она никогда не предназначалась мне. Впрочем, жизнь не бывает безоблачной, особенно когда витаешь в облаках. Несмотря на таблетки, моя магия находила путь наружу. Дурсли в ответ вводили военное положение, и мы откатывались к тому, с чего начинали. Однажды Дадли с дружками в очередной раз пытался загнать меня в угол возле школы, и все четверо будто наткнулись на стену. Впервые магия послужила мне защитой. Возможно, я просто становилась старше. Эту сцену: четверых мальчишек, корчившихся на земле у моих ног заметил учитель и история дошла до старших Дурслей. Тогда я неделю “болела” дома, сидя под замком после знатной порки. Когда дело казалось Дадли, Вернон не скупился на наказания для “обидчицы”. А кузен был только рад предоставить повод. Отношения с мальчиком стало каким-то бесконечным противостоянием. То, что Дурсли, в конечном итоге, обязали меня помогать ему с уроками, не слишком его сдерживало. Поганец знал, что я не смогу бросить это занятие, как знал и то, что в нашем споре Петунья и Вернон встанут на его сторону. Не останавливало кузена и то, что я была девчонкой. Не берусь судить, в чем именно Дадли самоутверждался, но он регулярно делал это за мой счет. Если бы я и вправду была ребенком мне пришлось бы непросто еще и из-за своего внешнего вида. В отношении меня Петунья практиковала принцип “необходимое, а не нужное”. По большей части, я донашивала одежду за Дадли, а из-за его веса вещи, которые были мне по росту, свободно болтались на теле. Разумеется, у меня была одежда для посещения уроков, более подходящая для девочки, но это было что-то вроде униформы, маски, позволявшей мне сливаться с окружением. Дурсли не смогли бы допустить кривотолков. Если кто-то и обращал внимание на мой вид вне занятий, то все легко сводилось к моей неаккуратности и нелюбви к порядку. Волосы, темные поначалу, стали постепенно светлеть, пока не приобрели родной для меня средне-русый, пепельный оттенок. Это конечно, не добавляло мне очков в глазах семейства. Возможно поэтому меня стригли совсем коротко, чтобы укротить “ненормальность”. Кажется, у моего книжного товарища по несчастью, настоящего Гарри, случались какие-то чудеса с волосами. Шрам на лице по большей части скрывала густая челка, которую мне оставляли, чтобы не привлекать “к этому уродству” внимания. Здесь я была солидарна с Дурслями. Совершенно не хотелось светить этой отметкой равенства от Волдеморта. К моему удивлению мне не досталось аккуратной молнии, будто острым ножом рассеченным на лбу. Шрам ветвился от виска на щеку и лоб к правому глазу. Он и правда походил на разряд молнии. Белесый, чуть выпуклый и заметными линиями. Старенькие очки-велосипеды тоже не добавляли красоты. Зрение к окончанию начальной школы упало до родных минус четырех. С возрастом к перечню моих грехов Дурсли с легкостью добавили драчливость. Я была не способна молча сносить удары, в ответ на боль прорывалась дикая ярость. Это делало меня интересной мишенью для подросшей банды Дадли. И хотя чаще всего мне удавалось улизнуть, в случае столкновения мои обидчики получали отчаянный отпор. Миссис Меддисон, замечая мои синяки и ссадины, заводила разговор о правилах поведения, увещевая “ты же девочка”, и рвалась поговорить с миссис Дурсль. Я отмалчивалась. А тетушка была щедра на описание моих злодейских проделок и сетований на то, что я “совершенно отбилась от рук”. Вернон решал подобные проблемы просто - ремнем. И хотя я уверилась, что телесные наказания были весьма распространенной воспитательной нормой, мою горящую задницу и располосованную в очередной раз спину это не успокаивало. Наступало затишье, а потом все по новой. В конце концов, человек ко всему привыкает. В этой жизни были довольно простые правила: не отсвечивать, держаться подальше от Дадли, не попадаться под руку Вернону, не откровенничать со взрослыми и вообще держать свое мнение при себе, помогать, когда это требовалось, не “прохлаждаться” и главное: никакой магии. Внутри этих границ я была предоставлена самой себе. Ужасно не хватало хоть кого-нибудь рядом, кому можно было бы довериться. С Меддисон или моим психиатром (обе проявляли приятную заинтересованность) мы никогда не касались личных тем. Я предполагала, что в этом мире, учитывая мои знания, нужно быть аккуратной в словах и не позволять себе близко сближаться с людьми. Моей отдушиной стали занятия, заполнявшие дни, и отвлеченные разговоры с куратором. Вынужденное одиночество, постоянная тренировка самоконтроля и необходимость абстрагироваться от раздражителей снова сделали меня человеком, которым я однажды была. Мой прежний жизненный опыт составлял основу, а эта новая жизнь вносила коррективы. Я берегла свое прошлое, и порой мне казалось, что я переживаю его заново, переоценивая и смягчая. У меня по-прежнему был тяжелый характер, но, я полагаю, поведение важнее чувств, поэтому я была вежливой, я была тихой, пыталась контролировать эмоции. Время от времени даже это раздражало Дурслей. Постепенно удалось добиться внутренней целостности, и так я стала новой Гарриет Поттер. Годы с Дурслями сливались в пеструю ленту маленьких событий, бурь и затиший. Мне удалось превосходно сдать оба SAT, и мы с куратором начали готовиться по программе грамматической средней школы. Я считала огромным успехом то, что удалось выстроить эту часть своей жизни. Сама жизнь с Дурслями была лишь фоном к тому развитию, которому я отдавалась. Магия жила собственной жизнью, то засыпая на неопределенный срок, то выстреливая фонтаном. Хорошие и плохие дни сменяли друг друга, раскачивая лодку, и я отважилась на разговор с миссис Колбрайт. Она с воодушевлением наградила меня новым диагнозом, который не стал для меня сюрпризом: БАР второго типа. Я почувствовала почти ностальгию. Забавно, что проблема вернулась. Но я была вооружена лучше других, я боролась и прежде. Мои наблюдения за Петуньей подтверждали, что даже самые “нормальные” люди, к которым она себя относила, не защищены, скажем, от депрессии. Петунья была волевым человеком и она в жизни бы не призналась в наличии проблемы, но, как известно, “рыбак рыбака…”. Вероятно и я не могла устоять перед зовом генов, а ведь именно наследственная предрасположенность вкупе с тяжелыми эмоциональными периодами жизни триггерит нарушения. Дело не в недостатке самоконтроля или слабости, просто мой мозг выдавал месячную дозу “гормонов счастья” в неделю, оставляя меня совершенно опустошенной после, открывая дорогу депрессивному периоду. Насколько я изучила вопрос и, полагаясь на собственный опыт, я знала, что бороться с этим можно, контролируя режим дня и питания, прогулками, умеренными занятиями спортом, терпением к себе, можно сказать заботой. И краеугольным камнем были лекарства: правильно подобранная схема и ее неукоснительное соблюдение. Поддержка близких и ограничение стрессов были бы не лишними, но я играла теми картами, что оказались в руках. И неизвестно, какое влияние на все это оказывала магия. Несмотря на все эти досадные обстоятельства, я считала, что, в целом, этот период прошел успешно и ждала нового этапа. Неуклонно приближался момент, когда поезд налаженной жизни, мчащий меня сквозь годы, сойдет с привычных рельсов на новую колею. Глава 5 - Гарриет! - меня всегда раздражал голос тети Петуньи, когда она обращалась ко мне, особенно по утрам. И незачем так молотить в дверь. - Гарриет, просыпайся немедленно, помоги мне с завтраком! - тетя вернулась в кухню. Мне оставалось только наскоро освежиться и присоединиться к ней. Петунья поправляла цветастые коробки, занимавшие полстола. Ну конечно, кто бы дал мне забыть о дне рождении Дадлички. Суета по этому поводу начиналась за месяц, который превращался в ритуал чествования кузена. - Доброе утро, тетя Петунья, - я просочилась на кухню, жадно вдыхая запах кофе и жареного бекона. -Присмотри за завтраком, да смотри, чтобы ничего не подгорело. -Да, тетя Петунья, - и лицо, лицо попроще. Если тетя посчитает, что она не успевает или что-то идет не так, мне влетит за каждый лишний вздох. На кухню с топотом ввалился радостный Дадли. Ну еще бы ему не радоваться - не каждый день исполняется одиннадцать лет. Петунья тут же принялась тискать парня. Дадли вымахал в высокого упитанного розовощекого мальчишку. Но при своей полноте очень энергичного, судя по нашим догонялкам. Тем временем на кухню сошел дядя Вернон и втиснул на стул во главе стола свое китообразное тело. Завтрак был как всегда обильным: глазунья, хрустящие тосты, бекон, фасоль в томате, прекрасный чай с бергамотом. История о пищевом аскетизме маленького Поттера не находила подтверждения. Наверное молодому организму с активным метаболизмом, как у меня, казалось мало трехразового питания с перекусами днем и вечером. Вот Дадли никогда не страдал плохим аппетитом, поглощал в общем-то столько же, просто метаболизм оказался медленнее, а еще наследственность… Вот они и получили молодого откормленного моржа, только без усов. “Крепкий мальчуган, весь в отца, Даддерс!” Итак, я наслаждалась завтраком, пока Дурсли не обращали на меня внимания. Телефонный звонок прервал эту идиллию. Петунья вернулась ну кухню с помрачневшим лицом. - Вернон, миссис Фигг сломала ногу, она не сможет взять эту, - физиономия старшего Дурсля сразу приобрела озадаченное выражение. Как я люблю, когда обо мне говорят в третьем лице, никогда не приедается. Дело в том, что на ежегодные выезды в честь дня рождения Дадли, как и на все другие, меня оставляли с соседкой - миссис Фигг. Ее мужа никто никогда не видел, но она считалась вдовой. По виду и манере поведения она ничем не отличалась от всех пожилых женщин Литтл Уингинга, но питала нездоровую любовь к кошкам. Сосчитать количество хвостатых в ее владениях не представлялось возможным. Правильные во всех отношениях Дурсли настороженно относились к ее увлечению, но она всегда охотно брала меня к себе. Видимо, тетя и дядя полагали, что рассказ о моей ненормальности, если ей придется столкнуться с этим, не произведет такого впечатления, как если бы о подобном упомянула признанная в местном обществе личность. Миссис Фигг же не участвовала в конкурсе лужаек, не состояла в местном читальном клубе, не посещала чаепития у дам по соседству и наверняка не приглашала никого к себе. Ее дом тоже отличался от общепринятых стандартов благопристойности. В нем было немного пыльно, потому что все поверхности были заставлены статуэтками и всякими безделушками, и отчетливо пахло кошками. Что доставляло мне удовольствие, так это ее книги. У соседки была неплохая коллекция художественной литературы, и мы иногда даже беседовали о прочитанном. Готовить она либо не умела, либо ей просто не приходило в голову меня накормить (за целый-то день). Однажды я спросила ее о семье, в ответ получила поток воспоминаний о ее брате и племянниках, которые, увы, живут слишком далеко. Уж не маги ли они? И вот теперь благодаря случайности (или судьбе, шелестящей страницами книг) тихий день в обществе миссис Фигг не состоится. И что же, неужели Дурсли возьмут меня с собой? Не хочу всей этой возни со змеей - найдется и более безобидный способ опробовать парселтанг. Да, мне было любопытно до покалывания в кончиках пальцев, но не ценой же нарушения спокойствия в семье. Естественно, несмотря на мое предложение уйти на прогулку или остаться дома (нет, это правда очень здравая идея), меня потащили с собой, вместе с Дадли и его закадычным дружком Пирсом. Маленькая дрянь этот Пирс. Вечно подначивает Дадли на новую “охоту на Гарри”. Не иначе от скуки. Уж очень это напоминает мародеров: когда Джеймс напал на Снейпа, чтобы развеять скуку Сириуса. Это кармическое наказание что-ли? Наконец, после получаса на заднем сидении (меня укачивает - вестибулярка ни к черту, и как я потом буду летать?) и тычков Дадли и Пирса (потому что кто-то посадил меня по середине) мы добрались до лондонского зоопарка. -Что будет третий мальчик? - спросила улыбчивая продавщица в киоске с мороженым. Ладно, это слишком частая ошибка, чтобы обижаться. Встречают по одежке, как говорится. Ну еще бы меня не принимали за мальчишку: стрижка короткая, очки эти дурацкие, одежда мальчуковая, кроссовки грязные, вторичные половые признаки отсутствуют. Ладно, побуду мальчиком. Фруктовый лед был цветным и вкусным, а бедные Дурсли поставлены перед фактом, идущим мне на пользу. День был теплым и приятно пасмурным, пахло животными, сеном, водой. Толпы людей в зоопарке позволяли затеряться и представить, что вот я одна, в своей нормальной жизни, пришла наконец в зоопарк. Давно ведь собиралась освежить воспоминания детства, когда моя настоящая тетя взяла меня на прогулки по городу, и мы целый день посвятили зоопарку. Она еще купила мне мармеладных червяков и пластиковых зверей, крошечных и самых разных. Но вот я в девяносто первом году, в серпентарии лондонского зоопарка: подвальная прохлада, неяркий свет, подсвеченные греющим светом террариумы (вот бы такую экскурсию маленьким слизеринцам устроить). Я стою и смотрю на боа конкистадора. Стою и молчу. Кузен и Пирс шатаются по залу, старшие Дурсли неспешно прогуливаются, иногда присматриваясь к витринам. Я слишком задумалась, перебирая теплые воспоминания, и не заметила, как братца с его верным оруженосцем понесло в мою сторону. Дадли привычно оттолкнул меня, и я полетела на пол, пребольно ударившись бедром и локтем. Села, шипя и потирая больное место. Я пока не знаю, каков Круциатус, и, надеюсь никогда не узнать, так-что пока попадание в нерв на локте стоит в топе страданий после ремня дяди Вернона. И тут эта змеюка поднимает голову и смотрит в мою сторону… Ну не надо, так же хорошо все было! Дадли прилипает к стеклу, и стекло исчезает. Твою мать! Питон вальяжно выбирается из террариума, благодарит меня и покидает кадр. А акустика тут прекрасная, людские крики и детский визг разносятся, отражаясь от стен, усугубляя положение. Дурсли кидаются к сыну и обнаруживают его за стеклом. Ну вот кто бы сомневался! Дадли и удава выловили и поменяли местами. Директор зоопарка взялся лично урегулировать ситуацию, напрягаю харизму, что не спасло его от обещания иска от дяди Вернона и обвиняющих возгласов тети Петуньи. Пирса мы нашли у самого выхода из зоопарка, куда тот проворно смылся. Вид у него был неважный. Укутанного в плед для пикников икающего Дадли, ошеломленного Пирса и меня запихнули на заднее сидение и в пугающей тишине поехали домой. Как только дружок Дадли удалился восвояси, а самого кузена Петунья увела обсыхать наверх, Вернон грозно двинулся на меня, загоняя в угол к дверце чулана. Мне стало по-настоящему страшно. Когда Вернон повышал на меня голос, не вставая с дивана, это было даже забавно: он поворачивал корпус совсем как большой морж и топорща усы выдавал очередную гневную речь. Теперь же он был взбешен - взбучка мне обеспечена. Ненавижу магию! -Маленькая дрянь, как ты посмела! Что ты сделала, чертова кукла? Что ты сделала с Дадли?- с каждой фразой Дурсль встряхивал меня. Головой я ударялась о дверцу чулана, сердце билось в груди, как маленькая птичка. -Ничего, клянусь! Я ничего не делала! - с плачем отвечала я, за все эти годы не было момента хуже. Дурсль схватил меня за руку и дернул в сторону. Опять больно. -Пожалуйста, не надо! - и тут мне прилетела пощечина, голова дернулась, тело еще не осознало боль. Дурсль распахнул дверцу чулана и впихнул меня внутрь. -Ты будешь сидеть здесь до конца лета, дрянь, и забудешь все свои фокусы! - Вернон методично выкручивал лампочку, пока я забившись в угол затравленно смотрела на него. -Нет! - тихонько вскрикнула я. Дурсль захлопнул дверь, и я осталась в темноте. Мы определенно вышли на новый уровень отношений. День проходил за днем, а для меня ничего не менялось. Я слышала отдаленные голоса из кухни и гостиной, привычный топот по лестнице, звук работающего телевизора. Полоска под дверью то светлела к вечеру, то пропадала на день и я оказывалась в полной темноте. Ближе к вечеру в тот первый день, когда я лежала на своем топчане и баюкала ноющее запястье, Петунья, молча открыв дверь, поставила в чулан ведро с крышкой и кинула на пол бутылку воды. Левая сторона лица горела и щека казалась опухшей, очки слетели от пощечины и остались где-то в коридоре. Каждый день мне разрешали вылить и обмыть ведро. Я добавляла воды, выливала колпачок моющего средства и относила обратно в чулан. Глаза все это время резал слишком яркий после пребывания в чулане свет. Мне выдавали воду и пару сэндвичей. В чулане стоял спертый воздух, от ведра шел отвратительный органический запах. Особенно сильно это чувствовалось, когда я возвращалась обратно в свою темную каморку, душ приносил временное облегчение. Дни я считала с трудом. Довольно быстро я впала в какое-то полусонное состояние, которое прерывалось только раз в день рано утром, когда Петунья стучала в дверь и отодвигала щеколду. Мне казалось, что я растворяюсь, что я схожу с ума. Я прокручивала в голове дальнейшие сценарии, рылась в воспоминаниях и просто мечтала о том, что однажду эта поганая история закончится. Я представляла себе море, грозное, серо-зеленое и мрачное небо, как воздух пахнет солью, водой и водорослями, как волны ударяют о скалы далеко внизу. Я уплывала в свои мечты и часами не возвращалась в реальность, а потом забывалась сном. Я старалась спать как можно дольше, чтобы время шло скорее. В какой-то момент мне настолько осточертело безвольно сидеть взаперти, что я предалась контрпродуктивному занятию, игре “а что если?”: а что если я так и просижу в этом темном-темном чулане до конца жизни, обо мне будут говорить как о старом упыре Уизли или не говорить вовсе, и выпустят меня старой и морщинистой какие-нибудь внуки Дадли… А что если я прокопаю себе подземный ход под фундаментом дома и найду огромных кротов и они будут учить меня ослепшую магии земли? А что если… Время от времени я спускала себя с небес на землю и возвращалась к вопросам более насущным. Из глубин памяти я старательно выкапывала все просмотренное и прочитанное о нашей большой истории. Итак, мы имеем сказку матушки Ро, краткий пересказ экранизации и тьму самых разных историй по мотивам. И все это я помню урывками, поди теперь разбери, где какая версия. А в реальности у нас что-то совершенно особенное. Будем исходить из того, что есть основные, так скажем, нити. Если допустить, что они остались нетронуты, то история, как не дергайся, будет стягиваться к уже известным основным точкам. И если какой-то процесс был запущен за рамками моего пребывания в сюжете, то и последствия никуда не денутся. И это… хорошо, конечно, с точки зрения некоторой предсказуемости, но похоже на речную стремнину, которая несет тебя, уцепившегося за жалкое бревнышко, к ревущим порогам. Вроде как ты заранее знаешь, что они там, но… Как-то не вдохновляет. Хорошо, допустим, история допускает отклонения. И я как трикстер стану вмешиваться в последний момент, решая, кто достоин спасения, а кого можно списать в расход. Незавидная роль. И что мы получим, отстригая нити нашего цветистого событийного полотна? Полную неразбериху. И я стану слепцом, ведущим слепцов… С чего я вообще решила, что вести кого-то предстоит мне? Может моя роль в дальнейших событиях сводится к номинальному присутствию? Была у нас девочка-которая-выжила, где-то тут…На этом я свои размышления обрывала и долго ходила по этому кругу: как оно все устроено, что с этим делать и делать ли именно мне. День рождения Дадли 23 июня, мой - 31 июля. Поначалу я считала дни, потом перестала. Я не знала, сколько времени уже прошло и сколько еще мне придется провести взаперти. А Дурсли, кажется, жили своей обычной жизнью, даже лучше с учетом моего отсутствия, в то время как я была заперта в крохотном душном отвратно пропахшем чулане. К счастью для меня время не стояло на месте. Я пропустила начало потока писем. Только шум из гостиной и оглушительный бумажный шелест в один из дней послужили для меня сигналом к тому, что скоро все это закончится. Мне незачем было читать эти письма. Когда в очередной раз Петунья приказала мне выходить из чулана и отправила в ванну, брезгливо скривившись от моего вида, на полу в гостиной еще лежали одинаковые желтоватые конверты с красной сургучной печатью и подписью зелеными чернилами. Теплая вода и запах мыла привели меня в состояние блаженства. Сменная одежда пахла стиральным порошком - что-то свежее из вещей Дадли. Вся одежда, лежавшая в чулане пропахла моим заточением, даже в руки брать противно, особенно Петунье. Эти простые радости привели меня в щенячий восторг, который схлынул только когда раздался настойчивый стук в дверь. Выходи, паршивка, мы уезжаем, - командовала недовольным голосом Петунья. Из зеркала на меня смотрела худая бледная девочка с короткими мышиными волосами, без очков мне не удавалось даже толком осмотреть себя, но вид и без того был удручающий. Я вышла из ванной обновленной и в некотором предвкушении. Скоро, несмотря на все усилия Дурслей начнутся чудеса. Тетя Петунья, где мои очки? На помойке наверное, не задавай глупых вопросов - собирайся. Нет, я взрослый человек, я все понимаю: и их страх и вынужденность нашего положения, но, боже мой, сколько злости копится внутри от такого обращения “родственников”. Абсолютная противоположность того, какой должна быть семья. В школьную сумку я покидала немногочисленные пожитки, окинула прощальным взглядом свое узилище и поспешила на выход. Наконец мы загрузились в машину и под нытье Дадли отправились черт, а точнее Дамблдор, знает куда. Я смотрела в окно и впитывала зелень деревьев, свет, исходивший от серого высокого неба и не заметила, как уснула. Для магла, да просто для человека, столкнувшегося со сверхъестественным и не представляющего насколько велики возможности магов, это был смелый поступок. Вернон оставил дом и фирму неизвестно насколько, взяв только самое необходимое, чтобы только защитить будущее своей семьи. Выглядел он при этом не слишком по-геройски. На самом деле, на него было страшно смотреть. Он как одержимый гнал "туда, где они нас не найдут". Мне было искренне жалко эту семью с которой столько всего успело случиться и еще многое произойдет… из-за меня. Это не вопрос вины, просто я послужила причиной многих событий, в том числе в уютном мирке родственников. Моя ненависть боролась с этим сочувствием, я не знала, как разрешить эту дилемму. Значит, стоит отвлечься от рефлексии, ее и так было довольно за последний месяц. В маленьком бедном отеле, где мы расположились на ночь, история с письмами повторилась, чем привела Вернона в еще большее бешенство. Ему явно стоит обратиться к кардиологу, а то тетушка останется вдовой. Нет, такого исхода я им не желала, несмотря на мою персональную ненависть к Дурслю. Понимать кого-то и прощать - две абсолютно разные вещи. Я не могла просто забыть. Никто за всю мою жизнь не смел так поступать со мной. Мы снова были в пути, когда погода окончательно испортилась и перешла в дождь. К скалистому берегу с узкой козьей тропой к воде мы добрались только к вечеру. И откуда только Вернон узнал об этом месте? В последние спокойные минуты на море, хотя нас прилично болтало, и тетя Петунья сидела с закрытыми глазами, крепко вцепившись в Дадли, мы на лодке пересекли водную стихию, отделяющую берег от небольшого островка. Хибара, стоявшая на острове, вроде рыбацкого домика, неизвестно кем возведенная, будто стонала от ветра. Стоило нам расположиться и занять каждый свое место: комната наверху для тети с дядей, пыльная софа внизу для Дадли и пол для меня, - как шум моря усилился. Снаружи начинался шторм. Впрочем нам, не знакомым с жизнью у моря, любое волнение казалось настоящим ненастьем. Остатки нашего жалкого перекуса (лучше бы Вернон взял с собой жену в магазин, ей богу) корчились к камине. Пластиковые пакетики от чипсов плавились и чадили, но не давали тепла и пламени достаточно, чтобы занялось дерево. Возле камина небольшой горкой были сложены поленья, порывшись по углам комнаты я нашла пару старых газет, бог весть как оказавшихся на острове. Порвав и скомкав бумажные листы я подложила их под поленья. -Дайте зажигалку. -Что ты себе позволяешь? - кажется, Вернон теперь до скончания веков будет рычать на меня по любому поводу. При взгляде на него внутри кольнул страх. Нельзя, нельзя поддаваться. -Нам всем надо согреться, дайте зажигалку, - он все таки протянул мне обычный бик. И где только раздобыл, Вернон ведь не курит. Я потихоньку поджигала газетные листки и дыханием прогоняла воздух и жар к поленьям. Спустя пару минут работы мехами у меня начала кружиться голова, но огонь окреп и стал жадно лизать дерево. -А теперь отдай! Хоть какой-то прок от тебя, - Вернон вырвал из моих рук зажигалку и отошел к софе. Усевшись, он уставился на огонь. Остальные последовали его примеру, а я осталась на полу поближе к камину. А ведь если вдуматься, это просто потрясающе иметь свой остров. Пусть маленький и каменистый, но свой. Здесь наверняка красивые туманы, такие густые, что берег теряется, а море напоминает о себе только плеском волн. Крепкие каменные стены, большой камин, звуки прибоя и крики чаек, свежая рыба, ее так вкусно есть сырой и копченой, а можно и жарить… Желудок отозвался голодным стоном. Эти недели в чулане ослабили мою чувствительность к голоду, я почти не двигалась и ела, кажется столько, чтобы только не падать в обморок. Да и куда мне в чулане было падать. -Знаете, ведь так все не закончится. Они не оставят меня. Тетя Петунья, вы ведь должны это знать? -Что за глупости. О чем ты говоришь? - пыталась отмахнуться Петунья. -О письмах. И школе. О магии. - ответила я. -Не смей в моем доме… - начал было Вернон. Я перебила его: “Но мы уже не вашем доме, мы в каком-то богом забытом месте посреди шторма. Неужели вы думаете, что это их остановит?! Вам нужно было отступиться, тогда вы бы сейчас спокойно пили чай в своей гостиной, а я бы испарилась из вашей жизни как страшный сон. Вы понятия не имеете, на что они способны. Но теперь уже поздно. Скоро все закончится, меня заберут.” Ответом мне было молчание, я обернулась и увидела, как Петунья сжала в ладонях руку мужа, как он беспомощно глотает слова, и мне стало тошно. -Все могло быть по-другому. Я не меньше вашего желала бы этого. Но случилось то, что случилось. Родителей убили, а меня подкинули вам под дверь, как котенка. Но столько ненависти - за что? Вам не повезло, как и мне - вот и все. Не знаю, зачем меня потянуло на откровения. Где-то высоко над нами среди темных туч грянул гром. Все вздрогнули. Все было бесполезно, мы останемся чужими людьми, хуже соседей. А ведь у меня могла быть семья. У меня была семья. Еще один раскат грома и ему вторил стук в дверь, которая кажется зашаталась под мощными ударами. -Уходите, быстро, вам его не остановить.Уходите же, все наверх, - я вскочила с пола и встала у стены напротив двери. Под влиянием момента мне хотелось хотя бы уберечь их от встречи с Хагридом, себя от очередного скандала с участием Дурслей, а Дадли от смертельного страха перед магией, ранившей его. Дурсли нерешительно попятились. -Быстрее. И не спускайтесь, пока мы не уйдем. Уезжайте домой. Я постараюсь не возвращаться. Глава 6 Когда входная дверь рухнула к моим ногам, комната была пуста. Впервые Дурсли прислушались ко мне, хоть это оказалось не слишком приятно, пусть из-за трусости, но, что важнее, мне впервые удалось изменить ход событий. Хотя бы немного. В проеме возвышалась громадная фигура. Великан прошел внутрь и расплывчатый вид его в отблесках пламени (я так и осталась без очков) был устрашающим. -Здравствуй, Рубеус Хагрид! Пожалуйста, верни дверь на место, - я старалась скрыть дрожь в голосе. -Я извиняюсь, - он поднял дверное полотно и кое-как прижал к проему. Звуки бури стали чуть тише. “Так, то есть…ты немного вырос за то время, что мы не виделись, Гарри”. -Я тебя помню. -Вот как, - Хагрид выглядел озадаченным, - Непросто было сюда добраться, да. -Присядем? - от нервного возбуждения идея пригласить Хагрида устроиться на софе показалась мне смешной. Однако мебель выдержала, оглушительно заскрипев, когда великан расположился на ней. -А где твои, ну, родственники? - Хагрид оглядел комнату. -Они наверху, мы не будем их тревожить. Их утомила дорога. -Да уж, далеко вы забрались. -Иногда хочется сменить обстановку. Не возражаешь? - Хагрид сдвинул полу плаща, и я села рядом. От великана пахло солью, костром, теплой землей, мокрой шерстью. Добрый природный запах. - Ну что ж, эм… вот твое письмо. И еще, у меня для тебя есть подарок, вот, я правда нечаянно сел на него, но, думаю, он такой же вкусный, как и был, - он протянул мне злополучный конверт и белую коробку, перевязанную бечевкой. Я отложила конверт и принялась развязывать подарок. Торт был покрыт кремом, а та самая надпись “С днем рождения, Гарри” была написана зеленым. -Хагрид, это потрясающе! Спасибо, что вспомнил о моем дне рождении. Было бы здорово выпить чаю, но не думаю, что здесь найдется все необходимое. -Так у меня тут, погоди…, -он стал рыться в карманах плаща и извлек медный чайник, пару внушительных чашек со сколами, металлическую банку, наверняка с чаем, пачку сосисок , булочки. Какая предусмотрительность! Золото, а не мужчина. Наполнив чайник незамысловатым движением розового детского зонтика, Хагрид подвесил его над огнем и стал нанизывать сосиски на вертел, стоявший здесь же возле камина. От запаха еды меня повело, рот наполнился слюной. Через пару минут мы в уютной тишине ели горячие соски, отдающие дымком, подсушенный над огнем хлеб, жир тек по пальцам. Это было невероятно вкусно, я жадно набрасывалась на еду и чуть не урчала от удовольствия. К тому моменту как закипел чайник, мы управились с ужином. Я засыпала заварку, а Хагрид помог с кипятком. Разрезав торт (говорю же, кладезь, а не мужчина), мой ночной гость взял приличный кусок в руку и откусил сразу половину, я последовала его примеру. -Что бы не произошло дальше, Хагрид, я твой друг навеки, - довольна изрекла я, откидываясь на спинку дивана. Великан смутился. -Гарри, я должен был доставить тебе письмо, а потом э… тебя в Лондон. Но сейчас там черте-что творится, - он поглядел на дверь, - Утром и отправимся. Я вспомнила о письме, нащупала плотный конверт и, отставив чашку, углубилась в перечень вещей к школе. Традиционная часть о зачислении, как и список титулов Дамблдора также присутствовала. -Хагрид, а как мы доберемся до Лондона? - я как-то не задумывалась об этом раньше. -На поезде, директор сказал, чтобы мы не привлекали внимания. -Но ты ведь такой высокий, на нас будут глазеть всю дорогу. И потом, как нам выбраться с острова, ты тоже прибыл на лодке? -Нет, - Хагрид был озадачен, - директор дал мне портал, только вот… -Что? -Нам же надо на поезде, а лодку я видел… -Нет-нет, погоди, на этой лодке мы приплыли сюда. Когда мы с тобой уедем, моим родственникам ведь как-то нужно будет добраться домой, верно? Мы не можем взять ее. -Хм, - Хагрид потер подбородок. Его косматая борода заходила ходуном. -А твой портал, он может вернуть нас? -Он ведет в Хогвартс вообще-то, но в Хогсмиде есть общественный камин, только мне тогда за тобой не поспеть, крупноват я для камина, да. Я думаю, лучше нам не показываться в замке, все таки Дамблдор приказал… Как же все сложно. Как будто специально мы должны оставить Дурслей разбираться с этим. Нет, гадить семейству я не буду. Это мерзко, как бы они ко мне не относились. -Ладно. Давай завтра отплывем на берег, а там найдем кого-нибудь, кто заберет мою семью. Идет? -Вот и ладненько. - Хагрид хлопнул ладонями по коленям. -А теперь расскажешь мне что-нибудь? -Конечно, но ты ведь уже знаешь все о Хогвартсе, верно? -Да, кое-что. Но я не об этом. Ты ведь знал моих родителей? Мы провели за разговорами несколько часов. Наверху было подозрительно тихо. Я продолжала удивляться послушанию Дурслей. Как бы то ни было, им это пойдет на пользу. Хагрид рассказывал о Джеймсе и его друзьях, Лили, которая была добра к лесничему, о Дамблдоре, таком мудром и сильном волшебнике, о лесе, окружавшем Хогвартс, кентаврах, русалках в озере. О профессорах, о том, что он, Хагрид, помогает профессору Кеттлберну заботиться о животных, которых тот подбирает для занятий. Его низкий голос и треск поленьев действовали убаюкивающе. Сидя в углу софы лицом к Хагриду, я оперлась плечом о спинку и положила ладонь под щеку. С этим огромным и кажется, сто лет знакомым мне человеком, было спокойно и уютно. Каких-то несколько часов назад я трепетала при виде огромной, больше трех метров, фигуры, а теперь на ум приходило, как он вез меня из Годриковой Лощины, как я мягко покачивалась на его руках в такт большим шагам. Я не заметила, как меня сморил сон. Проснулась от холода и позывов переполненного мочевого пузыря. Хагрида в комнате не было. Из мансарды доносился раскатистый храп дяди Вернона. В комнату проникал серый рассеянный свет. Было раннее утро. Я зябко поежилась в складках огромного мехового плаща, будто в гнезде. За дверью раздались шаги. Хагрид, стараясь не шуметь, протискивался внутрь, отодвигая снесенную вчера дверь. -Привет, Рубеус, -сказала я шепотом. -Утро, Гарри! - так же тихо ответил Хагрид. С волос и бороды у него стекала вода. -А ты разве не можешь починить дверь? - это, конечно, несколько бестактно с моей стороны, но, кажется, как минимум простые чаты Хагриду под силу. -Ну… только ты не рассказывай об этом в Хогвартсе, ладно? Ну уж до кучи и об этом тоже. Я кивнула. Великан вытащил свой потрясающий зонтик и, неразборчиво пробормотав заклинание, взмахнул им в сторону петель. Приоткрыл и закрыл уже целую дверь. -Вот здорово, спасибо. Хагрид, ты нашел, где тут можно умыться? Великан по-собачьи встряхнул головой: “Тут за углом бочка”. Про другое я решила не спрашивать, разберусь как-нибудь. На улице было промозгло и стоял густой туман. Еле еле было слышно движение волн, накатывающих на берег. Пришлось украдкой присаживаться за чахлый, истерзанный ураганом кустик. Ледяная вода в указанной Хагридом бочке взбодрила моментально. Когда я возвращалась ко входу в дом, из окна пулей вылетела небольшая серая сова. Теперь начальство в курсе. Мы обошлись без завтрака, договорившись перекусить уже в Лондоне и, собрав остатки вчерашнего чаепития, посуду и мои пожитки, погрузились в лодку. Под мерное покачивание и шум от весельных гребков, в окружении поистине волшебного тумана, меня захватило настроение этого утра, захотелось добавить звука. И я потихоньку запела: Не знаю, что значит такое, Что скорбью я смущен; Давно не дает покоя Мне сказка старых времен. Прохладой сумерки веют, И Рейна тих простор; В вечерних лучах алеют Вершины далеких гор. Над страшною высотою Девушка дивной красы Одеждой горит золотою, Играет златом косы. Златым убирает гребнем. И песню поёт она: В её чудесном пенье Тревога затаена. Пловца на лодочке малой Дикой тоской полонит; Забывая про водные скалы, Он только наверх глядит. Пловец и лодочка, знаю, Погибнут средь зыбей; И каждый так погибает От песни Лорелей. Хагрид размеренно греб, сидя на носу, и кажется, слушал с удовольствием. Когда нос лодки коснулся каменистого берега, он первым вышел на сушу, подтащил лодку дальше на гальку и протянул мне руку. -Спасибо! - моя ладошка утонула в огромной руке Хагрида и я потихоньку выбралась из лодки. -Тебе спасибо, - ответил он, когда я оказалась рядом с ним на берегу, - Ты хорошо поешь. Я смущенно улыбнулась. Хагрид стал первым, кто услышал мое пение. Раньше я напевала себе под нос, когда готовила или убиралась, если поблизости не было Дурслей. Не хотелось делиться с ними чем-то настолько личным. Мы с минуту постояли, вглядываясь в туман, жадно вдыхая морской воздух. Молчать с Хагридом оказалось уютно. -Знаешь, - сказал великан, - вот не знал бы я, что ты мальчишка, подумал бы, что голос точь-в-точь девичий. Тут я расхохоталась. Да так, что слезы выступили на глаза. -Знаешь, Хагрид, а ведь это потому, что я и правда девчонка. -Да что ты, так ведь у Поттеров же… -Родилась девочка, точно тебе говорю, - я снова еле сдерживала смех. -А знаешь, весь наш мир думает, что мальчишка, даже книжки есть, - со смешинками в глазах сказал Хагрид, доверительно склонившись ко мне. Тут мы засмеялись уже вдвоем. Нас отвлек шелест шин. Из-за границы тумана к берегу с другой стороны от скал пустился старенький внедорожник. Из него выбрался низенький лысеватый мужчина в кепи, шерстяной куртке, брюках и высоких резиновых сапогах. Мы поприветствовали друг друга. Было заметно, что приветливый мужчина, оказавшийся хозяином дома на острове и нашей лодки, заставляет себя не глазеть на Хагрида. Наверное, рядом со мной он казался еще внушительнее. Нам удалось договориться, чтобы мистер Бишоп, так его звали, вернулся на остров, чтобы забрать Дурслей. Он и так приехал, чтобы проверить постояльцев, обеспокоенный разыгравшейся бурей. Попрощавшись с радушным мистером Бишопом, мы с Хагридом отправились пешком на ближайшую станцию. Получасовая прогулка подстегнула аппетит, но до Лондона мы еще два часа тряслись в поезде, окруженные любопытными взглядами. По дороге мы болтали вполголоса о Хогвартсе, магических зверях, о нынешнем составе преподавателем. При всей своей добродушности и кажущейся наивности, Хагрид был проницательным человеком, его оценка еще не знакомых мне лично обитателей Хогвартса показалась мне очень емкой. Помимо прочего я поделилась с Хагридом своей идеей, остаться до конца лета где-нибудь в Лондоне. Он нахмурился и задумчиво выслушал мои аргументы. Все было просто: Дурсли сейчас не в лучшем расположении духа, после того, как меня забрали прямо с острова они вряд ли ждут меня раньше начала летних каникул. Тем более, осталось не так уже много. Я понимала, что этот план скорее всего прогорит, но возвращаться на Тисовую после моего последнего наказания и практически побега было страшно. И уж точно мне не позволят зарыться в книги, чтобы хоть немного повысить мою осведомленность о мире магии. Одними воспоминаниями сыт не будешь. Да и, признаться честно, теперь после знакомства с Хагридом, реальность жизни у Дурслей представилась мне такой далекой. Впереди меня ждали месяцы вдали от них, волшебный замок и новая неизвестная действительность. Глава 7 Добравшись до Лондона, мы пересели в подземку, выбравшись на станции Лестер-сквер. И вот, наконец, по Чаринг-Кросс-Роуд мы двинулись к неприметному бару “Дырявый котел”. Я с трепетом входила в знаменитое заведение, и придержав Хагрида за рукав, попросила: “Только не выдавай меня, ладно? ” Хагрид кивнул. Внутри стоял полумрак, разгоняемый желтым светом свечей. За столами ютилось несколько темных фигур. Мы прошли к стойке. -О, Хагрид, тебе как обычно? -Не сегодня, Том, сегодня я по делам Хогвартса. - он положил руку мне на плечо. Я запрокинула голову и подмигнула. По движению бороды стало понятно, что Хагрид улыбается. -Ну что ж, ты заходи. -Бывай, Том! Мы прошли вглубь помещения, через арку и оказались в просторной комнате с белыми, оштукатуренными стенами. Широкая деревянная лестница вела на второй этаж. Два длинных стола стояли один за другим, а вокруг расположились разномастные стулья и табуреты. Я кинула свою сумку на одно из сидений. Хагрид примостился рядом. Утренний свет проникал в комнату через зарешеченные окна высоко наверху. На стропилах под косым потолком мягко шуршали несколько сов. К нам подошла краснолицая полная женщина с несвежей тряпкой в руках и принялась стряхивать крошки с нашей части стола. От нее несло кислятиной и застарелым потом. Закончив она хмуро посмотрела на нас, уперев руки в бока. Хагрид заказал завтрак, сунув ей несколько монеток. Мы дожидались завтрака в молчании. Острые колбаски, фасоль, жареные яйца, красный лук, большой кофейник - мы набросились на еду. Когда с этим было покончено, и мы разлили по кружкам остатки кофе, Хагрид откинулся на спинку стула и с удовольствием потянулся. -Хагрид, а как быть с деньгами: ну, на вещи к школе? -Для этого есть Гринготс, волшебный банк. Не бойся, твои мама и папа без денег тебя не оставили. -Это обнадеживает. Скажи, а этот Том, он твой приятель? -Ну да, частенько, значит, я заглядываю. Каждый раз, как в Лондон приспичит. -А ты не мог бы узнать у него про комнату для меня? -Гарри, это не дело тебе оставаться здесь… -Хагрид, поверь - это не прихоть. Я не могу вернуться на Тисовую после этой ужасной истории с письмами. Ну, Хагрид, миленький, помоги! -А, черт с ним! Сиди здесь, я пойду потолкую с Томом, - чуть не опрокинув стол животом, Хагрид поднялся и скрылся в темном проеме, ведущем в бар. Я допила кофе и рассеяно уставилась в потолок, запрокинув голову и развалившись на стуле. Хагрид вернулся довольно быстро, я не успела толком обдумать свои планы на этот месяц, да и рановато еще прикидывать, вдруг ничего не выйдет. -Гарри, я все устроил. Оплатишь четыре галеона, когда закончим с покупками. Но знай, я против твоей затеи. -Спасибо-спасибо! Ты настоящий друг! - я вскочила и уткнулась Хагриду в живот, обхватив необъятное тело руками. Это было все равно как обнимать секвойю. -А теперь пойдем, столько всего надо успеть! -Не переживай, если что, докуплю, - я пыталась прогнать глупую улыбку, но она выползала обратно на лицо. Месяц без Дурслей, месяц одна в Лондоне, это просто лучшее, что произошло за этот год, если не считать долгожданного письма из Хогвартса. Мы вышли через заднюю дверь в крохотный (когда рядом с тобой Хагрид, конечно) тупичок с мусорными баками. Пахло там соответствующе. Когда кончик розового зонта отсчитал несколько плиток на стене, она раздвинулась в широкий арочный проход. Я старалась запомнить порядок, но, видимо, придется еще раз на обратном пути просить Хагрида показать. Мы вышли на неширокую улицу, мощеную камнем. По сторонам тянулись ряды невысоких домов. Первый этаж занимали магазины, вторые были жилыми. Кое-где здания продолжались и третьими, мансардными, этажами. Небо было низким и серым, клочковатые облака медленно тянулись на запад. Накрапывал легкий дождь. Из-за отсутствия очков мир казался мягче, чем обычно, но я чувствовала себя беззащитной. Хорошо, что Хагрид был как маяк, даже с моим зрением упустить его из виду невозможно. Мы прошли до конца улицы, где возвышалось белое каменное здание Гринготса. Поднявшись по массивным ступеням и миновав двойные двери с напутствием нечистым на руку магам, мы сквозь огромный холл подошли к высокой стойке, стоявшей на противоположной от выхода стороне. Богатое убранство зала, хрустальные люстры, светлый камень, отражающий блики, гоблины, методично пересчитывающие, осматривающие камни и монеты, пишущие за высокими конторками - все это создавало впечатление основательности и процветания. Сами гоблины были низкорослыми существами с крупными головами, длинными морщинистыми ушами и удлиненными когтистыми кистями, крючковатые носы нередко удерживали тонкие очки. Одетые в черно-белой гамме, они деловито сновали по залу, сопровождая магов или толкая тележки с гроссбухами и кожаными упитанными мешочками. -Хотя гоблины и умные, Гарри, но они не самые дружелюбные твари. Держись поближе ко мне. Да уж, дружелюбием здесь и не пахнет. Неудивительно, что курс истории магии будет вертеться вокруг гоблинских войн. -Добрый день! - чтобы разглядеть меня, гоблину пришлось наклониться к краю конторки. Окинув меня цепким взглядом сверху вниз, гоблин посмотрел на Хагрида. -Мисс Гарриет Поттер желает снять деньги. -А у мисс Поттер есть ее ключ? - Кажется он где-то у меня, - Хагрид стал шарить в своих необъятных карманах, пока не извлек крохотный на его ладони золотой ключик, - вот он, мерзавец, - с этими словами он протянул находку гоблину. Тот будто бы взвесил ключ на ладони. - И еще, - продолжил Хагрид, - старшему гоблину банка Гринготс от директора Дамблдора, о том, вы знаете о чем, в хранилище вы знаете каком. -Все ясно, - проговорил гоблин, рассматривая конверт, протянутый Хагридом. Гоблин обернулся и окликнул одного из помощников. И вот нас провели вглубь здания, где сводчатый каменный коридор оканчивался проемом в темный, освещенный факелами тоннель. Мне стало не по себе. Я никогда не любила такие развлечения, зовите эти горки хоть русскими, хоть американскими. Из страха даже ни разу не пробовала. Я посмотрела на Хагрида, он выглядел сейчас наверное не лучше меня. Мы сочувственно кивнули друг другу и проследовали за гоблином в тележку. Заскрипел рычаг и я закрыла глаза, вцепившись в локоть Хагрида. Тошнотворное ощущение длилось и длилось. Желудок подбрасывало и крутило. Наконец, спустя бесконечность мы остановились. -Хранилище 687, - проскрежетал гоблин. Хагрид, покачиваясь, выбрался из тележки и снова, как с лодкой, протянул мне руку. Слева от меня была черная каменная пропасть, я сразу пожалела, что открыла глаза. Оказавшись на твердой поверхности мы наблюдали за гоблином, колдующим с замком. Когда дверь хранилища открылась я увидела вселявшую надежды горку из столбиков золотых монет, за которой возвышались также серебряные и бронзовые. Неужели Поттеры смогли заработать столько денег? Разве они поженились не сразу после школы? Кажется, с момента окончания ими Хогвартса прошло всего несколько лет до моего рождения. Или случилось наследство? -Хагрид, а сколько мне надо взять? -Ну, на все про все галеонов сорок тебе хватит. -Скажите, уважаемый, - обратилась я к гоблину, - а как волшебники расплачиваются, чтобы каждый раз не спускаться за деньгами? -Мы предоставляем зачарованные кошели, - был мне ответ. Ура, я смогу обходиться без этих ужасных тележек. -А как мне получить такой? -Гоблин-распорядитель выдаст Вам такой кошель у пятой стойки в верхнем зале. Я удрученно вздохнула. Человек сам себе худший враг. Вот что стоило спросить первого гоблина еще тогда?! Я торопливо собрала озвученную Хагридом сумму в карман сумки и покинула хранилище. Надо уточнить общую цифру, чтобы примериться к средствам на год. Позаботься о пенни, а фунт сам о себе позаботится. -Уважаемый, а как мне узнать общий размер вклада? -Семьсот восемьдесят три галеона, четырнадцать сиклей и шестьдесят кнатов. Не так-то и много, хватит как раз на школу и подушку безопасности. Если бы только меня ждали спокойные годы учебы и подготовка к следующему этапу образования. Какому, кстати? -Можем отправляться? - уточнил гоблин. Хагрид кивнул. Мы с содроганием вновь погрузились в тележку и понеслись вниз. Скорость, кажется, стала еще больше. Казалось, у меня заложило уши, а бедный желудок прилип к позвоночнику. Когда гоблин затормозил у загадочного хранилища 713, я не стала покидать тележку. Того, что Хагрид наклонился и поднял что-то, убрав в карман, мне хватило, чтобы догадаться, что и здесь канон не соврал. Мы только что начали историю с бесценным камнем и Волдемортом-Янусом. То есть, Квиррелом, разумеется. Последний (надеюсь навсегда) рывок над пропастью доставил те же ужасные ощущения, что и прежде. Когда мы поднялись в верхний представительный зал банка, единственное, чего по-настоящему хотелось, так это присесть где-нибудь на сквознячке и дождаться, пока пройдет дрожь в коленях. Но я пошла искать нужную пятую стойку. Очередной гоблин, смерив меня оценивающим взглядом, протянул мне аккуратный кожаный мешочек и напутствовал капнуть кровью на горловину, чтобы воспользоваться содержимым могла только я. Для этих целей он протянул мне маленький ножик. Уколов палец, я сделал как было велено. Капля крови без остатка впиталась в кожу, ранка на пальце затянулась, а лезвие оказалось чистым. - Чтобы снять деньги, вам нужно подумать о нужной сумме и протянуть руку в кошель. Для крупных покупок используются чеки, но их может получить только Ваш опекун. Лимит на снятие, установленный для вашего хранилища составляет 150 галеонов в год. -Благодарю, уважаемый. Ох уже эти хитромудрые гоблины. Вряд ли я оказалась в мире, где с ними можно побрататься и добыть список чит-кодов для прохождения квеста “подтверди звание Поттера, который выжил”. А так остается только вежливость и внимательность. Ножики у них тут, кровь - интересно! Когда с банковскими делами было покончено, мы на ослабевших ногах выбрались в Косой переулок. -Гарри, ты не возражаешь, если я отойду… мне надо промочить горло, - великан выглядел немного виноватым. -Знаешь, если бы мне было не 11 лет, я бы составила тебе компанию. Найдешь меня потом? Давай встретимся у Оливандера через час? -Да, тут, смотри, магазин с одеждой, так, тут книги, чернила и перья, вон там аптека, оборудование для занятия зельями, а вон там лавка Олливандера… - Хагрид указывал на витрины неподалеку. -Отлично. Хагрид, а где волшебники покупают очки? -Очки? - удивленно переспросил великан. -Да, мои разбились на днях, я почти ничего не вижу. -Эм, надо было у Тома спросить… -Тогда я просто провожу тебя до Дырявого котла, а потом пойду за покупками. Том поскреб подбородок и объяснил, как добраться до нужного магазина. -Знаете, молодой человек, - сказал он, - он не слишком-то пользуется спросом, но если вам повезет, вы застанете хозяина на месте. Мое появление в магазине волшебной оптики сопровождалось перезвоном дверного колокольчика. Несколько минут я оглядывала запыленные витрины и дождалась, наконец, появления невысокого будто блеклого мужчины: его светлая кожа, светлые с проседью волосы, серые одежды, - все это при моих минус четыре сливалось в одно пятно, так что человек это был похож на большую моль. -Здравствуйте, молодой человек! Даже голос его был бесцветным. После того, как мы с мистером Тилманом прояснили суть моей проблемы, начался подбор очков. Я хотела найти пару, похожую на мои прежние, из взрослой жизни. Через пару минут я стала обладательницей новеньких очков в тонкой оправе, прямых сверху и закругленных в нижней части. Увидев себя в небольшом зеркале, впервые за долгое время так четко, я заново ужаснулась нездоровому цвету лица, искусанным губам, тенями под глазами. Без очков недостатки не так бросаются в глаза, но вместе с тем при таком минусе, как у меня почти перестаешь обращать внимание на зрительную информацию, будто плывешь в воздушном пузыре под водой. А в темноте кажется, что идешь в черной воде по пояс. В мир, засиявший новыми красками и подробностями я вышла, облегчив свой кошель на 6 золотых галеонов. Я решила начать с книжного в качестве награды за мои страдания в Гринготс. В любой вселенной, в любом возрасте, книжный магазин - мой рай земной. Я набрала в корзинку учебники по списку и пошла шариться на полках. Так, “Базовые приемы зельеварения”, “В помощь юному зельевару”, “Таблицы совместимости ингридеентов” , “История зельеварения” - не дам Снейпу ни единого шанса. Не хочу впечатление портить. И потом, большинство повседневных бед, от стресса до простуды и, заканчивая серьезными ранами и болезнями, решается именно зельями. Если уж мне суждено пройти путь мальчика-который-оказался-девочкой, то я предпочту подстелить соломку везде, куда мне придет в голову. Любительские тексты по мотивам нашей истории, конечно, вечно заставляют сомневаться, но зато обозначают проблемы, о которых я после знакомства с оригинальной историй понятия не имела. Поэтому я буду готовиться ко всему. Следом в корзину отправились несколько книг по истории магии (те, кто не знают истории, вынуждены ее повторять), “История Хогвартса”, любопытная книжка по анимагии и пособие по заклинаниям для юных волшебников. Пролистала: движущиеся иллюстрации показывают движение рук и палочки, разобрано более шестидесяти заклинаний, совсем неплохо для “юности”. Будет, чем заняться. На этом я сдержала книжный зуд, в конце концов в школе будет библиотека и Гермиона, дай-то бог. Вместе с солидным запасом канцелярии вышло восемь галеонов и четыре кната. Моя жаба взвыла об экономии, но я успокоила ее тем, что целый месяц я буду читать, не отрываясь. Продавец оказался достаточно любезен, чтобы уменьшить мои покупки, добавив заклинание уменьшения веса, так что в карман я с легкостью поместила нечто размером со спичечный коробок. Эти чары привели меня в бурный восторг, отчего накопленные книги показались мне еще большей ценностью. Дальше я отправилась в магазин с чемоданами и сумками. Тут продавались огромные школьные сундуки, палатки (видимо, работает мастер зачарования расширенного пространства) и разномастные сумки всех мастей. Это я удачно зашла. После непродолжительной внутренней борьбы я отсыпала 60 галеонов (господи!) за небольшой рюкзак для всего на свете, классический школьный сундук и скромную одноместную палатку. Скромной она могла показаться только какому-нибудь Малфою, на мой взгляд. Для меня это была свобода и комфорт. Даже если придется вернуться к Дурслям, я смогу выдержать почти что осаду. Хотя есть у меня мысли по этому поводу. Черт, надо будет еще раз наведаться к гоблинам. Надеюсь, имуществом магов тоже они занимаются, иначе придется обращаться в министерство. У меня вообще-то есть дом. Воспоминания, конечно, не из приятных, но ко мне лично это не имеет весьма опосредованное отношение. Это просто грустно. Тем более надо вдохнуть жизнь в этот коттедж в Годриковой Лощине. Да, и конечно, деньги. Помимо золота мне нужны фунты. Время до встречи с Хагридом оставалось немного и я поспешила за волшебной палочкой. Вся сцена в лавке Олливандера в точности повторяла картину из моих воспоминаний, до тех пока я не взяла в руки ту самую палочку. Все другие отдавались в руке еле ощутимым теплом и вибрацией или молчали, а эта, остролист и перо феникса, уколола холодом. Я тут же выпустила ее из рук. Ощущение было отталкивающее. Олливандер в удивлении подобрал палочку и молча вернулся к стеллажам. Выйдя оттуда он положил передо мной запыленный чехол. Я открыла коробку и увидела длинную, ровную, солнечного цвета палочку с резной рукоятью. “Рябина и волос фестрала”, - прокомментировал мастер. Стоило мне только взять палочку в руку, как я услышала ее. Нежный, глубокий звук, как отголосок колокола в буддийском храме. У меня возникло чувство, будто руку обволакивает теплая вода. Взмахнув палочкой я вызвала в пыльную лавку теплый закатный свет. Под внимательным взглядом Олливандера я расплатилась за палочку и ножны, позволявшие ей соскальзывать в ладонь от легкого паса руки. Выйдя на улицу, я вздохнула полной грудью и огляделась, чтобы сбросить с себя лишние эмоции от произошедшего. Казалось Олливандер был удивлен совсем не тем, что мне не подошло такое количество волшебных палочек, а тем, что не подошла одна единственная. И тут, выныривая из собственных мыслей, я увидела Хагрида, заходившего в лавку с магическими питомцами. Я припустила за ним. У меня было предостаточно времени, чтобы определиться с выбором: сова - полезный помощник для связи с внешним миром, самый неприхотливый питомец, да еще его можно отослать, если условия не позволяют позаботиться о птице. К тому же, сова - вроде бы не фамильяр, значит потом можно будет завести зверя для души. Но все это, разумеется, если мои ожидания правдивы. Не стоит слишком полагаться на свои звания об этом мире, они могут подвести в ответственный момент. Когда я зашла в лавку, Хагрид гладил большую желтоглазую белоснежную сову. Да, она просто красавица. А еще это очень узнаваемая птица, которая будет привлекать к себе внимание. Это мне и пришлось, смущенно шаркая ножкой, объяснить Хагриду. Чтобы смягчить ситуацию, я спросила про сов, которые чаще всего встречаются в Англии и Шотландии. Великан и продавец, перебивая друг друга, перечислили с десяток видов, указывая на сов в лавке. Я протянула руку домовому сычу - маленькой песочного цвета совушке. Продавец уточнил, что это самка. Ни о каком ритуале привязки речи не было, поэтому я решила покопаться в книгах. Кажется, Хагрид был доволен, что угодил с подарком (хотя я честно отнекивалась и напоминала про торт), а я - забавной и шустрой, а главное незаметной совой. Естественно, я купила уже на свои деньги совиное печенье, здоровенную банку червей в земле, сушеных мышей и каких-то специально отобранных сушеных насекомых. Пока последние не шевелятся, я готова баловать свою совушку. Теперь нужно было закупить одежду к школе и принадлежности для зельеварения. Тут я не стала выпендриваться, да и Хагрида разморило, поэтому все было закуплено строго по списку. Потом соображу, чего не хватает. Если исключить полтора комплекта приличной одежды, растянутые на коленях штаны и толстовку Дадли, мой гардероб блистал своим отсутствием. Хагрид задержался в моей компании до окончания шоппинга (мадам Максим многое потеряла) и я пригласила его на обед. Мы вернулись в Дырявый котел и без спешки уговорили рагу из кролика. Хагрид взял себе огромную кружку пива, мне достался морс. -Ты точно уверена, что хочешь остаться здесь, Гарриет? Все таки это неправильно, - покачал головой великан. -Так будет лучше Хагрид, поверь, и им, и мне. Спасибо тебе за сегодняшний день, надеюсь, я не слишком тебя утомила. И еще раз спасибо за подарки, - я тепло улыбнулась своего новому большому другу. -Ну будет тебе… Ты ведь будешь заглядывать ко мне в Хогвартсе, м? -Ну еще бы, ты мой единственный друг. Улыбка Хагрида была усталой, но понимающей. Я обняла его живот и снова ощутила тяжесть его рук на плечах. Хагрид отвел меня к Тому и шутливо пригрозил, что тот теперь отвечает за меня. Этот утомительный, богатый на впечатления день закончился, когда я обосновалась в небольшой комнатке над баром и, рухнув на кровать, уснула, едва коснувшись подушки. Глава 8 … Там замок старинный стоит на холме Из серых громадных камней. В моих мечтах он приходит ко мне - Старинный дворец королей. Мечтаю на остров зеленый попасть И замок на нем отыскать Взобраться на холм, к серым стенам припасть, На древних камнях постоять. С древней стены можно долго смотреть На дивный широкий простор. Я буду стоять, тихо песенку петь Под тихий струн перебор…* Спустя три с лишним недели я сидела на широком подоконнике в своей комнате над “Дырявым котлом”, болтала ногами и пела. Мой голос звучали наряду с городским шумом, окна выходили в магловскую часть города. На меня и мои выкрутасы никто из прохожих не обращал внимания, наверняка из-за чар на самом переулке и баре внизу. Я не переставала поражаться разнообразию заклинаний. Новые чары появлялись спонтанно и в результате научных изысканий, за авторством известных магов или даже нескольких, другие же оставались безвестными. Были чары для завязывания шнурков и превращения ушей в сливы, вязания, кулинарии, чары для нападения и защиты. Все это время я выстраивала в голове скелет для каждого из направлений обучения, чтобы “нарастить” знания, как мышцы. Очень помогали книги по истории, они упрощали процесс запоминания ветвей колдовства. Чары для первого курса, судя по всему, были подобраны так, чтобы освоить несколько базовых движений палочкой, а еще для упражнения в контроле силы. Вместе с тем, эти заклинания были не слишком энергоемкими, чтобы не истощать юных волшебников. Так что никакой серьезной магии до старших курсов. Зелья поначалу показались мне собранием кулинарных рецептов на китайском языке. Перелопатив все доступные мне справочники я освоила простые правила техники безопасности и несколько основных алгоритмов создания зелий. По какому принципу выбирать ингредиенты, в чем смысл их подготовки, как пользоваться таблицами совместимости. Последние, кстати говоря, были разработаны благодаря многовековой работе травников и зельеваров, совмещая их опыт использования ингредиентов. Что-то достигалась множеством опытов, но иногда прорыв осуществляли зельевары-интуиты, везунчики от самой магии. Эти самые таблицы применялись в большей степени для доработки существующих рецептов и замены редких, дорогих или исчезнувших ингредиентов, а также для создания новых составов. На такое были способны только настоящие мастера этой магической науки, потому вместо зубрежки я пока ограничилась пониманием общего смысла. Немного поверхностно, но рецепты из учебника по зельеварению для первого курса теперь казались мне знакомыми и почти понятными. Еще бы и на практике все получилось. Ведь мы будем готовить каждое зелье только по одному разу. На отработки что ли напрашиваться? Впрочем, скорее всего, незабвенный профессор Снейп сам предоставит мне такую возможность. Школьная трансфигурация напоминала мне школьную же математику: сложно, наверное очень нужно, но непонятно. Зачем превращать крысу в бокал? Кому вообще придет в голову пить из него, зная, чем он был до этого? К тому же бедное животное вместо простой и понятной смерти подвергается вряд ли безболезненному переходу “из живое в неживое”. Вот прям кроме крысы нечего трансфигурировать. Я легко раздражалась, вгрызаясь в зубодробительные формулы, напоминая себе, что для того, чтобы превратить балбеса в компас или карманные часы, нужно сначала превратить в бокал злополучную крысу. И потом трансфигурация открывала путь к комфорту - нет нужды таскать за собой горы вещей, сундуки у нас там расширенные или нет. Нужен тебе предмет - вуаля. И ни в чем себе не отказывай. Когда голова начинала гудеть, я выбиралась в Косой переулок или магловскую часть города. У магов мне попалась лавка старьевщика, в которой я добыла еще несколько книг. Я выбиралась на прогулки в магловский мир ради удовольствия, пройдя несколько классических туристических маршрутов и проведя много прекрасных часов в скверах и парках, читая и валяясь на траве, и за провизией. В моей зачарованной палатке теперь хранился почти годовой запас провианта, мои лекарства были куплены согласно дозировке. Еще в прежней жизни я была склонна к запасливости, это внушало чувство безопасности. Теперь же, располагая деньгами и, как всегда, неизвестностью в будущем, я старалась хотя бы подготовить простые пути отхода. Одежду мне тоже пришлось покупать в магловском мире. Ненавижу шоппинг. Опять же, используя опыт прошлого, я выбирала базовые вещи, дублируя их в нескольких цветах так, чтобы все сочеталось со всем. Кроме того, магловская одежда, в отличии от школьной формы, предполагавшей юбки и чулки, давала мне возможность разбавить гардероб брюками. А свитера на несколько размеров больше, чем положено, должны были в будущем обеспечить мне тепло и уют во внеурочное время. Я с удовольствием обнаружила, что любовь к оверсайзу не прошла, несмотря на годы в мешках, бывших одеждой Дадли. На этом я посчитала свои покупки оконченными и вновь погрузилась в книги. И вот мои первые настоящие каникулы подошли к концу, я в последний раз засыпала в комнатке над “Дырявым котлом”, чтобы уже завтра отправиться в Хогвартс. Глава 9 Я, вздрогнув, проснулась под оглушительный дребезг обыкновенного магловского будильника. Такую вещь нужно брать у маглов. Ничего ужаснее маги придумать наверняка не могли. В утреннем свете моя привычная комнатка над “Дырявым котлом” выглядела как никогда уютной. Я привыкла вставать, пить чай, листать книги. Я приоткрыла окно пошире и утренние звуки лондонской улицы проникли в комнату. Вещи были собраны, маршрут изучен. Сегодня в одиннадцать я буду сидеть у окна в купе Хогвартс-экспресса. Я почистила зубы, стоя под горячим душем, потом растерла порозовевшее тело полотенцем и стала одеваться. Черные брюки, кремовая водолазка, мальчишечьи туфли. Из зеркала на меня смотрела я сама из моей прежней жизни, но в обновленном уменьшенном варианте. Новая жизнь, если хотите, - еще не повод отказываться от привычек. Хотя курить этому телу еще рановато. На подоконник приземлилась Эймхер, моя маленькая совушка, точнее сычик. Общительная и проворная птица и прекрасный собеседник. Имя я нашла в одной из книг о Шотландии, которые прикупила в Лондоне. Эимхер значит быстрая. -Ты можешь отправляться в Хогвартс уже сейчас, я навещу тебя послезавтра. Договорились? - совушка потерлась о мою ладонь. -Ну, лети, - пернатая пуля впорхнула в окно. Вот кто увидит Шотландию во всей красе. Я заправила постель и спустилась на завтрак. Допивая кофе, я пролистывала “Пророк” - приучила себя за последнее время. Пока что новости магического мира воспринимались чем-то чужеродным, в отличии от новостей магловских. Уже зная ход событий, мне повезло оказаться в прошлом. Это было особенно интересно для оценки текущих прогнозов. Кто оказался прав, а кто заблуждался, куда на самом деле приведут благие решения сильных мира сего. 1991-й год, а мои родители уже познакомились? Я как-то не спрашивала... Между тем, время подошло к десяти. Расплатившись за завтрак, я поднялась за вещами, попрощалась с Томом до следующего лета и пошла к станции подземки. Выбравшись на вокзале Кингс-Кросс, я, поискав глазами нужные платформы, слилась с толпой и протиснулась на волшебную сторону. Десять сорок пять. Было людно и шумно, верещали, смеялись, тянули друг друга за руки дети. Взрослые волшебники сходились небольшими группами, провожая отпрысков. Людской гвалт и пар, окутавший паровоз, навсегда врезались в память как колдография. Этот момент был полон той простой человеческой магией, для которой не нужны никакие волшебные палочки. Я потрусила вдоль вагонов и забралась в поезд где-то посередине. Попытка уединиться по моим прикидкам, приведет к “увлекательной” поездке в обществе Уизли. Не хочу перед обедом аппетит портить. А, вот, кажется, и Гермиона. Да, наверняка она. Шустрая живая девчонка с аккуратным личиком в обрамлении дыма необычайно густых волос сосредоточенно катит тележку с огромным чемоданом. Умница, попросила старосту о помощи. О боже, неужели это Перси Уизли? Да, точно. Рядом все семейство. Молли одергивает похожих как две капли воды мальчишек и тут же протягивает к лицу младшего смоченной слюной платок. Я скривилась. Все, пора покидать наблюдательный пост, пока студенты благородных домов Хогвартса меня не затоптали. Я проскользнула за Гермионой в купе. Перси шел следом и как раз корячился с чемоданом, поднимая его на полку. Я уселась на диванчик, пристроив за спиной рюкзачок, и теперь наблюдала удивленное лицо Грейнджер. Перси был столь любезен, что и для меня повторил свой подвиг. Мы вежливо распрощались. -Привет! -Здравствуй! Я Гермиона Грейнджер, - она протянула руку. И мордашка такая решительная. У кого-то есть план начать хорошее знакомство в поезде? По рукам! -Я Гарриет, - у нее теплая, крепкая ладошка. - Тоже первый курс? -Да. Это так волнительно, правда? Не будем разочаровывать девочку. -Ну еще бы. Давно ты знаешь? Ну, что умеешь колдовать? -Я думала, я схожу с ума, а еще раньше, что я фея, а еще раньше… - она смущенно замолчала. Да, с магией бывает непросто. -А ты? -С детства. -Твои родители волшебники, да? Значит ты наверное столько всего уже знаешь о магии? -Нет, немного. Но мы же едем в школу, верно? Что тебе понравилось больше всего? -Трансфигурация. К нам приходила профессор Макгонагалл, она превратила чайник в утку и обратно. Это самое волшебное менять предметы. А тебе? Так мы болтали, пока в купе не заглянул пухлолицый темноволосый мальчик. Он нерешительно потоптался у входа. -Здравствуй! - милый, милый Невилл. Храбрость человека робкого, того, кто в себе не уверен, дорогого стоит. Гермиона с любопытством оглядывала нашего гостя. Мы представились друг другу. -Вы не видели жабу? Моя жаба, Тревор, сбежал. Я всего на минуту отвернулся, чемодан поправить, чтобы не сползал, а его нет. Мне бабушка голову открутит: в первый же день сплоховал, еще до Хогвартса не доехали, - ребенок тараторил и на глазах будто съеживался от расстройства. -Ох, нет, прости. Но мы поможем найти, правда Гарриет? - решительно воскликнула бойкая Гермиона, ко мне она повернулась с горящими глазами, но быстро сдулась и ее взгляд стал просящим. -Идите к голове поезда, если не найдете, я присоединюсь к вам на обратном пути, - честно говоря, как бы мне не была симпатична вся эта возня, после гвалта при посадке и бурлящей болтовни Гермионы, мне хотелось просто минутку посидеть в тишине. Да и со смотринами будущих однокурсников можно повременить. Ехать нам до позднего вечера. В груди разливалось робкое тепло: я невольно вспоминала себя прежнюю, ту, которая слушала эти первые главы, лежа под боком матери. Но внутри гнездился и червячок опасений. Реальность, в отличие от фантазий не бывает простой. Дело не в трудности стоящих перед нами препятствий, хотя иногда хочется добиться недостижимого ответа на вопрос, почему все это происходит именно со мной. Жизнь не бывает односложной, не бывает одной правды, нет абсолютной истины, нет правильных ответов. Есть только реальность, наши решения в сравнение с тем, что мы считаем правильным и последствия ежедневного выбора. Так вот у меня пока еще есть выбор: позволить истории, оживленной незнакомыми по книгам подробностями, вести меня за собой или попытаться отвоевать себе отдельный сюжет. Жить чужой жизнью, уготованной мальчишке Поттеру, весьма утомительно и даже опасно: мириться с “воспитанием” Дурслей без всякого просвета, дружить с “правильными” детьми и посвятить годы учебы поиску приключений и послушному исполнению команд в ходе дрессировке “героя”. Ну какой из меня герой?! Как и любой выбор в жизни, этот сводится к тому, чтобы решить, кем мне быть. Невилл и Гермиона вернулись минут через двадцать, увы, с пустыми руками. Настолько я помню, жаба сама найдется на ступенях большого зала замка, но мои заверения в положительном исходе совершенно не помогли парню. Гермиона, славная девочка, отвлекла нас разговором о школе. Вскоре мерный стук колес и покачивание вагона навеяли неумолимую дремоту и я отключилась от разговора, привалившись к стеклу. Мои новые знакомцы как раз обсуждали факультеты. Разбудил меня новый голос, противно растягивающий слова. У входа возникла колоритная троица: будущий принц Слизерина, Драко Люциус Малфой и два его верных спутника: Винсент Кребб и Грегори Гойл, как стало ясно минутой позже. На фоне рослых парней, младший Малфой казался еще меньше, хотя не слишком уступал тому же Невиллу в росте. Представившись, ребята как раз выясняли статус кво. Я проснулась окончательно, чтобы получить причитающуюся мне дозу презрения. Кто-то уже успел наступить ему на хвост? Может ему Гермиона понравилась? Умеет мальчик преподнести себя. -Значит, рохля Лонгботтом, маглокровка Грейнджер и ты у нас кто? -Я Гарриет, мистер Малфой. Ваши манеры ужасают. -Девчонка? Непохожа. Ты сама не путаешься, когда смотришься в зеркало? -Ребята, нас осчастливил своим присутствием настоящий аристократ, - обратилась я к своим спутникам, - Малфои потомственные дипломаты, нам стоит поучиться у молодого господина манерам. Мистер Малфой, если вы разочаровали отца, это не значит, что не нужно стараться. -Сказала та, кто даже фамилию свою вспомнить на в состоянии. -Предлагаю, раз мы оба остались довольные беседой, расстаться до приезда в школу. Кажется, кроме нас, в поезде полно людей, готовых выслушать ваши остроты, мистер Малфой. Мальчик не нашелся с ответом и наконец сдулся, с бурчанием отбыл в коридор. Это будет забавно. Особенно, когда мое инкогнито раскроется. -Вот же…вот же засранец! - Гермиона раскраснелась от возмущения. - Как он назвал меня? Вы знаете, что это значит? Невилл однозначно знал, но сидел насупившись и не спешил просвещать девочку. -Гермиона, это оскорбление, в каком-то смысле расистское, - нет смысла утаивать от нее правду, - Это отсылка к твоему происхождению, ведь твои родители не волшебники. Драко, скорее всего, даже не осознает, что переходит черту. Гермиону очень задело осознание того, что в первые же часы в мире волшебников ей в такой грубой форме указали на ее место. По ее лицу было видно, что она принимает решение. Тряхнув головой, отчего волосы мягко взметнулись, девочка смагрнула злые слезы и решительно улыбнулась. -На дураков не обижаются, верно? Тем более, вот вы нормальные ребята, а этот… ну его. -На самом деле, такое отношение волшебников к маглорожденным не редкость, Гермиона. Десять лет назад было подавлено выступление группы магов, которые требовали изгнать маглокровных волшебников, многие погибли тогда, - Невилл не понаслышке знает о тех событиях. Такая формулировка означает, что кто-то дал себе труд все ему объяснить. -Некоторые волшебники тогда доказали, что находились под принуждением, но все это ложь, которая помогла им избежать наказания. Других посадили в Азкабан, это страшное место. В семье Драко были и те, и другие. Его отец остался на свободе и до сих пор сохраняет влияние в министерстве магии, поэтому Драко и ведет себя так, будто ему все сойдет с рук. Слизерин. Не так прост, не так прост наш Невилл. Мне повезло наблюдать его таким. Видно, что его переполняет горечь и давняя злость, только мирный нрав позволяет сдерживать эти чувства. И он отнюдь не дурак. Он не просто повторяет за кем-то из старших, теперь это его позиция. Мы немного посидели в тишине. Детки загрузились, да и мне стало неуютно. Помимо сказки - занятий магией в старинном замке, нас ждут интриги, вражда, борьба за авторитет. Было приятно думать, что уже сейчас заложена основа для будущей коалиции. Мне нужны союзники. Атмосферу разбавила появившаяся тележка со сладостями. Каждый прикупил понемногу. Родители Гермионы прозорливо снабдили ее карманными деньгами в виде россыпи монет. Как это это напоминает мое первое детство, когда я мчалась на велосипеде к деревенскому магазину, а в кармане позвякивали теплые монетки для покупки трех стаканчиков мороженого. Мы устроили небольшую репетицию праздничного пира в большом зале. Пришло время переодеваться. Невилл тактично ожидал нас к коридоре, а потом переоделся сам. Чтобы скоротать оставшееся время мы вернулись к обсуждению предметов. Удивительно, но Невилл собирался углубленно изучать не только Травологию, как и ожидалось, но и Зельеварение. Теоретическую часть, главным образом, и подготовку ингредиентов. Его семья поколениями владела садами и теплицами, где выращивались ингредиенты для зелий и ритуалов. Получается, это отец Невилла отошел от семейного дела, а миссис Лонгботтом, возможно, ожидает от внука нечто иного, чем представлено в детской книжке. Все интереснее и интереснее. Итак, мы имеем почти стопроцентного барсука Невилла, отважную львицу Гермиону и, “я отсижусь в сторонке”, меня. По сравнению с этими ребятами, я просто запутавшаяся трусишка, которая не может решить, что с собой делать. Я отвлеклась от беседы и вернулась к мыслям о будущем. Чего я хочу? Пройти эту жизнь так, будто меня и нет, только бы злой рок, раз и навсегда определенный для нас на страницах книги, не впутывал меня в ужасные истории с чудовищами? Хватит ли мне смелости сохранить себя в водовороте событий и опасностей? Это звучало настолько пафосно, что я невольно улыбнулась собственным мыслям. Навеянная размышлениями тревога отступила на задний план: просто невозможно оставаться серьезной, когда разум выдает строчки из дамского романа. Благородный герой решается на битву с чудовищем, осененный благословением прекрасной дамы. Ну да, ну да. Если немного спуститься с небес на землю, окажется, что меня ждет почти год свободной от Дурслей жизни, год изучения нового для меня мира. Погруженная в самоиронию я, только благодаря моим спутникам, не проворонила время высадки. Глава 10 В Хогсмид мы прибыли в абсолютной темноте. Мягкая, пахнущая увядающей травой и застоявшейся влагой, ночь обступила поезд. Невилл галантно помог нам с Гермионой спуститься из вагона. Гомонящая толпа у поезда разделилась на старших студентов, по одному и группами исчезающих в темноте, и растерянных первокурсников, сгрудившихся под фонарем в конце платформы. Голос Хагрида раздался над нашими головами подобно низкому пароходному сигналу. -Первокурсники, все ко мне! Подходите, ребятки! - неловко переступая, как стая пингвинов, мы качнулись вперед. - Привет Гарриет! - добавил Хагрид чуть тише. Я кивнула и улыбнулась в ответ. Гермиона, оказавшаяся рядом, тут же зашипела мне в ухо вопросы, но я только отмахнулась, буркнув “потом”. Нечего любопытным деткам вокруг знать о моей привязанности к великану. Пока мы как утята за матерью-уткой гуськом спускались за Хагридом к берегу озера, я размышляла об этой необычной дружбе. Он был просто… уютным, своим, казался надежной скалой, человеком, дружба которого обладает подлинной ценностью. Про себя называя его великаном, я ссылалась исключительно на его исполинский рост, а вовсе не на происхождение. Тем более, что настоящих магиков называли гигантами. Первое впечатление: его огромная фигура, освещенная вспышкой молнии, потоки воды, стекающие с мехового плаща, и смутные воспоминания о нашей давней встрече - все это делало его почти родным. Мы действительно старые знакомцы. Тот самый, памятный вид на сияющий огнями, возвышающийся на скале, внушительный, вечный Хогвартс, поразил и меня, как каждого его студента когда-то. С минуту мы стояли, открыв рот, впитывая в себя, запечатлевая в памяти этот величественный вид. Под оклик Хагрида мы стали погружаться в лодки. Они не казались ни хлипкими, ни ненадежными: добротные, просторные для такой мелюзги. Со мной рядом ожидаемо оказались Невилл и Гермиона, к нам подсел еще один мальчик, но его вид не наводил на догадку о его личности. Мы шли по лаковой глади озера, лодки почти бесшумно рассекали воду, громада Хогвартса все росла и нависала над нами. К просторной лодочной станции мы причаливали по четыре группы за раз. Лодки послушно ждали высадки своих неуклюжих пассажиров. Непохоже, чтобы многим было знакомо обхождение с речным транспортом. По правде говоря, казалось, что многие побаивались. Возможно, я упускаю рассказы об обитателях водных глубин, которыми могло поделиться с будущими первокурсниками старшее поколение. Наверняки, братья и сестры понарассказали малышне страшных завораживающих историй о замке, его призрачных обитателях, ужасах темного леса, коварству местных вод. Жаль, я теряю часть очарования. Осознание того, что в этом самом месте, на грязном полу лодочного сарая много лет спустя, окончит свою жизнь человек, чей вклад в победу над убийцей Поттеров сложно переоценить, отдавалось тоской. В моей голове образ Снейпа был очевидно романтизирован, хоть и не являлся центральной фигурой этой истории. Как бы то ни было, этот персонаж поражал своим мужеством и самоотверженностью, глубиной, своеобразием. Мне еще предстоит убедиться или разочароваться в своих ожиданиях. Но мысль о том, что он неизбежно должен погибнуть, когда до избавления оставалось каких-то несколько часов, камнем лежала на сердце, как и множество других смертей защитников Хогвартса и просто магов и маглов, попавших под жернова истории. В сравнении с такой трагедией мои потуги изменить ход событий кажутся планом муравья замедлить ход движение планеты. Как бы то ни было, и эта мысль тоже не успокаивает, мне в этом представлении, скорее всего, отведена главная роль. Кстати, как поступит Дамблдор? Откажется от первоначального плана и переведет стрелки на Невилла или все таки на меня повесит героическое ярмо? Поживем подольше - увидим побольше. Тем временем мы карабкались по ступеням к величественным двустворчатым вратам замка. Я не могу назвать иначе нечеловечески высокий, богато украшенный, уходящий вглубь, арочный портал с огромным створом дверей. Нас поджидала сухонькая, высокая, особенно в своей темно-изумрудной, отливающей в свете факелов, остроконечной шляпе, волшебница. Ее осанке могла позавидовать сама королева Елизавета, таким достоинством была проникнута простая поза ожидания в исполнении профессора Макгонагалл. После краткой приветственной речи (атмосферно, атмосферно, и едва заметное пренебрежение к Слизерину) мы толпой втекли в замок. Возможно, мне показалось, но я ощутила давление могучей силы, мгновение - и все прошло. Мне понравилось думать, что это “узнавание” Хогвартса, взявшего нас под свою защиту. Не зря ведь источники призрачно намекали на наличие у замка особой силы, сходной с манорами древних семей. Состоялось долгожданное воссоединение Невилла со своим питомцем. В томительном ожидании мы стояли в небольшом зале по другую сторону холла. Каждый пытался успокоиться как мог перед главным выбором Хогвартса для каждого из нас. Семь лет в одном из домов школы, со своей историей, практически идеологией, как я поняла. Полезные знакомства, политические альянсы, устройство своего дела или поиск работы, браки - принадлежность к определенному факультету влияла на все стороны жизни. Вид большого зала в день приветственного пира поразил нас не меньше, чем громада Хогвартса. Бесконечный потолок, мириады свечей, длинные столы под знаменами факультетов. Принадлежать чему-то настолько внушительному было …непередаваемо. Неудивительно, что для стольких магов, Хогвартс был настоящим домом, тем более, что студенты проводили здесь большую часть года. Все эти мысли проносились на периферии сознания, в то время как я вместе с будущими однокурсниками крутила головой в попытке рассмотреть в подробностях как можно больше деталей. Нас провели к длинному богато украшенным столу преподавателей, стоявшему в торце зала под огромным гобеленом с гербом Хогвартса. После пояснения профессора Макгонагалл, руководившей распределением, мы выстроились в линию по двое в ряд. Каждый робел оказаться в первом ряду, но все старались не подавать виду, поэтому не обошлось без перебранок шепотом и тычков. Под строгим взглядом главы львиного факультета все пристыженно замолкли. Моих воспоминаний было недостаточно, чтобы предсказать выбор распределяющей шляпы для знакомых на слух фамилий, но, кажется, неожиданностей не было. Названные факультеты приветствовали новых студентов аплодисментами и радушно устраивали новичков среди своих. Невилл все таки отправился в Гриффиндор. Дошло дело и до Гермионы. Выбор шляпы оказался не так прост, как я привыкла думать. Наконец, спустя минуту ожидания Гермиона с облегчением соскочила со стула, устремившись в сторону взревевшего стола ало-золотых. Во взгляде Макгонагалл снова мелькнуло одобрение. Долгая вереница детских фамилий, и дело, наконец, дошло до меня. “Гарриет Поттер”! А у Макгонагалл голос-то дрогнул. Мальчик-мальчик, а тут какая-то Гарриет. Видимо мой вид еще больше сбил ее с толку. Волосы немного отросли, но этого явно было недостаточно. Тем более, я надела линзы, закупленные в стратегических масштабах в Лондоне. Очки очками, но как прикажете в них летать, например. Да и взглянуть на мир глазами, не стесненными оправой, приятно. Так что явного сходства с героическими родителями во мне не наблюдалось. Итак, я взгромоздилась на табурет, а на голову, закрыв половину лица, мне легла пыльная шляпа. Пахла она как … шляпа, давным давно заброшенная в шкафу: старостью и пылью. Я оглушительно чихнула. На весь зал, чуть не подскочив на стуле. Послышались смешки. Меня это, честно говоря, тоже позабавило, помогая отвлечься от подступающей нервозности. Поскрипывающий голос шляпы прозвучал у меня в голове так естественно, как будто всегда озвучивал мои мысли. -Даже так! - голос был слегка картонным, неживым, что в общем-то неудивительно. - И что прикажете с вами делать? -А какие у вас есть варианты? -Хм, Когтевран, возможно, но лучше, да… определенно… Слизерин! Как быстро! Ну все, такой поворот точно повлияет на всю историю. Внутренне я вся затряслась. Неудивительно, что шляпа и не думала предлагать мне Гриффиндор. Жалкая трусиха, и что теперь? Тем временем я слезала с табурета, стаскивала с голову злополучную шляпу и топала к застывшему в недоумении столу змеек. Гробовую тишину в зале разбили размеренные хлопки у меня за спиной. Стоя в ожидании распределения я толком не рассмотрела профессорский состав. Теперь же мой взгляд был прикован к одному человеку, который не мог быть никем иным, как Северусом Снейпом. Бледное узкое лицо в обрамлении черных волос, казавшиеся абсолютно черными глаза, черные же одеяния и неверие, подозрение во взгляде. Отзываясь на хлопки главы своего дома, зеленый факультет присоединился к приветствию. Я двигалась в направлении стола теперь уже своего дома с ощущением, что каждый мой шаг совершается в новой истории - истории о девочке, которая выжила. По сторонам поползли шепотки. Змейки нашли для меня место среди остальных первачков, как раз напротив Драко Малфоя. Он смотрел на меня с обидой и тем же недоверием, что промелькнуло в глазах нашего декана. -Так ты Поттер? -Как видишь. -А похожа на обычную маглокровку, - не унимался паршивец. -Драко! - вмешался взрослый парень, сидевший ближе всех, отвесив Малфою легкий подзатыльник. Тот взвился, но быстро осел под взглядами старших и угрюмо зыркнул в мою сторону. Тем временем распределение закончилось и, поймав сочувственный взгляд Невилла и Гермионы на другой стороне зала, я повернулась к преподавательскому столу, ожидая речи поднявшегося директора. Стоит отметить, что кресло за его спиной отличалось более высокой спинкой и богатым убранством, чем остальные в этом ряду. Из-за чего казалось, что Дамблдор встал с трона, будто оживший Мерлин. Не то, чтобы я могла хорошо представить себе Мерлина, но густая длинная белоснежная борода, щедро украшенная вышивкой тяжелое одеяние, причудливый, но отнюдь не шутовской колпак создавали образ могущественного колдуна из древних легенд времен короля Артура. Уставшие в дороге, переневничавшие в ожидании решения шляпы, мы только-только приходили в себя. Главное, что мы поняли из речи директора состояло в том, что пир начался. Обилие еды с непривычки обескураживало. Меня окружали хорошо воспитанные дети, за неспешным разговором мы приступили к трапезе. Жирная и сытная еда, роскошная подача, общее впечатление от праздничного пира - кажется это и должно было встретить нас в первый вечер в Хогвартсе. Подростки обменивались последними новостями так, как будто расстались только вчера. Разговоры среди змеек были поверхностными, неспешными: почти все, включая первогодок, были давно знакомы между собой, не исключаю и тесных родственных связей. Наверняка многие состояли в переписке на каникулах. Как привычно оказаться в уже устоявшемся коллективе. Придется быстрее осваиваться, иначе я останусь отверженной на собственном факультете. Вообще, это странно, я всерьез думала о Пуффендуе или Когтевране, в то время как Слизерин даже не рассматривался… История не знает сослагательного наклонения, а на принятие у меня и так шансы ниже среднего. Я пыталась успокоить себя тем, что раз шляпа распределила меня на этот факультет, остальным придется с этим считаться. У меня столько же прав быть здесь, как и у них, с младенчества приученных к законам мира, который я только-только начала узнавать по книгам. Ко мне почти не обращались, змейки стойко сдерживали любопытство. На меня смотрели: мой софакультетники- мимоходом, другие пялились в открытую, чуть не показывая пальцем, а после вступали в жаркое обсуждение с соседями. Угораздило же сесть лицом к остальным факультетам. Хотя, привыкай, Гарриет, “слава - это еще не все”, но пристальное внимание и сплетни так точно. Появление призраков отвлекло более любопытных студентов. Белесые, полупрозрачные, они кружили по залу, иногда задерживаясь то у одного, то у другого стола, проходили их насквозь. Вскоре они покинули зал также, как появились - пройдя через стены. Когда этот бесконечный ужин завершился прощальной речью директора и хоровым выступлением близнецов Уизли (это было забавно, они похоже на одной волне с директором, бесстрашные балбесы), Слизерин синхронно встал и сгруппировался в аккуратные колонны. Фантастика, какая выучка! Это впечатляет. Под руководством старост, направлявших нас в подземелья, мы, окруженные старшими, добрались до гостиной. Я опять задумалась, пропустив и указания на приметные места по пути, и пароль. Соберись, Гарриет! Ты могла работать сутками, а теперь раскисла от одного вечера? Но глаза слипались, и мне хотелось только, чтобы этот вечер закончился. Слизеринская гостиная вовсе не походила на давящее своей сумрачностью гнездо коварных змей: полумрак был уютным, камин поражал своим размером, группами стояли кресла и диваны, у стен плохо различимые гобелены и книжные стеллажи. Сочетание серого, темно-зеленого и синего давали отдых глазам. Освещение было точечным: магические светильники на потолке и столах - это добавляло камерности каждому островку света, окруженному мебелью, призванной служить отдыху, учебе, неспешным беседам. При этом никакой вычурности, напускной роскоши: спокойствие, соразмерность и натуральность материалов. Здесь все выглядело так, как будто никто специально не продумывал убранство комнаты, это просто была естественная среда обитания поколений студентов-выходцев из волшебных семей. Подчиняясь неслышному сигналу, студенты заняли центральную часть гостиной, выпихнув новичков в первые ряды. Снейп появился внезапно, хотя и ожидаемо. Размашистые, точные движения, завораживающее покачивание тяжелых одежд за спиной, спокойный, внимательный взгляд, будто выделяющий каждого из нас - у меня захватило дух. -Декан! -Декан! -Декан. Студенты нестройно, но с огромным уважением приветствовали главу своего дома. Многие медленно склоняли головы, новичкам досталось несколько тычков за нерасторопную реакцию. - Студенты дома Слизерин, - обратился к нам Снейп, - тем, кто присоединился к нам в этом году, скажу: отныне вы наделены привилегией относиться к одному из самых сильных домов Хогвартса. Не спешите утратить ее. Все ваши усилия отныне должны быть направлены на достижение непреходящего успеха в учебе. Ваши знания и навыки, ваши связи здесь, на Слизерине - гарантия превосходства в дальнейшей жизни, - его голос, низкий, вкрадчивый на сей раз, тихий (мы, кажется, затаили дыхание) разносился по комнате и буквально впитывался в стены, - Ваша взрослая жизнь начинается здесь. Отбросьте фамильную спесь, прежние шалости и лень - трудитесь и займете достойное место, положенное выпускникам Слизерина. Он медленно проходил перед нами, вглядываясь в каждого. Развернувшись, декан продолжил. -Вы столкнетесь с предубеждениями, вас будут сторониться, опасаться и провоцировать. Ведите себя достойно. Слизеринец всегда может рассчитывать на поддержку и защиту со стороны своего дома. Если не можете решить проблему самостоятельно, обратитесь к старостам. Если вопрос не в их компетенции, они обратятся ко мне, вы также можете сделать это. Для меня вы равны. Где находится мой кабинет, вам покажут. Я ваша последняя инстанция, выше только приказы директора. Я буду отстаивать ваши интересы перед ним и другими профессорами, но не дай вам Мерлин оказаться виновником ситуации. Еще одно: все, что происходит на Слизерине, остается на Слизерине. Перед другими факультетами мы монолит. Никакого разброда и конфликтов при посторонних. Здесь ваша территория, все вопросы решаются здесь. Травли и запугивания внутри факультета я не потерплю. Я приветствую также тех, кто вернулся в Хогвартс. Для вас скажу одно: продолжайте следовать этим правилам. И не попадайтесь, я устал выслушивать замечания Макгонагалл. К тем, кто не внемлет этому требованию будут применены самые жесткие меры. Старосты этого года: Боул и Фаннинг. Капитан команды - по-прежнему Флинт. Не заставляйте меня разочаровываться, кубок школы по квиддичу и на на этот раз должен оказаться в моем кабинете. На этом все! Снейп кивнул старостам и, уходя, наградил меня долгим взглядом. Дальнейшее распределение по спальням и короткий вечерний туалет прошли на автопилоте. Вскоре я повалилась на подушку моей собственной на семь долгих лет уютной кровати под зеленым пологом. Соседки, сестры Кэрроу, тихонько шептались и скребли перьями. Мне же некому было отчитаться о прибытии в школу и поделиться впечатлениями, которыми был наполнен этот удивительный день. Глава 11 Первые дни в Хогвартсе задавали тон установившейся вскоре рутине. Посещение завтраков на Слизерине для младшекурсников было строго обязательным. По утрам под треск будильника и сонное ворчание соседок я еле продирала глаза, не сказав ни единого слова, тащилась со всеми в большой зал и, зябко поводя плечами под очередным свитером, грея одну руку о чашку с чаем, другой придерживала книжные страницы. Я листала толстенный том, содержащий, согласно предисловию автора, сотни заклинаний на все случаи жизни. Довольно быстро разочаровалась: никакой системы замечено не было, казалось, господин Пюрст просто выгружал на бумагу все чары, как только вспоминал о них. Как и было обещано, старосты провожали нас по замку, и я, воспользовавшись возможностью, вовсю крутила головой. В первый вечер от усталости и обилия впечатлений я едва замечала убранство замка, но теперь архитектура поражала воображение. Построенная почти десять веков назад крепость неоднократно перестраивалась, теперь сочетая в себе нормандскую архитектуру с готическим и итальянскими стилями. Стены замка украшали сотни полотен, это наводило на мысль, что обособленность магов от мира простецов сильно преувеличена. Я жадно запирала в памяти новые впечатления: вот первый раз зачарованная лестница подо мной меняет направление, первые осмысленные росчерки волшебной палочкой, скрип перьев, шорох совиных крыльев под небесным потолком большого зала, атмосфера лекций, шумные толпы студентов - я испытывала удивительное чувство сопричастности и вместе с тем ощущение собственной инаковости. Я чувствовать себя самозванкой. Вся моя жизнь прошла без магии, не считая неконтролируемых пугающих выбросов в последние годы. Казалось вот-вот мыльный пузырь рухнет и снова с утра меня разбудит голос Петуньи. Мои чары предсказуемо сбоили. Я не испытывала проблем с визуализацией, движения отрабатывались раз за разом, но вот магия…не давалась. Кажется, у Невилла были те же проблемы. Что касается остальных, а я краем глаза следила за чужими успехами, то другие чистокровные мажата справлялись на порядок быстрее. Даже Рон Уизли. Гермиона проявляла впечатляющую концентрацию, к концу занятий она в основном добивалась успеха. Магия не чувствовалась: ни тепла, ни покалывания в кончиках пальцев - никаких бабочек в голове, только резкие всплески, от которых палочка искрила и стреляла вспышками. По вечерам в гостиных можно было вернуться к отработке заклинаний. Трансфигурация и чары шли туго. Хотя с теоретической частью проблем и не возникло. Мои однокурсники только-только присматривались друг к другу. Меня особенно интересовали двое гриффиндорцев. Знакомство в поезде было приятным, потом наши переглядки с Гермионой и решение заниматься вместе, обмен восторгами с Невиллом после травологии… это укрепляло меня в мысли, что мы можем сойтись. Занятия двух наших факультетов проходили совместно и я стала подсаживаться к этим двоим. Взрослые маги Хогвартса были прелюбопытными личностями. Профессор Макгонагалл, встреча с которой пришлась на мое первое занятие в замке, держалась до того прямо, что впору было заподозрить ее в профессиональной карьере балерины. Цвета соли с перцем волосы были убраны в строгий пучок, традиционная абсолютно черная шляпа волшебницы делала Макгонагалл еще выше. Она двигалась решительно, но плавно. Свободные складки темно зеленой мантии мягко колыхались, когда профессор шагала по кабинету, присматривая за нашей практикой. Ее объяснения сводились к подробному рисунку магической формулы на доске, расшифровывающей заклинание и наглядной демонстрации. Мои жалкие успехи никак не подчеркивались. К моему облегчению, трансфигурация для многих оказалась нелегким предметом. Я всматривалась в лицо профессора, подмечая жест, которым она поправляла очки, сидящие на кончике носа, то, как она вытягивала шею, отвечая на вопрос, как поджимала губы, глядя на откровенно бессмысленные взмахи палочкой. Совершенно другая атмосфера царила на занятиях по травологии. В теплицах было тепло и влажно, пахло сырой землей. Настолько ощущения отличались от стылого замка, что мы недоуменно заозирались, стоя плотной толпой, ожидая пения райских птиц, не меньше. Травологию посещали все факультеты разом. Профессор Спраут казалась моложе гриффиндорского декана, ее полное румяное лицо лучилось довольством, в лапках морщин у глаз прятались смешинки. Низенькая, полненькая, она двигалась с удивительным проворством. У нее была богатая мимика, она активно жестикулировала руками, одетыми в плотные высокие перчатки. После того, как мы избавились от сумок и надели фартуки, профессор дружелюбно, но на удивление властно расставила нас у столов. Технику безопасности было велено вызубрить, и “постарайтесь беречь себя, дорогие”. Спраут казалась человеком, который наденет тебе на голову горшок, если загубишь одно из ее растений и при этом ласково поинтересуется, все ли ты понял. Основным пособием был толстенный справочник - иллюстрированный перечень растений, рассортированный по магическому аналогу системы Линнея. А вот лекции Спраут были бесценны. Я не наблюдала у себя особой любви к ботанике, она просто легко давалась, но в Спраут я влюбилась. Обычная ручка, которой я записывала лекции, чтобы не маяться с пером, натерла мне мозоль на среднем пальце, записи выглядели ужасно, но я слово в слово записывала за Спраут, жалея, что ни один диктофон не способен записать ее в Хогвартсе. Моему энтузиазму вторил Невилл и группа Пуффендуйцев. Вываливаясь из теплиц, мы тут же коченели на осеннем ветру и почти бегом возвращались в замок. Обедать. Еда была сытной, жирной, пряной, она разгоняла кровь по телу и возвращала потраченные на магию силы. Я выныривала из своих мыслей, чтобы набрать в тарелку всего понемногу, а затем ела, не забывая жевать, уже не глядя по сторонам. В очередную книгу я вцеплялась намертво, выпуская ее из рук только ради действительно важных дел. Обычно к ним относились другие книги. Преподаватели Хогвартса воспринимались с одной стороны почти отшельниками, добровольно заточившими себя в школьных стенах, а с другой - серьезными профессионалами своего дела, мастерами магических наук и сильными магами. Синистра оказалась молодой темноволосой женщиной с оливковой кожей, высокими скулами, большим ртом и карими глазами с пушистыми ресницами. Красавица. Была в ней какая-то царственность, грациозная неспешность. Длинные густые волосы были высоко убраны в подобие короны. На занятиях она была строгой, резко пресекая шепотки и возню. У нее был приятный глубокий голос. Мы встречались в аудитории, где она читала лекции и на вершине астрономической башни, уже в темное время суток. Из-за этого Аврора Синистра казалась мне эдакой Шехеризадой, рассказывающей нам бесконечные сказки. Она и правда часто ссылалась на магловский фольклор и менее понятный мне магический, рассказывая о созвездиях. Наука в обоих мирах двигалась параллельно, однако помимо известного маглам использования этих знаний, маги почерпнули полезные сведения для расчетов, которые применялись в ритуалистике, как следствие и в целительстве, в гербологии, разумеется, в астрологии и в зельях. Кроме тех взрослых, с которыми мы встречались на занятиях и о ком я уже составила свое первое впечатление в замке жили и те, кто не занимался преподаванием, но без кого жизнь здесь превратилась бы в хаос: мадам Помфри, которая залечивала наши разбитые носы, изгоняла бесконечные простуды и возвращала нас к естественному виду после неудачных заклинаний и стычек; Филч, который наводил шороху в коридорах и все равно не успевал повсюду; Пинс, которая хранила богатейшее книжное собрание Хогвартса. Остальные находились вне моей орбиты, кроме одного человека, которого явно не хватало в моей коллекции. К концу недели открылось второе дыхание. Я неторопливо завтракала в ожидании первой пары по зельям и чувствовала себя как ребенок перед Рождеством. То, как я наблюдала его в роли декана, вселило в меня надежду, что мое неожиданное распределение к серебристо-зеленым смягчит его, как и то, что я девчонка. Мало мне хладнокровия змеек, шепотков “маглокровка” от соседок, но его нападки, как профессора и декана, могут спровоцировать травлю. Мне не верилось, что его приветственная речь окажется пустым звуком. Мы ждали у класса в глубине подземелий. Здесь всегда было прохладно, пальцы стыли моментально, поэтому места у камина в слизеринской гостиной пользовались такой популярностью. Гриффиндорцы тем временем в десятый раз пересказывали друг другу страшилки о строгости и придирчивости главы Слизерина. Снейп резко открыл дверь в класс и из мрачной глубины позвал нас зайти. Я присоседилась к Гермионе и Невиллу под презрительные взгляды Слизеринцев. Взгляды эти были привычно проигнорированы. Снейп стелющейся походкой двинулся к кафедре и, обратившись к нам лицом, начал свою знаменитую речь, преподнесенную нам Роулинг. Я не могла похвастаться тем, что запомнила ее наизусть. Поэтому не нашла ничего умнее, как поспешить записать эту краткую оду искусству зельеварения. Я впитывала его слова и строчила, боясь упустить хоть слово. Я и раньше увлекалась подробным транскрибированием лекций, мне нравилось сохранять обороты, которыми пользовался преподаватель, колоритные примеры - стиль. Теперь это сыграло со мной злую шутку. От тычка Гермионы я подняла голову. Снейп раздраженно и чуть презрительно смотрел на меня с высоты своего роста, сложив руки на груди и цедя слова: -... впрочем некоторые предпочитают не обращать внимание на это. Я почувствовала себя тореодором, размахивающим своим красным плащом. Инстинктивно хотелось скукожиться и прикрыться, но изнутри уже лез протест, отчего я становилась чуть медлительной и мертвецки спокойной. Приступим, профессор! -Итак, мисс Поттер… Снейп спрашивал - я отвечала. На верные ответа он приподнимал бровь, но моего взгляда не отпускал. Каждый мой успех отзывался внутри, как высеченная из камня искра. В неверном свете подземелий резкие черты лица Снейпа казались маской. У него было худое лицо, четко очерченные скулы, красивый разлет бровей, значительный нос с утолщением на переносице и мягкой горбинкой, темные волосы, пряди которых, блестящие, тонкие, падали на лоб. Снейп производил скорее отталкивающее впечатление, но чем-то завораживал. Его голос разливался по подземелью, эхом отзывался у меня в голове. Как змея, он приковывал внимание и приближался, пока не склонился к столу прямо напротив меня. Расправив мантию, он положил локти на стол и весьма довольным, хоть и едким видом продолжил допрос. До меня донесся пряный, сладковатый запах, приглушенный запахом зелий, никогда, кажется, не покидавшим класс. Тонкая полупрозрачная молочно-белая кожа век, морщинки в уголках глаз, длинные густые ресницы, не по возрасту глубокие складки у рта, неуловимые движения бровей и морщинка между ними, след недавнего пореза на щеке. Глаза выхватывали эти детали, пока я соображала и меньше всего мне хотелось знать, как выглядело мое лицо. В какой-то момент Снейп опустил глаза в мои записи, убедившись в том, что я ловила каждое его слово, он еле заметно приподнял уголок губ. Когда же я неизбежно не нашлась с ответом, он победно отступил со своей коронной фразой о славе. Все верно, дорогой профессор, это ярлык на лбу, картонная жизнь, это такое мощный коллективный стереотип о тебе, что немногим удастся увидеть тебя самого. Совершенно очевидно, что невероятный, казалось, выверт магии, позволивший мне остаться в живых (последнее сомнительно, учитывая мою взрослую память, ну да ладно) не имеет ко мне никакого отношения. Я просто диковинка, необычный зверь из кунсткамеры, героизма тут нет и быть не может. Так же и раздутая слава не имеет ко мне никакого отношения. Гордиться собой было бы глупостью, и неудивительно, что подобное претит Снейпу. Мне предстоит двойная работа: сохранить в тайне обстоятельства своей настоящей жизни и отбиться от желающих высказать мне, девчонке-Слизеринки, свое возмущение на это вопиющее несоответствие. Гроза миновала. К чести профессора, в своем опросе мной одной он не ограничился. Ответы нам было приказано записать. Несмотря на пренебрежительный тон декана и злорадство змеек, я чувствовала удовлетворение. Время от времени бросая взгляд на свою первую запись, я конспектировала краткую лекцию по технике безопасности, инструментам и обзор программы этого года. После прочтения книг из разряда “зельеварение для чайников” тезисы профессора ложились на уже подготовленную почву и вносили некую точность, определенность в тот пласт знаний, который я успела нарастить. Вторая пара была посвящена простенькому зелью от фурункулов. Спасибо, профессор, на злобу дня. Через пару лет почти каждый отдаст половину карманных денег за хорошо сваренное средство. Совместными усилиями нам с Гермионой удалось удержать Невилла от панически торопливых попыток выправить зелье. За что все равно прилетело от Снейпа. Мол, мы вмешиваемся в чужую работу. Приличное зелье в итоге вышло только у Гермионы. Мое свернулось где-то на середине работы. Из класса мы вывалились всклокоченные, пропахшие несвежим запахом неудавшихся зелий, нагруженные объемным домашним заданием. У меня были смешанные чувства. От рефлексии меня отвлекла Гермиона, и мы договорились вместе заняться заданием, не откладывая, после пар и обеда. Нам предстояло еще одно занятие с Флитвиком, а потом свобода до самого понедельника. Эти занятия проходили схожим с трансфигурацией образом. Мы колдовали по-латыни, вкладывая магию, желая получить определенный результат и заставляя силу проявиться, концентрируя ее движением палочки. Голос у Флитвика был хриплый, богатый на эмоции и паузы. Его терпению и вере в успех студентов, казалось, не было предела. Ростом он был ниже нас первогодков, но вот проследить его родословную до народа гоблинов не представлялось возможным. Мне подумалось, что называть его “полугоблином” так же точно, как Макгонагалл “маккошкой”. Движения его были плавными и точными, вспоминалось, что о нем говорили как о победителе множества магических дуэлей. Глава 12 На обеде моя Эимхер принесла записку от Хагрида с предложение мнавестить его. Я накарябала ответное предложение встретиться днем в следующее воскресенье. Совушка успела вернуться с его согласием, когда я уже допивала свой традиционный чай с молоком. Осенью особенно люблю этот мягкий вкус в сочетании с бергамотом. Итак, Хагрид ждет меня через неделю, а Гермиона прямо сейчас. Я потопала в библиотеку, на ходу выуживая из сумки книги по зельеварению, обещанные приятельнице. С ее помощью мне удалось разобрать сегодняшнее зелье, и мы определились с источниками для эссе. Простые зелья на основе растительных компонентов: основные свойства и совместимость ингредиентов. Ну просто праздник какой-то. Я вспоминала свою любовь не столько к учебе, но к раскапыванию материала, продвижению вглубь темы. Гермиона разделяла мою страсть и обладала к тому же поразительной памятью. С ней было комфортно, как-то очень просто мы находили общий язык. К тому же она разделяло то мое тревожное ощущение, как будто эта сказка вдруг лопнет, как тыква золушки. Распределив книги для конспектирования, мы отправились искать совятню. Тут нас выручил Перси, староста Гермионы, которому было по пути. Он был так любезен, что объяснил нам, как отправлять письма магловским родственникам, не нарушая статут. На конверте нужно указать не только адрес получателя, но и местную совиную почту. Тогда письмо перешлют почтой обычной. Я подумала о Меддисон. После ужина, распрощавшись с Гермионой до завтра, чтобы объединить наши конспекты по зельям, я в очередной раз заплутала в подземельях, но кто-то из старших взял меня на прицеп. Я спокойно сходила в душ, переоделась в очередные шерстяные брюки и шерстяной же свитер с горлом. Усевшись в огромное кресло с высокой спинкой у самого камина, я погрузилась в книгу по чарам для юных леди, которую зацепила в библиотеке в последний момент. Тут было, где разгуляться. Чары для поддержания комфортной температуры и чтобы освежить одежду, заклинание против неудобных складок, множество маленьких ухищрений для ухода за волосами. Надо будет предложить Гермионе. Не все же нам на расчески полагаться, хотя мне она пока и без надобности. Шевелюре Гермионы так вообще нужен особый уход. Время до отбоя еще оставалось, поэтому я отважилась на путешествие на кухню. Все оказалось до смешного просто. Как-то решив поэкспериментировать, я вызвала школьного эльфа. Маленькое безволосое существо и забавными ушами, как у летучих мышей и большими глазами чуть навыкат явилось на мой зов и сопроводило меня на кухню Хогвартса. Теперь у меня появился знакомый эльф Мунки и доступ к неограниченным запасам продовольствия. Эльфы варили восхитительный горячий шоколад. На обратном пути, стоило мне свернуть к подземельям, меня перехватил декан. Его грозный вид просто олицетворял грядущее наказание. Пусть и совершенно незаслуженное. -Поттер, позвольте узнать, что вы делаете здесь в такой поздний час? -Иду в гостиную факультета, профессор, - мои механические часы, разумеется, исправно работали в Хогвартсе. Так вот, я была вполне в состоянии уследить за временем. Снейпу не к чему было придраться. -Ну и что же сподвигло вас на шатание по Хогвартсу? -Я была на кухне, сэр, чтобы подкрепиться перед сном. Он устало провел рукой по лбу. -Марш в гостиную, до отбоя 10 минут. Уже засыпая, я чувствовала, что это был хороший день. Суббота. Я про себя проклинала обязательные завтраки, вчера опять читала до часу. Минут двадцать я стояла под горячими струями, лениво чистила зубы и обдумывала планы на день. Вскоре я, позевывая, добралась в большой зал и уткнулась в книгу, потягивая горячий чай. Завершив завтрак порцией каши, я помахала Гермионе и Невиллу. Змейки, каждый раз видя меня с гриффиндорцами, недовольно поглявывали на нашу троицу, но от комментариев пока воздерживались. Мы с Гермионой утянули Невилла с собой в библиотеку. Занимаясь втроем, с удовольствием споря и соглашаясь, мы к обеду добили домашнее задание. Пока Невилл дописывал эссе по трансфигурации, мы с Гермионой забрались на широкий подоконник поблизости и обсудили найденную мной книгу по женским чарам. Решено было обратиться за консультацией к профессору Флитвику. Испортить прическу неверно наведенными чарами не хотелось. Обед прошел мимо меня. Я механически загружала в себя еду, пробегая глазами раздел заклинаний, посвященный волосам. Получается, дело здесь было в четком витиеватом движении палочкой и подробном представлении конечного результата. Таким образом, заклинание обеспечивало бесконечное число вариантов. Это касалось чар стрижки, укладки, завивки… - магичкам было присуща та же неуемная фантазия и стремление к прекрасному, что продвигала развитие индустрии красоты для нужд магловских женщин. Поднявшись в совятню, я снова пару минут восстанавливала дыхание. Эймхер появилась как раз, когда я почти пришла в себя. Бормоча милые глупости над совушкой, я почесывала крохотную голову. Разомлевшая птица позволила привязать к лапке маленький свиток, адресованный хозяину необычной книжной лавки, о которой мне мельком и с большим неудовольствием рассказал служащий Флориш и Блоттс. Владельцем этого книжного был маглорожденный Марк Холл. Он был одним из немногих волшебников, предлагавшим обзавестись не только любопытной подборкой книг магического мира, но и магловскими книгами на заказ. Я просила уточнить список серьезных изданий по истории средневековой Европы, а также порекомендовать мне хорошую книгу для изучения латинского. Холлу также поручалось найти для меня несколько пьес Шекспира и биографические книги о нем. В письме я также просила его указать стоимость изданий и его трудов по поиску книг, а также уточняла, возможно ли уменьшить книги так, чтобы Эймхер могла доставить их ко мне. Эти книги, как сказала бы Гермиона, “для легкого чтения” были призваны скрасить мне вечера у камина слизеринской гостиной и уютные часы в библиотеке. Мне нравилась сама атмосфера, запах книг и тишина. Я не собиралась совсем отказываться от своих прежних исследований в пользу изучения магического мира. Поднявшись в башню совятни без привычной мантии, я тут же закоченела. Сквозь открытые проемы окон свободно гулял холодный осенний ветер. Пришлось снова осуществить набег на кухню, где эльфы порадовали меня пряным горячим яблочным пуншем. Немного согревшись, я, пройдя через подземелья, чтобы захватить осеннее пальто и вышла во внутренний двор школы. Не вижу смысла постоянно носить только мантии. У моего темно-синего пальто был высокий ворот. Ботинки на высокой подошве, естественно также были куплены в магловском Лондоне. Я с наслаждением вдыхала влажный осенний воздух, кутаясь в шерстяной голубой с красным объемный шарф, настолько пышный, что моя голова торчала будто из пышного безе. Немного полюбовавшись фонтаном и небольшим бассейном во дворе, я сделала большой круг, обходя замок. Хогвартс был окружен высокими лесистыми холмами, за которыми виднелись горы, с востока подступало широкое озеро с деревянными мостками. Ветер разгонял волны по темной поверхности озера, пышные заросли камыша и пожелтевшей осоки мягко гнулись, и их шелест разносился по округе. Долгое прохладное лето перешло в мягкую моросящую осень, смягчив краски. Когда ноги уже гудели, я повернула к замку. Подошло время ужина. Закинув пальто в спальню я отправилась в большой зал уже хорошо знакомым маршрутом. Привычно махнув приятелям-гриффиндорцам, я уселась за стол змеек и с наслаждением принялась за говяжью щечку с картофельным пюре, луком и тушеной морковью. Осоловев от еды, я плелась за однокурсниками в гостиную, не смотря по сторонам. Усевшись к камину, скинув обувь и подобрав под себя ноги я вновь погрузилась в книгу. Возможности магии и многообразие заклинаний, действенность зелий, переплетение истории магловского и магического миров меня завораживали. Нередко маги инкогнито влияли на политику Британии, пробираясь к верхушке власти, становясь советниками монархов, как впрочем и герцогов, и прочей знати, также плели интриги, сплавляя неугодных наследников, обделенных силой, и просто забавлялись, привозносясь над обычными людьми. Маги нередко с легкостью перенимали магловские результаты развития технологий, обогащая и без того обширный список артефактов, повседневных чар и даже методов работы. Набранные мной книги раскрывали этот процесс взаимного проникновения культур и облегчали понимание некоторых особенностей жизни магов. Для меня, дважды выросшей среди обычных людей, эти сведения были как ливень после засухи. Уже забравшись в теплую постель и задернув полог, я предвкушала завтрашний день. Снилась мне какая-то безумная галиматья, просыпалась я тяжело. Добравшись на завтрак и потягивая какое под чтения ежедневного пророка, я медленно фокусировалась на окружающей действительности. Гермиона нашла меня уже на выходе из зала. -Гарриет, ты хмурая сегодня, что-то случилось? - приятное беспокойство. -Нет-нет, что ты, просто зачиталась вчера, - девочка понимающе закивала. -Представляешь, никто из первокурсников-гриффиндорцев не учился в школе, только Симус, пока мать не забрала его оттуда. Кажется из-за этого в семье случился скандал, ведь его отец магл. -Ты продолжаешь учебу? -Нет, мы же в Хогвартсе, - нерешительно ответила девочка. -Но можно же учиться дистанционно, мне вот задания присылают. Гермиона задумалась. Мы еще поболтали, свернув к обсуждению моих холоднокровных софакультетников и вечно шумных, взбалмошных гриффиндорцев, и я утащила Гермиону с нашего насеста на подоконнике в пустом коридоре в сторону кухни. -Куда мы, Гарриет? Подожди! -Идем, идем. Тебе надо это увидеть. Кухня располагалась в большом помещении с низким потолком, в котором разливались самые дивные ароматы: специй, жаркого, жареного картофеля и сливочной подливы, мы тихонько присели в уголке. Эльфы не заставили себя ждать. Старый Мунки поприветствовал меня наклоном головы, несколько эльфов явно моложе просто столпились вокруг. Мы с моим знакомцем обменялись небольшими репликами, выяснив, что дела у нас обоих идут хорошо, даже отлично, а погода нынче ясная, а к вечеру возможен дождь. Наконец, покончив с приличиями, разумеется, представив им Гермиону, как умнейшую ведьму с Гриффиндора, я попросила сытный завтрак для себя, а Гермиона, все еще немного смущаясь, - сладостей и чая. Нам указали на длинный стол, за который мы и уселись, шушукаясь об увиденном. Гермиона еще не встречала эльфов, это знакомство ее поразило. Под приятные шумы огромной кухни (приготовление обеды было в самом разгаре, как бы расторопны эти маленькие помощники, еда в их лапках не возникала из воздуха), лениво наблюдая за этой суетой, мы обе собирались с мыслями. -Гарриет, они же просто работают на волшебников, без всякого отдыха, всю свою жизнь…это же… - так, пришло время внести ясность, пока девочка не увлеклась правозащитной деятельностью. Хотя, если подумать, в ней сильно чувство справедливости, и как раз карьера правозащитника подошла бы. Магическому миру не повредит ветерок толерантности. Пока она просто слишком наивна и прямолинейна, но с возрастом это пройдет. Тем более стоит прояснить ситуацию, и как раз недавно я мельком просмотрела одно любопытное издание, содержащие письма известных волшебников к своим отпрыскам. Книга была опубликована уже после поражения Гриндевальда в попытке защитить старые устои, доказав, что вне крайностей и откровенного нацизма, поверженный старый мир имел право на голос. И голос разумный, идущий из глубины веков, звучащий в достойных, мудрых, благородных людях. -Гермиона, послушай… эльфы не просто так трудятся на волшебников. Они подпитываются магией. Ты ведь знаешь сказки о брауни и других из маленького народца? А про обитателей холмов? - она кивнула, - Эльфы стоят гораздо ниже в иерархии магиков. Они с радостью впитывают силу волшебников, а, благодаря договору, это происходит, когда они угождают нам. В Хогвартсе нас много, потому много и эльфов. И как ты могла заметить они не имеют ничего общего с родом того же Трандуила и Элронда, - мы улыбнулись друг другу, - понимаешь? -Но, Гарриет, это же практически рабство. -Похоже на то, но я предлагаю не торопиться с выводами. Я покажу тебе, что мне удалось найти об эльфах и мы попробуем разобраться. Гермиона снова кивнула с озадаченным видом. Мы тем временем допили чай, я разделалась с остывшей фасолью и острыми колбасками и мы, попрощавшись, покинули царство эльфов. Кому расскажи, звучит волшебно. Глава 13 Утро понедельника началось мягко. Проснувшись в теплом коконе из тяжелого одеяла, я с наслаждением потянулась, расправляя плечи, потягиваясь кончиками пальцев. Пробежав теплыми со сна ступнями по ледяному полу я, дрожа на прохладном воздухе, открыла кран с горячей водой на полную и через пару минут ванную комнату заволокло паром. Было еще слишком рано, большинство змеек сладко спали, утомленные прошедшими выходными. Никто не нарушил моего уединения. Натянув шерстяной джемпер, теплые чулки и брюки, я накинула мантию, забрала сумку из спальни и кое-как пригладив короткие волосы, уже начавшие топорщиться в разные стороны, отправилась на завтрак. В большом зале было немноголюдно. Еда только-только начала появляться на столах. Налив себе какао и прикусив хрустящий тост с маслом и джемом, я помахала Гермионе, которая, позевывая, направлялась к своему столу. Она ответила на приветствие и уткнулась в очередную книгу, периодически, не глядя вытягивая руку за очередным тостом. Горячая овсянка, щедро сдобренная сахаром и маслом уютным клубком осела внутри. Я еще раз бегло просмотрела расписание. Так, чары, зелья (очередной опрос с пристрастием), а после обеда полеты. Самое время, летать будем с набитым животом. Не стоит налегать на жаркое. Из-под балок, терявшихся в туманной громаде неба, посыпались совы. Краем глаза я заметила, как Невилл разглядывал небольшой шарик, тут же налившийся красным. За моим столом многие получили небольшие посылки и письма из дома. Драко тут же распотрошил небольшой пакетик со сладостями и теперь читал письмо. Я лениво почесывала Эймхер, прилетевшую поздороваться. Вскоре мой курс поторопили старосты и мы гурьбой отправились в западное крыло к кабинету чар. Отсидев две пары, мы скатились к подземелья. Многие озаботились повторением лекционного материала в ожидании начала первой пары у Снейпа. Подтянулись гриффиндорцы. Драко снова принялся доставать Уизли. Я утащила Гермиону и Невилла вглубь коридора. Ссора набирала обороты. Снейп пресек все разговоры своим появлением. Мы втянулись в класс. Повинуясь взмахам профессорской палочки рецепт сегодняшнего зелья появлялся на доске, начертанный тем же резким почерком, что оставлял комментарии на наших работах. Еще один взмах, и наши эссе пухлой стопкой легли на кафедру. Снейп всегда вел занятие, стоя у кафедры или прохаживался между котлами, указывая на ошибки. Все столы удобными нам тройками были расположены на удалении друг от друга, котлы также размещались подальше, чтобы предотвратить опасное смешивание зелий, если у одного из нас варево покинет котел, как уже случилось у Гойла на прошлом занятии. И, конечно, такая расстановка помогала Снейпу застывать за нашими спинами, действуя на нервы. Бедный Невилл лишался остатков концентрации и чуть дрожащими руками тянул к котлу очередную щепоть горечавки, совершенно неприемлемой для зелья на этом этапе. К счастью, Гермиона как и всегда успела остановить его руку в последний момент. -Не то, руту, быстро, - прошипела она, не прекращая помешивать свое зелье. Сейчас ему полагалось посветлеть, но оно упорно оставалась грязновато-зеленым. -Не отвлекайтесь, Грейнджер, - раздалось сзади. - Лонгботтом, руту, быстро, Вам же сказали. Невилл съежился и, кажется, закрыл глаза. Снейп протянул руку и закинул в котел два колючих стручка с Гермиониной стороны (она всегда заготавливала ингредиенты с запасом). -Теперь мешайте, Лонгботтом. Да проснитесь же вы! Гермиона чувствительно пихнула Невилла в бок, и тот дрожащими руками погрузил лопатку в зелье, примеряясь к ровным движениям соседки. Ее зелье наконец выправилось, и она приступила к следующему этапу, убавляя огонь. Мне удалось догнать Гермиону, и только тогда Снейп отступил к слизеринскому столу справа от нас. Я утерла пот со лба. Казалось, все это время я дышала через раз. Движения были четкими, а голова пустой. Я спиной чувствовала присутствие Снейпа, и это было… на удивление приятно. Я бы описала это как поддержку, уверенность, которую я направляла в руки над котлом. Зелье было стабильно, заранее заготовленные ингредиенты по часам отправлялись в котел. В очередной раз подняв глаза на доску, я толкнула Гермиону в бок. Она хмуро глянула в ответ. Я указала на доску и в учебник. Инструкции расходились. У Снейпа было написано “всыпать толченые сухие стебли безвременника, помешивая против часовой стрелки до появления пузырьков”, а в пособии Мышьякоффа (обхохочешься): вводить, создав инструментом медленный водоворот, после накрыть котел крышкой на минуту с четвертью”. Мы кивнули друг другу и приступили к выполнению инструкций профессора. Невилл за нами не успевал и работал по книге. Опасности его зелье теперь не представляло, и Гермиона не спешила отвлекаться. Наши составы были почти готовы. Когда мы, растрепанные, потные, с засученными рукавами, забывшие о холоде в подземельях, с мантиями набекрень отнесли свои зелья к профессорской кафедре, до конца второй пары оставалось всего несколько минут. Снейп проводил наши склянки задумчивым взглядом. Вернувшись на место, я накорябала поверх отпечатанных строчек абзац из рецепта Снейпа и отметила еще два расхождения, которые пропустила, не сверяясь с учебником на первых этапах. Рецепт был доработан в пользу более экономичного расхода ингредиентов и времени. Рецепт профессора был проще, изящнее что-ли. Мы обсуждали уже пройденные рецепты и комментарии профессора с первых занятий, застряв в нише, не доходя до большого зала, чтобы переписать их друг у друга. Невилл нетерпеливо топтался рядом и стоически терпел наши возгласы: “точно!”, “подожди, он сказал это после того, как мы добавили златоглазку”, “нарезать соломкой, точно соломкой”. Потратив пол обеда на исправление записей в учебнике, мы ворвались в зал. На автопилоте я прошла за друзьями, а когда обнаружила вокруг гриффиндорцев, откровенно пялившихся на меня, решила, что уже поздно уходить за свой стол, и преувеличенно бодро попросила Гермиону передать мне сливочный соус к мясным шарикам. Змеиный стол заметил, змеиный стол зашипел друг дружке об увиденном. Мне не оставалось ничего, кроме как изображать туповатую беззаботность. Благо за примером ходить далеко не надо: Рон Уизли так искренне давился едой, не обращая ни на кого внимания, что за ушами трещало. После обеда мы той же компанией вышли из замка, свернули к теплицам и дальше в сторону квиддичного поля. На Хогвартс опустился туман. Внизу он висел легкой прозрачной дымкой, а вот башни замка пропали из виду, будто их и не было. Мир сузился до границ видимости. Роланда Хуч была статной женщиной в темно-синей с вырезами мантией и в высоких сапогах, с короткими седыми волосами, на руках высокие кожаные перчатки. Весьма экстравагантно для Хогвартса. Два факультета, Слизерин и Гриффиндор (соседство, ставшее привычным) выстроились возле разложенных двумя рядами метел. Инструктаж был кратким. Метла влетела мне в руку, и я почувствовала ее слабую вибрацию. Гермиона и Невилл сражались со своими. Наконец, мы оседлали метлы. Бедного Драко Хуч вогнала в краску: “Значит вы все это время сидели неправильно”. По свистку несколько человек оторвались от земли. Сидеть на метле было удобно, как на велосипеде, колени крепко сжимали древко. Метла будто пела в руках, нетерпеливо ожидая полета. Это было как в предвкушении сна. Я помню, как летала во сне, но там все было иначе: могучие потоки воздуха отрывали меня от земли и поднимали все выше и выше, так что я чувствовала себя незначительной пушинкой, влекомой ветром. А здесь и сейчас я чувствовала контроль, готовность метлы поддаться моему желанию и взмыть со мной в воздух как единое целое. Метла подвела Невилла. Он потерянно озирался, поднимаясь все выше. Поначалу Хуч окликала его, силясь прервать баловство. Поняв, что мальчик не контролирует ситуацию, профессор призвала ближайшую метлу и взмыла вверх. Несколько секунд хватило ей, чтобы мертвой хваткой вцепиться в метлу Невилла и медленно увлечь ее к земле. Мы с Гермионой наконец выдохнули, когда они приземлились, и рванули к другу. Со стороны небольшой группки, в которой был и Драко послышались смешки. Наследник Малфой изволили шутить. Мелкий засранец. Невилл как сомнамбула выслушал короткую отповедь Хуч и, отойдя немного, плюхнулся прямо на траву. На наши с Гермионой слова поддержки он не отозвался. Профессор призвала нас к порядку и мы оставили Невилла, вернувшись к метлам. Гермиону потряхивало, перспектива оказаться на метле и мне теперь внушала некоторый трепет. Я пожала ее ледяную ладошку. Снова призвав метлу, я опять почувствовала мягкую вибрацию древка. По команде мы вновь забрались на метлы и по свистку поднялись в воздух на пару метров. Нам было разрешено покружиться над площадкой. Драко и еще несколько студентов заняли позицию повыше и вяло кружили над нами. Малфой достал из кармана стеклянный шарик, оказавшийся напоминалкой Невилла, и они стали перебрасываться ей. Невилл угрюмо смотрел с земли, а потом встал и, подняв оставшуюся на земле метлу, оседлал ее и поднялся в небо. Малфой с компанией противно заулюлюкали. Хуч прикрикнула на нас сверху. -Отдай, Малфой, это мое! - прокричал Невилл, поравнявшись со мной. -А ты отними, растяпа, ну же, поднимайся к нам! -Невилл, погоди, он же просто подначивает тебя, отберем на земле, - я придержала его за локоть. -Извини, Гарриет, но я должен его остановить. Сейчас, - от напряжение он побледнел, пот выступил на лбу. Немигающим взглядом Невилл смотрел на Драко и решался на рывок. Когда мой друг с отчаянным боевым кличем рванул вверх, мне не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ним. Мы оказались в кольце слизеринцев, каждый из которых уверенно держался на метле. Это было как игра в собачку: унизительно и обречено на провал. Я поднялась еще выше и спикировала на Драко, когда тот завладел сферой. Почти выбив напоминалку из его рук, чуть не свалившись с метлы и чуть не стряхнув Драко на землю, я развернулась и мы оказались напротив друг друга. Малфой шокировано уставился на меня. Я шумно дышала, щеки горели, в ушах свистел ветер, где-то кричала профессор Хуч. Чуть придя в себя, Малфой гаденько ухмыльнулся и что есть силы запустил шарик в воздух в сторону башен Хогвартса. Я развернулась на спину и рванула вперед. Метла будто стала частью меня, мир сузился до блестящей точки впереди. В секунду, когда мои пальцы сомкнулись вокруг шара, мне показалось, весь мир принадлежит мне. Ощущение свершившейся победы, восторга от полета непередаваемой силой наполнило меня. Сгруппировавшись, я развернула метлу и уже медленнее полетела обратно. Над Хогвартсом раздался удар гонга. Хуч остановила занятие. Нам было велено оставить метлы на земле. Отпустив класс, профессор повела нас с Невиллом в замок. Я передала другу напоминалку, он тихо поблагодарил меня, и мы поплелись за профессором Хуч. От быстрого шага ее мантия развевалась не хуже снейповской. Оставив нас у дверей учительской на третьем этаже, Хуч зашла внутрь. Не прошло и пяти минут, как к нам сквозь поток студентов подошли Снейп и Макгонагалл. -Итак, мисс Поттер и мистер Лонгботтом… - декан смерил нас хищным взглядом. Невилл, кажется, окончательно исчерпал запас отваги. Я выдержала взгляд Снейпа. -Потрудитесь, объясниться, - продолжил декан, - что взбрело вам в голову, что вы, Лонгботтом поднялись в воздух после прямого запрета преподавателя, а вы, Поттер, чуть не сбили мистера Малфоя с метлы и покинули зону для тренировочных полетов, чуть не разбившись о стену башни? - когда Снейп так шипит, это кажется страшнее, чем если бы он кричал. Никогда не слышала, чтобы он кричал. И, даст бог, не услышу. -Сэр, это Драко… - я пнула Невилла по ноге и он затих. -Молчать, - рыкнул Снейп, - я спросил о вас, а не мистере Малфое. Мы молча стояли перед деканами. -Так значит… Что ж. Минус тридцать баллов с каждого. Профессор Макгонагал? - декан Гриффиндора кивнула, - и отработка, сегодня: Лонгботтом - у Филча, Поттер - у меня. -Вы очень разочаровали меня Невилл, мне придется написать вашей бабушке о таком вопиющем нарушении дисциплины, - со вздохом произнесла Макгонагалл. - Что до вас, Поттер, то это не лучшее начало. Вашим родителям, несомненно, было бы неприятно узнать о подобном. Нет, это уже перебор. Я приму наказание, и неважно, какие причины двигали мной сегодня. Это мое дело и Невилла. Но манипулировать собой, используя призрачную память о мертвых Поттерах, я не позволю. - Не вспоминайте мертвых, профессор, их нет с нами, чтобы говорить за себя, - я вперила взгляд в лицо Макгонагалл. Невилл взял меня за руку и крепко сжал, удерживая от дальнейшей атаки. Это было безрассудно, но я, как и в случае с Малфоем, не могла поступить иначе. -Извините, Поттер, - Макгонагалл сжала губы. Снейп приподнял бровь. -В восемь, Поттер, не опаздывайте, -профессора удалились. Мы выдохнули. -Ну ты, Гарриет… ну ты даешь! - выдал наконец Невилл. -Ерунда, Снейп меня все равно по стенке размажет, - я махнула рукой. - Идем, найдем Гермиону. Мы обед почти пропустили. Подругу мы обнаружили на первом этаже, в той самой нише, где мы с утра черкали учебники после зельеварения. -Вы… вы оба просто безголовые идиоты! Я так волновалась. - Гермиона порывисто обняла нас, - Снейп выскочил из подземелий как черт, он ведь к вам помчался? -Да, пойдем на кухню, я хочу поговорить в тишине. -Гарриет, я толком не поблагодарил тебя. -Да будет, Невилл. Ты вообще был храбр, как настоящий лев. Гермиона, скажи ему. -Да, Нев, когда ты рванул на метле, я думала ты снесешь Малфоя. -А в итоге Гарриет чуть не сбросила его с метлы. Нет, Гарриет, правда, спасибо! Эта…эта напоминалка принадлежала моей матери. Бабушка прислала ее мне, а я не сберег. -Малфой настоящий засранец. Вот из-за таких Слизерин и считают факультетом коварных темных магов. Ну еще из-за темного Лорда, конечно. А, еще основатель поселил в замке чудовище, чтобы гонять маглорожденных. Вот ляжешь ты, Гермиона, в кроватку, а оно тебя за бочок … кусь! - рявкнула я, кидаясь к взвизгнувшей Гермионе с щекоткой. Мы рассмеялись. -Знаешь, Гарриет, для первого раза, ты прекрасно летаешь, - заметил Невилл. -Да у меня уже в год была своя метла, - в утрированным бахвальством заявила я. -Правда? - спросила Гермиона. -Да, настоящая. Просто детская, поднимала меня на четыре фута, - прыснула я. -А я теперь наверное боюсь летать, - пробормотала Гермиона. -Значит придется натравить на тебя Малфоя, - ответила я. Она подняла на меня удивленный взгляд, - Ну, ты в праведном гневе бросишься на него, презрев страх и разучишься бояться. Верно, Невилл? -Ну, когда ты так об этом говоришь, Гарриет… -Вот что было страшнее? Второй раз взлететь или стоять там перед профессорами? - не унималась я. -Даже не знаю, я бы не хотел повторять это. На метле я хотя бы мог управлять полетом, а профессор Снейп как взглянет, как змея на лягушку… -Невилл, ты не лягушка, ты лев! - засмеялась я. На кухне мы продолжили обсуждать сегодняшнюю историю, убеждая друг друга в собственном бесстрашии. Эльфы выставили потрясающее мясное рагу, пудинг и мой любимый пряный сидр. Осоловев от еды, мы потащились в библиотеку, выполнять домашние задания и ждать отработки. По дороге мы выслушали нотацию от Гермионы о силе сдержанности и необходимости следовать правилам. В библиотеке, обложившись книгами по чарам, мы разбирали семейство заклинаний, применявшихся для управления светом. От простых чар, подсвечивающих кончик палочки до мощного Люмос Солем, действующего как световая граната. А еще были заклинания, вызывающие солнечных зайчиков, чары для фейерверков, чары, создающие эффект ночника, чары, гасящие свет… Закончив эссе, мы приступили к зельеварению. Перспектива выволочки у декана нависла надо мной, и рассуждения о зельях не способны были отвлечь меня от безрадостных мыслей. Вскоре подошло время отправляться на отработку. Гермиона проводила нас с Невиллом сочувственным взглядом. Распрощавшись с другом у входа в подземелья я стала спускаться, вспоминая о пути Одиссея в Аид. Это сравнение показалось мне забавным. Так, не трусить, это Снейп, Снейп, а не второе воплощение темного Лорда. Ну вот что он мне сделает? Он же свой. Так, успокаивая себя, я поскреблась в дверь его кабинета. -Войдите. Незнакомая обстановка, давящая тишина и Снейп возвышавшийся за столом. -Добрый вечер, декан. -Поттер, надеюсь теперь-то вы просветите меня, в чем причина вышей с Лонгботтомом выходки? -Невилл получил сегодня ценную и памятную вещь. Он обронил ее из-за инцидента с метлой. Драко подобрал и затеял дурацкую игру. Он просто спровоцировал Невилла, и тот повелся. Никто не ожидал, что он взлетит. Я не могла не поддержать друга. Так что с моим полетов вышло как-то само собой. Мадам Хуч страховала нас. Это все. -Это все… - повторил за мной декан. - И как только вас занесло на Слизерин, Поттер? -Если это не очевидно, значит хотя бы немного скрытности во мне есть, профессор. Снейп поднял бровь. -Как глава дома Слизерин, я категорически осуждаю ваш поступок, Поттер. Это было безрассудно, вы подвергли опасности двух студентов. Кроме того, вы пошли против другого ученика Слизерина, как я говорил ранее, это неприемлемо. -Да, сэр. -Идемте. Снейп встал из-за стола и приглашающе распахнул внутреннюю дверь. Я вошла в большую лабораторию, четко организованную, ярко освещенную несколькими магическими светильниками, горящими белым светом. Снейп отвлек меня, указав на внушительных размеров бочку возле одного из столов. -Вот ваше задание на сегодня, Поттер. Здесь превосходные виноградные улитки, профессор Спраут с радостью распрощалась с ними. Ваша задача - вытащить каждую из панциря и замочить вот в этом растворе. - Он выставил на стол миску с какой-то зеленой жижей. От нее шел резкий запах. - Перчатки вам не понадобятся. Приступайте. Я кивнула. -Сэр, можно ли мне где-нибудь переодеться? -Мой кабинет в вашем распоряжении, не задерживайтесь. Я сменила пухлый шерстяной джемпер на старую футболку и приступила к разделке слизняков. Вытаскивать их было невероятно трудно. Твари сворачивались внутри панциря, который приходилось раскалывать пестиком, обнаружившимся неподалеку. Снейп не остановил меня, значит, это было предусмотрено. Варварский способ, если честно. Мне было искренне жаль ни в чем неповинных улиток. И противно тоже. Слизь и грязь забилась под ногти, я вымазалась по уши. Профессор не обращал на меня внимания, сконцентрировавшись на зелье, его движения были точными и стремительными, руки будто порхали над столом, нарезая, помешивая, измельчая в пыль. Я поглядывала краем глаза. Это было по-своему красиво. У меня отекли ноги и ломило спину. Пальцы заледенели. Я вспотела, футболка противно липла к спине. Прохладный воздух подземелий неприятно холодил влажную кожу. Спустя вечность очищенные, корчившиеся в муках улитки заполнили весь таз. Часы я сняла вместе с джемпером, так что определить, сколько прошло времени не представлялось возможным. -Профессор. -Да, Поттер? - его голос звучал раздраженно. -Нужна новая емкость. -Сейчас, две минуты. - Снейп вернулся к зелью. Темп помешиваний совпадал с шелчками метронома. Вот ритм изменился, и профессор смахнул в котел кусочки каких-то щупалец. Нарезал остро пахнущие листья тонкой соломкой, потянулся к полкам. Всыпал белый порошок - зелье тут же вспенилось, теперь листья - зелье послушно опало. Я завороженно наблюдала за работой не просто профессионала - мастера. Казалось, он чувствует зелье, управляет им, заставляя подчиниться. Я испортила момент, шмыгнув носом. Зельевар что-то неразборчиво пробормотал. Ритм метронома снова сменился, и Снейп отвернулся от котла. -Вы закончили, Поттер? -Чтобы расправиться с этой бочкой, мне пришлось бы взорвать что-нибудь в Хогвартсе, попав к вам на отработки примерно … навсегда, - выражение лица у него было такое, как будто разумной речи он от меня и не ждал. -Что ж, пока этого достаточно. Но имейте ввиду, эта бочка будет ждать, если вы опять вздумаете погеройствовать. -Да, сэр. -Можете вымыть руки. У него здесь была горячая вода - благословение свыше. Вычищая небольшой щеточкой грязь из под ногтей, я наслаждалась ощущением тепла, оживляющем скованные холодом руки. Снейп пристроился к соседней раковине с инструментами. От воды шел пар. -Профессор? -М? -А эти слизни нужны для занятий? Или это просто такой извращенный способ наказания? -Разумеется, Поттер. Каждый месяц я заказываю новую бочку, чтобы поиздеваться над бедными студентами, которые, очевидно, ни в чем не бывают виноваты. Я усмехнулась. -А кто обычно занимается подготовкой ингредиентов? -Студенты вроде вас, но в основном я сам. Большинство ингредиентов вы обрабатываете сами на занятиях, хотя для первых трех курсов все таки делается первичная обработка, иначе часов вашей практики не хватит. Вы будете вечно возиться, отвлекаясь от зелья. -Профессор, а можно как-нибудь напроситься на отработку, чтобы повторить зелье, которое мы готовили в классе? -Напроситься, говорите? -Ну, чтобы не пришлось ничего взрывать. У него темно-карие глаза, густые брови, кожа полупрозрачная как калька, так что видно вены на висках. Руки с длинными тонкими пальцами, жилистые, с непроходящими мозолями. -Посмотрим, Поттер. У него низкий голос, он всегда говорит неторопливо, придавая вес каждому слову. Он двигается плавно, будто перетекает из одного положения в другое. Я закончила мыть руки и неловко вытерла их об футболку. -Отправляйтесь к себе, Поттер. Ваша отработка окончена. И не торопитесь с подрывной деятельностью. -Спасибо, декан. Я не стала переодеваться, поэтому в гостиную в ввалилась, витая в облаках, в старой растянутой футболке, покрытой слизью. -Поттер, посмотри на себя - ты позоришь Слизерин! - Малфой поднялся из ближайшего кресла. Несколько студентов первокурсников оказались неподалеку. Старшие студенты тоже были здесь. -Мистер Малфой, кажется дому Слизерин ничего не угрожает, сегодня вы отстаивали честь факультета, соревнуясь в полетах с Лонгботтомом. Что предпримете дальше? Поспорите с Уизли о манерах? -Поттер, ты чуть не снесла меня с метлы! -Ну значит Лонгботтом был не так плох. Тебя страховали, не переживай. Мадам Хуч ведь не пришлось спасать еще одного первокурсника на его первом уроке полетов. -Ах ты паршивая… - Малфой уже занес палочку. -Драко! - раздался резкий окрик из-за кресла у камина. Староста Боул поднялся и подошел к нам. -Не устраивай здесь сцен, Драко. Марш в свои комнаты, вы оба. У всех есть чем заняться? - Боул оглядел гостиную. Зрителей уже поубавилось. -Поттер, не нарывайся, - сказал он мне и вернулся к камину, подобрав оставленную на столике книгу. Я ушла к себе. Принимая душ, я обдумывала ситуацию. Драко закусил удила, стоит ждать какой-нибудь пакости. Декан не станет вмешиваться, пока все шито-крыто. Старосты… видимо тоже. Возможно, у меня испытательный срок. Змейки присматриваются ко мне, я же их игнорирую. Когда срок выйдет, их решение может осложнить мне жизнь на долгие годы. Мне нужен союзник со Слизерина. Достаточно независимый, чтобы дать отпор факультету, но не изгой, чтобы не усугубить положение. К змейкам нужно присмотреться. Глава 14 На другой день Гермиона сбежала в любимую библиотеку, а я - бродить по замку. Прочесав первый этаж, спустилась в подземелья. Путь в гостиную, к кабинету декана и классу зельеварения неподалеку я уже знала. Но подземелье состояло из десяткой коридоров, тупиков, закрытых дверей. Кое-где попадались прогоревшие факелы на стенах, потемневшие от времени портреты. Зайдя в глубину и уперевшись в уходящий еще глубже темный ход, залитый зловонной позеленевшей водой, я повернула обратно. Естественно минут через 15 стало понятно, что я напрочь заблудилась. Я только собралась опять позвать Мунки, как меня пробрал озноб. Из стены медленно выплыла сначала кисть, лежащая на эфесе шпаги, а затем и весь Кровавый барон со своим париком. В самый первый вечер привидения произвели на нас неизгладимое впечатление, вдруг ворвавшись в большой зал во время приветственного пира. Это ощущение мороза по коже всегда предваряло их приближение. Сами приведения, сотканные будто из сияющей дымки, так что части их теле то и дело теряли фокус, были, в большинстве своем, практически безучастны по отношению к студентам. Обычно они как заезженная пластинка твердили одни и те же истории, проплывали по определенным коридорам и редко проявляли инициативу в общении. Итак, Кровавый барон явил себя во всем ужасе и величии, как ему наверное при жизни казалось. Пятна серебристой, будто единарожьей крови выделялись на богатой вышивке камзола. -Что ненастоящая слизеринка делает в моем подземелье?- осклабившись спросил он. -Ищу выход, сэр. -Неудивительно. Как маглокровке не потеряться. Глава твоего дома узнает, что ты шаталась, где не положено бывать маленьким глупым магловским девчонкам. Призрак тем временем плыл по коридору, а я спешила за ним. По пути мне пришлось выслушать немало оскорбительных сентенций барона. Он вел меня кратчайшим путем, потому что буквально через пару минут мы оказались у выхода из подземелий. Не попрощавшись, барон удалился обратно во тьму широкого прохода. Я вздрогнула напоследок и устремилась в большой зал. Обед почти закончился. Тыквенный крем-суп с гренками, тушеные овощи и теплый морс помогли окончательно сбросить с себя атмосферу темных пустынных коридоров и неприятную компанию барона. Как и вчера, я заглянула в подземелья и, утеплившись, вышла в вечерний сизый воздух. Потрясающе пахло сырым камнем и мокрым лесом. Весь день шел дождь - теперь мелкая водная взвесь пронизывала воздух. До дома Хагрида было добрых 10 минут пути вниз с холма. Я шла, глядя под ноги, чтобы не растянуться на влажной траве. То тут, то там землю взрывали кротовые кочки. На мой стук в доме раздался низкий лай и ворчание Хагрида. Открыв дверь, он придерживал за загривок мастифа. Приставучая псина доставала мне до груди и норовила лизнуть лицо. Я протиснулась в хижину. У Хагрида было тепло, пахло древесным дымом, травами, сушившимися под потолком, мокрой шерстью от скакавшего вокруг и чуть не сбившего меня с ног Клыка. Высокий потолок с массивными балками, большой каменный очаг с котлом и огромным чайником на подвесах, рядом соломенный тюфяк для пса. За плотной занавеской угадывалась массивная кровать и овечья шкура возле нее. Это жилище было не менее колоритным, чем сам хозяин. -Здравствуй, Хагрид! - я утонула в его медвежьем объятии. От похлопывания по спине из легких выбило остатки воздуха. Хозяин дома приветственно махнул рукой в сторону крепкого стола с лавкой, в сам уселся в огромное, под стать ему самому, кресло, стоявшее ближе к камину. Запустив руку по плечо в свою школьную сумку, я извлекла сладости, выпрошенные на кухне: воздушные бисквиты с кремом, две банки трайфла и бутылку сливок. Хагрид снял закипевший чайник с огня и залил массивный заварник. -Давно мы не виделись, Гарриет. Не каждый день впервые видишь Хогвартс, а? Я помню свой приветственный пир, будто он был вчера, - осторожно начал великан. -Замок - самое красивое место, что я видела. Хорошо бы жить тут весь год. Может возьмешь меня помощником лесничего, а, Хагрид? - он усмехнулся в бороду. -Со скуки околеешь, Гарри, тут летом ни души. Даже Дамблдор не каждый год остается в замке, а уж остальные профессора… кто к семье, кто куда, - мне думается Хагриду было подчас одиноко. -Жалко, что тебя не было на приветственном пиру… Мне бы не помешала поддержка на распределении. Приятно наконец увидеть дружеское лицо. -Так я же не учитель, Гарри. Ведь это только для профессоров … А я вот за животиной местной смотрю, лес обхожу. Кентавры опять же. Мы отпили чай. Кружку я едва удерживала в руках. Пес, разбрасывая лапы, тяжело вскочил с лежанки и, повиливая хвостом, уронил тяжелую голову мне на колени. Длинные слюнявые брыли он разложил по моим брюкам и явно намекал на подачку. -Клык, не балуй тут! Гарриет, это его приучили клянчить, нечего ему здесь ловить. Ну-ка, Клык, поди! - Хагрид хлопнул пса по хребтине. Тот не сдвинулся и на полшага. -Что с ним делать? - довольно посетовал Хагрид. Думается, это давняя игра у них. Разбаловал пса, а теперь с притворным возмущением отгоняет от гостей. -Пусть его. Только собакам сладкого нельзя. Хагрид крякнул и потянулся к миске, стоявшей на подоконнике. Выбрав большой шмат сырого мяса на кости, истекающего соком, великан швырнул его в угол. Клык рванулся так, что стол заходил ходуном. Пес улегся, придавив угощение между передних лап, и, смешно разевая пасть, принялся задними зубами мусолить кость. -Клык, он людей сразу чует. Кто настоящий человек, а кто гадина. Вот он как к тебе ластится, сразу видно, пусть и слизеринка теперь, а человек правильный. Слава за твоим факультетом какая, сама знаешь. Без шуток, Гарриет, как тебя занесло-то на Слизерин? - приступил к главной теме мой друг. -Все просто: шляпа упомянула Когтевран, а потом просто выкрикнула Слизерин, и все. Ты бы видел, что потом было! Тишина оглушительная, все сидят, на меня вытаращились. Других встречали аплодисментами, а тут я такая… Поттер. На Слизерине. И тут, представляешь, сам декан мне зааплодировал. Размеренно так, негромко. И весь факультет за ним. Это было так…мощно, понимаешь? -Вот оно как. А ты держись профессора Снейпа, он своих уже точно в обиду не даст. Тебя-то маленькие змейки не обижают? - спросил Хагрид, прищурившись. -Нет. Они меня почти и не замечают. Старосты одергивают, когда нужно, а остальным будто и дела нет. А что, хочешь в гостиной сиди, хочешь броди по замку… и никто с вопросами не лезет. Малфой поначалу задирался, но его старшие быстро угомонили. -Малфой, значит. Гнилая у них семейка, его отец-то служил …ты знаешь, кому. А потом всем плел, что, мол, по принуждению, под заклятием он был. Да только знаю я эту породу. Таким до простого волшебника и дела нет, чуть кровь разбавлена, все - низший сорт. А кровь-то одинаково красная у всех, уж кому, как не ему знать. Хагрид хлопнул по коленям. -Ладно, не будем. Не хотел я тебя всем этим пугать. -Да будет тебе, Хагрид, пуганная уже, со дня нашей первой встречи. -Надеюсь тогда-то не я тебя испугал? - посмеиваясь, спросил великан. -Нет, нашлось кому, - с грустной улыбкой ответила я, - Хватит обо мне, как ты тут? Расскажи, чем ты все время занят? И почему на письма не отвечал? -я приняла насмешливо грозный вид. -Так я в лесу был. Пока ученики не приехали, надо было обойти, чтобы все тихо, значит, было, а то полезут ведь, проныры бестолковые. Каждый год отлавливаю ребятишек, - тут же оправдался Хагрид, - В лесу, значит, там то кентавры стойбище сменят, то погань какая лезет. У единорогов выжеребка… На месяц-то и ушел, вот не на нашла меня твоя совушка. Хорошо хоть такую махонькую не сожрал бы кто. Это ведь лес, он заповедный для волшебников, только чем дальше, тем темнее, и тем страшнее твари. Тут-то светлолесье, потому и единороги водятся, их магия от замка манит. И кентавры тварей забивают, если кто заберется. Хагрид так увлекательно рассказывал, как он пробирался по лесу, как на него выскочил олень, как кабаны небольшим стадом облюбовали поляны за болотом, как кентавры промчались мимо, пригрозив ему не приближаться к стойбищу с кобылами и молодняком, как ему пришлось отваживать от своей временной стоянки акромантулов, а уж “это он знает получше многих, да!” (тут Хагрид поперхнулся и заговорил о другом). Он изображал до мурашек пугающие звуки ночного старого леса, взмахивал руками, добродушно шутил над своей неловкостью и над тем, как он шумел на весь лес. Опомнилась я только, когда в дверь постучали. -Кого это еще принесло? - Хагрид со скрипом отодвинул кресло и грузно поднялся из-за стола. Я не преминула этим воспользоваться и сама забралась на нагретое место ближе к огню с ногами. Клык ринулся к двери с радостным лаем, обгоняя хозяина. -А, вот оно что, - пробормотал Хагрид. За дверью оказался мой декан. -Северус? Кх-кхм, профессор Снейп! - пробасил хозяин дома. -Добрый вечер, Рубеус. Поттер? Что вы тут делаете? - спросил профессор, проходя внутрь. Он мельком потрепал Клыка за ушами, на что пес отозвался бешеным вилянием необрезанного хвоста, будто палкой стуча им по мебели и коленям проходящего рядом Хагрида. Я завороженно уставилась на эту сцену и нашу разношерстную компанию. Сопливая студентка темного факультета, самый грозный преподаватель в Хогвартсе и декан этого самого факультета, и наш “хранитель ключей и садов”. Веселенькое воскресное чаепитие, я вам скажу. Надеюсь, он здесь не по мою душу. -Вот, значит, все как обещал, профессор. Тут еще шерсть, единороги же по кустам путаются, я много набрал, вам на пояс на спину может и хватить, чтоб к холодам…это … - попытался разрядить обстановку Хагрид, стаскивая с потолка и каминной полки пучки и мешочки. Снейп взглядом заставил его замолчать. Великан выглядел сконфуженным. -Поттер, не заставляйте меня повторять! - он уже набрал воздуха в легкие для очередной фирменной тирады, и тут Клык боднул профессора головой в бедро, напрашиваясь на ласку. Декан осекся. Невразумительно ворча, он вытащил из-за пазухи какой-то высушенный желтоватый ком и бросил псу. Я подавилась смешком, старательно закашлявшись. Оттирая собачью слюну с мантии, он так на меня зыркнул, точно обещая мне все кары небесные и фирменное проклятие вдобавок, если я издам еще хоть звук. -Я пришла выпить чаю, сэр, - сказала я с невозмутимым видом, вылезая из кресла, чтобы уступить место Хагриду. -Полагаю, - профессор потерпел неудачу с мантией и достал палочку. Негромкое бормотание, и следы любвеобильности Хагридовой псины исчезли, - никто не в курсе куда вы отправились? Это безответственно и очень характерно Поттер, я даже не удивлен. В это время вы должны быть уже в гостиной. Минус пять баллов, Поттер. Вероятно на следующей отработке, у вас будет время подумать, чем продиктован такой запрет. -Да, сэр, - пришел и все испортил. Соглашусь, это не дело, когда студенты болтаются непонятно где… но мне, разумеется, закон не писан. Нет, какого черта?! “В это время вы должны уже быть…”, не припомню, чтобы Хогвартс переименовали в замок Ив. Просто скажи, что тебя бесит очередной студент, тем более Поттер, и ты сам хотел выпить с Хагридом чаю или чего покрепче. Пояс на спину, надо же, мог бы собственным ядом помазать. Да он мою фамилию раз пять произнес и все время эта пренебрежительный резкий тон. Вот тебе и “я за вас горой” декан. -Профессор, чаю? - попытался разрядить обстановку Хагрид. -Нет Хагрид, благодарю. Поднимайтесь, Поттер, я провожу вас в замок. -Да, сэр, - похоже это единственная безобидная фраза при общении со Снейпом. -И я пройдусь. Клык будет рад размяться, - заявил Хагрид, вставая. Мы вышли из уютного тепла на влажный ночной воздух. Я поплотнее запахнула пальто, Хагрид натягивал плащ, Снейп стоял поодаль с недовольным видом, кажется, его погода не волновала совершенно. Клык, заходясь лаем, скакал вокруг нас. Шли в тишине. Хагрид, на прощание стиснув меня в объятьях, помахал рукой и ушел в темноту в сторону дома, приветственно подмигивающего теплым светом в окнах. Мы с профессором в тишине поднимались по крутому склону холма к замку. Оказавшись внутри, проходя пустынными перед отбоем коридорами, мы углубились в подземелье. Уже укрывшись за пологом кровати я дала волю раздражению и обиде. Разумные доводы, что будь я на месте Снейпа…, не помогали совершенно. Буду ходить к Хагриду и гулять по территории, надо просто не попадаться. И нужно разузнать у старост, чего еще нельзя делать, чтобы не разбудить спящего дракона. Глава 15 Следующий день прошел как-то мимо меня. Я привычно раньше других спустилась на завтрак, медленно выпила чаю, всунула в себя порцию овсянки с орехами, пролистала пророк. Помахала моим Гриффиндорцам, еще более заспанным, чем я, и понеслось. История магии: отупляющий, наводящий дремоту бубнеж Бинса - я читала “Историю Хогвартса” и переписывалась с Гермионой. “Как отработка?” “Потрошила слизней, как у Невилла?” “Гадость! Пришел перед самым отбоем, полировал какие-то кубки.” “Дописала эссе по зельям?” “Да.” “Дашь посмотреть?” Гермиона протянула мне магловскую тетрадь через проход. Мы писали план эссе и конспекты книг в обычных маггловских тетрадках большого формата, а потом переносили на пергамент. К сожалению, иногда приходилось переписывать из-за грязи. Писать перьями с непривычки было чертовски неудобно. Читая заметки Гермионы, я оставляла свои прямо в конспекте по истории магии. “Нам нужно позаниматься историей, этот старик меня доконал.” “Что ты предлагаешь?” “Попросить старшекурсников посоветовать литературу. Кстати, книга Бэгшот сама по себе неплоха.” “Да. Она самый известный историк магии в Британии.” “Должны быть и другие. А еще хочу сказок.” “?” “Сказок, которые маги читают своим детям. Весь их легендариум. Это будет наш проект.” “Волшебная история - как тебе?” “Идет. А потом ты издашь книгу для маглорожденных.” “Почему я?” “Потому что я буду геройствовать и плести интриги, Невилл станет министром магии, а ты будешь просвещать и причинять справедливость”. Гермиона беззвучно смеялась, прикрываясь ладошками, я состроила рожицу. От Невилла прилетела записка: “Что там у Вас?”. “Решили, что ты будешь министром магии, Нев.” - он поперхнулся и захрюкал, прикрываясь локтем. “Почему я?” “Не спрашивай ее.” Прозвенел гонг. После ланча мы выбрались из замка и потопали на травологию. На этих занятиях Невилл по-настоящему раскрывался, погружаясь в работу с головой. Эти ядовитые, вредные, колючие шевелящиеся растения обожали его и чуть не лезли под руки. Нам с Гермионой оставалось осторожно, вежливо отстригать лишнее, не дыша пересаживать объемные корневища, избегая шипов, плюща и липких цеплючих усиков. Невилл не робея поднимал руку, уверенно отвечал на вопросы профессора Спраут - был в своей стихии. Эх, не видать нам нового министра магии, его уже приворожили эти проклятые колючки. Вернувшись в замок и наскоро приведя себя в порядок, мы поднялись на четвертый этаж в класс защиты от темных искусств. Это было просторное помещение с колоннами, из воздушных окон на кафедру и первые ряды в солнечные дни проникал теплый свет. Профессор Квирелл был симпатичным молодым мужчиной, не достигшим еще и тридцати лет. Он был чем-то похож на одного известного канадского актера с гавайскими корнями. Профессор выглядел весьма причудливо в своем вечном тюрбане пыльного фиолетового цвета. Квирелл заикался, это придавало ему некоторую уязвимость. Когда наши взгляды пересекались, мой шрам начинал покалывать. Так, как будто задеваешь нерв. Поэтому я со второго же урока пересела на галерку и сидела, обложившись книгами, старательно записывая лекции и стараясь не поднимать глаз. Гермиона по привычка сидела спереди, мне пришлось расстаться с ее компанией, а вот Невилл увязался за мной в этот темный угол. Интересно, Квирелл случайно набрел на обиталище духа Реддла? И почему вообще тот застрял в Албании, помнится и Берту Джоркинс понесло в отпуск в те же недружелюбные места? Так вот Кривелл… я сосредоточенно рисовала человечков с копьями и мечами, потом наметила замок и принялась отсчитывать клеточки... он добровольно впустил лорда в свою черепную коробку? Вроде он говорил о нем как о господине… Ну допустим, невинный Квиринус порабощен Лордом, и вот как я ему помогу? Никак, пользы от меня в этой истории вообще немного. Человечки в моей тетради наконец обзавелись крепким бастионом, и теперь я рисовала команде противников осадные орудия. Я буду держаться от него подальше, вот и все. Скучно. Я перевернула страницу. Пока я размышляла, профессор просвещал нас в теории действия атакующих и защитных заклинаний. Например, против группы режущих заклинаний применялись щиты, устойчивые к физическим воздействиям. Это, кстати, касалось и Авады, от нее, страшного-страшного проклятия, можно было заслониться физической преградой. Стихийные заклинания гасились чарами, взывающими к противоположной стихии. Существовали и универсальные, но более слабые защитные чары. В зависимости от вложения силы, они отражали атаки разного рода. Главной задачей мага было “подвесить” подходящий набор заклинаний, как горячие клавиши. Чтобы в боевой обстановке, не размышляя, отбивать атаки. Изучение защиты от темных искусств шло рука об руку с изучением этих искусств. Это не поощрялось, источники затерялись в обширном списке литературы к курсу и были поверхностными. Понимание механизма действия заклинаний, особенности существующего многообразия чар позволяло опытным магам создавать новые заклинания. Мы переглянулись с Гермионой, когда записывали задания для самостоятельной работы. К обеду мы совершенно выдохлись. Решено было выйти на воздух. Мы бродили вокруг Хогвартса, обсуждая домашние задания, книги, однокурсников и всякую ерунду. Было забавно просвещать Невилла в магловском юморе. Он отвечал нам крылатыми выражениями магов. Было ощущение, что мы учим иностранный язык. Невилл обещал нам через бабушку добыть пару изданий о моде, традициях и этикету, принятому в сообществе магов Британии. Я чувствовала подступающую осеннюю сонливость и хандру. Мы с Гермионой договорились, что она попросит у родителей рыбий жир и витамин Д на нас троих, мои запасы подходили к концу. Наша компания была очень гармоничной. Я следовала своему принципу: сначала создать костяк, а потом приращивать к нему знания. Нас интересовали многие направления магии, и было важно не потонуть в объеме информации. Нашу с Гермионой горячность в спорах и жадность в поисках уравновешивал Невилл, которому такие раскопки были не так интересны. Он же просвещал нас в вопросах, от которых мы, выросшие в мире магглов, были далеки. Гермионина методичность не раз выручала нас в работе с зельями, тут я очень полагалась на нее и наши разборы после занятий. Снейп давал нам измененные рецепты к большинству зелий, но не акцентировал внимание на этом. Тут ситуация была противоположной истории магии, где самообразование было основным. Гермиону привлекала трансфигурация и чары, меня - зелья, защита от темных искусств и история магии. Астрономия интересовала нас обеих, но исключительно в прикладном ключе. Впрочем до реального применения этих знаний нам было ох как далеко, нам читали только вводный курс. Профессор Синистра консультировала старших студентов по проектам в других дисциплинах, где требовалось учитывать положение светил. Полеты доставляли истинное удовольствие, но оставили моих друзей равнодушными. Было очень жаль, что занятия для первокурсников закончатся к концу осени. Невилл напирал на защиту от темных искусств, помогая мне с дополнительной литературой. Мы договорились распределять усилия, так получалось изучить больше источников, а потом читали выписки друг друга. Наши с Невиллом проблемы с магией продолжались, только у него заклинания выходили слабыми, а мои приводили к вспышкам на ровном месте. Чары то удавались, то нет. Гермиона недоумевала и настаивала, что тренировки решат дело. Я снова грешила на лекарства, но отказаться от них была не готова. Колебания настроения сохранялись, просто стали не такими сильными. Вопрос о неподходящей палочке Невилла мы не поднимали. Вернувшись в замок, мы засели в библиотеке. Столы и уютные закутки, прятавшиеся за стеллажами, были снабжены любопытными рунными цепочками. Как нам подсказал старшекурсник из Когтеврана, стоили влить с рисунок немного силы, как на определенный участок пространства опускались чары, не дававшие звуку вырваться наружу. Мы спокойно обсуждали прочитанное, спорили, но не мешали другим студентам. Учитывая, что мы принадлежали разным факультетам, библиотека стала идеальным местом, чтобы проводить там свободное время, которого, кстати, у нас было не так уж много. Глава 16 Дни, наполненные учебой, сливались в недели. Сентябрь, прохладный, туманный, невероятно уютный, сменился откровенно промозглым октябрем. Сброшенные листья свалялись в грязные кучи, голые деревья серой стеной обступили Хогвартс, а сверху нас заливало дождями. Когда дождь не шел, небо все равно было затянуто грязно-серыми тучами. Ветер рьяно трепал полы одежды, стоило только выйти из замка. Остывшие камни казалось отбирали те искорки тепла, которые удавалось сохранить у каминов гостиных. Спасала толстая шерсть зимней одежды. Студенты кутались в шарфы, многие носили митенки, на теплые колготки мы надевали шерстяные гольфы. Легкие туфли сменили на ботинки. Ребята больше не выскакивали из Хогвартса подышать свежим воздухом. Даже я сократила прогулки. По-настоящему уютно мне было только у Хагрида. У огромного очага в его массивном глубоком кресле, с чашкой чая со сливками и орехами в меду. Иногда я читала вслух. Клык усаживался у кресла, клал тяжелую голову мне на колени, а Хагрид устраивался во втором кресле, которое Снейп как-то трансфигурировал из старой табуретки (так и знала, что они устраивают посиделки), вытягивал ноги к огню с слушал сказки старой Англии. Мой большой друг рассказывал истории, услышанные от своего отца, предания морского народа, которые восхищали его в детстве, легенды, родившиеся в стенах Хогвартса. Я приходила к Хагриду каждое воскресенье и иногда сбегала из замка после занятий. К счастью, со Снейпом мы больше не пересекались. Друзья знали о моих отлучках к лесничему и ждали знакомства, но я из какой-то неясной жадности не спешила делиться обществом великана. Приближался Хэллоуин, отмеченный для магов Британии как день праздничный, а с недавних пор и торжество освобождения от тирании Темного лорда. Я откровенно захандрила, размышляя о событиях десятилетней давности и пройденном пути, о сумрачном будущем, о невозможности поделиться правдой о том, кто я такая на самом деле. Я чувствовала себя самозванкой, проходя коридорами Хогвартса, где должна была проходить настоящая Гарриет, усмехаясь шуткам друзей, которые должны были стать ее друзьями. Но я не была готова отдать полученные богатства. Гермиона принесла сплетню, бродившую среди гриффиндорцев о трехголовой собаке. Это означало, что история упорно сворачивала на канонные рельсы. Я не собиралась участвовать в этом, потому уговорила поддержать меня в назначенный день. Мы собирались отсидеться у Хагрида. Мне казалось, что погода в этот злопамятный день была особенно неприветлива. Горячий какао не скрасил утро, Бинс был особенно зануден, студенты несносны, замок пропах сыростью и тыквой. Глупые рожи, вырезанные на рыжих боках казались зловещими, они будто насмехались надо мной, отрицали все, чем был этот день в пользу магловского праздника. Темный лорд поднялся в наш дом по крыльцу, украшенному зубастыми тыквенными мордами и убил семью, подарившую мне целый год беззаботного детства, семью, которая стала бы настоящей. По окончанию последней пары я увела друзей из замка, и мы, запахнув полы мантий и придерживая капюшоны, двинулись вниз по склону к дому Хагрида. Озеро справа было стального цвета, ветер гнал невысокие волны по поверхности воды, которая вдалеке сливалась с небом. В доме было как всегда тепло и пахло моим спокойствием: травами, углем, теплым деревом, горячей едой над огнем. Мы разложили принесенные с кухни вкусности, Хагрид выставил пышущие жаром ароматное рагу. За разговорами об учебе прошел час, Хагрид вышел покурить. Меня подмывало присоединиться к нему. На улице пошел дождь. Ветер относил холодные капли и остро пахнущий дым прямо в лицо. Я подняла ворот пальто и, сунув руки в карманы, стояла, обратив взгляд на замок. Потом, так же молча, мы вернулись в дом. Хозяин занялся чаем. Я предложила сыграть в “змеи и лестницы”, не зря надоумила Гермиону взять с собой картонку поля и фишки. За игрой мы провели еще час. Увязавшись на очередной перекур с другом, я спросила: -Можно мы задержимся у тебя до конца пира? -Оставайтесь, - просто ответил Хагрид. -Мы сегодня познакомились, в этот день одиннадцать лет назад. -Я помню, - великан приобнял меня за плечо. -Спасибо, Хагрид, - сказала я, не удержав голос. Я не могла объяснить самой себе, когда разверзлась эта голодная дыра в груди, пожравшая всю мою радость и уверенность в себе. Я чувствовала себя маленькой и испуганной, оторванной от своих корней, от жизни, которая была моей много лет. Мне казалось, я потеряла нечто очень важное, и теперь обречена на ущербное существование. Как будто жизнь так и не станет настоящей. Все краски поблекли. Я не находила смысла, не могла припомнить ничего действительно стоящего, только упорную борьбу с обстоятельствами. Тяжелая рука на моем плече была будто якорь, спасавший меня от потока собственных безрадостных мыслей. Мы вернулись в тепло. Чтобы скоротать время мы затеяли игру в слова. Можно было использовать названия магических растений (Невилл), животных (тут несомненно лидировал Хагрид) и заклинаний. Когда кто-то выдал очевидное “Хогвартс”, мы дружно освистали халтурщика. На очередном круге, когда я раздумывала над вариантами “Вингардиум Левиоса” (кажется, уже называли) и “Вурдалак” (который с натяжкой можно было отнести к животным), раздался громкий стук в дверь. -Хагрид! Нужно… - это кричал Снейп. Он вошел, не дожидаясь пока хозяин дома распахнет дверь, и замолк на середине фразы. -Что вы, все трое тут делаете? - его вопрос звучал резко. -Добрый вечер, профессор. Мы пришли в гости, - отметила очевидное я. Снейп стоял, прислонившись к дверному косяку и тяжело дышал, как после бега. Полы его мантии распахнулись, открыв пораненную ногу. Кровь пропитала штанину. Стоило профессору обнаружить, куда обращены наши взгляды, как он прикрыл увечье. -Профессор, ваша нога… -Не вашего ума дела, Поттер! - рявкнул Снейп, - Вас троих ищут по всему замку! -Что случилось, профессор? - спросил Хагрид. -Горный тролль, - кратко ответил декан, - студентка погибла. Раздался резкий вздох. Гермиона прижала ладони ко рту. Я неверяще уставилась на Снейпа. -Кто? -Первокурсница, мисс Браун, - Гермиона заплакала в голос, спрятавшись у Невилла на груди. Он сидел бледный с опустошенным видом и машинально гладил девочку по плечам. -Как это случилось, профессор? - спросила я. Мне нужно было знать это. Девочка заплатила жизнью за безопасность Гермионы и мою попытку изменить историю. На Снейпа было страшно смотреть. Он проверял запретный коридор, судя по тому, что его все таки ранили, и не мог успеть найти студентку. Милая, славная, красивая будто фарфоровая куколка, Лаванда Браун была тихой девочкой, щебетавшей с подружками по углам, заразительно смеявшейся в уюте и безопасности старых стен. Ее любили, ее ждали где-то там, дома. Она никому не желала зла. Она должна была прожить долгую жизнь, подарить жизнь детям, состариться, нянча внуков. Вместо этого она зверски убита. Погибла в ужасе и одиночестве. Это моя вина. Я не осмелилась осуществить канонный сценарий, не решилась рискнуть друзьями и пострадал другой ребенок. Я сидела молча, расфокусировано глядя в пространство. -Гарри, - позвал Хагрид. Я повернулась к нему и только тогда заметила, что слезы все это время катились из глаз. Снейп скосил на меня взгляд, но ничего не сказал. Мы посидели в тишине какое-то время. - Невилл, ты как? - спросила я. Он кивнул. - Гермиона? – она подняла на меня заплаканные глаза и уткнулась в чашку, от которой теперь не отнимала рук, чтобы не показать дрожь пальцев. - Пора отправляться, - сказал Снейп, - Я провожу вас до ваших гостиных. Идемте. Мы безрадостно попрощались с Хагридом и вышли в ночь. Снейп заметно хромал и шел позади нас, наверное чтобы не привлекать к этому внимание или не мог идти быстрее из-за боли. Войдя в замок, профессор направил нас к лестницам. -Сэр, может мы сами дойдем? - неуверенно спросила Гермиона. -Не мелите чушь, Грейнджер. Шагайте вперед, - на выдохе ответил Снейп. Мы добирались в гостиную Гриффиндора целую вечность, коридоры были пусты. Только персонажи многочисленных картин провожали нашу маленькую процессию обеспокоенными взглядами. Наскоро простившись с друзьями, я проследила взглядом, как портрет Полной Дамы закрыл проход и повернулась к Снейпу. Он прислонился к стене и с усилием оттолкнулся от нее, махнув мне рукой. Мы в молчании спустились в подземелья. Декан удостоверился, что я зашла в гостиную и, не попрощавшись, исчез в темноте коридоров. - Поттер, какого черта? - накинулась на меня староста. - Декан нам чуть голову не оторвал! - Все в порядке, Аманда, он уже нашел меня. - Где ты была? - Это неважно. - Ты теперь точно с отработок не вылезешь! Ладно, иди спать. Стоя под душем я надеялась стереть с себя этот тяжелый день, но ничего не вышло. Неутешительные мысли не покидали голову. Я добралась до кровати, не замечая ничего вокруг, и вскоре забылась сном. Снова потекли серые дни. Мои отработки, все таки назначенные деканом проходили теперь с Филчем: бессмысленная рутинная работа, эльфы наверняка справились бы с ней за долю секунды. Облегчение приходило лишь во время уроков полетов и когда я сбегала к Хагриду. Я проживала день за днем, погружалась в книги, копила знания, тренировалась до изнеможения, пока рука не уставала взмахивать палочкой. С Невиллом и Гермионой мы не разговаривали о случившемся, и это молчание висело между нами как завеса дождя. Гриффиндор еще не оправился от потери, студенты ходили притихшие. Когда в коридоре вдруг раздавался смех, он тут же смолкал и рассмеявшийся неловко озирался по сторонам. Макгонагалл казалась еще старше, еще суше. Она безукоризненно вела занятия, но будто потухла. На следующий день после Хэллоуина Дамблдор произнес речь. Он просил нас позаботиться о себе и о тех, кто рядом, не дать трагедии повториться. Директор обращался к духу дружбы и товарищества внутри факультетов и за их пределами. Призывал старост быть бдительными и следить за своими подопечными. Староста Гриффиндора, Сьюзен Кеттлберн, какая-то дальняя родственница нашего преподавателя по уходу за магическими существами, в слезах выбежала из зала. Перси сидел как в воду опущенный. Мы не встречали родителей Лаванды, но все знали, что они были в Хогвартсе, чтобы забрать тело дочери. Совы зачастили в замок, неся письма обеспокоенных родителей. Глава 17 Люди устают от страха и скорби. Привычка притупляет чувства. Хогвартс постепенно выдыхал и наполнялся прежней жизнью. Гермиона отходила очень медленно. Неудивительно, из нас троих она отличалась большей чувствительностью и открытостью, к тому же она жила с Лавандой в одной комнате. С ней и Парвати Патил. Та в последнее время любую свободную минуту проводила с сестрой, которую к разочарованию обеих распределили на Когтевран. Наконец, спустя почти две недели пасмурной и дождливой погоды выдался ясный день. Ветер разогнал пелену облаков и теперь резвился на водной глади. Мы привычной компанией заскочили к Хагриду, угостив его еще теплыми булочками с изюмом. Он в шутку пожурил нас за то, что мы обносим кухню. После чая, свернув к озеру, мы устроились под деревом. Я достала пледы, и мы, как следует закутавшись, гоняли друг друга по темам, готовясь к очередному зачету по зельеварению. По остальным предметам нас также ждали письменные работы, но Снейп был требовательным, как никто. Даже хуже Макгонагалл. Несколько раз мы вставали разминаться - устраивали импровизированные дуэли. Пока что мы больше баловались. Вместо волшебных палочек мы вооружились тонкими ивовыми прутьями и выкрикивали все известные нам заклинания. А потом принимались спорить, кто в кого попал и какими именно чарами тот оказался сражен. В пылу боя мы не заметили профессора Снейпа, который незаметно подкрался, по другому и не скажешь, со стороны Запретного леса. -Поттер, Лонгботтом, Грейнджер, - гаркнул он, напугав нас до чертиков, - что здесь происходит? -Битва, сэр, - ответила я на бегу, - Слизерин против Гриффиндора. Нужна ваша поддержка, меня теснят! - я обалдела от собственной наглости. Декан привычным жестом сжал переносицу. - Минус двадцать баллов, Поттер, за неуважение к преподавателю. А теперь, молодые люди, марш в замок. Сейчас же! Я жду. Мы неохотно собрали пожитки и поплелись за ним. -И все таки я достал тебя Импедиментой, - пробурчал мне Лонгботомм. -Нет, я увернулась. Гермиона, скажи ему! -Гарриет, просто признай поражение. -Никогда! Снейп обернулся. Я прыснула. Мной завладел какой-то безумный кураж. Хотелось взлететь до неба, пробежать сто миль, переплыть черное озеро…не знаю, просто тянуло на подвиги. -Невилл, как тебе идея полетать? - спросила я шепотом. Со Снейпа станется запретить нам эту и эту забаву. -Сейчас? Я бы хотел почитать немного и поужинать, если честно. Я взглянула на подругу. -Мне можешь даже не предлагать, - ответила Гермиона. -Ладно, Слизерин уходит непобежденным, - заявила я и, махнув друзьям на прощание, направилась в гостиную. Надев под мантию еще один свитер и шапку, я снова выбралась на улицу. Сарай для метел оказался закрыт. Отказываясь смириться с крахом моего безрассудного плана, я взломала замок обычной Алохоморой. Выбрав метлу поприличней, я выбралась на поле. Небо уже подернулось фиолетовой предзакатной дымкой, так что времени покуражиться оставалось немного. Оттолкнувшись изо всех сил, я взмыла в воздух. Мощный порыв ветра ударил в бок, но я выровнялась. Каждое движение отдавалось в метле, послушно несущей меня по воздуху. Я закладывала петли, крутилась вокруг своей оси, камнем падала вниз, выравнивая метлу все ближе и ближе к земле. Ветер похолодел и окреп, пока было сворачиваться. Я начала последний вираж уже у самых трибун, когда очередной порыв ветра ощутимо отнес меня влево, и я со всего маху налетела на деревянный остов, прикрытый полотнищем в цветах Когтеврана. Резкая боль напомнила результат одной из стычек с компанией Дадли. Тяжело опустившись к земле, навалившись на древко, я долетела до сарая и, покряхтывая, забросила метлу внутрь. Захлопнув дверь, я кое как поковыляла к замку. Каждое движение отдавалось острой болью в плече и в боку. Я шла и ругала себя на чем свет стоит. Надо было спуститься пораньше, а теперь мне придется объясняться с Помфри, и, не дай бог, дело дойдет до Снейпа. Хотя она ведь не обязана по любому поводу дергать деканов? Я погрузилась в самобичевание, как улитка продвигаясь по замку, стараясь перестать кривиться и выровнять походку. Студенты стекались в большой зал на ужин, и пришлось идти против потока. Дойдя до больничного крыла, я здоровой рукой толкнула створку и оказалась к зале с четырех-пяти метровым сводчатым потолком - строго и внушительно. Окна поднимались до самого верха. Внутренние помещения были отделены от зала причудливым альковом, на стенах висело несколько картин - в Хогвартсе они вообще были повсюду. Даже испытывая сильную боль, я не могла не восхититься обликом просторного зала, ставшего теперь вотчиной Мадам Помфри, которую я видела-то только за столом преподавателей. Колдоведьма вышла, и минуты не прошло. Наверное какие-то оповещающие чары. - Мисс Поттер? Что у вас случилось? - Эм… я ушибла руку…. - я скривилась не столько от боли, сколько от досады на себя. - Садитесь, я посмотрю. Я присела на ближайшую койку, отгороженную ширмой, стараясь не тревожить руку. Помфри пробормотала заклинание, сделав витиеватый пас палочкой. - Боже правый, да у вас плечевая кость сломана! Так… трещина в ребре. Как же вы умудрились ушибиться? - последнее слово звучало с подозрением. Мне даже стало немного совестно, как будто я провинилась лично перед ней. -Неудачно, - попыталась пошутить я. Мадам Помфри вернулась со стаканом, исходящим паром. Вкус был ужасен: как будто я одновременно обожгла небо и раскусила жгучий красный перец. Было горько и жгло до слез. Я часто дышала через рот и молилась, чтобы это прошло. -Спасибо, мадам Помфри, - просипела я. -А теперь ложитесь, вот так, - она поправила две огромные подушки у изголовья. Помфри наколдовала плотные бинты, которые жестко зафиксировали мне руку и грудную клетку. -Это займет чуть больше часа, наберитесь терпения, Поттер. Я кивнула. Оставшись одна, я потянулась к сумке и неловко одной рукой выудила свой конспект по зельям. Все таки настоящее чудо, что благодаря им можно восстановить место перелома за считанные часы. Боль в руке чуть утихла благодаря моей неподвижности, появилось ощущение покалывания, как будто мне в руку набили острых черепков. Такое сложное зелье я разбирала для будущей подготовки к созданию аптечки. Но перечисление ингридиентов костероста совершенно не помогало отвлечься. Отложив конспект, я выудила небольшую чуть потрепанную книгу: цикл исторических трагедий Шекспира. Долистав до “Трагедии о Кориолане”, я погрузилась в драматичную историю защитника Рима. Для трагедий Шекспира вообще было характерно появление главного героя, озаренного лучами славы, но из-за того, что он был не в силах отказаться от своих убеждений и принять изменения, триумфальный сценарий сменялся горьким поражением, вплоть до страшной кровавой смерти. В Кориолане было столько горечи, жажды признания, гордости, безбашенного героизма, а еще презрения и ненависти к плебсу. Если подумать, у истории настоящего Гарри Поттера (впрочем теперь я бы поспорила с этим статусом) и славного римского воина было нечто общее. Обыватели легковерно принимали хулу, возведенную на Гарри, их героического спасителя, имя которого после исчезновения Темного лорда, было у всех на устах. Его принимали за наследника Слизерина, выскочку, глупца и опасного безумца. Гарри боялся, но раз за разом выходил на бой с превосходящим его по силе противником - Поттерам было бы чем гордиться, как гордилась мать Кориолана. Я невольно примеряла эти качества на себя, саму эту долгую историю и отчетливо видела …, что уступаю ему во всем. Я старалась не сближаться с людьми, но не могла отказаться от робкой надежды на дружбу. Я также боялась и до сих пор старалась избегать опасных ловушек, продиктованных каноном, в отличии от Гарри, который по незнанию шел напролом. Недавние события показали, что мой подход - выдернуть человека из лап судьбы, мог привести к не менее трагичным последствиям. Я не хотела решать, кому жить, а кому умирать. Вместе с тем, я не смогла бы переступить через свои явные симпатии. Всего нескольких человек я воспринимала как “своих”. А их нужно защищать изо всех сил. Да, в этом мы с настоящим Гарри были похожи. Так, отвлекаясь, я дошла до той части повествования, где Кай Марций, отныне Кориолан, смиряется перед мольбами матери и жены, перед просящим взглядом маленького сына. Он вновь спасает Рим, который сам поверг к ногам врага. И за это принимает смерть, кажется, так и не решивший, на чьей он стороне. Кориолан был верен семье, верен своему городу так неистово… но коварное подстрекательство политиканов, поддержанное народом, и неспособность облеченных властью граждан отстоять своего защитника отвратили Кая Марция от Рима. Сколько раз история подводила Гарри к краю, когда он мог бы предоставить мир магов их судьбе? Герой проходит свой путь по острию меча. Спустя положенное время, показавшееся мне вечностью, мадам Помфри, проверив мои травмы, наконец, отпустила меня. Я, разумеется, пропустила ужин и направилась на кухню. Меня не оставляла мысль о домовых эльфах. По книгам выходило, их можно привязать к себе, научиться правильно строить приказы и вуаля…, допустим, как привязать, приведено, но моральная сторона вопроса…, и потом, магии должно хватить. Но сколько ее вообще нужно? Незаменимые помощники, но откуда они взялись и как попали под власть волшебников? Вот уже виднеется тихий коридор с картиной с фруктами. Я устало присела на скамью, а услужливые как всегда эльфы принесли мне теплый морс, тушеную морковь и печеный картофель с травами, то что нужно для легкого ужина. Если наедаться тем, что подают в большом зале и особенно соблазняет, того и гляди начнут сниться кошмары. Покончив с едой, я нашла Мунки. Он принял предложение присесть со мной и терпеливо выслушал мои вопросы. - Маги знали это давным-давно, маленькая мисс, но забыли. Теперь они едва ли помнят времена, когда был построен этот замок, но эльфы помнят, - он поелозил на скамье и продолжил, - мы всегда держались старших, вы знаете о старших? - я кивнула, кое-какие намеки мне попадались, - они заботились о нас, как о детях, и мы учились у них, и присматривали за людьми и часто шалили, так что люди привыкли к нам, но побаивались. Они выставляли нам угощения, завлекали в дома, и мы в ответ чинили их вещи и навевали их детям чудные сны. Но магия стала заканчиваться, случился разлом, земля прежних магов погрузилась в пучину, а старшие ушли навсегда. Они оставили нас. Эльфов всегда было немного, по сравнению с теми же гоблинами, - это слово он выплюнул с презрением и ненавистью, - у нас не осталось выбора. Нам некуда было идти, мы умирали. Никто не захотел помочь нам, остальные тоже страдали, потому что магия стала…, если сначала была река, и мы купались в ней, то теперь остался слабый ручей, в котором невозможно было даже утолить жажду. Гоблины всегда были слабы в магии, они прятались в своих пещерах, накапливая зависть и злобу, и когда мир изменился, они восторжествовали. Они согнали нас под землю, в свои каменные залы, поработили нас. Мы больше не видели солнечного света, мы умирали в шахтах, - слезы стояли в его глазах, - но у нас снова была магия, ровно столько, чтобы делать работу, которую нас заставляли делать гоблины. Это мой народ принес им богатства, которыми они с гордостью владеют и по сей день. Так длилось долго, очень долго, мисс, - Мунки стер слезы с лица, - мы менялись, мы стали только отголоском себя прежних, такими, какими вы видите нас теперь. Мы больше не летаем, не поем песен, мы забыли их слова и оставили свою речь. Тогда, - эльф прочистил горло, - люди тоже изменились, магия давила на них, остатки той силы, которая раньше была у старших, и они стали магами. Прошли тысячи лет и начались войны. Люди научились воевать с гоблинами и однажды смогли одержать победу. Тогда гоблины запросили мира, но что они могли предложить людям в знак смирения? Их золото, разумеется, и своих рабов. Мой народ. Так часть из нас попала к людям, теперь уже маги привязали нас к себе, и мы стали служить им. То, что вы спрашиваете о ритуале… это древний договор: эльф посвящает свою жизнь служению, в обмен на это маг дозволяет пользоваться крохами своей силы. - Мунки, почему вы рассказали мне? - Мисс спросила, другим магам нет нужды спрашивать. Я не откажу Гарриет Поттер. - Вам хорошо здесь, в Хогвартсе? - Да, мисс. В замке много магии, нас много. А для тех, кто живут в семьях… бывает по-всякому. До того как… до исчезновения того, чье имя маги боятся произносить, происходило и худшее. Мы не выбираем своих хозяев, просто рождаемся в одной из семей, принадлежащей волшебникам, или хозяева умирают и нас забирают в наследство другие маги. Если эльф останется один, если хозяин прогонит его, эльф сойдет с ума от голода, без поддержки, и умрет. Эльфы чтят договор. - Это ужасно, словами не передать как мне жаль, Мунки, - я часто заморгала, сдерживая вновь рвущиеся наружу слезы, - что я могу сделать для вас? - Мисс спрашивает, что ей сделать для домовых эльфов? Что может сделать маленькая волшебница с заведенным столетия назад порядком? - Я не всегда буду маленькой, и я не одна. Должно быть что-то, чтобы прекратить это… Я не думала, я… - Мисс хотела взять себе эльфа? - я робко кивнула, боясь теперь разочаровать Мунки, который доверился мне, - вы стали бы хорошо обращаться с ним, правда? - Думаю, я бы справилась с этим, да. Но теперь… - Мисс Поттер, любой эльф в Хогвартсе согласился бы пойти к вам на службу. Мы благодарны вам за то, что вы смогли остановить темного мага. - В этом не было никакой моей заслуги, - я махнула рукой. - Так вы хотите взять к себе эльфа? - Да. Вы бы согласились? Старый эльф наморщил лоб и пристально посмотрел на меня. - Вы сильны для своего возраста, но магия дикая, слишком резкая - силу нужно взять под контроль. Я подожду, пока мисс подрастет еще немного. - Мунки, а вы можете изменить ритуал? Так чтобы не становиться моим рабом, только помощником, хранителем, чтобы у вас было больше сил и свободы? - Кроме этого ритуала ничего не снимает печати Хогвартса. Нужно провести его, а только потом разрывать узы. Создание ритуала трудное, но Мунки поможет. Кухню я покидала в смешанных чувствах. Я не могла представить себе бездну страдания домовых эльфов, как страшно, что буквально вчера они казались мне полезными забавными существами, хотя я и знала о том, что маги могут быть жестоки с ними. Мне было противно от собственного лицемерия. А ведь я хотела, чтобы у меня был эльф, был раб… это просто чудовищно, я чудовище. Вот Гермиона сразу поняла, что тут к чему, а я выдала пафосную речь о традициях мира магов, к черту традиции. Темный лорд тоже радел за традиции и куда это нас привело? Он был прав в одном: миру нужны перемены. Глава 18 Проснулась я слабой и почти больной. Взбудораженная после вечерних событий, бросавших меня то в эйфорию, то в самоедство, я долго не могла заснуть. Мысли роем проносились в голове, и в ту ночь я не могла даже сбежать в одну из своих фантазий. Привычная утренняя рутина разогнала кровь, но не смыла эту мутную пленку с разума. Я будто забилась вглубь черепа, и от этого все казалось таким приглушенным. Слухи расходились по Хогвартсу быстро. Благодаря моим гиффиндорцам, я получала актуальные данные регулярно. На факультете намечались какие-то подозрительные шевеления. Начать с того, что некоторые бахвалы распространяли слухи о геройских походах то на запретный третий этаж, то в лес. Хагрид не соврал, наличие запрета только подстегивало горячие головы. Филч тоже регулярно ловил нарушителей, об этом все знали. Близнецы Уизли, вездесущие шебутные мальчишки, были сами по себе участниками и распространителями большинства историй гриффиндора. Поэтому никто не удивился, когда их младшенький, Рон, с жаром рассказал нашему Невиллу о мрачном, пыльном, еле освещенным факелами, полным пауков коридоре. Ну разумеется, пауки - это очень зловеще. Потом мы наблюдали отвратительную сцену, когда Драко сцепился с Невиллом. Их вражда после того случая на уроке полетов укрепилась. Рон, который как банный лист прилепился к Гермионе и Невиллу, когда они были среди своих, вызвался секундантом, ну надо же. В прострации окончив завтрак, с привычным рюкзачком за плечами я направилась в библиотеку в надежде, что книги, как и всегда, поддержат меня на плаву. Мадам Пинс была невидимкой. Мы редко видели ее за столом преподавателей. Мы не встречали ее в коридорах. Она царила в библиотеке, но мы относились к ней, как к удобному инструменту, прослойкой между нашим вопросом и подходящей книгой. Обычная вежливость и правила приличия диктовали нам здороваться, благодарить и поддерживать тишину в библиотеке. И только. Библиотека Хогвартса с самого начала казалась мне самым безопасным местом, незыблемым. Могли смениться профессора, а школу заполнить новое поколение бестолковых студентов, маглы могли дружно переселиться на Луну, но библиотека продолжит свое неспешное существование. Как другое измерение, в которое у нас есть привилегированный доступ. Как и многие части Хогвартса, эти залы впечатляли монументальностью и вместе с тем изяществом, красотой ажурных балок, резьбой на камне, его теплым цветом со множеством узоров из тени и света. Огромные стеллажи как мегалиты, сотни, тысячи книг, манящие знаниями, накопленными поколениями волшебников. Это место хранило ключи к пониманию мира, который веками развивался незримо от маглов. Мне нравилась тишина, нравился запах дерева, книжной пыли, старой бумаги, кожаной обивки массивных стульев. Бежевый со множеством переходов цвет каменных стен, темное дерево стеллажей и мебели, серый рассеянный свет, падавший из высоких окон, успокаивающий, вечный вид снаружи… Мадам Пинс уже была за рабочем столом. В теплом свете магического светильника она читала и подняла взгляд, когда я вошла. -Доброе утро, мадам Пинс, - неожиданно робко начала я. -Утро, мисс Поттер, - она кивнула и вернулась к чтению. Ирма Пинс была статной женщиной с невероятно густыми волосами, убранными в сложную прическу. У нее был высокий лоб, тонкие ярко очерченные брови, чуть нависшие веки, светлая кожа, тонкие губы. Возраст магов, на мой взгляд, было сложно определить. Мадам Пинс выглядела женщиной чуть за сорок. У нее были красивые руки с длинными пальцами и вытянутыми ногтями овальной формы. Мне всегда казалось, руки человека могли многое сказать о нем самом. За время своих прошлых визитов в библиотеку, я уже убедилась, что дополнительная литература, на которую ссылались школьные учебники, располагалась на ближайших ко входу стеллажах, рассортированная по предметам и курсам. А вот для того, чтобы расширить поиск, нужно было понять систему распределения книг. Здесь-то мне и понадобится проводник. Так как я не спешила отходить от стола, мадам-библиотекарь, заложив страницу видавшей виды закладкой, отложила книгу и вопросительно посмотрела не меня. Я озвучила свою просьбу. Я, честно говоря, не рассчитывала на подробную экскурсию, но получила именно это. “Просите и будет дано вам.” *Евангелие от Матфея. Итак, никакой системы карточек здесь не обнаружилось. За “школьными” вглубь уходили строгие линии стеллажей, содержащих книги, распределенные по направлениям колдовства. Чары и заклинания: одни направлены на изменение свойств объекта, другие производили с объектом приложения некоторые действия. От бытового колдовства до боевой магии. Книги по зельям, травологии, бестиарии, руны, нумерология, астрономия, ритуалистика…. я совершенно по-новому представила себе предстоящие годы в Хогвартсе. Книги, обобщающие сведения о каком-то разделе магии стояли ближе, а вот чтобы добраться до более редких трактатов, приходилось пользоваться лестницами. Нижние ярусы отводились под подшивки научных журналов и монографий. Маги проводили целенаправленные исследования в каждой области, объемы материалов потрясали. И это только школьная библиотека. Догадываюсь, что пожертвование книг и своевременное пополнение фондов были устоявшейся традицией. Отдельный раздел был посвящен миру магов самому по себе. История межклановых войн, противостояния с гоблинами (видимо другие волшебные расы не были столь конфликтны по отношению к магам), хроники древних родов, история международных отношений магического сообщества Британии, биографические книги и мемуары… Я завороженно осматривала эти богатства, следуя за мадам Пинс. Библиотека преображалась в моем восприятии, меня распирало от восторга и предвкушения. Экскурсия подошла к концу возле запретной секции, которая, по словам женщины, содержала информацию, которая в неумелых руках была слишком опасной, недоступную даже старшим студентам, за редким исключением, то есть открытую только профессорам. Я горячо поблагодарила мадам-библиотекаря, и она с чуть более благосклонным видом, чем раньше, вернулась к себе. Вернувшись к общему разделу, я выбрала для начала книгу о магических рассах и тонкую папку с очерком, касавшемся низших магиков. Книги, взятые студентами для чтения, отмечались весьма любопытным образом. Я отдала Пинс свой сборник по бытовым чарам и прикоснулась палочкой к небольшой метке под обложкой свежеполученной книги. Не представляю, как можно было уследить за таким количеством изданий, но Ирме Пинс это удавалось. Но вдохновение, полученное в библиотеке было недолгим. За все приходится платить, за бесплотную надежду - разочарованием, за счастье - болью утраты, за дни, когда я, кажется, не касаюсь земли - тяжкими думами. На меня вновь наваливалась депрессия, а темп сбавить было нельзя, я не могла отказаться ни от своих поисков, ни от общения, хотя хотелось зарыться под одеяло и откатиться плотным коконом в самый угол. Хотелось то плакать, то спать, все это было лишено какого либо смысла. Несмотря на мои усилия, история шла по накатанной. Гермиона на следующий день под строгим секретом поведала мне, что Малфой сам оказался трусом и подставил их, о том, как Филч долго гнал их по коридорам и почти настиг, как они спаслись от него и миссис Норрис, свернув в пустой коридор, и никого не смутило, что, если их поймают, это будет не просто вылазка после отбоя, а проникновение на запретную территорию. Но и там их преследовал отчетливый звук шаркающей походки нашего смотрителя и тогда им ничего не оставалось, как взломать запирающие чары и укрыться за ближайшую дверь. Гермиону передернуло от воспоминаний, но она продолжила рассказ о гигантской собаке с тремя головами и таинственном люке, на котором сидело чудовище. Какая нежелательная наблюдательность. Итак, команда гриффиндорцев прикоснулась к этой таинственной истории. К счастью, а я это и обеспечила, они не знали о загадочном свертке, покинувшем Гринготс в кармане Хагрида, и не могли связать это со статьей об ограблении банка, о чем не знал только ленивый. Собственно то, что мне достались эти сведения о приключениях троицы было чистой удачей. Рональд быстро влился в компанию и сопровождал их всюду, когда меня не было рядом. Нас же объединяла учеба, к чему Уизли был равнодушен, наше первое знакомство в поезде и та легкость общения, которая и притягивала друг к другу. Не раз я замечала, что, когда мои гриффиндорцы возвращались к своим, Рон вцеплялся в рукав Невилла и что-то ему горячо втолковывал, бросая на меня подозрительные и недобрые взгляды, и отмахивался от Гермионы, которая по-видимому вставала на мою защиту. Мир Уизли был просто и четко разделен на своих и чужих. Мне даже казалось, его гложет горькая обида на меня, оказавшуюся так непохожей на образ мальчишки-героя из сказки. Так как некоторых деталей пазла в головоломке не хватало, я рассудила, что вмешиваться в их поиски не стоит, но решила за ними присматривать. Верю и не верю в силу самой этой истории. Будто под руку толкает. Не одна девица в слезах побежала навстречу смерти, так другая… Выдерни деревянный стержень из стопки таких же, и все развалится - игра неновая. Так и я возьмусь раскачивать их по одному. Может ли наша история стать еще страшнее? Достаточно ли будет кровожадному року, что я добровольно пройду путь, уготованный девочке Гарриет? Но ведь все переменилось… А вот эта мышиная возня на Гриффиндоре совершенно мне не нравится. Взаправду ли Светлейший укрыл сокровище Фламеля в Хогвартсе? После новостей от моих львят сомневаться не приходится: тут он. Только вот настоящий ли? Хотя даже это неважно, пока все участники пьесы верят в его подлинность. Одни вопросы, а ответы скрываются в этих стенах. Значит, Гриффиндорцы со свойственным им энтузиазмом роются в книгах, зыркают на Снейпа, шушукаются как маленькие птички. И ведь полезут же за камнем. А там Лорд. Будем исходить из худшего. Была бы я настоящей… настоящей Гарриет Поттер, я бы наложила руки, и враг рассыпался бы горячим пеплом. И вот главный вопрос: существует ли в действительности кровная защита Лили Поттер? О крестраже даже думать пока не хочется. Как бы то ни было, до серьезных книг мне не добраться. Так вот полезу я, значит, за камнем. А собственно придется ли? Если это игра Дамблдора, то он ребят подстрахует, если Волдеморта…, то достаточно будет обратиться к декану, и директор сам решит проблему. Но вот если участие ребенка из пророчества (раз лорд к нам тогда явился, значит верил, сукин сын, в эти бредни. Впрочем не стоит оскорблять мертвых, у меня нет оснований поносить Меропу Гонт-Реддл) устраивает обоих? Дамблдор даст детишкам попробовать свои силы, а Лорд получит помощника, чтобы добыть камень. И каков мой план? Выскочить из-за угла и закрыть собой Невилла, чтобы проверить свой дар к распылению темных волшебников? Значит, сначала предупредим кого следует, хотя это лучше обдумать детально, а потом присмотрим за этой троицей. И все таки приятно было бы помечтать о том, что мне не отведено никакой особой роли. Учись девочка, тебе дважды подарили жизнь… Или теперь тебе захотелось приключений и славы? Да Снейп удавится от самодовольства, если узнает. А ведь я только-только оттаяла: спокойная сытая жизнь, магия временами так и ластится к рукам, книг найдено столько, что скучать не придется до самой старости. И возраст прекрасный - можно заниматься своими делами, пока другим положено следить за твоей безопасностью и благополучием. Ну ладно Дурсли, они теперь явление весьма временное. Но вот Меддисон написала, что определенно не собирается терять меня из виду. Хагрид вот, друг сердечный, как-то же он меня терпит. Гриффиндорцы мои… Да у меня целый Снейп в защитниках, вроде бы. Только уж больно грозный, как на букашку бессмысленную смотрит и, только и знай, что одергивает, как собаку на поводке. Пока я витала в облаках и училась, дни складывались в недели, шел то дождь, то снег, студенты подметали полами мантий стылые коридоры, профессора проверяли футы бестолковых эссе и тысячи тысяч взмахов волшебных палочек рассвечивали воздух. Зимние каникулы приближались стремительно для меня и еле-еле для всех, кто так ждал отдыха и праздников. И тут ребром встал вопрос о необходимости посетить Литтл-Уингинг. У меня заканчивался рецепт, у меня заканчивались лекарства, мой расчет был неверен, вот черт. И мне определенно нужно поговорить с Колбрайт. Колебания настроения стали мягче, но не оставили меня совсем, тьма еще стоит за спиной, а на фоне всех неразрешенных проблем, это совершенно неприемлемо. Пришлось принять непростое решение и внести свое имя в список студентов, покидающих Хогвартс. Письмо Дурслям, выверенное до последней буквы, было написано и отправлено. Оставалось ждать. Грустно было от мысли, что я не увижу зеркала, а еще я гадала, решит ли директор передать мне мантию. Мало того, что она дает значительное преимущество в будущих делах, но еще мне казалось… как будто было очень правильно владеть наследием семьи Поттеров. Это давало приятное, но чуть грустное чувство сопричастности. Итак, я еду к Дурслям. Просто прекрасно. - Гарри! Гарри! - из раздумий меня выдернул голос Гермионы. Она нашла меня в укромном закутке библиотеки, который мы трое выбрали, и который теперь пустовал подолгу. - Привет, Гермиона, давно не виделись, - я от души потянулась, от долгой скрюченной позы ломило спину, - как дела? - О, так много всего на самом деле, эти полугодовые экзамены… я, конечно, составила расписание нам троим, но времени совсем не хватает, а Рон, такой лентяй… - Понятно, - протянула я. - Ты прости, мы совсем… ты не думай, что мы про тебя забыли, просто на факультете столько дел, и занятий много. - Да-да, конечно. Знаешь, Гермиона, вот раньше мы готовились вместе и хорошо же было. Что изменилось? - Ну, понимаешь, Рон, он очень предубежден к Слизерину и отказывается встречаться вчетвером… - Почему ты решила, что мне подойдет его общество? Я не горю желанием сходится с Уизли, мне хватает его змеиного, что весьма иронично, согласись, шипения вам прямо в уши. Что, темные коварные слизеринцы не подходят на роль друзей правильным гриффиндорцам? Как глупо. - Да… ты прости, Гарри, мы не хотели обижать тебя. - Что же теперь? - Я подумала, может ты знаешь… Фламель, это имя о чем-нибудь тебе говорит? - Ты когда-нибудь ела шоколадных лягушек? - Нет, я стараюсь без сладкого… и вообще они противно шевелятся, при чем тут это? - Карточки-вкладыши весьма занимательные, например, о Фламеле, - Гермиона подобралась и наклонилась ко мне с надеждой в глазах, - это алхимик из четырнадцатого века, говорят он до сих жив и весьма плодовит на научные изыскания, наш уважаемый директор работал с ним, изучая способы применения драконьей крови. Правда, все те же говорят, что Фламель просто передал свои наработки, ведь он своего рода меценат от науки, но не будем бросать тень на директора. - Отлично, спасибо, Гарриет! - Гермиона звонко чмокнула меня в щеку и унеслась из библиотеки, совершенно забыв о необходимости соблюдать неспешный и тихий ритм этого места. Вот теперь обидно, ну да это детский сад. В конце концов, никто не говорил, что будет легко, и мое распределение усложнило дело… впрочем какая разница, в конце концов, на Гриффиндоре я была бы вынуждена терпеть общество Уизли чуть ли не круглосуточно. Так-так, у нас сложилось таки золотое трио. Как по написанному: будущий герой, его верный оруженосец и премудрая дама. Книги что ли начать писать? Расхватают как горячие пирожки. Глава 19 Тем временем немного невовремя, но неизбежно назрела проблема с драконом. Хагрид отважился на поиски в библиотеке, где и был отловлен мной и преперт к стенке, фигурально. Отговорился ворчливым приглашением на чай. В хижине было жарко натоплено. Нет, тепло каминов в замке и очага Хагрида привлекало в эту по-шотландски мрачную погоду, которая сменится, даст бог, к декабрю, когда ветры утихнут и ляжет снег. Но тут у себя Хагрид устроил настоящую баню. Он едва заметил меня, хлопоча над котлом, куда было уложено яйцо. Хагрид, - выдохнула я потрясенно. Гарриет, сегодня я немного занят . Это то, что я думаю? Драконье, да? Хагрид, где ты его раздобыл? Выиграл! У незнакомца в баре. -Но Хагрид, нельзя держать у себя дракона, ты же знаешь. Нужно равномерно прогревать яйцо, пока он не вылупится, видишь? - невпопад ответил великан, рукой в толстой кухонной рукавице осторожно поворачивая яйцо в котле. Хагрид, это очень опасно. Он сыпал какими-то драконоводческими терминами, сопровождая каждое действие бормотанием под нос, то ли сам выдумал, то ли вычитал: “Средняя температура”, “ровный жар”, “максимальная плотность скорлупы”, “на десятый день”, “потрескивание”... Мои очевидные увещевания не заставили Хагрида остановиться ни на мгновение, казалось, Клык проявил бы больше участия, хотя теперь пес спасался от жара, заняв место у двери, откуда едва тянуло сквозняком. - Хагрид, тебя посадят, да очнись же! - я стукнула его по спине. - Посмотри, ты только…, еще немного, да, вот-вот, и он вылупится, тогда и узнаем, какой он, экая загадка, настоящий дракон, Мерлин, до сих пор с трудом верится! - Хагрид, миленький, ну пожалуйста, приди в себя, это же и правда дракон, тебе негде держать его, через неделю здесь будет тварь размером с Клыка, дальше - больше. Ему же нужны сородичи, кто его обучит, ты об этом подумал? - Ну, пока что я… позабочусь о нем, значит. А потом и поглядим, это… мечта же моя, Гарри. Я сокрушенно взмахнула руками. Мой большой друг не думал ни о чем, кроме дракона. Нужно что-то сделать, убедить его. Но как, он даже не слушает меня? Вечер был испорчен. Я с хмурым видом разливала чай и упрашивала друга прислушаться к голосу разума, а сама продумывала варианты. Итак, вариант первый: Чарли Уизли, брат нашего Рональда. Хоть рыжик меня и недолюбливает, но к Хагриду, кажется, проникся. И уж точно они не станут посвящать в это дело посторонних из любви к тайнам и приключениям. Мальчишки. Я угнездилась в огромном Хагридовом крессе, поджав под себя ноги и глядя на злополучный котел с яйцом. Определенно, Снейп оторвет мне голову, когда узнает. Так, второй вариант: Снейп. Возможно у него хватит авторитета убедить Хагрида избавиться от опасного питомца и возможно он найдет альтернативный привлечению Уизли способ. И это наверняка более адекватное решение проблемы. Мои размышления были прерваны особенно громким звуком из котла. Хагрид выложил яйцо на стол. Не прошло и минуты, как скорлупа треснула и разлетелась по столу. Дракончик был не больше левретки, с такими же тонкими косточками. Блестящий от слизи, полуслепой, он опирался костяшками крыльев о стол и немного покачивался. Радости Хагрида не было предела, он смотрел на одно из самых опасных существ в мире. Смотри-ка, он знает свою мамочку! - произнес великан благоговейно, чуть пощекотав дракончика по шее. Рептилия скукожилась, то ли чихнула, то ли икнула и выдала крохотный залп огня, подпаливший Хагриду бороду. О-ооо, - приговаривал великан, спешно прихлопывая место поджога, стараясь сбить пламя. Хагрид, это глупо, опасно и может стоить тебе свободы! От дракона нужно избавиться и тихо. Ну что ты, он такой маленький… Норберт, я назову тебя Норберт. Распрощавшись с Хагридом в тот сумбурный вечер, я брела в сторону школы. Ветер кидал в лицо капли дождя, ноги увязали в грязи. Я придерживала ворот пальто, рука тут же превратилась в ледышку. На полпути к замку впереди замаячили три тени, и неразличимые отрывки разговора донеслись до моих ушей. Я ушла правее и укрылась за густыми кустарниками, даже теперь остававшимися отвратительно колючими, в чем мне тут же представилась возможность убедиться, но сохранявшими листву. - А я тебе говорю, я видел, как Хагрид с книгой, ты только подумай, крался между полок. Потом меня Гарриет ваша спугнула, что-то вынюхивала там, вот я и ушел. Но книга была о драконах, точно тебе говорю. Я сразу по обложке узнал, Чарли летом читал, мне даже картинки показывал. - Это очень нехорошо, Рон, неужели дракон? Совсем нехорошо… - бубнила идущая сзади Гермиона, - это нарушает положение… положение, я где-то читала. Драконов запрещено разводить. Невилл молчал, не вступая в разговор. Когда троица миновала мою позицию, я продолжила путь и уже без приключений добралась до спальни. Душ прогрел тело и помог расслабиться. Не бывает нерешаемых проблем, не бывает. Я еще повоюю. Так, нужен план, думала я, свернувшись под одеялом, натянутым до макушки. За этим делом я и уснула. В последнее время силы из меня будто выкачали, утром я думала о том, что неплохо было бы вообще исчезнуть или окуклиться в уютном коконе безвременья, а реальность… пусть катится к черту. Просто не ходить на занятия, все равно опять не колдуется. Лекции эти, задания. К чему это все вообще, ну превращу я допустим что-то там во что-то там… нет, надо держаться, ползти вперед, раз нет сил бегать. Спасали планы и мой распорядок. Я написала себе письмо, перечислила все важные на данный момент неразрешенные вопросы, вдохновила себя занятиями на лето, уж летом-то меня отпустит наверняка, даже в дождливой Англии в теплый сезон мне намного легче, захочется… да просто захочется хоть чего-нибудь. С Хагридом удалось поладить очень просто, я стала слушать его рассказы о драконах со всем вниманием, спрашивать вовремя, чтобы беседа не стихла. Я хочу доказать свою правоту или сохранить дружбу, в конце концов? И потом любые сведения о драконах мне пригодятся, если я доберусь до четвертого курса, и упрямая судьба не выпустит меня из своих когтей. Несколько раз меня спугнули гриффиндорцы. Во мне скреблась упрямая ревность и злость на Рона. Он был мне чужд, противен, я испытывала почти презрение. Он украл моих друзей. И хотелось махнуть рукой и лежать в обиде, но я понукала себя действовать или хотя бы думать, как исправить ситуацию. Малфой, судя по гаденькой довольной гримасе, не сползавшей с него целый день, их выследил. Пат. Если Драко напишет отцу… хочется надеяться, что он, слишком довольный собой, захочет самостоятельно вывести Хагрида на чистую воду. Господи, они ведь даже незнакомы! Белобрысый паршивец! Я решила пойти ва-банк. Очередное занятие по зельеварению, заранее разобранное, как раньше мы делали с Гермионой, снова это болезненное чувство потери и детской обиды, проходило как обычно за исключением того, что теперь Рон занял место рядом с нашей умницей, и ей приходилось присматривать за обоими друзьями. Я же, уступив место Уизли, не стоило этого делать, забилась на галерку. Пар от моего котла терялся в тенях. Снейп уже не мог стоять у меня над душой, слишком многое отвлекало его, и он крутился по центру зельеварни. Это, как ни странно, тоже отзывалось обидой. Нет, с этим надо кончать! Неужели взрослое сознание атрофируется у меня в компании подростков? Боже упаси! В этом разобранном состоянии даже не пришлось ничего выдумывать, чтобы испортить зелье. Запах был отвратительный, а шипение - слышно на весь зал. - Поттер! - теперь шипел Снейп. О, добрался до меня наконец. Получить отработку - сделано. Я про себя злорадно ухмыльнулась. Спустя каких-то шесть часов я стояла под тяжелой дверью кабинета декана. - Добрый вечер, сэр, - я уже стаскивала свитер, под которым была та самая растянутая и, оказывается, рваная футболка. Ничего неприличного, но наверняка мой вид вызывал жалость, не брезгливость, надеюсь. Как и в прошлый раз работа меня ждала монотонная и малоприятная. Какие-то сморчки, мелкие, склизкие грибы, с которых нужно было счистить кожицу. Освобожденные о почерневшей кожуры они пахли протухшей водой из-под цветов. Уверена, могло быть и хуже. Снейп за своим столом методично нарезал, крошил, толок кучу разных ингредиентов, из которых я могла определить названий шесть-семь. Он делал записи на замызганном пергаменте. Как и всегда, он работал со спущенными рукавами, бог весть как сохраняя белые манжеты безукоризненно чистыми. Когда, как мне показалось, он закончил с приготовлениями, я отважилась начать. - Профессор, - робко позвала я, - у меня есть к вам просьба. - Полагаю, старосты не смогли решить ваш вопрос, Поттер, в чем дело? - Да, это определенно не в их компетенции, я решила, вы можете помочь, если захотите. - Я жажду подробности, Поттер, - начал он противным скептическим голосом, - если вы захотите наконец озвучить их. - Дело в Хагриде, сэр. Вы давно были у него? - Какое вам дело, был ли я у нашего лесничего? Говорите наконец. - Это не мое дело, извините. Хагрид… Хагриду досталось драконье яйцо, ему удалось вывести детеныша. Он и думать не хочет о том, чтобы избавиться от него. Если его не остановить, ему грозит преследование, Азкабан. Я не желаю ему такой участи, но так и случится, если бездействовать. Драко уже прознал о драконе, если он даст знать своему отцу, о котором столько говорит, все пропало. Снейп отвлекся от своих записей, которые то ли перечитывал, то ли просто делал вид, что мой рассказ его не интересует. Он сжал переносицу жестом, полным усталости, и посмотрел на меня прямо. - Если это ваши бредни, Поттер, одной отработкой вам не отделаться. - Сэр, для меня это слишком важно, чтобы шутить. Так вы поможете? - Я попробую что-нибудь сделать, но мистер Малфой уже мог разнести весть, в этом случае… - Тогда где авроры, где какая-нибудь комиссия…, извините, - перебивать Снейп очень опасное дело, о чем он мне тут же и сообщил в своей резкой манере. - Итак, пока бы не перебили меня, Поттер, за что я снова лишаю вас пяти баллов, я говорил о том, что никакие усилия в этом случае не помогут. Но я попробую повлиять на вашего друга, если одержимость драконом не вытеснила в нем остатки здравомыслия. - Спасибо, сэр, - я кивнула и потупилась. Снейп вернулся к работе с прежним задумчивым видом, а я продолжила очищать неизвестные грибы. - Это грибница траметеса пушистого, Поттер, используется ножки, которые вы срезаете, как вяжущая составляющая нескольких зелий, и очищенные шляпки, их лекарственные свойства описаны в справочнике, который удивительным образом входит в список литературы к вашему курсу зельеварения. Основное, что вам стоило бы запомнить, это способность траметеса останавливать кровь. - Спасибо, сэр, - повторилась я. Это он все-таки мысли читает, или моя посредственность настолько очевидна? Дальше работали в тишине. Я задержалась в кабинете, дожидаясь, пока Снейп заканчит записи, и не зря. - К следующему занятию вы подготовите помимо обычного эссе, скажем, три фута о свойствах траметиса и не забудьте расписать ошибки в вашем сегодняшнем зелье. - Да, сэр. - Теперь может быть свободны. Приободренная обещанием декана я привычно припустила в библиотеку: где-то мне попадалась статья о свойствах и значении грибов в зельеварении, почти помню полку, я тогда искала…, а вот этого уже не вспомнить. Успела в гостиную перед самым отбоем и, быстро вымывшись, заползла в кровать. Что день грядущий мне готовит? Глава 20 Следующее утро случилось для меня как праздник. Давящее чувство тяжелой плиты на груди развеялось и будущие дела виделись мне теперь в совершенно ином свете. Мой БАР дал мне шанс, стоит им воспользоваться. И кажется, пока я вполне себя контролирую, неужели это будет просто ровный подъем? О, я снова смогу колдовать! На этот раз я и не думала сомневаться, когда махала моим гриффиндорцам, с облегчением видя их ответ. Я подошла к ним в конце завтрака, еда наконец снова обрела вкус, и, как когда-то, подсела к ним под недоуменные взгляды других студентов. Рон, к счастью, был слишком занят, даже с набитым ртом умудряясь поддерживать беседу с щуплым мальчиком по соседству. - Гермиона, мне Снейп задал добавку к основному эссе, ты, кстати, написала? Мы давно не сверяли записи… - Ой, да, Гарриет, прости, я совсем замучилась с этими двумя, - она с укоризной посмотрела в сторону Рона, чем, к сожалению, привлекла его внимание. Рыжий повернулся к нам, по-совиному вытаращився на меня. - А что она здесь делает? - прошамкал он, указав на меня пальцем. - Беседую. Рон, дорогой, не забывай жевать, - с почти материнской заботой и широкой улыбкой ответила я, Гермиона прыснула. Рональд опешил, а я тем временем решила вернуться к разговору. - Гермиона, забыли, но впредь я рассчитываю на твою компанию, имей ввиду, - она кивнула, - мне вас не хватает, - девочка, смутившись, потупилась, щечки покраснели, - и на твою Невилл. - Можешь на меня рассчитывать, Гарриет, - кивнул Лонгботтом, пожимая мою протянутую руки. Господи, все же просто, чего я куксилась, надо было прийти и как в детстве, не в моем, я так не делала, сказать: “давай дружить!”. Опыт сын ошибок трудных. - Так вот, Гермиона, как эссе? - девочка принялась рассказывать о тех подробностях, которыми ей удалось украсить свою работу. Конечно, она хочет посмотреть мое эссе, конечно, она согласна сверить записи с занятия, которое я безбожно запорола. Невилл, оживившись, кивал. А еще у них столько новостей…, тут Гермиона опасливо взглянула на Рона, который миролюбиво вернулся к еде. - Давай на нашем месте после обеда, идет? - Отлично, увидимся на чарах, ребята. Я отправилась восвояси. Конечно, стоило только подавленности покинуть меня, как я уже пру паровозом не меньше Хогвартс-экспресса. Ну и пусть, надо же как-то их возвращать. На чарах я решила не провоцировать Уизли, а уселась рядом с Уитни Спорджесс. Она вызывала у меня симпатию и любопытство. Она со всеми была какой-то… ровной, что-ли. Она была приветливой, не вступала в девичьи коалиции, как та же Паркинсон, не сплетничала напропалую, как сестрички Кэрроу. Она никогда не смотрела на меня косо, только иногда с некоторым недоумением, как будто разгадывала сложный ребус. - Можно к тебе? - Да, пожалуйста. Я помахала троице, Рон скривился, а Невилл, как прежде, широко улыбнулся. Я разложила вещи и теперь разглядывала Уитни. Чувствуя мой взгляд, она отвлеклась от выбора перьев и разглаживания морщинок на идеально ровном пергаменте и посмотрела в ответ. - Нам давно пора познакомиться по-настоящему, - она робко улыбнулась в ответ, - я Гарриет, Гарриет Поттер, по мнению Кровавого барона и еще многих наверное, ненастоящая слизеринка, дружу с гриффиндорцами, бешу декана, - она усмехнулась, прикрывшись ладошками. - Принимаю твое предложение, я Уитни Спорджесс, слизеринка во втором поколении, мой дедушка учился на Когтевране, зануда и тихоня. - Мне кажется, ты очень славная… - Ну, едва ли ты заметила это, твоя дружба с ребятами с Гриффиндора… - Совершенно не мешает мне заводить и другие знакомства! - Вы же кажется поругались? - Да нет… просто в их жизни стало слишком много Уизли, а он нас не переваривает. Вот что действительно заставляет чувствовать свою принадлежность к факультету великого Салазара, - мы тихонько захихикали. Тем временем все шепотки стихли по приветственному взмаху палочки профессора Флитвика. Сегодня нам предстояло освоить Аква Эрукто, более простой аналог Агуаменти: мой маленький, жалко затихший фонтанчик повеселил Уитни и гаденько улыбнувшегося Драко. Другие, более успешные студенты уже вовсю поливали друг друга водой, кто-то спасал пергаменты, другие недовольно скорчившись, сидели мокрые с ног до головы. Профессор Флитвик не спешил прерывать это безобразие, однако, дав нам перебеситься, предложил следующие чары для разучивания: высушивающие Сиккеи. Тут сработала мотивация, но тем, кто не справился, профессор все же помог. Взбудораженные, мы отправились на следующую пару. Травология так и оставалась моей отрадой, запах теплой земли был приятен, давить мягкие напитанные водой комья было приятно, удовольствие доставляло почему-то и то, как легко уходила в жирную землю маленькая лопатка. Профессор Спраут, у стола которой я задержалась, добрая душа, благословила мои поиски сведений о грибах, порекомендовав мне Д. Э. Херманна, который проводил исследования по этой теме, опубликованные, что удивительно, в обоих мирах. Кажется, мои книжные аппетиты давно опережают мои читательские возможности. Тут стоит аккуратнее распределять время. Меня звал Шекспир, исторические хроники магов, книги и статьи для эссе, ведь теперь, на первом курсе, когда учебная нагрузка относительно невелика, можно довольно подробно изучить предложенный материал. И это абсолютно обоснованно, даже с поправкой на мою ненасытность, ведь это же база, на которой будут зиждиться все полученные после знания. Нельзя сейчас обойти вниманием чертовы грибы, тем более, что волшебники осветили их более глубоко, чем маглы. Обед прошел в легкой беседе с Уитни, и я радостно отмечала начало того периода в отношениях, когда благоприятное первое впечатление позволяет узнать друг друга получше и, разумеется, найти много общего. Спорджесс любила трансфигурацию, астрономию и собиралась взять на третьем курсе нумерологию, ей нравилось зельеварение, и я чуть утолила свою жажду к этой теме, мельком обсудив последнее занятие и успехи с написанием эссе. Распрощавшись до вечера с новой приятельницей, я отправилась к той самой нише, в которой обычно проходили в нашей межфакультетской компании дебаты по зельеварению. Разложив записи и дождавшись гриффиндорцев, я вдруг обнаружила, что места нам троим тут не хватит. И мы, болтая ни о чем, направились в вечный храм знаний, место, которого не было для нас роднее во все Хогвартсе. Библиотека встретила нас привычной тишиной и прохладой. Каким-то чудом здесь всегда была ровная температура, еще бы, книгам не пошла бы на пользу сырость и промозглость продуваемых коридоров замка. Мы расположились у своего стола и заново разложили вещи: пергаменты, свитки и тетради укрыли всю поверхность, распахнутые учебники, пестрящие пометками, лежали по соседству с конспектами. - Объявляю собрание открытым! Кстати, дорогие мои товарищи, вернувшиеся в лоно дружбы…, - вот меня понесло, - куда вы дели Уизли? - Он летает с братьями, усвистал сразу после обеда, более того, не доев обед, - ответил Невилл и прищурился, мы обменялись многозначительными взглядами и рассмеялись. - Как вас вообще угораздило так с ним сойтись? Гермиона, он же вообще тебе не нравился. - Ну, понимаешь, он сам стал подсаживаться к нам, - отвечала моя приятельница, - собственно, мне кажется, он с Невиллом хотел подружиться, с моим присутствием он просто смирился, хотя эссе чуть не каждый день клянчит… - Невилл? - Ну, мне кажется, для него это очень важно, он очень хочет быть моим другом, но Гермиона права… и о тебе, честно говоря, он не лучшего мнения. - Понятно. Ладно, черт с ним. Я хотела вообще-то начать с предложения назвать наши посиделки, а я просто так от вас не отстану, не надейтесь, - я посмотрела на этих двоих с убийственно серьезным видом, снова послышался смех, - какие будут предложения? Вот у Толкина, - Гермиона заинтересованно подняла голову, - был чайный клуб, а у нас будет… - Клуб ценителей тыквенного сока! - выкрикнул Невилл, - нет, это такая гадость…. - Если уж клуб ценителей, то ядов и зелий, - вставила Гермиона. - Поддерживаю, - я подняла руку, - голосуем! - Я за, хотя я и зелья, это, конечно… - буркнул Невилл, - Гермиона улыбнулась. - Отлично, а теперь дорогие ценители, я предлагаю обозначить пятницу днем заседаний клуба, и чтобы никаких прогулов. Что у нас в пятницу? Сдвоенные зелья, потом чары и все, свобода и горы домашних заданий. Раз уж мы особо ценим зелья, - я подняла бровь, изображая декана, - то в них все дело и упирается. Распределим источники, пройдемся по темам недели, и обменяемся конспектами в понедельник, тогда во вторник…, - я почесала голову, - мы успеем внести правки и в среду сдаться декану. Все, отличный план! - Ты забываешь о Роне, Гарри, - придержала меня за локоть Гермиона. Вот же, в бочку меда… - Я бы о нем предпочла вообще не вспоминать. Хотя бы один вечер отлепитесь друг от друга, или Уизли тоже возгорится желанием обсуждать зелья? Даже в таком случае я буду категорически против… - Нет, Гарри. Гермиона, она права, мы раньше хорошо проводили время, Рону только бы болтать и в любую свободную минуту бездельничать, как будто и нет здесь ничего интересного… Я вот по-прежнему люблю травологию, зелья без Снейпа - совершенно другое дело, мы отлично развлекались, а Рон, он не хочет. Я хочу утвердить наш клуб. - Ну когда ты так говоришь…, - Гермиона встряхнула волосами, - просто он тоже наш друг. - Друг, но это же не значит, что мы вообще не должны разделяться. Мне нравилась тишина, в которой мы работали, у нас совсем другие шутки, близнецы нас не донимают, когда Рона нет рядом. - Вам досаждают близнецы, как их, Фред и Джордж? - о них в школе не знал только ленивый, вообще-то их любили, но некоторые их шутки были на грани фола. - Да не то чтобы, просто пакостят Рону понемногу, это семейные шутки у них такие, дикость вообще, ему же ответить нечем, орутся потом: один грозится матери рассказать, а это вдвое его дразнят. Нас только иногда задевает, отвлекает больше. - Так, - вернулась я к основной теме, - вы поддерживаете идею пятничных встреч только нашей компанией? - они кивнули, - единогласно! А теперь, зелья, дорогие друзья: начнем со среды. Гермиона, ты поняла, почему реакция ускорилась, у меня аж забурлило все… - Гарри, это потому, что ты слишком быстро перемешивала перед тем, как добавить цветы буквицы, они же высушенные, им надо раскрыться, набухнуть немного, сок пойдет и тогда мешай, но медленно, дай ему разойтись в зелье… Нам снова было уютно втроем, а зелья, а потом чары и травология увлекли нас до самого ужина. Мы вместе вернулись в большой зал. Покидая компанию, чтобы вернуться за свой стол, я уже примирилась с идеей о том, что Уизли отвоевал у меня часть внимания друзей, но теперь на душе было облегчение: мы станем снова видеться. Перспектива общения с Уитни была самая воодушевляющая и, хотя я не спешила делиться новостями, ее рассказ о том, как Флинт распекал Стэнли, оказывается, нашего загонщика, за провальный финт у ворот на сегодняшней тренировки, меня развлек. Я возблагодарила Мерлина за то, что Снейпу ни за что не пришло бы в голову назначить первокурсника в команду. Я должна была знать о матче Когтевран - Слизерин, но, видимо, в последний момент просто выкинула это из головы. До следующего, Пуффендуй - Гриффиндор осталось чуть больше недели. Я дала себе обещание пойти на него, надо попросить Гриффиндорцев напомнить мне, жалко, с ними не сядешь, там-то точно Уизли будет за главного, да и не поймут мои змейки такой измены. Квиддич - это святое и неплохая тема для беседы. Что собственно с этим делать? Идти в библиотеку за памятным “Квиддичем сквозь века”. Вернувшись в гостиную, я выцепила взглядом Уитни и пристала к ней с расспросами о ее литературных вкусах. Выяснилось, что потомственная волшебница прекрасно ориентируется в мировой и английской литературе, что привело меня в бурный восторг. Мы сыграли в эдакий пин-понг: “а ты читала?”, “а это?”, “да, я особенно люблю…”, “страшная нудятина, если честно, а еще приключенческая литература…”, уверившись еще больше во взаимном интересе. Потом мы просто читали в тишине, пока не пришло время ложиться спать. Мысли в моей голове сверкали, как молнии, это был тревожный звоночек, но я послушно расслаблялась и концентрировалась на дыхании и наконец уснула. Глава 21 Было раздражающе нервно ждать развязки истории с драконом. Боже правый, мне приходится признать, что от Уизли есть польза. В качестве альтернативы моему плану подключить Снейпа, есть план гриффиндорцев, я не сомневалась, что они придумают, как помочь Хагриду. Когда настанет час “икс” непонятно, но скорее раньше, чем позже: наш дракончик растет не по дням, а по часам. Из поломанного черного зонтика он превращался в зловредную рептилию, но он был так красив. Сидя у Хагрида, подальше от импровизированного вольера с драконом, я делала множество карандашных зарисовок, пергамент отлично подходил: плотная зернистая бумага, что так хорошо впитывала чернила, позволяла растушевывать тонкий слой графита, помогая создать объем и подчеркнуть детали. И пусть мои рисунки были не для чужих глаз, я продумывала, как вылепить эти костяные наросты, сымитировать эффект чешуи, о, какое приятное предвкушение. Хагрид читал вслух. Я откопала, ну еще бы, книгу о всяких диковинных волшебных тварях. Был здесь и король змей - василиск. Автор не поскупился и передал довольно подробно легенды магов и сказания маглов, порожденные этими созданиями. Мы увлеченно спорили, какое чудовище сильнее и красивее. Благодаря восстановившейся связи с гриффиндорцами я знала об их планах посетить нашего друга, и мы не пересекались. Мне случилось наблюдать несколько вспышек Рона, судя по всему, вызванных нашим воссоединением. Отчего-то я думала, что, в отличии от Малфоя, Рон не станет начинать боевых действий. Я выбила себе разрешение летать вместе с командой Слизерина, удалось уговорить Флинта, нам по-прежнему не разрешалось делать этого в одиночку. И как мне только пришло в голову соваться одной в тот раз. Крупные парни и две девушки носились по полю под крики Флинта, то пытаясь хаотичными и обманными движениями запутать соперника, то отрабатывая синхронные атаки на тех, кто выступал на этот раз за другую команду. Мне было сказано не соваться на высоту и почаще крутить головой, чтобы не мешаться. Руки прилично уставали и непросто было напрягаться всем телом, когда требовалось резко сделать крен. Но полет захватывал. Я летела почти над самой землей, когда уха достиг тонкий жужжащий звук, оглядевшись, я на мгновение увидела снитч, который тут же резко подался наверх. Крохотный золотой шарик, такой притягательный. Не успев задуматься, я рванула древко и устремилась в погоню. Кто-то кричал, кто-то проносился мимо, так быстро, что только смазанные пятна мелькали перед глазами, я пикировала и кружила, не выпуская из поля зрения блестящую точку. Он вылетал буквально из-под ладони, но все же попался мне. Когда снитч оказался в моих руках, я испытала то же победное удовлетворение, что и на самом первом уроке полетов. Несколько мгновений я провисела в воздухе неподвижно, но тут мелькнуло темное пятно, и я чудом отклонилась от бладжера. Испуг разошелся по всему телу, будто меня ударило током, мигом приглушив восторг от поимки снитча. - Пооттер! - орал приближающийся Флинт. Рожа у него была самая зверская, - у тебя что, совсем головы нет? Ты что творишь?! - Маркус, голову мне чуть не снес бладжер, но… - Быстро вниз! - он спикировал. Когда я приземлилась, внизу уже была вся команда, мне сделалось не по себе. - Ты хоть представляешь, что сделает декан, когда узнает? Я под свою ответственность разрешил тебе летать, над полем, Мерлин тебя вразуми… - мне показалось, он сейчас задохнется от ярости. - Маркус, ну прости, оно само, там был снитч, смотри, я поймала снитч, - я подняла мячик над головой и просияла улыбкой, призванной внушить окружающим, что мозгов в этой черепной коробке все равно нет, так что и вразумлять тут некого. На массивное плечо Маркуса легла тонкая девичья ладошка. - Ну будет, Флинт, мы все перепугались. Девушка мягко улыбнулась, пытаясь заглянуть ему в глаза, и все тут же стало ясно. Фиона Реднор, благослови тебя господь, тебе удалось усмирить бурю. - Поймала она… Чтобы я не видел тебя в небе как минимум до следующего года! И не обольщайся, нельзя попасть в команду, словив один мяч. - Ну, Маркус, пожалуйста, я буду паинькой, ну хочешь, я в шлеме буду летать… - Даже не думай, я на такое больше не подпишусь. Хочешь летать, проси разрешение у декана. Когда я, сдувшись, побрела в сторону замка, да меня еще доносились голоса слизеринцев: “...дать убиться малолетке?”, “да он мне голову оторвет!”, “нет, ты представляешь!”, “ловко поймала”. Я ухмыльнулась и потопала к замку. Задачка предстоит непростая. Как подступиться к Снейпу? Разве я вообще хочу в команду? Если это единственный способ продолжать полеты, то да. Я сама от себя не ожидала такой горячности. Вечно я что-нибудь вычудю, а потом приходится разгребать. Летала бы себе потихоньку… Но это же просто невозможно, как вообще спокойно относиться к полетам? Видимо я нахваталась этой безбашенности, читая про безумные финты игроков в квиддич. Нет, сдать эту книгу, превратить квиддич в тему для беседы и ждать удобного случая. Как будто у декана бывает особое настроение, когда что-то можно выклянчить. Пока ты поглощен одной проблемой, она кажется сложной, подчас неразрешимой и очень важной, но жизнь тут же подкидывает тебе что-то новенькое, такое, по сравнению с чем твои прошлые переживания вообще ерунда. И снова, и снова. А когда привыкаешь, у тебя целая иерархия проблем, половина из которых переводится в разряд обычных дел. Вот, допустим, беспокоит тебя, как правильно подать себя среди волшебников, как завести друзей…, потом приходит беспокойство о распределении и так боязно, что распределили бы уже хоть куда-нибудь. Вдруг шляпа скажет, что ты ни на что не годен? Потом пытаешься справиться с заклинаниями и эссе, потом случается что-нибудь…, тролль, например. И что, разве не тускнеют на этом фоне академические вопросы? Про тролля забыли, теперь нас темной-темной-ночью мрачный-мрачный Снейп тебя кусь за пятку, когда ты крадешься за едой, и только полная луна освещает твой путь. Кстати о еде… Сон не шел, я ворочалась до тех пор, пока не поняла, что проголодалась. А так как в крови по-прежнему бурлили эндорфины и что-то еще, подстегивающее мое настроение, я вмиг решила, что это будет отличная идея, прогуляться до кухни. Не давая себе времени задуматься, я натянула ботинки и накинула халат. Нет, халат, это как-то… а, впрочем, ладно. Я потихоньку пробиралась таинственными с непривычки к ночным прогулкам коридорами замка, переходя от ниши к нише. Мне этот путь казался очень скрытным и продуманным. То ли моя осторожность, то ли удача или может быть здоровый сон нормальных людей позволили мне подняться из подземелий к холлу. Тут было открытое пространство, но по углам было довольно темно. Тихий шорох заставил меня затаиться. Чьи-то шаги приближались к гобелену, в чьей тени я укрылась. - Мне кажется тут кто-то был, - прошептал мальчишеский голос. - Да хорош тебе Фордж, мы так каждые пять минут будем останавливаться, кому тут быть, в подземельях тихо, значит летучая мышь на верхних этажах. И угораздило же тебя забыть карту! Все, за заначкой и обратно, не хочу подставляться. - Вечно во всем меня обвиняешь, я тебе не Ронни, Дред. Идем. Действительно, если кто не спит, так уж эти двое. Так, Снейп бдит, но он где-то наверху… Кто бы знал, как бодрят ночные прогулки! Я потрусила в сторону кухни и с ощущением свершившегося успеха открыла дверь с картиной. Эльфов было не видно, но когда я стала шариться на столах, в надежде найти, чем перекусить, двое вышли ко мне. Стало совестно. В ответ на извинения я получила чашку ромашкового чая и булочку с помадкой. Сидеть, болтая ногами, глядя на чуть краснеющие угли в огромном очаге, было до того уютно и здорово, что я совершенно не жалела о своей вылазке. Веки тяжелели и я уже думала о мягкой постели, да, то что нужно. Теперь предстоял обратный путь. Мое присутствие чуть не обнаружил Кровавый барон, и что ему не летается в подземельях, хотя сегодня я бы предпочла, чтобы он застрял где-нибудь в глухой стене. Призрак погремел цепями с неясными причитаниями и уплыл в дальний конец коридора. Снова мое ночное одиночество было прервано. Да спит ли кто-нибудь в этом замке? Две маленькие тени пересекали холл. Двигались они сгорбившись, но синхронно. Между ними болтался огромный ящик, в котором что-то скреблось и пощелкивало. Я потерла лоб. Как они это провернули? Мне казалось, стоит только привлечь декана, как найдется изящное эффективное решение, о котором я узнаю лишь по покрасневшим от непролитых слез глазам Хагрида, расставшегося с драконом. Разве не нашел бы профессор нужных слов? Разве стал бы медлить? Значит Хагрид не послушался, ни меня, ни, вероятно, Снейпа, но послушался этой троицы? Да какого черта?! Я умываю руки. -Гарриет? - окликнули меня шепотом. Черт! Черт! Черт! А впрочем, не можешь остановить - возглавь. -Что вы здесь забыли? -А ты? - тут же пошла в атаку Грейнджер. В ящике громыхнуло так, что звук разнесся по холлу, и из- под крышки просочилась струйка дыма. -Какого черта вы тащите дракона в замок? -Потому что его заберут с башни, - пояснил Невилл. -Нев! Мы не должны ничего рассказывать, у нас будут неприятности. - Но, Гермиона, это же Гарри. Милый Невилл, а тебя не так-то просто переубедить, Уизли просчитался. - Гермиона, у нас уже неприятности. И говоря мы я имею ввиду нас троих. Где, кстати, Рональд? - Его дракон укусил. Три дня назад, никак из больничного крыла не выйдет, - пояснил Невилл. - Куда тащим? Давай я возьму, Гермиона, да, вот так… руку освободи…, все, держу. Хагрид его определенно перекормил. - На Астрономическую башню, - вздохнул Невилл. - Да кто это придумал, - пыхтела я, еле переставляя ногами, край ящика бил по щиколотке, а дракон внутри и не думал успокаиваться, он ворочался и раскачивал ящик, - почему просто нельзя… приземлиться у запретного леса, меньше глаз, меньше возни, - все, дыхание сбилось. - Не знаю, когда мы придумывали, все было так обоснованно… - Гермионе было не легче моего. - Уизли обосновал? Вот и тащил бы сам. В следующий раз пусть дракон кусает меня, - тьфу-тьфу-тьфу, конечно. Уж дракон-то мне в будущем еще светит, даже, кажется, два. И если коридоры, ведущие к лестнице в башню показались мне бесконечными, то подъем наверх ужасал. Мы присели у подножия, чтобы немного передохнуть. Наверх ползли урывками, Невилл старался облегчить нашу ношу изо-всех сил, идя впереди, а мы толкали ящик вверх. Я потеряла чувство времени, череда ступеней свелась к одному повторяющемуся фрагменту - одному витку лестницы. В какой-то момент меня осенило: магия. На ближайшей площадке я направила палочку на злополучный ящик: “Вингардиум Левиоса”, ящик покорно взмыл в воздух, повинуясь движению палочки. “Кончились наши мучения” - заключила я и стала потихоньку подниматься. Невилл треснул ладонью по лбу: “Как же я не додумался!”, “и я” - вздохнула Гермиона. Не додумались? Просто в истории с троллем у вас была я, а не Уизли. Когда мы выбрались на открытую площадку, то без сил опустились прямо на каменные плиты, получалось только сидеть, развалившись, и чувствовать, как гудят ноги и руки. Полцарства за стакан воды. Не прошло и пяти минут, как показались неясные тени, оказавшиеся четырьмя волшебниками на метлах. - Полночь, - озвучил очевидное Невилл, - я горестно вздохнула. Когда волшебники закрепили ящик между метел и поднялись в воздух, мы завороженно смотрели им вслед. Пора было пускаться в обратный путь, о лестнице мы думали с содроганием. Стоило нам только выйти в коридор, ведущий в холл, как из-за угла появилась Макгонагалл, подсвечивая путь неярким светлячком на конце палочки, а за ней, разумеется, весьма довольный Драко. В кабинете трансфигурации, который был поблизости, мы, стоя перед кафедрой выслушали вердикт профессора. Минус пятьдесят баллов! С каждого! То есть по сто с факультета, не так уж и страшно, учитывая, что за правильный ответ можно получить и десять, ну хотя бы пять, но ребята потрясенно взвыли. Кажется, нас ждет выволочка на факультете. А что скажет декан… Я подумаю об этом завтра. О наказании, которое предстоит нам троим, декан Гриффиндора только упомянула, пообещав, что определит его в ближайшее время и согласует с профессором Снейпом. Может быть он воспротивится идее пускать нас в лес? Последнее слово будет за директором. Добравшись в спальню только к половине первого ночи, я рухнула на кровать и издала стон разочарования. Я так устала, а еще опять запустилась история, я-то думала, что благодаря Снейпу обойду этот квест стороной. Едва додумав эту мысль, я уснула. Глава 22 Утро было недобрым, идя на завтрак, я пыталась представить себе, что будет, когда студенты моего дома обратят внимание на наши весы: сто изумрудов, как корова языком слизала. На завтраке Малфой делал вид, что это происшествие не имеет к нему никакого отношения, и охотно рассказал Боулу, что это я шаталась по школе и попалась Макгонагалл. Но Стивен мог раскусить кого угодно: все наши ужимки были ему знакомы. На вопрос, откуда Драко вообще знает об этом, когда о потере баллов только-только стало известно, поганец не нашелся с ответом. Он еще такой ребенок, уверена, его отец бы легко выкрутился. Теперь была моя очередь пояснить закипающему Боулу, что половина потерянных баллов относится на счет Малфоя. Староста распекал нас обоих еще минут пять, к нему присоединилась Фаннинг и еще пара старшекурсников. Они обрисовали нам перспективу выполнять мелкие поручения других слизеринцев в течение ближайшего месяца: когда нам поручат что-то, мы не сможем отказаться. “Хоть так от вас будет какая-то польза, и я уверен, отработки декана помогут вам потратить избыток времени, раз его хватает на то, чтобы шляться ночью и попадаться, да еще Макгонагалл, о, Снейп будет в восторге” - сказал Боул. Главное, что мы избавились от дракона, уговаривала я себя, чувствуя, как у меня горят уши. Вдруг у меня волосы встали дыбом: затылок сверлил чей-то недобрый взгляд, боязливо оглянувшись, я попала под прицел двустволки непроницаемых глаз декана. После завтрака я сбежала к столу Гриффиндора, вцепившись в друзей, и мы побрели в сторону подземелий, как назло была среда. Просто отлично! По дороге обсудили наше текущее положение: гриффиндорцы просто перестали замечать эту парочку, но мои друзья вздохнули с облегчением, когда услышали про мое наказание, а перспектива реакции декана заставила их задуматься о том, что они вообще-то легко отделались. На этот раз привычная тишина на занятии показалась зловещей, а наши зелья Снейп раскритиковал в самом конце занятия и просто заставил исчезнуть, так к списку наших бедствий добавилась отработка за неуды. Нас с Драко декан задержал после пары. Выволочка Снейпа пугала: он нагнетал обстановку, заставляя ждать худшего, а его тихий голос странно завораживал, внушая чувство опасности. Драко не повезло услышать, что декан напишет старшему Малфою, на парня было страшно смотреть. Мы оба получили назначение на отработки, я - с деканом, мой соучастник - с Филчем. Представляю, каково будет Малфою руками отдраивать что-нибудь в Хогвартсе. Наконец, декан отпустил Драко, а меня, видимо, ждало нечто особенное. - Поттер, как вы оказались замешаны в это? Разве не вы просили меня повлиять на ситуацию? - он стоял, скрестив руки на груди и снова глядя на меня так, что я чувствовала себя полной дурой. - Сэр, я ходила на кухню, и когда возвращалась обратно, меня увидели гриффиндорцы, я просто не могла их бросить. Я не думала, что они в это ввяжутся, ведь вы… - Очевидно, нет. Поттер, вам стоит более подобающим образом распределять свое время, думаю, в ближайшие две недели, отработки улучшат вашу дисциплину. Далее… директор подобрал гораздо менее тривиальное наказание, чем те, что предложили мы с профессором Макгонагалл - вы отправитесь с Хагридом в Запретный лес. Держитесь поближе к своему други, и я не имею ввиду Лонгботтома. Я говорю это вам, потому что Драко и так достанет ума поступить таким образом, вам же, очевидно, чувство самосохранения чуждо. На этом все. Я выдохнула только когда, попрощавшись с деканом, оказалась в прохладном коридоре родного подземелья. Щеки горели. Почему меня так задевают его упреки? Какое мне дело до того, что он обо мне думает? Тирада Макгонагалл ничуть не поколебала моей уверенности в себе, я спокойно внутри своей головы рассуждала об успехе операции и посчитала, что все вышло в конечном счете удачно, а последствия… они всегда есть, мы еще легко отделались. В раздражении и неуместном разочаровании я поплелась на следующую пару. День оказался нудным и очень длинным, мне хотелось поскорее укрыться в глубоком кресле в слизеринской гостиной, свернуться там уютным клубочком и почитать. Никакой магии, только Шекспир. Мне прислали наконец ту самую книгу, выпущенную издательством Оксфорда с разбором Кориолана и историей его постановок. Это будет отличное лекарство от всех неприятностей. Тут я вспомнила, что придется тащиться в лес. Вечер неумолимо приближался, и вот мы уже шли в сопровождении брюзжащего Филча к дому лесничего: “...заберу то, что от них останется”. Хагрид хмуро посмотрел на завхоза, думаю уже лет пятьдесят назад Филч не пользовался особой популярностью. “Давайте найдем бедное животное” - подытожил Хагрид, и мы выдвинулись в лес. Несмотря на то, что нам пришлось разделиться, все складывалось неплохо: мы с Гермионой оказались в компании Хагрида, а мальчишки - с Клыком, которого прихватил Драко. Мы образовали два круга поиска, наша группа была с внешнего края, а ребята - с внутреннего. Шорохи и треск от передвижения заставляли дергаться и нервно оглядываться. На лес опустилась ночь, лунный свет едва-едва пробивался сквозь кроны высоких деревьев, узловатые могучие корни так и старались подставить подножку, колючий подлесок, обвитый паутиной, задевал лицо и царапал одежду. Мы жадно вглядывались в силуэты деревьев, ожидая… неизвестно чего, слишком много было разговоров о лесе, а рассказы Хагрида только убедили меня в том, что это отнюдь не место для увеселительных прогулок. Не прошло и десяти минут, как раздался отчаянный крик, Хагрид ломанулся через кусты, мы - за ним. Невилл полез с кулаками на Драко, тот отбивался, размахивая фонарем. Когда Хагрид растащил их, продираясь в потоке ругательств и оскорблений, мы разобрали наконец, что произошло. Драко подшутил, как всегда неудачно: зашел Невиллу за спину и толкнул с низким воем, Невилл, оправившись от испуга - это его голос мы слышали, решил ответить самым простым способом - расквасить Драко нос. Хагрид возвел очи горе и перетасовал нас по факультетам. Озвучив для порядка, что ни один из нас не боится, мы с Малфоем двинулись по лесу. Под ноги легла еле заметная тропка, идти стало легче, но мы отклонились от маршрута, что стало очевидно, когда мы обнаружили себя будто в пустом лесу, остальных было не слышно. Крохотные пятна блестящей крови вели нас вперед. Клык трусил за нами с видом бесконечно усталого от глупости людей существа, зная эту псину, я была уверена, что, только почуяв опасность, он пустится наутек. Мы брели, как мне показалось, минут десять, изредка переругиваясь, но как-то беззлобно, когда впереди показалась небольшая ложбина: свет перекрывала крона растущего посередине дерева, в низине стоял неприятный туман. Подойдя ближе, мы разглядели будто мерцающее белое тело уже мертвого единорога, над которым склонилась прикрытая темным плащом с капюшоном фигура. Шрам полоснуло болью сильнее, чем прежде. Я будто заледенела внутри и смотрела, смотрела, как лорд, присутствие которого я ощущала теперь буквально, пил кровь. Вопль Драко выдал наше присутствие и заставил фигуру дернуться. Лорд в теле Квирелла, а я не сомневалась в этом ни минуты, развернулся, будто не касаясь земли, и двинулся в нашу сторону. За моей спиной раздался треск веток и удаляющийся собачий лай. Я повернулась, чтобы броситься наутек, но нога застряла в предательском корневище, я рухнула, ударившись о корень плечом, за спиной был склон, пронзаемый голыми корнями - путь был отрезан. Я будто в замедленной съемке видела, как приближается моя вероятная смерть. В это мгновение одна только мысль осветила сознание, будто молния: “Снейп”. Мне отчаянно захотелось, чтобы он тотчас появился, чтобы защитил… “Сектумсемпра” - будто издалека услышала я свой крик, - Квирелл издал казавшимся многоголосым вопль и стал крениться назад. Послышался топот копыт, я повернулась и впервые увидела кентавра. Широкие плечи, длинная густая коса, заплетенная казалось на манер конской гривы и крепкий торс, переходящий в конское тело, он казался огромным особенно оттого, что встал на дыбы, надвигаясь на Квирелла. Закрытое свободным одеянием тело наконец рухнуло наземь и оставалось там без движения. - Вам надо уходить отсюда, - сказал кентавр и как пушинку поднял меня на ноги, я заторопилась за ним. Поспевать за большими шагами моего нового защитника было непросто, а внутри все бушевал необъятный ужас, я чувствовала как дрожат колени, лицо было влажным от выступившего пота, меня пошатывало. - Кто вы? - мой спутник замедлил шаг. - Мое имя Флоренц, Гарриет Поттер. - Вы спасли меня, я благодарю вас, - я подняла голову, чтобы видеть его лицо. - Кажется, вы оказались способны и сами защитить себя. Вы применили опасную магию, мисс Поттер, это может дорого вам обойтись. Не стоит искушать судьбу. - Я не задумывалась о том, что сделала, он теперь умрет? - Боюсь, что для существа, выпившего единорожьей крови, этого будет мало. Ну вот, они уже близко, - Флоренц указал куда-то вперед. - Флоренц, вы знаете, кто это был? - Тот, кто ищет бессмертия. Но в крови единорога проклятие для его убийцы, со временем магия уничтожит его изнутри. - Да, ему недолго осталось, он сгинет раньше, чем закончится это год. - Только человек. Но дух, подчинивший его, не может умереть, вы и сами знаете, мисс Поттер. Не спешите вершить чужую судьбу, иначе изменится ваша собственная. - Что вам известно о моей судьбе? - Она была соткана из прочных нитей, но они были разорваны, и теперь вы заново создаете ее, но мир вокруг не претерпел перемен, поэтому события стремятся случится в уготованный им срок. Знание - ваше бремя, однажды оно может подвести вас. - Вы знаете, кто я? - Теперь и уже давно, вы Гарриет Поттер, этого достаточно. Мы почти пришли. - Могу я навестить вас? - Я хотел бы отказать вам, но мне, признаюсь, любопытно. Зачем это вам? - Это мир просто удивительный, мне хочется узнать о вашем народе и побыть среди тех, для кого моя суть не является секретом. - Тогда попросите вашего друга, мисс Поттер, он знает, где нас искать. Вы дитя, поэтому опасность вам не грозит. Я буду ждать. А что до вашего секрета, он открыт немногим из нас, и никто не станет вмешиваться. - Спасибо вам, Флоренц, - я встала перед ним и поклонилась. - Гарри! - навстречу спешил Хагрид, - Гарри, ты цела? - Да, все в порядке. - Приветствую! Как же ты вовремя! - кивнул кентавру мой большой друг, его облегчение можно было пощупать руками. - Идите с миром, Гарриет Поттер, - попрощался Флоренц и степенно ушел вглубь леса. Невилл и Гермиона бросились меня обнимать, я буквально чувствовала, как отпускает липкий ужас, струящийся по венам. Малфой имел весьма жалкий вид, он был бледен и держался позади, будто желая раствориться в воздухе. Презирать его за трусость? Нет, он только ребенок. Как и сказал Снейп, ему хватило мозгов сбежать, что в нашем положении было единственным разумным путем. А я? Почему я подумала о Снейпе? Почему не о Хагриде, чье появление было вероятным? И ведь о кентавре я должна была вспомнить. Жаль лорду удастся выбраться. Ждать ли мне теперь мести от Квирелла, он ведь и должен был предпринять попытку избавиться от меня? На обратном пути мы сокрушались о смерти второго единорога, я описала нападение Квирелла, умолчав о его личности и моем заклинании. С моих слов все вышло, как должно: Флоренц спугнул чудовище. Малфой молчал. Уже когда мы свернули к подземельям я решилась подбодрить парня. - Драко, бояться нормально, если бы я не упала, бежала бы за тобой без оглядки. Так было правильно. - Я не мог справиться со страхом, - признался мальчик. - Да, не в этот раз. Нужно научиться понимать, когда бежать, а когда сражаться. Второе нам пока недоступно, как бы ты смог противостоять ему? Лучше сбежать от врага, чтобы собрать силы для победы, чем проявить неуместную храбрость. - Ты говоришь, как слизеринка. - О боже, Драко, я ведь и правда слизеринка. Думаешь, шляпа просто ошиблась? - Не знаю, ты дружишь с гриффиндорцами… - Но ведь и со Спорджесс я дружу, могла бы и с тобой подружиться, если бы ты не вел себя, как засранец. - Правда? - Что правда? - Ты бы хотела подружиться со мной? Так-так… - Драко, я плохо тебя знаю, мы можем болтать иногда и попытаться узнать друг друга, я не против. Но, прошу, перестань задирать моих друзей. - Это Уизли-то тебе друг? И вообще, ты чуть не снесла меня с метлы. - А ты издевался над Невиллом, это подло. А Рон никакой мне не друг, мог бы уже заметить. - Ну хорошо, - он развернулся ко мне, - давай заново. Я Драко Малфой, - он протянул руку. Я засмеялась, до того это было умилительное зрелище. Малфой скривился и хотел было отдернуть руку, но я уже поймала ее и пожала. - А я Гарриет Поттер, - я кивнула. Остаток пути мы прошли в тишине. Лежа в кровати, я думала о том, как важно снять линзы предвзятости и разглядеть в персонаже человека. Ведь именно они меня окружают. Стереотипы лишают нас возможности… жить в настоящем. А еще я думала о том, стоит ли рассказывать декану об увиденном. Нет, ему не следует знать, какие чары я применила, бог знает, что он подумает. К тому же, еще не решено открыть ему приближающуюся опасность. И все таки червячок сомнений скребся внутри черепной коробки. Так ничего и не решив окончательно, я уснула. Глава 23 Произошедшее в лесу не выходило у меня из головы, пугая флешбеками, поднимая волну эмоций, которые я изо всех сил прятала от других и себя, с трудом удавалось на автопилоте реагировать, общаться, концентрироваться на повседневных делах. Хотелось сжаться в комок за задернутым пологом кровати, прижав колени в груди и как умалишенной раскачиваться, позволяя эмоциям найти выход наружу. Что же я сделала? Если бы не единорожья кровь, страшное единство Квирелла и духа Реддла закончилось бы смертью мага. Я бы стала убийцей. Но разве я не готовила себя к этому? Невозможно. Перспектива встретиться с ним еще раз внушала ужас. Но ход времени был неумолим: четверг, класс защиты от темных искусств, Квирелл за кафедрой, целый и невредимый. Все тот же тихий заикающийся голос, о, какая обманчивая иллюзия, вся эта комичность, беззащитная неловкость. Я сидела, укутанная тенями и строила догадки о том, чего мне теперь ждать. К концу недели я так накрутила себя, что боялась передвигаться по коридорам. Несколько раз заметила в толпе студентов возвышающийся над головами детей фиолетовый тюрбан. У меня сердце падало в пятки, я сначала застревала на месте, а потом скорее разворачивалась, чтобы найти другой маршрут. Однажды мне было некуда деваться, и я спряталась за группку девушек из Когтеврана, и мне было плевать на их недоуменные взгляды. Наши посиделки с гриффиндорцами в библиотеке помогли мне отвлечься, будто протягивая нить между относительно безопасным прошлым и теперешними тревожными днями. Я стояла у Гермионы за спиной, заплетая ей волосы, пока она наговаривала прытко-пишущему перу конспект по истории магии, Невилл переносил на пергамент наброски любистока с последнего занятия профессора Спраут. Когда мы расходились по гостиным, я почти пришла в прежнее состояние, но вот опять, как назло в конце коридора появилась фигура Квирелла, я свернула в боковой проход. Немного поплутав в подземелье, я, обрадованная видом знакомого портрета, покрытого копотью, выскочила из-за поворота, чтобы нос к носу столкнуться со щуплой фигурой, распространяющей запах чеснока и пота. Он придержал меня за локти, я внутренне передернулась. Когда он отпустил меня, я отошла на шаг, стараясь сдержать дрожь. - Профессор, - поприветствовала я, тут же вспомнив скрюченную фигуру, замершую над телом единорога. - Мисс Поттер, - мягко начал он, - вам стоит быть о-осторожной. - Извините, сэр. Он хотел сказать что-то еще, а я - пуститься наутек, когда возникшую тишину прорезал низкий до боли знакомый голос, чье произношение моей фамилии теперь несло с собой спасение. - Поттер! Вы забыли об отработке? О боже, я и правда забыла, а ведь она должна была начаться… десять минут назад. Кошмар! - Нет, профессор, простите, профессор, - я бочком пробралась мимо Квирелла и засеменила за Снейпом. Затылком я чувствовала чужой взгляд. Войдя в лабораторию, я увидела нечто совершенно чудовищное: на привычном месте, где он оставлял ингредиенты для обработки, лежали огромные, просто гигантские длиной с мое предплечье и шириной в пару пальцев многоножки с красноватыми хитиновыми панцирями, бесконечным узором жестких грязно-оранжевых ножек, с такими же клешнями у голов. Меня сковал ужас, животный инстинкт говорил мне бежать от этих тварей, споря с другим, который велел замереть на месте. - Это кхилопода, Поттер. Магический вид южноамериканских членистоногих, весьма богаты ценными свойствами… - Я не смогу, - отчеканила я. - Сможете. Вас не смутила перспектива ночной прогулки по замку или участие в операции освобождению Хагрида от его нового питомца, а значит и с этой задачей вы справитесь. На этот раз я предоставлю вам перчатки, чешуйки их панциря довольно острые и могут занести яд в вашу кровь. Они еще и ядовитые, господи, зачем ты создал этих тварей?! Я, глубоко вдохнув и стиснув зубы, натянула перчатки из тонкой драконьей кожи и нерешительно подошла к столу, желая оказаться как можно дальше отсюда. - Приступайте, мисс Поттер, ваша задача очистить кхилопод от панциря, удалить конечности и голову. Все части разберите по этим емкостям, им понадобится дополнительная обработка, а тушки сюда, - он по очереди указывал на несколько металлических контейнеров. Стоило мне только взять одну тварь в руки, как мне показалось, что она шевелится, я с визгом бросила ее и отскочила на добрый метр. Снейп в этот момент что-то отмерял пипеткой из небольшого сосуда и чуть не капнул себе на рукав. - Поттер, держите себя в руках, они уже четверо суток не подают признаков жизни, и это только под моим наблюдением, этот вид также не склонен впадать в спячку. Я посмотрела на него совершенно ошалевшим взглядом, сглотнула и потянулась поднять эту… кхилоподу. Ощущения не изменились, мне казалось я слышу, как трутся друг об друга чешуйки крепкого панциря, чувствую, как будто перекатывается по руке легкое тельце этой дряни. Не могу. Совершив над собой еще одно неимоверное усилие, я взяла хромированный секатор и попыталась отстричь многоножке голову, проще начать с этого, так я хотя бы буду точно знать, что она сдохла. Давай, сложно только в первый раз. Я давила изо всех сил, но лезвие только скреблось по чешуе, не продвигаясь вглубь, я напряглась так сильно, что услышала стук своей крови, голова этой “поды” отскочила на пол, а тело упало прямо на меня. Я бросила секатор и попыталась стряхнуть с себя эту тварь, но несколько колючих ножек застряли в плетении тонкого свитера, отчего оно только тряслось, все усиливая впечатление, что она ползет по мне. Я закричала и тут, не успел Снейп подскочить ко мне, я стала мягко проваливаться куда-то, все смазалось, и я соскользнула в обморок, не успев почувствовать удара о каменный пол. - Поттер, - выдернул меня из забытья резкий голос Снейпа, - давай, девочка, просыпайся, - он провел у меня под носом ватой, пахнувшей резко и моментально приводящей в чувство. - Опять зелье, - пробурчала я и тут же повернула голову. Меня вырвало на пол. Стало легче. Тело было липким от пота, я чувствовала дикую слабость. Ничего, сейчас отдышусь. - Эванеско. Гарриет, можете встать? - Да, извините, - я доковыляла, поддерживаемая Снейпом, до мойки и долго полоскала рот, плескала на лицо и пила. Наконец, мне показалось, что холодная вода сделала свое дело. - Идемте, - Снейп проводил меня обратно в кабинет. Я без сил рухнула в кресло, сконцентрировавшись на том, что дышать, ожидая, что с каждым вздохом будет понемногу отпускать. - Выпейте, - он протянул мне кружку со сладким крепким чаем, вкус отдавал какой-то травой, не то чабрец, не то какая-то неизвестная волшебная настойка. Эффект был почти мгновенным, обожаю зелья, вяло подумала я. В голове прояснилось. И тут на передний план снова выступила картинка, которая привела к постыдному обмороку, за мгновение сменившись видом темной надвигающейся на меня фигуры, я чувствовала, как болит плечо, как за спиной неровный склон отрезает мне путь к отступлению, я в ловушке. Трясущейся рукой я отставила пустую чашку и сложившись пополам, прижав лицо к коленям, разрыдалась. Меня колотило как в глубоком детстве, когда и речи не шло ни о каком контроле, ни одной мысли в голове, только боль и страх, только пожирающие меня эмоции, рвущиеся на волю. Я плакала от бессилия и одиночества. - Поттер, да что же это такое, - сквозь плачь я еле различала его слова, мне показалось, что он говорит с усталостью и разочарованием, что расстроило меня еще сильнее. И тут случилось то, чего я никак не могла предположить. Он просто стоял рядом и круговыми укачивающими движении водил по моей спине, чуть похлопывая. Я тут отвлеклась и тут же подумала, что так успокаивают маленьких детей. Это было глупо, стыдно, я потеряла контроль. Но, что было совсем несуразно, начала успокаиваться. - Дышите и считайте выдохи, набирайте полные легкие воздуха, сколько сможете и весь его выдыхайте, медленно. Так, теперь сожмите кулаки, изо всех сил, а теперь расслабьте руки, еще раз. Хорошо. Через пару минут, я была смущена, но спокойна, абсолютно опустошена после такого взрыва эмоций. Я икнула, извинилась, поблагодарила, не поднимая глаз. Больше мне было нечего здесь делать. Боже, как же мне хотелось все ему рассказать, как мне было страшно, как он помог мне, сам того не зная, и я использовала его проклятье, как теперь я не могу видеть Квирелла, как все плохо. Он бы нашел способ справиться со всем этим. Так почему же я не могу довериться ему? Все еще красная от слез и смущения, я скомкано попрощалась и вывалилась в коридор. Запоздало подумала, что Квирелл может оказаться за любым поворотом. Шла тихо, вслушиваясь в дыхание подземелий: где-то гремел Кровавый барон, шаги: это в сторону гостиной, да, туда, слиться с потоком, добраться бы поскорее, скрывая свой позорный вид. Если кто и заметил в гостиной мой заплаканное лицо, то я не обратила на это внимания, глядя только на темный проем лестницы в женские спальни. Глава 24 В субботу днем я не выдержала и сбежала к Хагриду без приглашения. - Что с тобой делается, Гарри, ты сама не своя? - спросил он, когда мы расположились напротив друг друга за чаем. - Вчера на отработке заистерила, подумаешь, какие-то сколопендры, а еще лес. Не могу рассказать, никому не могу. Там в лесу произошло нечто страшное, и я не знаю, что делать. Если я расскажу, что-то может произойти, не знаю… - мои бормотания были сущей бессмыслицей. - Гарри, ты доверяешь мне? Я посмотрела на него и подумала о том, что Хагрид ни за что не сдержал бы моего секрета, но вот… - Я бы доверила тебе свою жизнь Хагрид, но ты ведь всем все рассказываешь… - Ну, - задумчиво протянул он, - я и правда бывает… как ляпну что-нибудь, вот и ребяткам про Фламеля… ладно. Но если ты веришь мне, послушай моего совета: в замке за тебя отвечает Снейп, расскажи ему. А он уж придумает, как помочь, а если что и директору скажет, уж он справится с чем угодно. Я кивнула, уткнувшись в чашку, и продолжила свои рассуждения, бродившие все эти дни в моей голове. Допустим, я расскажу Снейпу о том, что было в лесу. Во-первых, рассказать можно только то, что было в книге, иначе возникнет слишком много вопросов. Нельзя даже намекнуть, кто скрывался под тем плащом. И тогда получается, что кто-то бродит вокруг замка, скрываясь вероятно в лесу, кто-то, кому необходимо выжить даже ценой… хотя я точно не знаю, каково проклятье единорожьей крови, надо разузнать. Допустим, этот же кто-то угрожает камню, но он под защитой профессоров и директора, собственно на этот случай все и затевалось. И потом Хагрид мог и сам уже рассказать Снейпу или кому-то еще о нападении в лесу, с моих слов. Но нет никакой связи между случайной встречей в лесу и тем, что мне кто-то угрожает в самом замке. От кого я прошу защиты, от неясной тени? Допустим, декан скажет директору, что они сделают? Камень - приманка. Снейп начнет подозревать Квирелла и догадается о его возможном хозяине самостоятельно уже после Рождества, а может и раньше, о чем мне никак не узнать, не решусь же я шпионить за Квиреллом или деканом. Пожалуй, второе даже страшнее. Таким образом, это бессмысленно. Уныние снова захватило меня. - Мне нечего ему рассказать, кроме того, что я видела. Я просто слишком перепугалась тогда, и теперь мне все еще кажется, что то существо таится поблизости, что оно пробралось в школу. - Ну, думаю кентавры присмотрят за лесом, ведь с тобой был Флоренц. Он тоже видел ту тварь? - Да, тут ты прав. Жалко единорогов, хотела бы я посмотреть… они, должно быть, удивительные. - Вот увидишь, весной мы с тобой пойдем взглянуть на них, ты это… девица, тебя они подпустят к себе. Меня-то они стороной обходят, а еще как вожак поднимется на дыбы… защищает свой табун, значит. - А к кентаврам ты меня отведешь? Флоренц сказал, что можно. - Вообще они не жалуют волшебников, Гарри. Уж слишком те их притесняли, поэтому в свою часть леса они никого не пускают. Бывает заходят браконьеры со стороны Хогсмида, так убили двоих, ну, это на моей памяти. Детишек не трогают, но так чтобы прямо на стойбище, не знаю, Гарри. - Но Флоренц сказал… Ладно, а давай тогда тоже весной, сейчас и темнеет слишком рано. - Вот весной и посмотрим. Уж очень ты шустрая, вот не было бы меня, все равно бы в лес полезла, м? - Кто знает. А пока мне хватит и Хогвартса. Замок просто огромный, а я хожу туда-сюда между подземельями и библиотекой, поначалу еще бродила, а теперь и времени нет. - Ты прямо как твой отец, говорили, он со своими дружками везде побывал. Ох и шебутные же были ребята. - Хагрид, а можешь рассказать о Сириусе Блэке? - Зачем тебе? Он преступник, Гарри, он папку с мамкой твоих предал, а ведь как они были дружны. Совсем как его имя, черный человек. - А если я скажу тебе, что это неправда? - Да как же? - Ну, смотри. В доме он был самым первым, - не стоит упоминать о Снейпе, - со мной он мог сделать все, что угодно, но он отдал меня тебе, потому что ты сказал, что отвезешь меня в безопасное место. Зачем защищать ребенка тех, кого предал? Другой вопрос, как он узнал, что чары пали… - Гарри, ты это, откуда об этом… - Хагрид, ну я же все помню. Тебя в ту ночь, Сириуса, помню, что он мой крестный. - А я-то думал… так значит ты взаправду говорила на Хэллоуин? Ты уверена, что его назначили крестным? - Ага, - я жадно допила чай, - что теперь скажешь? - Если это и правда, то не мог он предать… - Значит хранителем тайны был не он. - Откуда? - снова изумился Хагрид. - Ну помню и все, наверняка это не такая уж редкость, - я пожала плечами. - Вот дела, Гарри, да, наверное, это магия проклятья того, кого… что-то сделала. - В любом случае, - вернулась я к главному вопросу, - я не верю, что Блэк предал мою семью. Так расскажи же.. Хагрид пару мгновений посидел, глядя перед собой и начал рассказ: “Такой же неугомонный был, как твой отец, они с первого курса были не разлей вода, еще Люпин, такой тихоня, болел он, и мальчик полненький, Петтигрю. Поттер с Блэком оба учились отлично, чуть не лучшие на курсе, так про них говорили. Уж сколько раз я их из леса вылавливал, начинал уже думать, что они его лучше меня знают. А потом, как стали постарше, твоя мама с ними сошлась, она… она была доброй, спрашивала меня то да се, звери ее любили, но к Кеттлберну она не ходила, точно помню, зелья вот хорошо давались, ходила поначалу с… Неважно, хотела колдомедиком стать. Хорошая она была и храбрая, настоящая гриффиндорка”, - Хагрид пожевал губами и отхлебнул чая. - А Блэк? - Да я же с ними, ну…, - наверное он про орден, - виделись мы, пока они не укрылись, тогда-то уже только Дамблдор, он их и спрятал, да те двое, Люпин с Петтигрю, у них бывали. Ты и их помнишь? - Помню, - действительно, в воспоминания Гарри фигурировали и эти двое друзей Поттеров, но вот кто правда мог запомниться маленькому ребенку, так это Блэк. Вечно будто во хмелю, хотя и такое бывало, ох как сердилась Лили, а он все смеялся, смех у него еще такой грубый, будто лай. И пса его я помню, Гарри на нем даже верхом катали и разрешали играть с волкодавом, шерсть у него была мягкая, темно серая, будто седая, ну и псиной пахло. И метлу он подарил, Лили пыталась ругаться, а Джеймс был просто в восторге. А еще они сбегали с Джеймсом, даже скандал был как-то. Лили полгода взаперти сидела, дальше сада было не выйти, а отцу все было нипочем, шатались с Сириусом по пабам, Блэк маглянок клеил. Бахвалился потом, сколько девчонок по нему сохло. Четыре жизни было разрушено, хотя что говорить про мою… Такие молодые, такие близкие из-за воспоминаний Гарри. Глаза предательски защипало. - Ну, Гарри, зря мы об этом, и не думай плакать… - Хагрид потрепал меня по плечу. - Я вот думаю, пока я здесь развлекаюсь: кентавры, на метле полетать, а он в тюрьме. В самой страшной, там эти… дементоры, - я хлюпнула носом. - Да, дементоры… - горестно вздохнул Хагрид. Уж он-то не понаслышке знал, что это за твари, тут и дух лорда покажется милым привидением. - Думаешь вытащить его? - Как же иначе? Только вот, как же я могу рассказать, все подумают… нужны доказательства. Я начала рыться в газетах, но этого мало… - Так может к Дамблдору? Я разозлилась: все вечно в директора упирается. Может уверенность моего друга в директоре кроется в той защите, что директор однажды ему оказал? Не знаю. Опасно привлекать к себе внимание Дамблдора. Если тот что-то заподозрит, то выжмет из меня все. Именно упускать контроль было страшнее всего. Вопрос состоит не в том, стоит ли опасаться директора, а в том, стоит ли ему доверять. На это ответа у меня не было. Возможно часть меня в далеком прошлом идеализировала Дамблдора, отчего я считала его ответственным все происходящие в каноне события. В реальности же все мы бродим среди теней: намеки, догадки… - Не знаю, сначала попробую зайти с другой стороны. Этой другой стороной были две женщины: Нарцисса Малфой и Амелия Боунс. Когда серьезные темы были исчерпаны, я засобиралась в замок. По новой вспомнив о Сириусе, я чувствовала себя теперь просто ужасно. Я не вспоминала о нем много лет, заперла эти воспоминания о жизни Гарриет куда-то глубоко-глубоко, чтобы не было так горько. А потом почему-то решила, что должна следовать канону. Лишние три года в Азкабане - вечность. Почему только сейчас, почему я вспомнила о нем? Может потому, что мне нужна защита? Это до отвращения эгоистично. Я затолкала эмоции поглубже и сконцентрировалась на том, чтобы добраться к себе. Как обычно проведя под горячем душе уйму времени, я уселась в кровати, глухо задернув полог. Следовало все хорошенько обдумать. Может все таки рассказать Снейпу? Нет-нет-нет, опомнись. Но ребятам может угрожать более чем реальная опасность, если они сунутся в ловушку на третьем этаже. Тут все по-взрослому. Осталось совсем немного, и они соберут пазл, хоть бы Хагрид подождал до весны и не проговорился раньше времени о том, что слил незнакомцу сведения о Пушке. Также нужно детально продумать, как достучаться до Боунс. Что в конце концов может Нарцисса? Ее муж и сам был под подозрением, это может быть рассмотрено как помощь бывшему соратнику. Но вот потом… Значит, министерство. Надо сконцентрироваться на раскопках в недавнем прошлом, мне необходимо разобраться в обстановке того времени, а в моих руках только подшивки газет и пара статей замшелых политологов и заявления министерства. Впрочем, это было не бесполезно. У меня сложилось впечатление, что конфликт, развязанный во времена Гриндевальда, падение Темного лорда и его сторонников качнуло чашу весов в пользу лояльной к маглам клики. Потомственные маги, даже те, кто был нейтрален во время конфликта, попали в опалу. Интересы этой группы не только не были достигнуты, но наоборот потерпели крах. Это не могло не вызвать нового витка, напряжение накапливалось. И вот, спустя годы, появляется Том Реддл, которому удалось заново разжечь эту искру. Все зародилось в среде чистокровных, среди молодежи, которая всегда была склонна к радикализму. Противостояние обострилось к концу семидесятых, к восемьдесят первому году. И это нарыв вскрылся, когда лорд исчез. Тут же заработала репрессивная машина, под шумок через министерство протащили множество законов. Но вот интересно, что за этим стояло. Это не просто стычки двух группировок, состоящих из вчерашних студентов и не масштабная война, а какая-то скрытая политическая игра. Мне не хватает сведений. И еще эти мои проблемы с магией и менталом. Слишком сильные перепады настроения, которые если и удается сдерживать, то потом неизбежны срывы. Я не могу думать, когда в крови плещется черте-что и меня качает на волнах то эйфории, то подавленности. Поскорее бы Рождество. Осталось чуть больше месяца. Глава 25 Я шла по ночному Хогвартсу, чувствуя себя как утром перед Рождеством - в ожидании чуда. Лунный свет падал на каменные плиты через арочные проходы галереи, за стенами замка шел снег. Я шла, ведя рукой вдоль стены, словно сам замок вел меня. Мир перед глазами подернут легкой дымкой: да это же моя мантия. Появилось чувство какой-то неясной угрозы и волшебство моей прогулки развеялось. Пригнувшись, я заглянула за очередной поворот: мрачный непривычно пыльный коридор, глубокие тени. Вдруг две из них обратились мужскими фигурами: Снейп и Квирелл. Декан встряхивает его за грудки, вжимая в стену: “... кому ты верно служишь…”. “Твоему хозяину”, - отвечает ровным голосом Квирелл, он больше не заикается. Снейп торопливо выпускает добычу, тот поворачивается и принимается как будто в замедленной съемке разматывать тюрбан. - Северус, - произносит одними губами страшное лицо, противоестественно отросшее на затылке Квирелла. - Мой лорд, - Снейп склоняет голову и опускается на одно колено, его лица не разобрать за завесой волос. Нет! Я зажимаю себе рот, боясь криком выдать свое присутствие. Мне видится будто призрачный пристальный взгляд голубых проницательных глаз под густыми седыми бровями и тонкая едва различимая в бороде улыбка. Мрачные тени взвились вокруг меня, и я проснулась в поту с бешено колотящимся сердцем, сжимая в руках край одеяла. Я высунулась из-за полога и, отпив воды, снова откинулась на подушки. Достала небольшой блокнот и стала записывать сон, чтобы побыстрее забыть сейчас и вспомнить потом, когда смогу думать. Это только сон, все твои страхи и прежние ожидания, ничего больше. В предрассветных сумерках я вышла из ворот замка и побрела куда ноги несут. Было морозно, трава под ногами похрустывала, скованная холодом. Все сводится к троим волшебникам: к Дамблдору, который, как показалось мне в этом сне, видит все насквозь, к Снейпу, чей выбор решает дело, и ко мне, потому что я могу все изменить. Я могу все изменить? Вытащить Сириуса, не позволить Реддлу вернуться и покончить с ним раньше времени, выбраться из клетки предначертанной судьбы. Ведь в пророчестве говорилось о прежней Гарриет, не обо мне. Или, заняв ее место, я полностью повторю ее судьбу? Я поплотнее запахнула пальто и вышла на вершину холма, откуда из-за кромки леса было видно, как встает робкое зимнее солнце. На какой-то момент мне показалось, что сегодня оно пробьется сквозь тяжелые облака, но привычный серый цвет неба облачил его в свои одежды, и начался обычный день. Я повернула к школе. Привычная овсянка едва лезла в горло, которое начинало саднить, новости обращались к светской жизни кого-то из местного бомонда, сплошь знакомые фамилии, министерство снова рассматривало закон о… погодите-ка, о статусе земель, занятых кентаврами. Уже второй раз Говард Сметсон пытается протолкнуть инициативу о полном отторжении этих земель, запретный лес не является единственной такой территорией. То есть когда-то волшебники, спасибо справке автора статьи, отдали часть своих территорий, огражденных от маглов, племенам кентавров, но на эти земли время от времени зарятся те, кто хочет заполучить их. И тут Сметсон предлагает пресечь эти попытка раз и навсегда. Пока это только подняло бурю в стакане, маги устраиваю дебаты и прения, но до решения еще далеко, колеблются. Я отложила газету и, чихнув, вяло обвела взглядом зал. Все как всегда: Гермиона с книгой, кивнула - почувствовала, что я смотрю, следом за ней Невилл, люблю его широкую улыбку, пытается отвязаться от Уизли, который ест, говорит и уворачивается от комочков бумаги, которые швыряют братья. Уитни с конспектами, ну-ка что там, я перегнулась через Забини, о, астрономия, точно, это же сегодня, подняла на меня невидящий взгляд, машинально улыбнулась и вернулась к записям, вовсю идет подготовка к новой волне проверочных работ, так, Драко, вот уж кто выглядит важным, они с Ноттом что-то обсуждают, кажется новости. Не то, чтобы с Драко у нас успело возникнуть что-то вроде дружбы, но мы замечаем присутствие друг друга без прежнего негатива, озадачила я мальчика, конечно. Расспросить его что-ли? Непременно. Лекции, заклинания, никаких зелий, спасибо. До чего-же все нудно сегодня, магия срабатывает с пятого на десятое. Чувствую, что заболеваю, нет, через пару часов точно знаю: горло дерет, из носа льет, голова раскалывается, так, наконец-то обед, поползли в больничное крыло. Мадам Помфри с понимающим видом выдала мне кубок с зельем, приятно мятным на вкус, но перченым каким-то, из ушей предсказуемо повалил пар. Это было отчасти забавно и растормошило меня. На историю магии я шла, приободрившись. Кивнув друзьям, я расположилась на своем месте и, снова убедившись, что от Бинса немного толка, и речь снова идет о гоблинах, поставила самопишущее перо в альбом для рисования и открыла блокнот, который был еще одной недешевой покупкой, зато открыть его кому-то кроме меня было невозможно. Я часто делала записи, когда думала, это помогало разложить все по полочкам. Итак, перво-наперво, нужно привести себя в порядок. Отвлечемся от всяких крестов и приключений, больше сна, меньше рефлексии, хорошие книги, поменьше общения - уж очень это утомительное дело, хотя и приятное. Объявляю дни медведя, мне надо восстановить силы, сколько уже длится этот непрекращающийся марафон? Я просто устала, вот и простудилась. Дальше все складывалось само собой, поддерживая мой план. Вместо того, чтобы впихнуть как можно больше дел в один день, я спала вволю, кажется, могла бы часов по двадцать. Ела в любую свободную минуту, нестерпимо хотелось сладкого. Ну точно, дни медведя, когда ешь и спишь, все остальное опционально. Эссе писала более сжато, бегло проглядывая дополнительную литературу, и отложила свои многочисленные поиски до лучших времен. Никаких газет, никакого негатива, мне и Квирелла в замке хватает. Еще одна пятничная встреча с гриффиндорцами была, мне показалось, особенно уютной. Я снова ваяла для Гермионы новую сложную прическу, это занятие приносило удовольствие нам обеим. Моя подруга и сама увлеклась этим, ни разу с начала года я не видела ее неприбранной с неухоженной гривой, с ее слов, раньше ее мама помогала с волосами и это было приятной семейной традицией, а сама она в первые дни в Хогвартсе просто растерялась. Волосы у нее были настоящим богатством: чуть вьющиеся теплого темно русого цвета, густые на зависть всем девчонкам. - Гарри, почему ты просишь меня остригать тебе волосы так коротко? - спросила Гермиона, повернув ко мне голову. - Потому что, когда я смотрю в зеркало, именно этот вид дает мне почувствовать, что это я, настоящая. Мне так хорошо, - я продолжила плетение. - Просто… ты же девочка, и это красиво. Тебе же нравится заплетать мне волосы, так почему? - Потому что мне приятно порадовать тебя, это меня успокаивает. А я… я не хочу притворяться. Моя прическа и моя одежда не должны отвлекать чужой взгляд от меня самой, а если они в не состоянии увидеть меня за образом знаменитой Гарриет Поттер, слизеринкой или еще кем, это их проблемы. Подожди, не вертись, я почти закончила. - А мне нравится твоя прическа, Гарриет, - вставил Невилл, который был занят эссе по зельям, и, казалось, даже не прислушивался к нашему разговору. По моей просьбе гриффиндорцы проводили меня к подземельям, а потом ушли к себе в башню. К присутствию Квирелла я привыкла, все еще избегала его, но уже не ожидая открытой атаки. Люди устают бояться, это верно и для меня самой. Убедившись в том, что открытые источники не помогут мне доказать несправедливость приговора Сириусу, я составила письмо к мадам Боунс в надежде, что она хотя бы из любопытства проверит мои слова. Из заметок в газетах, которые пестрили в то время заметками о ходе дел над пожирателями, следовало, что судьи ограничились признанием невменяемого от горя Блэка, не применяя сыворотку правды, иначе его невиновность была бы очевидна. Я перехватила Сьюзен по пути с травологии и попросила забрать домой мое письмо. Дело сделано. Я сердечно поблагодарила девочку. Мы уже какое-то время работали рядом, обмениваясь взглядами и улыбками. Мне она нравилась, тихая и аккуратная, открытая, улыбчивая. За всеми этими мелкими делами в Хогвартсе мне было сложно поддерживать общение со всеми, кто был мне интересен, но я надеялась наверстать это. В один из вечеров Малфой, когда почти все мы были в гостиной, предложил сыграть мне и Уитни, которая расположилась в соседнем кресле, в преферанс. Я тут же выдала, что не умею играть, только правила представляю себе и то в общих чертах. Драко тут же вызвался научить. Уитни будто нехотя согласилась сыграть с нами, отложив книгу. Мы расписали первую пульку в открытую, эти двое меня поправляли, и я почувствовала себя очень уютно в этой новой компании. После игры, еще держа в голове счет карт и распасы, я предложила собираться по средам. Как-то уже сложилось, что я проводила эти вечера в гостиной и наблюдала там же этих двоих. К своему удовольствию, я получила согласие. Кажется наклевывается вторая тройка, слизеринская. Так время и шло, за общением, подготовкой с семестровым испытаниям, а еще, в моем случае, особенной заботой о себе. Я готовилась к поездке. Подтвердив еще раз свой отъезд, я поинтересовалась, можно ли вернуться в Хогвартс раньше срока, получив сначала недоуменный взгляд Фаннинг, а затем совет обратиться к декану. Снейп выслушал мою просьбу, не поднимая глаз от эссе, которые он с раздражением заполнял своими пометками. Наконец, он посмотрел на меня. Я раскачивалась с пятки на носок и ждала его вердикта. - Студенты либо покидают замок на все каникулы, либо остаются. Как вы себе представляете возвращение в Хогвартс раньше срока и кто будет отвечать за вас? И зачем это вам это понадобилось, разве вы не хотите провести время с семьей? - я поморщилась. - Дело в том, сэр, что мои родственники планируют поездку, но у меня будет пара дней в их компании, поэтому я все таки хочу навестить их, а потом вернуться. Никаких проблем не будет, я вызову Ночной рыцарь до Хогсмида, - ну чего ты тянешь, зачем мне плести эту ложь, согласись или отвергни мою просьбу. - Почему вы не едите с ними? - Когда они вернутся, я уже четыре дня как должна буду быть в школе, так что либо так, либо придется ждать до лета. Пожалуйста, профессор, для меня это очень важно. - Боюсь в этом случае вам придется остаться в замке, иных вариантов для студентов не предусмотрено. Зачем тогда эти вопросы, раз все равно собирался отказать, ворчала себе под нос, по пути в гостиную. Плюхнувшись в любимое кресло в гостиной рядом с Драко, я откинулась на спинку и задумалась, но Малфой тут же отвлек меня. - Гарриет, что случилось? - он повернулся ко мне, лениво вытянув ноги и растекшись в кресле. Мы уже дошли до того, чтобы узнавать друг у друга, как дела. Я поделилась своей проблемой. - Конечно, он не разрешил. Ты бы еще на лето в Хогвартсе напросилась, - я скривилась как от зубной боли, - твои родственники должны были об этом подумать. - Ты прав, просто обидно, что по-моему не вышло. Когда Малфой ушел к компании Нотта и Забини, я вернулась к своим размышлениям. Да, по-моему не вышло. Как ни крути, мне не обойтись без визита к Колбрайт и таблетки нужно купить. Я поеду, и будь что будет. На последней отработке, как я надеялась, хотя бы в этом календарном году, Снейп снова спросил меня об отъезде, пришлось соврать о том, что мои заботливые родственники переменили для меня свои планы. Неделю, полную полугодовых проверочных работ мы прошли на одном дыхании, мои гриффиндорцы готовились с Уизли с переменным успехом, а я все больше времени проводила с Уитни и Драко. Но наших пятничных встреч мы не прерывали и просто отдыхали, болтая о всякой ерунде. Пришло время собирать вещи, и вот я уже в компании Невилла и Гермионы еду в поезде, положив голову на колени подруги, читая им вслух Киплинга. Эймхер осталась в замке, но я упрашивала ее прилетать ко мне раз в пару дней, как она навещала меня в большом зале. Помахав на прощание своим слизеринцам и гриффиндорцам я прошла за Гермионой через стену в магловский мир. Девочку уже поджидали родители, оказалось, Гермиона очень похожа на них обоих, их встреча была очень теплой, я даже затосковала. Отговорившись тем, что я жду дядю, я помахала рукой удаляющейся машине с заднего сидения которой мне махала Гермиона. Только третий по счету таксист согласился отвезти меня в Литл-Уингинг и то пришлось показать деньги. Ребенок, оно и понятно. По дороге я пыталась набросать план действий, но все упиралось в молчание Дурслей в ответ на мое письмо. Машина мягко пробегала километр за километром, и я задремала. Глава 26 Когда кэб скрылся за поворотом я, поправив рюкзачок, направилась к середине улицы, где располагался дом номер четыре, и с недоуменным раздражением уставилась на запертую дверь. На стук никто не отозвался и, кажется, тут никого не было уже пару дней, если судить по снегу на крыльце. Еще раз подергав дверь и убедившись, что и задняя заперта, я уселась на ступенях в глубокой задумчивости. Кажется Дурсли получили мое письмо и предприняли меры, чтобы не видеть меня у порога своего дома буквально. Меня окликнула миссис Томпсон, соседка, как и всегда выгуливающая своего сэра Генри, старого бассета. Сквозь ее охи и ахи выяснилось, что Дурсли всей семьей, разумеется всей, я-то не в счет, уехали в Брайтон на все праздники. В ответ я несла какой-то бред об отце подруги, который вот-вот меня заберет, Томпсон не поверила ни на секунду. Избавившись от любопытной сердобольной дамы, я прошлась до почты, откуда со второго раза дозвонилась Колбрайт. Разумеется, она была абсолютно не в курсе моего приезда, а ведь именно о записи к врачу я просила Дурслей. Но раз уж так вышло, а повезло мне просто несказанно, она разрешила навестить ее через два часа, а это предполагало, что я успею пройтись, подышать воздухом, очевидно в горах Шотландии мне его недоставало, и выпить какао. По улицам уже бегали свободные от учебы дети, а об отъезде Дурслей, кажется, знали ну просто абсолютно все, потому что недоуменных взглядов я словила предостаточно, а возможно дело было просто в том, что я давно не появлялась в городке. Но вот, наконец, я, разматывая свой объемный шарф, проходила в кабинет Колбрайт. Она ничуть не изменилась с нашей последней встречи. Еще раз пришлось извиняться за накладку и изображать полную беспомощность и недоумение. Колбрайт, разумеется, осудила мое самовольное обращение с лекарствами: я на свой страх и риск, имея весьма сомнительные познания в фармакологии, повысила дозировку нормотимика и немного - нейролептика, чтобы свести колебания к неоднозначной норме. На мой взгляд, это помогло. Лицо Колбрайт, когда она вынуждена была признать, что это и стоило сделать, но под ее контролем, было непередаваемым. Я по глупости начала было протестовать, что ситуация была плачевная, а я - в закрытой школе, как она возразила, что мне стоило начать наблюдение у врача, который курирует эту самую школу, а тот должен был связаться с ней. Тут мне нечего было возразить. В целом наше взаимодействие было успешным: я получила новые рецепты и еще одну последнюю дозу возмущения моей безалаберностью. Когда запасы лекарств были пополнены в трех разных аптеках, а мне пришлось прилично побегать по городу, я мысленно поставила в уме жирную галочку. Теперь следовало добраться в магазин мисс Тоули, где я скупила средства маскировки, прозванные женской косметикой. Теперь это было необходимо, ведь весь Хогвартс в точности знает, как я выгляжу, а теперь детки вернулись домой и прощай беззвестность. Я ликовала, найдя просто замечательный почти черный парик с волосами средней длины. В туалете соседнего кафе я быстро завершила подготовку к возвращению в мир волшебников. Потратив на эти дела несколько часов, я решила, что с Литтл-Уингингом в этом году покончено и, отойдя на соседнюю улицу, которая оканчивалась пустырем, взмахнула палочкой в жесте, который мне показала Уитни. Двухэтажный фиолетовый немного потертый автобус возник рядом с пугающей быстротой. Молодой волшебник, представившийся Энтони Стреленном, спустился со ступеней и, найдя меня взглядом, анонсировал, что это и есть Ночной рыцарь. Мне предстоял путь обратно в Лондон. Поездка была отвратительной: чувство непреходящей тошноты, чуть не заставило выпитое какао покинуть желудок. Я снова удивлялась: как можно летать на метле без каких-либо проблем и так реагировать на тряску в волшебном автобусе. Да никогда больше я не сяду в это сверхзвуковое корыто, подумалось мне, пока я вываливаясь из автобуса, чтобы отдышаться и найти глазами вход в паб. Мой старый знакомец Том, во-первых, меня не узнал, а, во-вторых, резко отказал в комнате, проворчав, что только сбежавших из дома девиц ему не хватало. Что ж, когда закрывается одна дверь, стоит поискать окно. Побродив по Косому переулку, я пополнила запасы ингредиентов для зелий, ведь все, купленные к школе, хранились теперь у Снейпа и взяла пару готовых составов для аптечки. Ничего, скоро смогу самостоятельно ее пополнить.. На углу Косого и Лютного находилась та самая лавка старьевщика, которую я облюбовала летом. Конечно, продавец меня не узнал, на этот раз меня это вполне устроило. Удалось разговорить его, а потом впрямую спросить о главное моей цели - о палочке. Старик смотрел на меня, взвешивая что-то в уме, но все же ушел в подсобку, вернувшись ко мне с пятью палочками. Когда осталась всего одна, я начала готовиться к провалу, но удача снова улыбнулась мне: палочка подошла. Пожалуй не так, как моя собственная, но и этой определенно можно колдовать. Учитывая мой небогатый арсенал заклинаний, колдуй - не хочу. Я явно переплатила, но моего бодрого расположения духа это не поколебало. Рапрощавшись со старьевщиком, я вынырнула на шумную улицу. Косой украсили волшебные гирлянды и лапник, повсюду чувствовался дух Рождества. Сладости, яркие подарочные упаковки, парящие свечи и крохотные колдовские звездочки, небольшие бочки с весело пляшущем пламенем, толпы магов с детьми, которые, как и я, пришли за праздничной атмосферой и подарками. Собственно на подарки я давно сделала неприкосновенную для других трат заначку. Ее мне и предстояло потратить. Когда возможности Косого и большая часть моего бюджета были исчерпаны, я выпорхнула обратно в маггловский Лондон. Здесь царил все тот же предпраздничный ажиотаж. Пришлось отказаться от покупки огромного белого свитера крупной вязки, говоря себе, что нечто подобное у меня уже есть, а деньги на исходе. Тут продолжился поиск подарков и покупка продуктов. Ближе к вечеру я засобиралась дальше. Снова вызвав ночного рыцаря, я с теми же отвратными ощущениям (кто там говорил: “да никогда в жизни”?) переместилась в Хогсмид. Свернув к полосе леса, окружавшего деревню, я подыскала тихое место: со стороны Хогсмида меня было не видно, в лес я сильно не углублялась, никакой паутины. Вытащив палатку, я впервые произнесла заклинание установки, которым снабдил меня продавец при покупке, и вуаля: дом, милый дом. Никаких сов от министерства не последовало, и я еще раз похвалила себя за покупку палочки. Наверняка в волшебных семьях дети колдуют, чем я хуже? Простенькие защитные и оповещающие чары дались с трудом, но теперь я чувствовала хоть какую-то защищенность. Конечно, дырявый котел был предпочтительнее, но что уж тут поделаешь. Пришлось повозиться, обустраиваясь, и вскоре у меня горел камин, на плитке жарилось мясо с луком, я давила картошку на пюре. Долить молока и растопить немного сливочного масла, добавить розмарин…, я тихонько напевала себе под нос: “...we wish you a merry christmas, we wish you a merry christmas and a happy new year…”. Покончив с ужином я уселась у камина с недочитанной “Книгой джунглей”. Опомнилась к часу ночи и, согрев ванну и вымывшись, завалилась в нагретую постель. Это было счастье. С утра в палатке было прохладно, но когда я, в ночной рубашке и халате, заново разожгла камин, и приступила к приготовлению завтрака, восхитительное спокойствие и уют вернулись. Эймхер прилетела с газетой и теперь поклевывала отсыпанные мной хлопья. За чтением меня и застал тревожный звоночек оповещающих чар. Пришлось с опаской выбираться наружу. В некотором удалении от палатки стоял Флоренц. На нем был овчинный полушубок, большой лук виднелся за спиной. Его мягкие лошадиные уши беспрестанно двигались, ловя звуки леса и отголоски, долетавшие со стороны Хогсмида. - Здравствуй, Флоренц, я так рада тебе, - поприветствовала его я и склонила голову. - Здравствуй, Гарриет Поттер, - ответил кентавр, - почему ты здесь и почему ты одна? - Меня дома никто не ждал, но мне нужно было покинуть замок, а вернуться до конца каникул нельзя, поэтому я здесь. Как у тебя дела? - робко спросила я, он усмехнулся. - Лес тих и спокоен, звезда видны каждую ночь, теперь пришло время готовиться к Йолю. Ты странный детеныш, Гарриет Поттер. Быть здесь одной не так безопасно, как ты думаешь, твои чары слабы и ненадежны. - Я знаю, но это все, что есть. Ты пришел помочь? - Я пришел спросить, что ты здесь делаешь, теперь я знаю. Но, кажется, я не могу оставить тебя одну, за жеребятами нужно присматривать. Ты точно не хочешь, чтобы я проводил тебя в замок? - Меня накажут и станут спрашивать, почему я не со своей семьей, а их это не касается. Я могу провести эти две недели одна, главное, чтобы никому не пришло в голову напасть на меня. - Вот об этом я и говорю, бестолковый жеребенок, - с ухмылкой сказал кентавр. Я выпроводила Эймхер наружу, свернула палатку и потрусила по лесу за Флоренцом. Мы шли около часа, пересекая обширную полосу леса, окаймляющую Хогсмид. Здесь лес был чистый, никакой паутины, редкий подлесок, все такие же могучие ели и пихты, чудный свежий запах. - Флоренц, когда мы встретились впервые, лес был очень страшный, как будто больной, а здесь все по-другому, почему? - Лес велик и стар. Там, где Хагрид стал искать единорога, ходить не следует, и уж точно там не место жеребятам вроде тебя. Еще дальше гиблые места, где любая тварь может лишить тебя жизни, но здесь наша земля, мы заботимся о лесе и охраняем его. - Тебя не накажут за то, что ты ведешь меня к своим, вы ведь не жалуете людей? - Тебя не должно это беспокоить. Кентавры могут бороться друг с другом, могут говорить, как придется. Мне есть что сказать. Мы почти пришли. Стойбище расположилось на огромной поляне. Дома были высокими купольными строениями, покрытыми высушенной травой, над нами вился легкий дымок. Кентавры, завидя нас, выходили к центру, где мы с Флоренцом остановились. Они шептались, качали головами и будто чего-то ждали. Вперед вышел могучий кентавр черной масти: его лошадиная часть была похожа на шайра, мощные ноги с щетками, широкая лошадиная грудь переходила в крепкое человеческое тело с развитыми мускулами. Он также как Флоренц был одет в темную кожу с овчиной внутри. Вид он имел очень грозный, уши были опущены и отведены назад. Я робко отошла за спину Флоренцу. - Кого ты привел к нам? Что человек делает здесь? - резко спросил статный кентавр. - Это только детеныш, Кай. Она была одна в нашем лесу. - Как ты посмел привести ее на наши земли? Ты нарушаешь обычаи, даже мудрецу это не сойдет с рук, - его взгляд был суров, но Кай оставался невозмутим. Стоявший по правую руку от него почти такой же мощный кентавр подался вперед с гневной речью на незнакомом мне языке, даже певучий звук местного наречия не скрыл ярости в его голосе. Флоренц отвечал с каждой фразой все более жестко, он обращался к собрату по имени Атилмо. Постепенно, шаг за шагом они приближались к друг другу, остальные же отходили, так что вскоре двое оказались в кругу. Статная кентаврида оттеснила меня за спину окруживших спорщиков кентавров. Я робко выглядывала, ожидая развязки. Атилмо поднялся на дыбы, угрожая Флоренцу мощными копытами, тот ловко увернулся и, когда кентавр встал на все четыре ноги, они уперлись друг другу в плечи, стараясь свалить противника на землю. Кентавры кружили, уклонялись от атак и, вставая на дыбы сталкивались грудью, трижды они расцепляли руки и трижды сходились, наконец, Флоренц поймал движение Атилмо и продолжил его, обращая силу противника против него самого. Кентавр рухнул на колени, но тут же вскочил в ярости, намереваясь продолжить бой, но по оклику собрата, вошедшего в круг, они отступили друг от друга, не выпуская противника из поля зрения и тяжело дыша. Негромкий голос кентавра, серой масти, со светлыми волосами, щедро разбавленными сединой и смуглым лицом, испещренным морщинами, но еще крепкий, унял голоса других, кто подбадривал участников боя. Наконец вожак снова выступил вперед. - Кто ты? Назовись! - обратился ко мне Кай. - Я Гарриет Поттер, и я прошу позволения остаться здесь под вашей защитой, - Флоренц положил руку на мое плечо как бы подтверждая мои слова и свое покровительство. - Почему ты ищешь у нас защиты? - Потому что я не могу до начала занятий появиться в замке и не могу вернуться к своей семье, как не могу и без опаски расположиться в лесу. Мне некуда идти, - тут я, конечно, лукавила, ведь, хотя и ненадежная, но открытая возможность жизни около леса все еще существовала. - Пусть уходит, - бросил Кай и стал поворачиваться от нас, озвучив свое решение. - Кай, ты не должен отказывать этому ребенку, ты знаешь, кто она и что сделала, - выступила красивая статная кентаврида, придержав Кая за руку. - Канаэ́ра, оставь это. - Я свободна говорить, что думаю. - Сестра, мы не станем нарушать заведенный порядок. - А как же обычай давать защиту тем, кто просит помощи? Она дитя младше моего Эрина. Ты не поступишь так. Я поддержу мужа, мы примем ее. - Ты примешь? Ну что ж, - Кай оглядел толпу и нахмурился, встретившись взглядом со стариком, - так объясни ей, как вести себя здесь, за ее ошибки в ответе будете вы, - кентавр сбросил руку сестры и покинул сборище. - Идите, займитесь своими делами, - кентаврида махнула рукой остальным и подошла к нам. - Ну и устроил ты переполох, муж мой, - сказала она с улыбкой. - Судьба второй раз привела ко мне Гарриет Поттер, я не стал противиться. - Вечно ты говоришь о судьбе, а сам только и ищешь неприятностей, - засмеялась она, - Я Канаэра, ребенок, - она наклонилась ко мне. Она была очень красива: светлая кожа, яркие голубые глаза, длинные темные волосы, благородный профиль, а заливистый смех тут же расположил к себе. Ее лошадиная часть была той же масти, что и у Кая, но, оставаясь очень высокой, она была все таки ниже и изящнее брата. На ней была та же одежда, что я видела у кентаврид вокруг: льняная вышитая рубашка и овчинный полушубок. На груди бликовала на свету подвеска с темно-синим камнем. Я не могла понять ее спокойствия после того, как Флоренцу пришлось драться у нее на глазах. А ведь мой провожатый говорил, что кентавры по-разному могут разрешить спор. - Это честь для меня, быть здесь, и я благодарна Флоренцу, - я оглянулась на него с улыбкой, - и тебе за помощь, Канаэра, - я медленно выговорила новое имя, стараясь подражать ее интонации, - она кивнула и снова посмотрела на мужа. Флоренц между тем переплел их руки, и они двинулись к краю поляны, я следовала за ними. - Так ты хочешь, чтобы девочка поселилась с нами? - У нее есть свой маленький дом. - Палатка, - вставила я. - Палатка, - повторил Флоренц, нахмурившись, видимо, оттого, что я прервала разговор, я прикусила язык. - Тогда покажи ей подходящее место, - Канаэра зашла внутрь, отодвинув тяжелый полог, закрывавший вход. - Здесь поставь свой маленький дом и иди за Канаэрой, она объяснит тебе все, - Флоренц ушел. Глава 27 Я живо разложила палатку, где было сказано и, проверив все ли в порядке внутри, последовала за кентавридой. Ее дом под круглым куполом был вместительным, стены были из запеченой глины с травой, пол из широких обработанных досок обходил вокруг участка на уровень ниже, где камнями было выложено место для костра, крупные угли уютно мерцали красным, над огнем решетка из металла на ножках удерживала большую толстостенную вазу, внутри которой по бортам грелись лепешки и круглую плоскую тарелку с бортами, на которой шипели крупно нарубленные овощи. Разнообразные тканые ковры сложного плетения украшали стены. В стороне была просторная лежанка с цветными одеялами. Под потолком сушились многочисленные травы, их запах, как и легкий запах дыма и еды наполнял дом. Сверху было круглое отверстие для выхода дыма. Канаэра обернулась ко мне и предложила сесть на пол, кинув мне пухлую подушку. Сама она одним плавным движением опустилась у огню и стала помешивать деревянной ложкой овощное рагу. - Раз ты останешься здесь, тебе стоит узнать, что не следует ходить по стойбищу одной и докучать моим сородичам вопросами, я знаю, у тебя их много. Старайся не попадаться на глаза Каю, он скор на гнев, а остывает подолгу, - я кивала в такт ее словам. - Канаэра, я могу спрашивать тебя? Я хочу узнать о том, как вы живете и хочу помогать, если моя помощь пригодится. А еще, я могу колдовать здесь? - Только не на виду, другие могут разгневаться и прогнать тебя, мы же не хотим этого? Что до твоей помощи… ты познакомишься с моим сыном, и можешь делать для меня то же, что и он. - Почему Кай уступил, мне казалось он так этого не оставит? - Кай ведущий, но он получил власть не только благодаря силе - его приняли, а старейшие среди нас благословили выбор племени. Мой муж показал, что покровительствует тебе, это и твое имя должно было изменить решение Кая. И даже если он не согласен, Флоренц второй после него, но не как воин, а как мудрец, это что-нибудь да значит. Кентавры не начинают поединков по любому поводу, да, для забавы, но в споре между сильнейшими такие столкновения неразумны. Теперь понимаешь? - Анна, - в дом, резко отдергивая полог вбежал жеребенок, темноволосый как мать и кудрявый как отец, - анна, мне сказали, тут маг, - он осекся, увидев меня, чуть присев на задние ноги. - Эрин, - с мягким укором окликнула его Канаэра, - не так быстро, аклан. Да, у нас гостья, ее имя Гарриет. - Она будет жить с нами? - потрясенно выдохнул юный кентавр, - здорово! - он чуть приподнялся на дыбы. Канаэра заговорила с сыном на том певучем языке, что мне довелось услышать раньше, он слушал ее внимательно, но еле сдерживал улыбку. - А теперь иди, покажи Гарриет, куда можно ходить… - Я познакомлю ее с Вихо, он будет в восторге! - Все-все, идите и, Эрин, не лезьте под копыта к старшим. Я последовала за Эрином, который без устали трещал о дальнем ручье, борьбе на лужайке, о большом костре, о Вихо, который не поверит своим глазам, о Тамаэ, которую надо позвать к нам, и вечерних сказках. Он засыпал меня вопросами о том, как я здесь оказалась, умею ли я колдовать и покажу ли ему магию, о замке и большом мире, о Хогсмиде у границы их земель и о том, скольких волшебников я знаю. Эрин и его друзья были до того порывисты и энергичны, что не знаешь, что они выкинут в следующее мгновение. Они прошли со мной вокруг стойбища, держась у границы леса, показывая на дома, объясняя, кто в них живет и чем занимается. У меня в голове гудело от десятков имен. Кентавры охотились и пользовались всеми дарами, которые мог предложить им лес, они пасли овец в холмах и собирали их шерсть, шили и ткали, вышивали руны и рисунки и все знали лучших мастериц племени, кентавры ковали наконечники стрел, жаровни и делали украшения из металла, обжигали посуду из глины, собирали лечебные травы и те, которые можно было использовать в ритуалах, они следили за положением звезд, и уклад их жизни зависел от ночных светил. С того первого дня я наблюдала игры жеребят и едва ли поспевала за ними, слушала издалека песни племени и зычные голоса кентавров-мужчин, видела поединки для забавы и в решении споров, когда они подначивали и раззадоривали друг друга, звуки их языка завораживали меня. Я хвостиком ходила за Канаэрой, видела, как она ткет свои ковры и ткани для одежды, как обрабатывает шерсть, как печет свои лепешки и душистый хлеб, как обжигает посуду в большей печи в просторном доме, где собирались все женщины. Я слушала ее тихие напевы за работой и мелодичный хор женских голосов, видела, как Канаэра и другие окуривают помещения пучками душистых трав. Она разрешила мне лепить из глины, и я день за днем делала фигурки кентавров, которым радовался Эрин и после обжига забирал играть, распрашивала его мать о значении символов и узоров, рисунков на посуде. По вечерам я следовала за Эрином и другими жеребятами к большому костру в центре стойбища и, спрятавшись за их спинами, слушала, не понимая языка, их сказки и легенды, суть которых пересказывал мне шепотом Эрин. Кентавры рассказывали о древних временах, когда людское племя было рассеянным и немногочисленным, когда маги были могучими, и их сила меняла облик земель и прятала их от чужих глаз, о землях далеко-далеко за пределами острова, где рождались племена кентавров и о том, как они находили себе новые стойбища, о великих воинах, которые вели свой народ и о звездах, которые говорили с этим удивительным племенем, предрекая годы благоденствия или испытаний. Когда дети покидали поляну, я следовала за ними и, укрывшись в своей палатке, попивая чай, записывала все что видела и узнавала. Первые дни я боялась без Эрина покидать палатку, сторонилась старших кентавров и все ждала какой-то неприятности. Далеко не всем жеребятам разрешали проводить со мной время. Кентавры сурово поглядывали на меня с высоты своего роста, и я старалась быть как можно более незаметной. Но прошло не так уж много времени, и я освоилась, а члены племени, приглядевшись ко мне, перестали обращать на меня и неизменную компанию Эрина внимание. Я вставала с рассветом и отводила утренние часы для учебы, обедала и проводила время среди кентавров в компании моего нового друга, а потом ужинала с семьей Флоренца. Не раз и не два я выбиралась на дальние прогулки с Эрином, который, вооружившись луком, водил меня по лесу, указывая на птиц и зверей. Жеребенок бахвалился тем, как метко он стреляет, как резво скачет и как много знает о лесе. Я варила простые зелья и трижды пришлось уничтожать плоды своих трудов, проветривая потом палатку, упражнялась в чарах и трансфигурации, надежно укрывшись в палатке. Флоренц украдкой показывал мне звезды и называл их так, как принято у его народа, я ловила каждое слово. Мы больше не говорили о двойственности моей природы и проницательности кентавра, мне было боязно начинать разговор. Дни пролетали один за другим и пришло время мне покинуть стойбище. Я благодарила Канаэру за подарки: стеганое одеяло цвета осенних листьев и причудливое украшение из темного металла, напоминающее раскинувшую крылья птицу, когда мы услышали громкий голос Флоренца, звавшего жену. Я последовала за кентавридой из дома и увидела Эрина, которого поддерживал отец, мальчик плакал от боли и досады, неловко подогнув правую ногу. Канаэра всплеснула руками и приподняла полог, чтобы они прошли в дом. Оказалось, дети спустились к замерзшему озеру, там Эрин и поскользнулся, нога была сломана. Для кентавра это было нелегко, больше чем на месяц мальчик лишился бы подвижности и был шанс, что нога срослась бы неправильно. Эрина положили на лежанку и Флоренц стал закреплять вокруг ноги дощечки, крепко приматывая их тканью. Канаэра уже разводила душистый отвар над очагом. Я отлучилась к себе и, вернувшись, протянула кентавриде две бутылочки с костеростом, я прикинула, что Эрин вдвое больше меня и боялась, что одной не хватит. - Возьми, это поможет костям быстро срастись, всего за час или два. - Мы не пользуемся зельями магов, - ответил за нее Флоренц. - Они вредят вам? - Нет, но маги не делятся знаниями, а мы не станем просить. - Тебе не нужно просить, это мой скромный дар в благодарность за вашу помощь. Боюсь, мне нечего больше вам предложить. Он нахмурился на мгновение и протянул руку, в которую я вложила сосуды. В его ладони они казались маленькими, как сливы. - Вкус будет ужасным, как будто съел что-нибудь острое, - предупредила я, видя, как кентавр выливал содержимое сосудов в небольшую чашу, чтобы споить сыну. - И правда страшная гадость, - просипел Эрин, как я когда-то. - Теперь надо просто подождать, хочешь я расскажу тебе сказку? - мальчик кивнул. Я принялась рассказывать, как ребенка, чьих родителей убил страшный кровожадный тигр, стали растить волки, как храбрая волчица-мать вступилась за детеныша, как он рос среди них и считал себя частью волчьего племени, зная все их обычаи, охотясь как они, вторя их песням. - Кто такой тигр? - спросил Эрин. - Это огромный свирепый кот, с желтой шкурой с черными полосами, с острыми зубами, самый страшный зверь в тех лесах. - Это как горные львы? - Да, только вдвое больше. - Разве есть такие леса на земле? - Да, далеко на юго-востоке, там очень жаркое солнце и много дождей, они зовутся джунглями и там множество животных, которых не встретишь у нас. - А кентавры там есть? - Может быть, ведь на свете так много племен, как звезд в созвездии вашего имени. - О, я знаю! Толиман, Хадар, Алхарим… - Верно. - Маги тоже знают звезды? - Конечно, мы знаем, как лучше варить зелья, как то, которое ты выпил, в зависимости от фаз луны, мы проводим ритуалы сверяясь с расположением планет, даже пытаемся читать судьбу по звездам, но, я думаю, у кентавров это выходит лучше. - Я мог бы научить тебя. - Я с радостью буду учиться у тебя, если твой отец разрешит. - Атта, можно? - спросил Эрин у отца, тот кивнул. - Ты ведь придешь к нам еще, правда? - Приду, если мне позволят. - В ноге что-то колется и больно до сих пор. - Это твои косточки собираются вместе, чтобы окрепнуть. Я тоже пила это зелье однажды. - Ты тоже на льду поскользнулась? - Нет я летела на метле. - А кто быстрее, я галопом или ты на метле? - Не знаю, мы однажду это проверим, согласен? Так мы и вели неспешную беседу, пока действовал костерост. Когда боль ушла, мы подождали еще полчаса, и Эрин попытался встать. Нога исцелилась, и жеребенок стал с гиканьем скакать по дому, пока отец не одернул его. - Спасибо, Гарриет, - улыбнулась мне Канаэра. - Спасибо вам, что дали мне приют. А теперь мне пора, скоро поезд приедет, а еще нужно добраться до станции. - Я тебя провожу, - Флоренц положил руку мне на плечо и подтолкнул к выходу. Я тепло простилась с его семьей и, собрав палатку, пошла за кентавром вглубь леса. - Флоренц, - начала я, когда мы отошли подальше от стойбища, - я могу сварить вам еще зелий. - Бестолковый жеребенок, - ухмыльнулся кентавр, - но щедрый. Маги не делятся своими секретами, помнишь? - Но я маг и хочу делиться. - Что мы можем дать тебе взамен? - То, из чего мы варим зелья, и я хочу научиться самой находить и обрабатывать ингредиенты, а вы можете научить меня. Вы ведь варите отвары? Я хочу узнать о них, может можно сделать зелья на их основе, только сильнее, а вам дам наши рецепты. - Это кажется равноценным обменом, возможно, мы примем его. Знаешь, Гарриет, у нас есть легенда о маге, который тоже пришел поделиться знаниями твоего народа. Знаешь, он был похож на тебя не только в этом. Давным-давно это было, когда замок только появился у границ наших земель. Другие маги тогда хотели отнять у нас часть леса, но он убедил их отступить, и мы подписали договор, что волшебники не заходят на нашу территорию, а мы охраняем свои границы, не подпуская опасных тварей и врагов к жителям замка. - Кем был тот человек? - Его называли пятым основателем. - Но ведь известны только четверо? - Твоему народу, возможно. У людей короткая память, но кентавры помнят. Мы подошли к кромке леса у станции Хогсмид и простились. Из-за деревьев я видела, как студенты высыпали из поезда, и влилась в толпу, двинувшуюся к каретам. Сев в первую попавшуюся, я откинулась на сидение и выдохнула: это были просто невероятные каникулы. И все сложилось отлично, главное всегда иметь не один запасной план, но множество и принимать возможность, которые нам открываются. Глава 28 После жизни с кентаврами, даже несмотря на их темперамент, в Хогвартсе, как мне теперь казалось, было слишком шумно и многолюдно. Приятным завершением каникул было вручение подарков. Четверо моих друзей выбрали для меня сладости и необычную канцелярию для учебы. Я отдарилась тем же, вручала уже в Хогвартсе, ведь Эймхер не прилетала, пока я жила на стойбище, и я волновалась за нее до первого буднего утра, пока моя благоразумная совушка не спикировала ко мне в руки. В первый же вечер я нашла Мунки, для которого мне было так непросто найти подарок: стеганное детское одеяло с весенними цветами, он растрогался, чем умилил меня донельзя. Мадам Пинс я презентовала набор открыток с картинами импрессионистов, пока она удивленно смотрела на меня, я, смутившись, убежала. О подарке декану я забыла, хотя перед каникулами в сомнениях пыталась что-нибудь выбрать. Да и подарить у меня бы духу не хватило, а еще казалось, что это будет выглядеть так, как будто я подлизываюсь. Но я бы ни за что не забыла о Хагриде. Мне удалось раздобыть потрясающей красоты том с исследованиями Ньюта Саламандера со множеством угольных иллюстраций автора и краткими автобиографическими рассказами. Пока я жила на стойбище не отказала себе в удовольствии и сама полистать книгу. В очередную пятничную встречу, когда мы пытались прийти в себя от объема материалов, заданных для повторения, будто не две недели длились каникулы, а два месяца, обсуждали, как каждый из нас провел время. Я выдумала, что была дома с семьей, вспомнив, как на прошлое Рождество Петунья испекла потрясающе украшенный торт, а Вернон подарил ей кашемировый дорогой шарф, получив в ответ запонки, как Дадли с восторгом первый раз за праздники включал разноцветную гирлянду - этого было достаточно, чтобы мирная картина моего воображаемого праздника возникла у друзей в головах. Гермиона с родителями все это время провела в Эдинбурге, где снега было несравнимо меньше, чем в горах Шотландии, но вечерние прогулки по расцвеченному огнями городу, фейерверки, снопы искр бенгальских огней, ярмарки и фестивали, уличная и ресторанная еда - эти воспоминания заставляли ее глаза гореть, как маленькие звездочки, благодаря волшебству, что удавалось маглам без всякого колдовства. Невилл провел семейное рождество с бабушкой и многочисленной родней из кузенов и кузин, дядей и теть, семьи крестницы Августы, которая как прекрасная фея появилась на день подарков. А еще, конечно, в его доме праздновали Йоль, по-настоящему, с горящим двенадцать дней поленом и, наверное, с положенными магам ритуалами, о которых Невилл умолчал. Свой заготовленный рассказ мне пришлось повторить и слизеринцам, когда нам удалось собраться обстоятельно поговорить. Драко, в отличии от Невилла, охотно поделился сведениями о настоящем значении Йоля, ведь в эти дни граница миров истончается и магия получает обновление. Я вспомнила о кентаврах, которые также придавали этим дням особый смысл, но мне, как чужачке, естественно, не было позволено участвовать в череде обрядов или хотя бы взглянуть на них. А еще в Малфой-мэноре давали бал, где Драко был приставлен с старшим девочкам Гринграсс и обязан был произвести хорошее впечатление. Мальчик говорил со напускной скукой, но его упоминание о том, что раньше ему дозволялось присутствовать только на детских балах, порождало догадку, что это стало для него большим событием. Уитни провела каникулы с отцом в поместье дедушки и бабушки, это было семейной традицией. Она разучивала традиционные праздничные рецепты, которыми я тут же попросила поделиться, выбирала то самое полено для Йоля, занималась рукоделием под присмотром бабушки и слушала первые вычитки новой книги ее деда. От той же Гермионы я узнала, что в Хогвартсе, где оставался Рон и отмечали только Рождество, было особенно волшебно: гигантские ели, узоры изморози и наколдованный снег, падающий с потолка большого зала и исчезавший над самыми головами, жарко натопленные камины, возле которых с утра возникли подарки, заботливо доставленные эльфами, и рождественский пир, превосходящий по богатству даже тот, на котором мы все были в начале года. Оказывается, немногие преподаватели оставались в замке и даже деканы. Наверное, свободны были те, чьи студенты полностью покинули замок. Все, кроме Снейпа. Я была уверена, что общежитие Слизерина опустело. Какие дела задержали его в Хогвартсе? Огромным разочарованием было то, что мантии среди подарков я не обнаружила. Это вызвало бурю негодования, обиду, совершенно детскую. Где же она тогда? Директор сохранил ее или, возможно, отдал тому, кого счел более достойным? Я привыкла считать мантию своим наследием, так что это стало серьезным ударом. Учеба шла своим чередом, и я вернулась к делам. В первую же неделю я спросила Сьюзен об ответе на мое письмо, но его не было. Каждый день я ждала появления Эймхер в надежде на весточку от Боунс, но тщетно. Я не знала, что еще предпринять: дать ей больше времени или идти к Дамблдору. Может связаться в Нарциссой? В конце концов, Люциус вернул часть влияния в министерстве, я недооценила это, глупо. Надо четче продумывать свои шаги, Гарриет, не в куклы играем. Письмо было написано спустя множество правок: я открыто сообщала, что пыталась связаться с Боунс и просила Нарциссу со своей стороны пролить свет на дело кузена. Я апеллировала к своей дружбе с Драко и дальнему родству Блэков и Поттеров. Но я медлила с отправкой, хотя уже решено было также, как прежде передать письмо с моим сокурсником. Спустя неделю бесплодных раздумий я решилась попросить Драко об услуге. Снова оставалось только ждать. Несмотря на то, что отдых только-только завершился, мне хотелось отвлечься. На мои стенания Гермиона предложила поговорить с Вудом: вдруг он разрешит мне летать с его командой. Капитан Гриффиндора подтвердил мои мрачные ожидания, рассмеявшись над тем, что у “маленького шпиона слизеринцев” ничего не выйдет. Отработки тоже остались в прошлом, так что свободного времени снова стало достаточно, но мне после нагрузки последних месяцев казалось, что я бездельничаю. После очередного занятия по зельеварению, когда мое зелье оказалось удачным, я набралась решимости обратиться к Снейпу. На вопрос, можно ли мне вернуться вроде как на отработки, чтобы продолжать работу с ингредиентами и варить зелья, декан ответил, что теперь это привилегия, а не взыскание, поэтому мне стоит больше внимания уделять учебе, а мои неоднозначные результаты были ему прекрасно известны, и тогда, возможно, он обдумает эту просьбу, а о полетах, право на которые я надеялась получить, точно могу забыть до начала второго курса. Благодарность декану была неискренней, но попытаться-то стоило, взбодрила я себя. Итак, подтянуть оценки… С теорией все отлично, как и “приемлемо”, по словам Снейпа, с зельями, а вот практика заклинаний… нет устойчивого результата. Пока те же проблемы испытывает, пожалуй, только Невилл, который вообще-то не своей палочкой колдует. А мои успехи напрямую зависят от перепадов настроения. Когда я спокойна, все идет как надо, в гипомании концентрироваться сложнее, но и заклинания выходят сильнее, но стоит скатиться к унынию и апатии или не дай бог полноценной депрессии, которая может длиться неделями и месяцами, магия из живого потока превращается в иссохший ручеек, в ярости же, которая бывает нередкой при подъемах, контроль теряется и я превращаюсь в Финнигана, у которого вечно что-то взрывается. К слову о нем, я решила взять быка за рога и собрать нас троих. Невилл был смущен, а Симус пришел почти в бешенство, когда узнал, зачем я их собрала. У нас вышла неровная картина. У меня и Симуса проблемы были схожими, уж больно буйный темперамент был у ирландца. А вот Лонгботтома идея о неподходящей палочке заставила сначала вспыхнуть, а потом задуматься. И что с этим делать? Теперь я копалась в библиотеке в поисках информации о ментальных недугах магов, отложив другие вопросы. Выходило, что определение сумасшествия встречалось нередко, в половине случаев относясь к чересчур эксцентричным магам или просто не принятым новаторам. Безумием признавали и жажду власти и насилия у темных магов. Вот опять, по какому принципу маги делят друг друга на темных и светлых? Вслед за маглами античных времен, маги призывали манию и меланхолию, но, в отличие от обычных людей отвергали идею о божественном вмешательстве. Однако их объединяло то, что ментальные особенности считали проклятием. Только в моем новом мире оно имело чисто магическую природу: течение силы было нарушено, зачастую причиной считались откаты, так называемое наказание от магии. Я была уверена, что статистика ментально особенных людей та же, что и маглов, каждый четвертый - пятый имеет расстройство, но люди зачастую просто не обращают на это внимания, просто считая себя черезчур творческими, ленивыми, гневливыми, апатичными и еще кучей эпитетов. Все мы особенные, просто не все особенности имеют название. Если предположить, что магия сродни творческой энергии, то среди магов может быть даже больше ментально других. Благодаря мадам Помфри я узнала, что существуют целители душ, те, кто боролся с проявлениями безумия, с потерей памяти, регрессом сознания. Маги игнорировали органическую природу нарушений, они работали со стабилизацией магии и напрямую с сознанием благодаря менталистике. Мне не понравился пристальный взгляд целительницы, но отступать было поздно. Она хотела знать, в чем состоит мой интерес к этой теме. Я озвучила свою явную проблему с магией, не пустившись в дальнейшие объяснения относительно моего магловского диагноза. К счастью, когда мадам Помфри предложила проверить уровень магии, у меня был период ровного приподнятого настроения и никаких отклонений обнаружено не было. Целительница сделала безобидное предположение о том, что излишнее волнение и усталость могут сказываться на успешности творимых чар, и с возрастом, когда стабилизируется магическое ядро, примерно к тринадцати-пятнадцати годам, все проблемы с контролем сойдут на нет, ну и разумеется, нужно как следует тренироваться, осваивая заклинания. Я сидела на широком подоконнике в лестничной башне, на который можно было забраться только с лестницы в определенном положении. Подо мной был глубокий колодец, в самой глубине которого был едва виден холл, движущиеся лестницы лениво переносили спешащих студентов. Было забавно наблюдать, как группка детей застревала у конца пролета, а лестница поворачивалась не в ту сторону, и им приходилось менять маршрут. Отсюда казалось, что я наблюдаю за сложной жизнью огромного муравейника. Сама я оказалась, мягко говоря, в затруднительной ситуации. Забраться сюда было опрометчивой идеей и, хотя адреналин приятно разгонял кровь, слезть я могла, только дождавшись нужного поворота чертовой лестницу. А она как назло зависла на другой стороне, и никто не спешил покинуть шестой этаж этим маршрутом. Занятия закончились и кто знает, когда кого-нибудь понесет в эту сторону. Поэтому я рисовала в блокноте и лениво думала, то и дело поглядывая на лестницу. Вот сейчас мне должно быть страшно, но разве это страх по сравнению с тем, как мне боязно за ребят? “Гарриет, подожди!”, “Гарриет, почему ты хмуришься?”, “Идем в библиотеку?”, “А вот и нет, Кловитс утверждает, что катализатором в этой реакции…”, “Гарриет, пиши ты, я не могу больше Бинса слушать”, “Невилл, Гарриет мне сегодня сказала…” - моя очаровательная Гермиона, такая бойкая, решительная, вроде бы никогда не сомневается в себе. У нее такой ровный почерк, как будто она всю жизнь писала перьями. Говорит без обиняков. Вертится ужом и чуть не подпрыгивает на стуле во время устных опросов. С такой надеждой тянет руку. Книги ее успокаивают, она верит, что ответ непременно можно разыскать. Тащит Невилла на буксире, а ему, кажется, подходит, что она говорит за двоих. Невилл… любит тишину, свои кусачие и ядовитые вьюнки, читает Конан Дойла, а вот Диккенса не любит. Невилл сутулится, хотя, пожалуй, он самый высокий на курсе. Колдует неуверенно, будто ждет осечки. Принимает неуспех как должное, вздыхает только. Они вцепились в этот квест - не оторвать. Уизли тут вроде зазывалы возле циркового шатра. “Только сегодня, только у нас…”: запретный коридор, угроза “мучительной и страшной смерти”, загадочное сокровище, злой волшебник, который попирает оказанное ему доверие, вот-вот раскроет тайну, он всегда на шаг впереди. Мои гриффиндорцы взяли след, хоть и пропустили несколько кусочков головоломки. Снейп действительно хромал в тот злополучный день, коридор и правда не предназначен для праздных прогулок, Квирелл безобиден только на вид, и над всем этим проницательный взгляд голубых глаз за очками-полумесяцами. Прямо сейчас мне надо помочь Сириусу, во что бы то ни стало. Я даже готова идти к Дамблдору, но хоть бы Нарцисса ответила поскорее. В то же время, основной моей проблемой является контроль над магией, и что-то мне подсказывает, помимо контроля как такового, необходимо прорабатывать свои проблемы, учиться выходить из негативных состояний и учиться успокаивать себя. Жизнь с БАР - это не борьба, это путь. Накалу моего счастья, чистоте моей радости можно позавидовать, глубокому чувству прекрасного, эмпатии, но вместе с тем, я, вне зависимости от происходящего, могу провалиться в бездну: “И на целую неделю черный лед: ни улыбки, не словечка - немота…”. И все таки, есть триггеры, их и нужно вычислять и снижать их действие, будто брать себя за руку и уводить в сторону. Далее…, я прорисовывала барашки облаков над замком среди холмов - в мире магии у меня уйма дел: нужно учиться защищать себя и прятаться, исцелять раны и изгонять болезни, нужно знать, а не просто примерно представлять себе, благодаря канону, что случилось десять лет назад. Кажется, все, что мог предложить мне по последнему пункту Хогвартс, мне теперь известно. И сейчас только первый курс, обнадежившись, подумала я, штрихами заполняя тени от леса вокруг замка. Нельзя успеть все. В конце коридора показалась одинокая фигурка, бредущая в мою сторону. - Драко, какое счастье, что ты здесь, подмани ко мне лестницу! - шепотом закричала я, замахав руками. - Гарриет, ты вообще нормальная? - спросила эта белобрысая зараза, когда я оказалась рядом с ним. - Ты же видишь, что нет. Ты чего там бродишь? - Так, проверял кое-что… - уже не Выручайку ли ты ищешь, Драко? Но я благоразумно умолчала о своей догадке. - Ладно, идем вниз? - Какое вниз, у нас астрономия. - Черт, я даже не поужинала! - Как ты вообще там оказалась? - Залезла, когда лестница удачно встала, ты бы видел, какой оттуда вид открывается, располагает к размышлениям, знаешь ли. Он возвел очи горе, и мы, спустившиеся уже в самый низ, опять стали подниматься, на этот раз в башню астрономии. Определенно, башен мне на сегодня более чем достаточно. Лежа без сна и слушая, как урчит живот, я вдруг подскочила, озаренная простой догадкой. - Мунки! - позвала я. Эльф появился, стоя у меня прямо на постели, и я стала упрашивать его принести чего-нибудь перекусить. Было опять слишком поздно, когда я, наевшись сэндвичей, снова улеглась. Глава 29 На следующее утро настроение было прескверным, просто отвратительным. Начать с того, что вместо привычных тапочек ноги коснулись ледяного пола. Пришлось спросоня искать очки, чертыхаясь, опускаться на корточки, выискивая пропажу. Беглецы нашлись у самой стены под кроватью, так что пришлось лезть, обнаруживая, что эльфы далеко не так дотошны в уборке, как ожидалось. Ощутимо приложившись затылком, я вспомнила, как вчера сама же запулила тапки в пыльный угол. А так как злиться было не на кого, я злилась вдвойне. Кран в душе выстрелил ледяной водой. По пути на завтрак выяснилось, что я забыла записи по чарам, потому что вчера перечитывала их перед сном. Пришлось возвращаться. Я предсказуемо опоздала на завтрак и поэтому, когда Малфой позвал меня к себе, только отмахнулась и, захватив пару тостов, потопала в подземелье. В обед нашла Боунс, и мы просто болтали ни о чем, а я ждала, что вот-вот она скажет что-нибудь о своей тете, но нет. Она просто славная девочка, которая помогла мне передать письмо, а Амелия Боунс не удостоила меня даже отказом, сколько времени уже прошло. Весь этот день был каким-то суматошным: я, начав опаздывать с утра, отвлекалась, забывала о мелочах и провела весь день будто в погоне за временем. Вечером, когда я без сил упала в кресло в гостиной, Малфой добрался до меня. - Ты что, бегаешь от меня весь день? - Прости Драко, просто все идет кувырком, устала, как за целую неделю. Что у тебя? - Тебе будет интересно узнать, что моя матушка передала ответ для тебя, - он протянул мне неподписанный конверт. - Спасибо, Драко, - улыбнулась я и в нерешительности держала письмо в руках, будто не зная, что с ним делать. - А теперь я, пожалуй, оставлю тебя одну. Я поглубже забралась в кресло и вскрыла конверт. Нарцисса благосклонно отнеслась к моим отношениям с ее сыном, мило, так… теперь она пишет, что наше родство в действительности можно признать отдаленным, но заслуживающим внимания, однако сложившаяся много лет назад непростая ситуация не давала ей возможности участвовать в моей судьбе после гибели родителей. Речь, видимо о том, что Люциус своим участием в деле пожирателей исключил такую возможность, знать бы еще, как ему удалось выкрутиться. К слову, и Андромеда, оказавшаяся по другую сторону баррикад не спешила вмешиваться. Так, теперь о деле: возобновление расследования и попытка реабилитации осужденного за пособничество Темному лорду - дело практически невыполнимое, Нарцисса едва ли предполагает успех. Ее семья находится не в том положении, чтобы поднимать подобный вопрос, как бы она того не хотела. Она намекала также, что, несмотря на это, семья никогда не бросала Сириуса. Как же. Или это она о Вальбурге? Может она и выжгла сына, но пыталась как-то оправдать его или хотя бы поддержать в тюрьме? Недомолвки и новые вопросы. Жива ли еще Вальбурга? Нарцисса допускает, что мне будет трудно понять это в силу моей очевидной юности, но надеется, что, раз я написала ей… О, я понимаю. Стоит признать, что это отказ, пусть аккуратный в формулировках, не бесповоротный. Я скомкала письмо и бросила в камин, пламя ласково лизнуло бумагу и быстро поглотило его. У меня появилось ощущение, что еще утром, не ответив Драко, я уже знала… Каковы бы не были причины, ни одна из сторон, на которые я рассчитывала, не решилась ввязаться в это дело, остается… да, Дамблдор. Я продумывала разговор и собиралась с силами. В другой день, оставшись после трансфигурации я обратилась к Макгонагалл, как к заместителю директора, в обход Снейпа. Если правда, что он на дух не переносил Сириуса и Джеймса, то существовала вероятность того, что декан постарается замять это дело. Как бы я к нему не относилась, человек он сложный, и, хотя ко мне он враждебности не проявлял, я бы не взялась с уверенностью сказать, как он поступит. Макгонагалл была более чем удивлена. Она сухо спросила меня о причине, но я не стала бы раскрывать ей суть дела. Еще одно уточнения касалось моего декана, но и тут мне пришлось настоять на своем. Она пообещала передать директору мою просьбу. Ожидание выматывало. Я погружалась в книги, чтобы ненадолго выпасть из реальности, но все равно внутри было это неприятное зудящее чувство. Дни казались похожими один на другой, я будто остановилась во времени. Я стала меньше есть, засыпала с трудом, а потом еле вставала по утрам, когда общалась - оживала, но как-то искусственно. За очередным обедом я потягивала тыквенный сок, который в силу привычки больше не казался такой уж гадостью и, облокотившись на стол и заняв в позе полулежа два места на скамье, читала. Повествование в мемуарах сэра Ричарда Бурлока на долгих полчаса остановились на его бурных отношениях с Катрин Тома́, очаровательной французской кузиной его друга детства. Сэр Ричард определенно гордился собой, а я представляла лицо Катрин, когда она читала его дурацкие письма, так и сочащиеся самодовольством. Дело было в середине семнадцатого века. По представлению автора, магическое общество на островах переживало свой расцвет. Слава богу, помимо подобной белиберды, в книге был пересказ того, как его учитель говорил, что маги веками подчиняли себе силу и точки ее выхода, и как пагубно, в конечном итоге, это для них оказывалось. Но упоминанием автор и ограничился. Чем дольше я читала, тем больше впадала в уныние. Без наставника я буду годами перекапывать источники. И тут я буквально встала в стойку: учитель Бурлока страдал меланхолией. Это уже кое-что. Теперь мне нужно отыскать более четкое упоминание об этом маге, хотя семнадцатый век…, что вообще заставило автора скомпилировать записи Бурлока? Ах да, он считался непревзойденным волшебником в области трансфигурации и занимался адаптацией старых ритуалов для освоения анимагии. Бог знает, зачем мне понадобилось вместо емкого, по сравнению с этой книгой, пособия Торренса начать с этой, но она превосходно убивала время. Драко, сидевший передо мной и, как всегда безукоризненно справлявшийся со столовым этикетом, вдруг поднял глаза и хлопнул меня по руке, на которой я лежала как на подушке. - Гарриет, - шепотом позвал он. - М? - я подняла глаза от книги и увидела весьма комичное выражение на лице Малфоя. - Поттер, - послышалось сзади. Этот низкий тихий голос ни с чем не спутаешь и если бы появление его обладателя не сулило мне новых неприятностей, я бы искренне наслаждалась. - Сэр? - я приняла нормальную позу и чуть не свернула шею, глядя на него снизу вверх. - Сегодня после окончания занятий я буду ждать вас в своем кабинете. - Да, сэр, - в чем же дело? Спрашивать его сейчас крайне неразумно. Остаток дня прошел в напряжении, которое достигло пика, когда я оказалась перед знакомой дверью. - Войдите, - я приняла вид в нужной степени смущенный и запуганный. А в голове продолжала перебирать свои последние прегрешения: о, возможно все таки… - Потрудитесь объяснить, зачем вам понадобилось видеть директора, и почему вы обратились с этим к профессору Макгонагалл, тогда как, если мне не изменяет память, она не является главой вашего дома? - какую долгую фразу он может сказать на одном дыхании. - Сэр, боюсь, что мой вопрос к директору касается только его и меня, он не имеет отношения к школьным делам но, вероятно, без вмешательства директора не может быть решен, по крайней мере, я надеюсь, что его участия в деле будет достаточно. Что касается нарушения мной субординации, я приношу вам свои извинения, но я полагала, желание профессора Макгонагалл обнажить истину не сравнимо с вашим, - а вот и я так могу: всего один маленький вздох. - Ваше предположение верно. Директор ждет вас сразу по окончании этого разговора, и я требую внести ясность. - Вам это не понравится, ручаюсь. И никаким образом вы не сможете заставить меня. Вы можете снова наложить взыскание или еще что похуже, я не отступлю. Есть вопрос, в котором ясность нужна мне. - И он меня не касается, вы это хотите сказать? - я молчала. - Что ж, скоро все проясниться так или иначе. Я буду присутствовать на вашей беседе с директором. - Но… - Это не обсуждается. Вы можете пытаться игнорировать существующие порядки, но вам придется подчиняться. За студентов, в том числе перед директором, отвечают деканы. Я не предполагала такого исхода, ну то есть предполагала, но надеялась обойтись без Снейпа. Хотя… главное, что я поговорю с Дамблдором. - Да, сэр, - почему меня передергивает каждый раз, когда я говорю это? Мы шли на другой конец замка молча, его мантия мягко стелилась за ним, и я отвлекалась, наблюдая за этим. Снейпу пришлось несколько раз одергивать меня, понятия не имею, понял ли он, чем я занимаюсь. Мы остановились перед роскошной каменной горгульей, мне подумалось, что это какой-то феникс или грифон, бог знает, сколько веков этой скульптуре. - Шипучая карамель, - гаркнул Снейп и статуя пришла в движение. Я стиснула зубы и встала на первую ступень. Кабинет директора был полон сотней-другой необыкновенных вещей, казалось, его стол расположен в центре пещеры. Здесь была и галерея, к которой вела изящная лестница, и несколько закрытых теперь дверей, возможно в личные комнаты. Готическое обрамление стеллажей, заполненных книгами и какими-то мудреными артефактами, сглаживались тенями, которые расступались у окна, свет из которого падал на массивный резной стол на возвышении. В укромном уголке я приметила пустующий птичий насест - легендарного феникса увидеть не случилось. Легко было потеряться, впервые попадая сюда: глаз блуждал, подмечая детали. Это было удивительное место, как нельзя лучше подходящее Хогвартсу. Директор поднялся с кресла с высокой спинкой у стола, такого же по стилю, как и другая мебель, дышащая временем, монументального, будто весь замок был выстроен вокруг кабинета главы школы. В этом было что-то… располагающее, как будто дающее надежду, поднимающее из глубины ту самую веру в сказку, которой мог показаться мне волшебный мир. Дамблдор поприветствовал меня и профессора, радушно предложив места напротив стола. Я почувствовала, что предпочла бы говорить стоя, но послушно присела. Снейп отошел в тень, где также расположился в кресле, его присутствие у меня за спиной, которое я ощущала буквально кожей, вдвойне нервировало меня. Наконец, директор обратился ко мне с вопросом о предмете нашего разговора. - Я рада познакомиться с вами лично, директор, - думаю, упоминания нашей встречи десятилетней давности будет лишним, - попав в Хогвартс, и узнав подлинную историю моей семьи, я посвятила свое время поиску подробностей о событиях, которые определили мою жизнь. Я искала родственные связи и все, что касалось хотя бы школьного периода жизни родителей, - Дамблдор ободряюще кивнул, - и нашла человека, который мог бы предложить мне ответы и поддержку, но вместе с тем он был тем, кто продал мою семью Волан-де-Морту. Так писали в газетах, так звучал его приговор, и он был признан пожирателем смерти, о чем вам, разумеется, известно больше меня. Однако меня смутила одна небольшая деталь: в статьях того периода, описывающих другие суды, отмечали применение витесариума для определения приговора, но не в случае Сириуса Блэка. Я…, - как перед прыжком в воду, - я прошу точного ответа на это, если вы можете его дать и, в случае подтверждения моих догадок, прошу инициировать пересмотр его дела с тем, чтобы открыть правду. Я хочу знать, ненавидеть ли мне этого человека или с облегчением ждать его освобождения, - я перевела дыхание и вглядывалась в директора в надежду прочитать по его лицу, как он ответит мне. После непродолжительного молчания он прочистил горло и, сложив ладони домиком и глядя на меня поверх очков-половинок начал читать мой приговор. Мне казалось, вот-вот все и решится и я пойму, на чьей он стороне. - Это очень серьезные вопросы Гарриет. Разумеется, твоя тяга к семейной истории похвальна, но прошлое зачастую предлагает нам только новые вопросы и не приносит успокоения. Я понимаю твое желание, чтобы предатель оказался преданным другом, а эта ужасная трагедия обрела смысл, но такие истории больше подходят сказке, прости меня, я не пытаюсь обвинить тебя в излишней наивности, Гарриет, наоборот, я впечатлен зрелостью твоего ума, - а что же ты по-твоему делаешь? “Больше похоже на сказку”? Как же, уж не ты ли главный сказочник? - я уставилась в пол и еще сильнее стиснула челюсть, чтобы не выдать своих настоящих эмоций, - И тем не менее, твой вопрос обоснован, а потому я даю тебе обещание, что детально рассмотрю обстоятельства этого дела, и мы снова встретимся. - Спасибо, директор, - я не удержалась и впилась в его лицо жадным взглядом. В ответ на меня смотрели те самые светлые глаза из моего сна, точь-в-точь. Я подавилась вздохом. На этом аудиенция была окончена. Эти несколько минут, возможно, сделали меня ближе к спасению Сириуса. Декан проводил меня до двери, но сам остался с директором. Потерянная, я брела по замку, не замечая ничего вокруг, очнулась только в коридоре, ведущем к основанию астрономической башни. Поднявшись, я уселась у края, облокотившись на нижнюю перекладину перил, и просто смотрела вдаль, позволяя мыслям свободно проплывать в голове. Эта встреча с директором что-то всколыхнула во мне, может быть он не таков, как я о нем думаю? Я на секунду поверила в его мудрость и силу, вот прямо там, в волшебной атмосфере этого кабинета. Он способен… соединить все нити. И Невилл… Мне подумалось, что у этого мира есть все, чтобы свершить известную мне историю. Я сдула, севшее мне на плечо, бог весть откуда взявшееся совиное пёрышко и смотрела, как маленькая белая точка легко кружится, плавно спускаясь, случайный порыв ветра толкнул ее, но она снова вернулась к медленному круговому скольжению, и вот ее уже не различить среди снежинок. И вдруг стало так легко. Вот и я могу также… лететь, куда понесет ветер. Я посмотрела вниз. И тут же вспомнила, какого лететь на метле, когда с силой задираешь рукоять и взмываешь вверх, борешься с воздушными потоками и ты совершенно… счастлив. Я не должна им, я не должна им ничего, но я могу… Эта яркая вспышка короткой мысли дала начало переосмыслению всего, что со мной происходило. Все эти годы… я отрабатывала чужие грехи, я жила не своей судьбой, но все таки в это же время пыталась примириться с собой, и, кажется, сейчас это случилось. Я выбираю свою сторону. Тут мне представился совершенно другой путь, и я задохнулась от ясности этой простой мысли. Тем временем тело, покинутое мной в раздумьях, замерзало на продуваемой ветрами площадке и ледяном камне. Кое-как подняв себя с пола, я окоченевшими руками толкнула дверь и начала длинный спуск вниз. Глава 30 В ожидании ответа директора я решила использовать еще одну ниточку к правде: мое третье письмо покинуло замок в когтистых лапках Эймхер, которая унесла его в неизвестном направлении в поисках Ремуса Люпина. Предательские сомнения закрадывались в голову, и это было мучительно и гадко, мне казалось, я схожу с ума от диссонанса между той реальностью, какой я ее знала и той, которую мне рисовали. Я помнила Сириуса, каким он был в тот первый в воспоминаниях Гарриет год, я помнила отчаяние и полную растерянность, которую я испытывала до его прихода в Годрикову лощину и то, каким родным он ощущался, несмотря на то, что я не помнила ни себя, ни его. И теперь отовсюду мне твердят: “он предатель”. Я писала Люпину с просьбой рассказать о мой семье, о Сириусе и о нем самом. Ответ пришел через три дня, я отложила письмо и благодарила уставшую Эймхер крошками сладкого тоста. Вечером, укрывшись за пологом я с свете слабенького люмоса читала то, что рассказать мне, вероятно, далось Люпину непросто. Он был рад, очень рад, что я написала, и спешил поделиться историей их знакомства и десятком забавных случаев, происходивших пятнадцать лет назад, но мне… мне было этого недостаточно. Я хотела знать, какими они были людьми. Люпин почти не писал о себе, да и Блэка упоминал нехотя, но из этих нескольких страниц, заполненных аккуратным некрупным почерком обычной шариковой ручкой, я вынесла ценное зерно: после школы, когда Лили поступила на курсы колдомедиков, где проучилась всего несколько месяцев и отложила обучения из-за беременности, Джеймс и Сириус вместе пошли на курсы аврората, и работали они в связке, во время учебы и после, то есть прикрывали друг другу спину. Позже Блэк, как я и помнила, стал шафером Джеймса и, наконец, крестным ребенку Поттеров. Люпин применил термин крестный, что могло означать принятый у магглов религиозный обряд, мне ничего не было известно о вере Лили, но вот Петунья так точно была убежденной последовательницей англиканства, но вот, в ином случае, это мог быть и статус защитника, который тоже иногда по-магловски называли крестничеством. Я встречала только упоминания о подобном, так что стала задавать вопросы Драко. Его тон был немного снисходительным, но рассказ исчерпывающим. Маги проводили ритуал с участием родителей и того, кого они хотели видеть защитником своего ребенка, в буквальном смысле. Слабому магу не суждено было стать чьим-то крестным, ритуал мог сорваться и наградить отдачей. Защитник был тем человеком, который должен был взять на себя ответственность за ребенка в случае гибели кровных родителей. Это был еще один взрослый в жизни маленького мага, которому следовало заботиться, учить и беречь. Защитник был не просто номинальным знакомым, это должна была быть глубокая многолетняя связь и безграничное доверие, потому что ритуал образовывал… тут Драко растерялся, но это стоило понимать как какие-то магические узы. Например, детские выбросы легко гасили родители, как бы вбирая взметнувшуюся магию, и крестный. Остальным эта “чужая” сила была неподвластна. На мой вопрос, есть ли у Драко крестный, он с гордостью подтвердил это. Кто именно, я, разумеется, спрашивать не стала. Магические узы, магия… как все просто объясняется в этом мире, но что она такое? Мы произносим заклинания и варим волшебные зелья, извращем суть вещей и подчиняем себе природу, но что есть эта сила? Маги говорят о ней как о чем-то само собой разумеющемся, ответы на эти вопросы они впитали с молоком матери. Драко говорит, она присутствует во всем, поэтому нам удаются такие вещи, как трансфигурация. У этой силы свои законы и, понимая их, можно управлять ей. Маги проводят ритуалы, хранят источники магии, все это затем, чтобы сила оставалась чистой и обновлялась. На плечах чистокровных держится равновесие. Вот только какое? На этом терпение Драко иссякло, будто он говорит со мной о вещах, которые не должны меня касаться. Я полукровка, а стало быть, такие вещи мне не понять. Он не хочет обидеть меня, просто… это неправильно. Не ему мне объяснять. Но оставим пока Драко. Кажется, есть существо, которое может просветить меня, не смущаясь человеческих предрассудков. Я нашла Мунки на привычном месте, и, усевшись с чашкой горячего чая напротив, снова задала вопрос. Видимо, его ощущения настолько отличались от моих, что его объяснение я воспринимала с трудом и по-своему переводила на понятный мне язык. В мире, как и в каждом магическом существе, как и в магах, есть ядро, средоточие силы. Эльфы живут благодаря магии и как свое сердцебиение слышат ее. Сила магии в истинном источнике такова, что ни одно существо на земле, ни в древности, ни, тем более, теперь не выдержит ее. Поднимаясь от ядра к поверхности сила расходится широкими реками и распространяется в мире, образуя поле, становясь, по словам Мунки, легче. Много тысяч лет назад, когда старшие свободно жили в мире, напряжение магии было выше, а сами старшие невообразимо сильнее нынешних магиков. Но потом случился катаклизм: источники умирали и появлялись в новых местах, прежние места силы стали недоступны, а напряжение магии непроизвольно менялось. Мунки сказал, магия стала грязной и взбунтовалась. Что такого сделали старшие? После исхода старших магия давила на оставшихся волшебных существ и людей, изменяя их. Сила требовала обновления, которое происходит, когда использованная магия возвращается к ядру, поэтому вся нагрузка, лежащая на старших, оказалась на плечах остальных. Появилось множество невероятных существ, другие стали сильнее и, наконец, среди людей появились волшебники. И они были намного сильнее нынешних. Спустя невообразимо долгое время, так что Мунки не мог описать его, когда маги древности освоили места силы и воздвигли свои города, меняя под себя окружающий мир, случился второй удар. Неужели маги повторили все ту же ужасную ошибку? Как и прежде, магия неистовствовала и прекрасный остров, жемчужина цивилизации магов, канул в пучину. Маги рассеялись и стали заново создавать свой особенный мир, теперь едва ли отделенный от мира неволшебников. Так было до тех пор, пока люди не расплодились достаточно и вместо поклонения стали истреблять всякого, в ком они видели колдовство. Наш мир обрел привычную форму, в которой маги держались на отдалении от человеческой цивилизации, лишь изредка потрясая маглов своей силой. Когда Мунки закончил рассказ, я поняла, что едва дышала, вцепившись в чашку с давно остывшим чаем. Я, все еще пребывая под впечатлением от услышанного, поблагодарила эльфа и отправилась к себе. Не стоило упускать из виду еще одну возможность, хотя, честно говоря, я не слишком рассчитывала на успех. Впрочем, Андромеда Тонкс, в девичестве Блэк, не заставила меня томиться в ожидании ответа: “Вы не знаете семью, из которой я происхожу, наше родство едва ли можно назвать таковым. Сириус и так слишком долго удерживался на краю. Его младший брат был пожирателями смерти, и после пропажи Регулуса, Сириус, видимо, решил поднять этот флаг. То, что случилось с Поттерами - чудовищное предательство, все знали, как Сириус был дружен с твоим отцом”. Снова тупик. Стоит иметь ввиду, что юная Нимфадора, будучи моей бесконечно дальней кузиной, еще не окончила Хогвартс, что давало возможность свести знакомство, но после ответа ее матери, мне не хотелось общения. Наконец, когда страсти схлынули, и я обрела подобие равновесия, декан попросил задержаться после пары, чтобы сообщить, что директор вновь ожидает меня. Теперь атмосфера кабинета Дамблдора была воспринято мной спокойно, как и присутствие декана, но теперь слова директора были важны вдвойне. Мало его согласия обратить внимание на это дело. - Гарриет, я всерьез отнесся к твоей просьбе, но боюсь результаты моих поисков тебя огорчат. Во-первых, мне удалось поднять документы по делу мистера Блэка, где явственно сказано, что досудебные мероприятия проведены в соответствии с правилами, и имеется признание самого Сириуса, что стало бесспорным аргументом при вынесении приговора. Ты понимаешь? Прости, я по привычке говорю сложным для восприятия языком… - Не стоит переживать об этом, директор, я понимаю. - Что касается пересмотра приговора, - продолжил Дамблдор - боюсь, тут недостаточно простого желания третьих лиц. Требуется явно выраженная воля самого заключенного или его представителя, которому, опять же, мистер Блэк должен предоставить такое право. Кроме того, существует определенный законом срок подачи апелляции. Раз в пять лет, при таком серьезном обвинении, осужденный может воспользоваться этим правом. Полгода назад этот срок истек. Поэтому теперь даже при выполнении озвученных мной условий, мистеру Блэку придется дождаться новой возможности оправдать себя. Гарриет, ты должна понять, его обвинили не только в пособничестве Волан-де-Морту и выдаче местоположения семьи Поттеров, твоей семьи, что было равнозначно приговору к смерти в то время, но также в убийстве Питера Петтигрю, еще одного друга твоих родителей, и открытом использовании магии среди маглов, что считается одним из наиболее тяжких преступлений в нашем мире. - Я понимаю всю серьезность ситуации директор, но если я найду… - Гарри, Гарри, тебе пора понять, прошлое нельзя переменить по нашему желанию. Оно таково, каково оно есть. Не бери этот груз на душу, отпусти… - Спасибо за сведения, директор и за вашу заботу, я… благодарна вам, но сейчас мне стоит побыть одной, чтобы, как вы сказали, попытаться отпустить, - о боже, просто заткнись, Гарриет, нельзя показывать ни горького сарказма, ни эмоций, не здесь. Мне хотелось вцепиться директору в горло, заставить его открыть мне, кто накладывал чертов фиделиус, и кто из живых теперь знает, кем был настоящий хранитель, если все так… как это известно мне. Но что может наивная девочка Гарриет, полгода назад узнавшая о существовании волшебства? Одиннадцать лет слишком малый срок, чтобы заставить взрослых сомневаться. Мне казалось, зубы ноют от давления, а ладонь давно кровоточит от того, что я сжимала кулаки, в желудке лежал огромный ледяной камень, а в горле был ком. Ответить директору было невероятно трудно, и, когда он отпустил меня, мне едва удалось не бросаться на стены, пока вокруг было замкнутое пространство движущейся лестницы. На выходе я чуть не сбила с ног профессора Макгонагалл, но едва заметила ее, потому что предательские слезы застили глаза. Я бежала, не разбирая дороги, пока, наконец, холодный воздух вне стен замка не привел меня в чувство. Я испытывала потребность выплеснуть свою боль и отчаяние, чувство вины за то, что я медлила, задвинув Сириуса на задворки памяти, я предала его, хотя знала все это время, что он невиновен, что он гниет в Азкабане, хуже которого, по словам волшебников, ничего не может быть. Мне казалось, директор скрыл от меня настоящее положение дел, я верила все больше с каждой минутой, что именно он сотворил заклинание, призванное уберечь мою семью. О, больше никаких сомнений в том, что я принадлежу к ней не было. Я настоящая Гарриет Поттер. Ноги сами принесли меня к небольшом заросшему сараю для метел, дверь которого я сломала алохоморой, на этот раз такой сильной, что створка слетела с петель. Не глядя, выбрала метлу и прямо оттуда, не сделав ни шага, рванула ввысь. Были все сгущающиеся сумерки, когда я поднялась в воздух. Я летела, заглушив чувство самосохранения, закладывая опасные виражи, позволяя адреналину и холоду вытеснить все другие чувства, мне хотелось кричать. Я не знала, сколько времени прошло до момента, когда метла вдруг начала рыскать в воздухе и опасно дергаться, будто пытаясь меня сбросить. Я крепче сжала древко коленями и руками, приникнув к рукояти, и стала рывками снижаться. Огни Хогвартса по правую руку было отлично видно, вплоть до башенных окон, а значит… это смертельно опасно. Теперь меня занимало только, как не разбиться, слетев с метлы. Иногда мне казалось, она вновь подчинялась мне, тогда я позволяла себе резко снизиться, оставаясь в горизонтальном положении. Время тянулось бесконечно, но вот я наконец шлепнулась оземь. Я присела на корточки, дрожащими руками продолжая держать метлу но, не успела я отдышаться, как меня подняли вверх сильным рывком за шкирку. - Поттер, какого черта вы здесь творите? За мной, живо, - Снейп потащил меня за руку, то и дело бросая взгляд в оставшуюся за спиной чернеющую в сумерках полосу запретного леса. Я еле поспевала за ним, колени немного дрожали, и его рука была единственным, что связывала меня с реальностью. У самого замка он сбавил темп и, развернувшись ко мне, схватил за плечи. Давний страх из детства поднял голову, я съежилась. - Вы не пострадали, Поттер? - я мотнула головой, голос мне не подчинялся, - не меня вам надо бояться, - я не смогла разгадать эмоцию, отразившуюся на его лице, мы продолжили путь. Я плелась за ним по коридорам замка и снова оказалась в той части подземелий, где был его кабинет. - Сядьте, - он отошел к узкому шкафу за стоим столом, раздался тихий перезвон передвигаемых склянок. Снейп протянул мне пузырек, который я выпила залпом. Горьковатая жидкость, знакомая мне по добавке в чай в тот раз, когда я потеряла контроль, легко проскользнула внутрь, быстро успокоив разум и уняв дрожь. Каким облегчением было вернуть себе ясную голову. Кажется, успокаивающая настойка, не знаю, как она называется правильно, нам до этого еще далеко, станет самым важным зельем в моей аптечке. - Почему вы вечно лезете в неприятности, Поттер, правила придуманы не для вас? Разве я не дал вам понять, что вам стоит забыть о полетах? Вы такая же, как ваш… - Не приплетайте сюда моего отца, пожалуйста. Я понятия не имею, как поступил бы он на моем месте, сэр. - Не смейте перебивать меня, и поверьте, мне хорошо известно какие фокусы творил ваш отец, вы идете прямиком по его стопам, - Снейп стоял, подавляя взглядом с высоты своего роста, сложив руки на груде в привычном жесте, но кажется, едва сдерживая гнев. И тут я перестала его бояться. Сама не знаю как, но мне стало жалко себя, оттого, что я толком не знала Поттеров и за свое детство у Дурслей и в то же время самого Снейпа, за свои догадки о том, как Джеймс обращался с ним, раз этот гнев он перенес сквозь годы. Он пошел за мной, не бросил… это глупо, но я почувствовала себя наконец в безопасности. - Вы спасли мне жизнь, профессор, я благодарю вас и не забуду этого. - С чего вы это взяли? - Я просто знаю, что там были вы, а потом это подтвердилось, когда вы тащили меня с поля подальше от того, кто напал на меня. Кто же еще мог придти меня спасать? - Вы думаете, это было нападение? - Да, разумеется. Метлы старые, но летают пусть медленно, но исправно. Просто так чары не развалятся, это было чье-то магическое воздействие. Оно было непостоянным, как будто кто-то этому противодействовал, это были вы, я права? Тот, кто это сделал стоял в тени леса, а я была слишком занята попытками не сорваться с метлы, но вот вы… Вы видели его? - У меня складывается впечатление, что вы знаете, о ком идет речь? - Догадываюсь. На отработке в запретном лесу мы встретили существо, которое губило единорогов, это была человеческая фигура, личность которой осталась в тайне, к сожалению. - Почему вы не рассказали мне? - О чем? О загадочной тени, прячущейся в лесу? Кажется он называется запретным как раз из-за таких существ или кого похуже. Или о том, что я боюсь, что этот кто-то пробрался за мной в замок? Абсурд и детские страхи. Нельзя защитить, не зная от кого нужно защищать. Мне просто повезло, что вы оказались там. Почему вы пошли за мной? - Знал, что вы сотворите какую-нибудь самоубийственную глупость, и оказался прав. - Мне очень жаль, что эта выходка доставила вам неудобства, сэр. - Вы говорите так, как будто речь идет об обычном хулиганстве. У вас вообще есть инстинкт самосохранения? - Возможно он был как-то поврежден авадой в лоб, - Снейп скривился, - простите, неудачная шутка. - Как бы то ни было, вас ожидает еще месяц отработок, хотя они кажется на вас не действуют, но так вы хотя бы будете под присмотром. - Снова с мистером Филчем? - Нет, со мной. - Спасибо. - И я запрещаю вам на этот период покидать замок. - Но как же… - Поттер, я мог бы ходатайствовать перед Дамблдором о вашем исключении в связи с систематическим нарушением школьных правил, ведущих к вашей смерти. Вам, вероятно, безопаснее находиться вне Хогвартса, и я не имею ввиду территорию вокруг замка, куда вы пытаетесь проникнуть при каждом удобном случае. - Хорошо, никаких полетов, никаких прогулок вне стен замка, отработки. Но можно хотя бы перейти к зельям? Это же куча времени, потраченного впустую. - Впустую? Я распоряжаюсь вашим временем, раз вы употребили его на подобные затеи, и экономлю свое, ведь эти ингредиенты должны быть обработаны. И перестаньте торговаться, вы не ярмарке. - Да, сэр. Засыпая, я думала о том, что за этот день случилось слишком много тревожных событий и единственное, чего мне хочется теперь, залечь в спячку минимум на неделю. Но с другой стороны, он, видимо, не ненавидит меня, Снейп. Это удивительно поддерживает. Ведь он пошел за мной, а не просто оказался поблизости. Хотя возможно я иду на поводу у своих фантазий, ненавидеть и защищать - думаю, Снейп и не на такое способен. Но вообще ситуация критическая: декана может действительно не оказаться рядом, а человек так хрупок, если он не напился единорожьей крови, конечно. Неужели я смогу прикончить Квиррелла благодаря защите Лили? Что-то мне подсказывает, что это все таки придется проверить. Глава 31 Несмотря на горькое разочарование и чувство вины, на вновь обострившееся теперь чувство опасности из-за присутствия Квирелла, на тревогу за моих пытливых умом гриффиндорцев, несмотря на старый страх перед надвигающейся встречей у волшебного зеркала глубоко в подземельях, я чувствовала себя на удивление спокойно. С того вечера разум как будто пытался компенсировать сыпавшиеся отовсюду удары: я была сонной, не слишком внимательной, какой-то несобранной. Только жесткий режим и моя упертость позволяли не выпадать из учебного процесса, я оставила свои исследовательские проекты на несколько недель. Дошло до того, что я, уснув сразу после окончания занятий в пятницу, просыпалась всего лишь дважды, чтобы выпросить у Мунки перекус и снова проваливалась в сон, очнувшись уже утром понедельника, но я не испытывала жалости по пропущенному выходному. На этом мои дни медведя, состоявшие из еды, сна и минимальной активности, нужной только для того, чтобы меня не трогали, закончились. Просто начался новый день, и я обнаружила в себе силы действовать с прежним энтузиазмом. По реакции друзей я поняла, что мое состояние не прошло незамеченным, но они не стали приставать с расспросами, это была одна из тех вещей, которые я ценила. Запрет покидать замок я ощущала как натянутый поводок, я жаловалась друзьям и в переписке с Хагридом. Но придя наконец в себя, я нашла выход. Свободное время днем я проводила во внутреннем дворе, обеспечив себе максимальный комфорт: брала с собой термос с какао, валявшиеся у фонтана мелкие камешки трансфигурировала в мягкие подушки с насыщенной зеленой бархатной обивкой и золотистыми кистями, я старательно выводила причудливые загогулины палочкой, чуть не высовывая язык от усердия. Устроившись таким образом в углу у фонтана, я читала, слушая звуки льющейся воды. Несколько раз меня прогонял дождь или шумная толпа студентов-старшекурсников, или сильный снег - уж очень переменчивой была погода. На передний план вышло две темы для моих исследований, пожалуй, самых сложных за этот год. В библиотеке было до обидного мало сведений о ментальной магии, то, что мне удалось узнать не расходилось с моими воспоминаниями, так что этот вопрос я с неудовольствием оставила на потом. Другой вопрос казался не менее объемным, но тут с книгами было не в пример лучше. То самое пособие Адами Торренса и историческая канва биографии Бурлока давали общее пока представление об анимагии. Шаманские традиции со временем стали частью трансфигурации и требовали погружения в себя, предельной концентрации и воображения. Не было способа угадать будущую форму при превращении, как и в случае с патронусом. Собственно, несмотря на обширную базу наблюдений, не было единой системы соответствия аниформы каким бы то ни было личным качествам, хотя впоследствии люди находили сходство черт своего характера и черт, приписываемых животным. Но это домыслы, утверждал Торренс, ну прямо как вера людей в гороскопы. Я улыбнулась, размышляя об этом. Уж для магов-то это не было пустой болтовней, однако большинство не признавало точности прорицания. Автор пособия, скорее исследования, предлагал медитации, состояние покоя разума и ритуал, бескровный и символический. Он описывал, как в душе появится тяга и чувство будто что-то ворочается внутри, постепенно проявляясь и требуя выхода. Тогда-то и надо пустить себя на этот импульс, положиться на магию. К сожалению, для успеха требовалось сформировавшееся магическое ядро, чтобы связь человека с магией была прочной и постоянной, а значит еще пару лет мне и думать об этом не стоит. Меня обнадежило, что существовало заклинание, принудительно возвращающее анимагу человеческий облик. Изначально это было необходимо для тех, кто из-за потери концентрации терялся в животном состоянии без возможности самостоятельного перехода. Как бы не были трагичны результаты моей борьбы за Сириуса, я не оставляла попыток. Плюнув на судьбоносную роль Петтигрю, я решила добраться до него, хотя это угрожало известному мне сценарию возвращения Темного лорда. Умом я понимала, следует отступить и сохранить подобие равновесия сюжета, ставшего моей жизнью, но чувства призывали действовать. Я наметила в голове примерный план сближения с Уизли. Требовалось море терпения, чтобы исподволь выражать интерес к его персоне, благосклонность, выслушивать в конечном итоге, когда дело пошло на лад, его агитацию за откровенно слабую команду по квиддичу и вечное нытье: из-за учебной нагрузки, шалостей близнецов, которые многие сочли бы жестокими, и общей несправедливости жизни. В конце концов я совершила ошибку. Я наплела Уизли, что хочу написать эссе, а меня он считал книжным червем похуже Гермионы, она-то была своей и давала списывать, а я вообще принадлежала к вражескому лагерю чертовых слизеринцев, Рональд об этом все же не забывал, о жизни такого феномена как крыса, прожившая одиннадцать лет. Я вдохновенно вещала о том, что возможно Короста, вот гадость, может быть представителем совершенно особенной породы, как книзлы в отличие от обычных котов. Помогать и присматривать за безопасностью крысы должен был Хагрид, что было призвано успокоить гриффиндорца. Но я посягнула на то, что принадлежало, а таких вещей было немного, Рону. И он бросился защищать территорию. “Ну крыса старая и все”, “да зачем тебе это, еще и эксперименты хочешь ставить” и коронное “Короста прожила в нашей семье одиннадцать лет” - да в том-то и дело, но нет, как я смею потревожить покой любимого питомца-долгожителя. Это был тупик. Моя работа с возражениями провалилась. Рон ушел в оборону, а моя битва была проиграна. Я оставила позиции и попыталась подступиться к близнецам, но, несмотря на то, как они порой издевательски относились к брату, я снова получила отказ: “нашего брата можем обижать только мы, Рончик очень привязался к этой крысе, правда Фред? Правда Джордж”. Попытки вычислить крысу, если ему вздумается побродить по замку, вряд ли обернутся успехом, да и заклинание не проверить, но эта охота может спугнуть Петтигрю. В своем мысленном списке я зачеркнула еще один пункт. Время снова восстановило для меня свой бег. Проработка эссе, тренировка заклинаний, посиделки моими “тройками”, отработки, книги… Я заполняла каждую свободную минуту кроме последних свободных часов по вечерам, в это время я давала разуму отдых, начала перечитывать “Заповедник гоблинов” Клиффорда Саймака. Злоключения Питера Максвелла будто переносили меня в родное прошлое. Вместе с тем, как профессора гоняли нас по пройденному материалу, я также подводила итоги, на этот раз забившись в уютную нишу на третьем этаже, обложившись теперь выходившими очень удачно подушками из листков бумаги. Я полагала, что провела год достаточно продуктивно. Во-первых, мое ментальное состояние вышло на плато, да, бывали еще спады и подъемы без объявления войны, но это были короткие эпизоды, которые провоцировала усталость и тяжелые события, которыми был наполнен этот год. Мои неудавшиеся попытки выручить Сириуса, присутствие Квиррелла, перспектива нашего противостояния - все это угнетало, но вместе с тем были отдушины. Равновесие восстанавливалось благодаря участию в моей жизни Гермионы и Невилла, Драко и Уитни. Несмотря на то, что эти отношения пока были скорее приятельством, чем дружбой, я чувствовала поддержку. Еще больше меня грела мысль, что хотя бы один человек в замке был полностью на моей стороне и в силах защитить меня, если я попрошу помощи. Конечно я не добилась расположения Снейпа, об этом нечего было и думать, но мне уже представился случай увериться в нем. И конечно у меня был Хагрид, эти отношения были самыми искренними за все время моего пребывания в мире Поттерианы. Отработки стали привычным и, как ни странно, уютным времяпрепровождением. Я резала, толкла, кромсала, замачивала и ставила на просушку капризные ингредиенты для зелий, а потом читала о свойствах гадов и гадостей, с которыми приходилось иметь дело. Мои познания о зельях значительно расширились благодаря добровольным домашним заданиям. Изредка мы со Снейпом обменивались парой фраз, он даже стал отвечать на мои вопросы, которые возникали после моих изысканий по зельям. Это был явный прогресс. Погрузившись в рутину, я с удивлением обнаружила, что мои отработки подошли к концу. В последний вечер, я в радостном предвкушении приводила себя в порядок и как была в пропахшей зельями футболке забежала к себе, захватив пальто и выбралась наружу. Нет, покидать замок в первый же день было опрометчиво, но я хотела вдохнуть воздух свободы и вышла во внутренний двор с этим почти забытым чувством. Стоял густой туман, башни замка выступали неявными силуэтами, все это казалось нереальным. Воздух был густой, влажный, пах свежей землёй, чуть отогретой первыми теплыми днями этого года, но я знала, что утром ещё лежал снег. Он появлялся почти каждую ночь, а сильный резкий дождь, дожди были частями, легко сменялся мягким снегопадом. Погода была удивительно переменчивой и мне, определённо влюблённой в природу Шотландии, нравились все её оттенки. Зима отступила, это было ясно, и я с восторгом ждала продолжения весны. В Англии прохлада, обилие воды и робкая зелень радовали меня каждый год, но здесь все было во сто крат сильнее. Я мечтала о том, что однажды смогу просто идти с рюкзаком за спиной и переноситься, как это умеют маги, с одной долины на другую. Позволенная мне сила способна воплотить самый смелый план. Я засыпала, обращаясь к грезам о свободном лете, когда все трудности этого года уже останутся позади. Мои силы восстановились, возобновились походы к Хагриду и начался, как я с тревогой заметила, подъем. Я перманентно пребывала в приподнятом настроении, мне хотелось общаться, разум ускорился, я говорила много и быстро, хотелось приключений, чтобы приблизилась развязка квеста, я предвкушала встречу с Квиреллом и чувствовала себя немного кровожадной. Это беспокоило меня, но чувство правильности происходящего, чувство, что я смогу все преодолеть, что все хорошо как со мной, так и с миром, было потрясающим. Мой мозг выстреливал порцию за порцией гормоны, приводившие меня в восторг. Сезонность перемен в моем настроении сохранилась, вот тебе и плато. Вскоре я заметила, как переменились мои гриффиндорцы. Они следили, о боже, за Снейпом. Не думаю, что он этого не заметил, наоборот, он будто бы насмехался, внезапно возникая перед ними, приводя их в ступор. Я наблюдала такие сцены и про себя ухмылялась. Нет, все выглядело весьма правдоподобно, не следи я за ними со всем вниманием, я бы ничего не заподозрила, да мне в голову бы не пришло, что Снейп способен специально внушить им чувство опасности. Интересный ход. Пусть сидят как мыши под веником. Но стоит учесть один момент: эти ребятки с гриффиндора и им по одиннадцать лет, глаза боятся, а ноги несут в направлении запретного коридора. Но пока все держалось в равновесии, подходило время экзаменов. Программа курса прочно засела в голове, заклинания удавались в переменным успехом - все таки гипомания не способствовала концентрации. Гермиона носилась со своим расписанием подготовки и переживала, кажется, за троих. Невилл стал задумчивым и вместе со мной штудировал наши конспекты, пока Гермиона дрессировала Уизли. Слизеринцы держались спокойнее, хотя Малфой выглядел более собранным, чем Уитни, но думаю тут дело в умении держать себя в руках. Несколько последних недель я и мои тройки трудились в поте лица. На встречах с Хагридом я забиралась в кресло и просто набалтывала другу основные тезисы по предметам, он терпел и подливал чай. В погружении в подготовку к экзаменам было что-то детское и радостное, как будто машина времени переносила меня в давно и безвозвратно ушедшее прошлое. Я на время выбросила из головы все, кроме учебы, а ведь и Меддисон прислала образцы итоговых тестов. Экзаменационная неделя пролетела в один миг, теперь мы отдыхали и ждали результатов. На фоне Гермионы вся моя компания выглядела непоколебимо спокойно. В день объявления результатов я, проснувшись раньше обычного, прошлась вокруг замка, голова прояснилась. Сдала, даже зелья. Гермиона лучше написала историю магии и обошла меня по практике на трансфигурации, как и Драко. Невилл само собой разлился соловьем на травологии, но тут я почти не отстаю. Уитни обошла меня в астрономии. Главное, я набрала проходной балл по практике заклинаний, а уж какой у меня рейтинг не суть важно. Было жаль упущенной возможности снова навестить стойбище кентавров, но слишком уж много всего навалилось. Я торопилась к Хагриду, чтобы похвастаться и насладиться бездельем. Уже спускаясь с холма я смогла разглядеть три маленькие фигурки, рванувшие от хижины к замку. Хагрид сидел на крыльце с новой дудочкой, которую при мне же выстругал и выводил знакомую до боли мелодию. Вот оно! - Хагрид, о чем вы говорили? - Так о моем… о Норберте в общем. Чарли прислал письмо, вот, оказывается это самочка и при том шустрая, сородичи ее приняли, значит вырастет настоящим, ну, драконом, - Хагрид понизил голос. - Я так рада, видишь, как все удачно вышло, а ты можешь поехать в Румынию навестить ее? - Вот и Уизли звал меня, но трудно это будет устроить, портал нужен, к тому же грузовой, иначе мне не добраться. - Так попроси Дамблдора, неужели откажет? - Эх, Гарри, директор занятой человек, вот и сейчас дела какие-то в министерстве, нужен он министру, поверь на слово, тот без советов директора уже таких дел бы наворотил… - Хагрид, а что такого ты сказал ребятам, что они от тебя буквально сбежали? - Так я это… ляпнул, а они и уцепились, тебе уж не скажу, не обижайся. - Они знают про Пушка, да? Только не говори, что ты рассказал кому-нибудь, как его успокоить? - Да нет, я же только… Гарри, ты-то откуда об этом знаешь? - Птичка на хвосте принесла. Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления, хотя что-то мне подсказывает, что они уже наступили. Мы немного поболтали, Хагрид порадовался моим успехам и заявил, что уж он-то в меня верил, мы выпили травяного чаю, и я потопала в замок. Значит ребятки знают о колыбельной для цербера, директора нет в школе… Я проходила через холл, когда из бокового прохода вышла профессор Макгонагалл, сопровождаемая моими гриффиндорцами с Уизли на буксире. Я отступила, слившись с тенями в нише, прикрытой гобеленом. - … но это очень важно! - Уверяю вас, камень достаточно защищен, - Макгонагалл удалилась, а эта троица сгрудилась и принялась спорить. Так-так-так, история снова ускорилась. Судя по всему время пришло. Я выступила из ниши и направилась в подземелье. - Гарри! - Гермиона всегда отлично подмечала детали. - Что тут у вас? - Гермиона, не смей, слышишь! Она нас сдаст, - Уизли выступил вперед по-дурацки взмахивая руками. - Отстать Рон, кто-то же должен вас убедить. - То есть поддержать тебя? Мы уже все решили, Гермиона, - Невилл был предельно серьезен. - Говоря мы, тебе следует иметь ввиду и меня, Невилл, это же шовинизм, да я как будто со стеной разговариваю… - она начинала сердиться. - Так, стоп. Из-за чего сыр бор? - сново влезла в разговор я. - Идемте, - махнул рукой Невилл, увлекая нас за собой в пустой кабинет в стороне от лестничной башни. Рон бурчал всю дорогу, по тому как он привычно уселся на одну из парт в заброшенном классе, я поняла, что меня только что допустили в их особое гнездо. Остальные тоже заняли свои места, а я прибегла к трансфигурации, сотворив из сломанного стула уютное глубокое кресло. Уизли присвистнул. - Итак, господа-заговорщики, что у вас? - Все дело…, - начал было Невилл, но тут Рон вскочил с жалобно скрипнувшего стола. - Я против, вы как хотите, а я не доверяю Поттер, Снейп ее декан! - Интересно, - промурлыкала я, показав зубы, - и при чем же тут Снейп, м? Вам стоит решить, доверяете вы мне или нет, я не собираюсь выуживать из вас каждое слово. - Проголосуем, - предложил Лонгботтом. Кажется иерархия в тройке сложилась. - Я за, кто-то же должен вправить вам мозги! - я кивнула Гермионе. - Я против, тут и говорить не о чем, - Уизли сделал рубящее движение рукой. - Невилл, а ты что скажешь? - я выпрямилась в кресле. После минутного раздумья Лонгботтом кивнул. - Все дело в камне, в философском камне, Гарриет. Он спрятан в школе. Тот коридор на третьем этаже, мы оказались там, когда уходили от Филча, чертов старик гнал нас по всему замку… - Это когда вы поперлись на дуэль с Малфоем? - Все-то ты знаешь, он рассказал? - Да нет же, но у меня свои секреты, - не хочу выдавать Гермиону. - Я так и думал, что ты что-то скрываешь! - снова Уизли. - Может быть и мне начать возмущаться, что мои друзья только теперь решили ввести меня в курс дела? Когда это было? Еще осенью? И все вы молчали. Рональд, к тебе у меня нет претензий, хотя мне до сих пор кажется, ты тут лишний. - Что?! Да кто ты такая… - Хватит, Рон, у нас нет на это времени. А ты, Гарри, перестань цеплять его, Рон в нашей команде, и точка, - вот опять. В Невилле проснулся лидер, это хорошо. - Ладно-ладно, - я подняла ладони в умиротворяющем жесте, - мир, дружба, философский камень, - я усмехнулась. - Так ты тоже знаешь о камне? - А кто пришел ко мне с вопросом о Фламеле? Ты думал, я поверю, что это очередной школьный проект? Договаривай. - После Хэллоуина мы поняли, что кто-то охотится за ним, тролль не был случайностью. Камень под охраной огромного пса. - Это цербер, - поправила его Гермиона. - Да без разницы, - перебил друзей Уизли, - эта тварь сидит прямо на люке, а в октябре кто-то пытался проникнуть туда. - И вы решили, что это Снейп? - Ты тоже там была и видела, что Пушок ранил его, - продолжил Невилл. - Так может это был Тролль? - Она просто выгораживает Снейпа, она же со Слизерина! - однообразие аргументов Рональда меня забавляет. - Да, Уизли, я со Слизерина, безмерно уважаю декана и ни на минуту не верю в ваши домыслы относительно него. Снейп, конечно, может нагнать страху, но он предан школе. Есть кто-то еще, кто-то помимо Снейпа, кто по-настоящему охотится за камнем. Так что же еще вы откопали? - Помнишь ту отработку в лесу? - Невилл вышел в центр нашего импровизированного круга, обращаясь ко мне. - Разумеется, ведь именно тогда какая-то тварь попыталась меня прикончить. - Так ты знаешь, кто это был? - Нет, была только фигура в плаще с опущенным капюшоном. Мы шли по следам крови до трупа второго единорога, Малфой успел сбежать, а я замешкалась, меня спас кентавр, - повторила я свой давний рассказ. - Это точно был он! - шепотом сказал Рон. - Кто? - ребята переглянулись. - Это касается Гарри не меньше нашего, - Невилл обвел друзей глазами и снова повернулся ко мне, - Это Тот-кого-нельзя-называть. - Темный лорд? - Это для него Снейп пытается украсть камень, чтобы он вернулся. - И как вы додумались до этого? - нет, мне правда было интересно. Кусочков пазла не хватало, но они все же пришли к верным выводам, несмотря на небольшую оговорку. - Это Рон догадался. - Уизли? - я подняла бровь. - Дамблдор был у моих родителей летом, я подслушал часть разговора. Кажется директор не верит в то, что Тот-кого-нельзя-называть умер десять лет назад. И теперь, когда Снейп знает, как обойти Пушка… - Рон осекся. Вот же какая находка. Сам все рассказал. - Тогда у нас крупные неприятности, господа… и дама, - я сложила пальцы домиком, - и это возвращает нас к настоящему моменту. Вы пытались предупредить директора? - Да, - ответил Невилл, - но его нет в замке, а значит сегодня Снейп и пойдет за камнем, мы должны опередить его, идем ночью. Ну, опередить значит прийти пораньше, а они тянут до ночи, ну да ладно, кажется канон предоставит нам такую возможность. - Тут-то у вас и возникли разногласия, да? - Гарри, я пыталась отговорить их, но меня никто не слушает. Нужно отправить сову директору и… - Гермиона вступила в спор. - И просто ждать? Да если Снейп добудет камень, тот-кого-нельзя-называть вернется. Мы остановим его! - ну, кажется Невилл все решил. - Невилл, но что мы можем?! Снейп взрослый волшебник, и он наш учитель… - о, голос разума, моя девочка. - Мы должны попытаться! - а Рон ведь храбрый, недалекий, но сообразительный, вот же… не думала, что он так сдвинет историю. - Невилл, Гермиона права, нам нечего противопоставить взрослому волшебнику, если мы вообще доберемся к камню… - Гарри… - Но если ты все решил, я тебя поддержу. Я иду с вами. - Нет, прекратите, - Гермиона вскочила с места и заходила по комнате. - Невилл, ее нельзя брать с собой, она выдаст нас Снейпу! - Рон, я в тебе не сомневалась. - Хорошо, - сказал Невилл, подавая мне руку. - Мы еще повоюем братишка, - усмехнулась я, ухватившись за его локоть, пожимая руку, - ну так что, во сколько начинается наша прогулка? Гермиона, если бы я могла вас остановить, я бы так и сделала, но эти двое… Осталось бы только сдать вас Макгонагалл, но тогда путь к коридору и мне был бы заказан, а у меня здесь свой интерес. Речь об убийце моих родителей. - Через час после отбоя, когда профессора закончат обход. Снейп на этот раз не сможет патрулировать замок, мы без проблем доберемся. - Хорошо, встретимся на третьем этаже. И не забывайте про Филча, у старика бессонница, не иначе. Взмах палочкой, и на пол со звоном металла упал прежний разломанный стул. Я вышла в холл и продолжила путь в родной змеевник. Глава 32 У жаркого камина в подземельях было как никогда уютно, но спокойствие оставило меня, как я не старалась утихомирить мысли. Глаза блуждали по строчкам, но книгу в руках я держала скорее для проформы. Ничего сегодня не должно было выглядеть подозрительно. - Поттер! - Малфой, Уитни! Присоединяйтесь! - разговор отвлечет меня, то, что нужно. - Что ты читаешь? - тихо спросила Уитни, присев на подлокотник моего кресла. - Это “Волшебник Земноморья”, отличная книга. - Я не читала, это что-то магловское? - Да, отличная история. Урсула Ле Гуин, на заметку. - Маглы ни черта не знают, - ухмыльнулся Драко, падая в соседнее кресло. - Беззвестность нашего мира для маглов не мешает им писать стоящие книги, уверена, тебе бы понравилось. - Вот еще. - Я пришлю тебе парочку на лето, идет? - Ну пришли, - зараза ты, Малфой, ведь тебе же любопытно. - Итак, экзамены кончились, и что теперь? Какие планы на лето? - Я буду с отцом, - лаконично ответила Уитни. - Я с родителями, мне наконец-то разрешат летать, сколько влезет и наверное мы посетим Францию, а еще отец обещал… - тут мы прослушали впечатляющую программу мероприятий, призванных сделать каникулы Малфоя незабываемыми. - Хватит хвастаться, Драко. А ты, Гарри, что будешь делать? - Наверное вернусь к тетке, то-то она обрадуется. - Но ты же говорила… вы так хорошо провели Рождество. Разве нет? - Праздник отличный, и тетя умеет создавать уют, просто опасается магии. Понимаешь, она магла. - Ты живешь с маглами? Вот это да! Все думали… - Давай Драко, расскажи, какие слухи окутывают жизнь знаменитой Гарри Поттер? - Ну, что ты в безопасном месте, - я кивнула, - тебя учат магии, наверняка сложной… - Ты видел меня на занятиях, я простую Левиосу на третий день смогла наколдовать. Малфой ухмыльнулся. - То есть ты не особенная, а? - Ни капельки. - И как же тебе удалось выжить? - А это, дети мои, великая тайна… короче, понятия не имею. - Эх…, - Драко потянулся к сумке и выудил книгу, я сунула нос, - это по истории, Поттер, ничего интересного. - Не замечала в тебе любви к этому предмету, Драко. Мне казалось у Бинса ты просто спишь, поставив самопишущее перо. - Отец знает, как учит Биннс, поэтому я пишу лекции для проформы, а читаю настоящие книги, отец сам их подбирает, он говорит, я должен знать историю своей семьи и ее место среди магов. Ты знала, что мы пришли в Англию с самим Вильгельмом-завоевателем? - Догадывалась вообще-то, вы из Малефлуа, да? - Откуда ты знаешь? - Потому что я действительно люблю историю, а жизнь магической Британии мне небезразлична. Уитни тем временем достала пяльца с началом красивой вышивки и, прислушиваясь к разговору, продолжила работу. Так мы просидели еще час, пока не пришло время расходиться по спальням. Чтобы не вызвать подозрения соседок, я переоделась в пижаму и погасила светильник у кровати, девочки повозились и затихли. Это был самый долгий час в моей жизни. Я снова натянула одежду и удобные ботинки, заранее запрятанные в складках полога и, хорошенько прислушавшись и убедившись, что Кэрроу спят, я выскользнула из спальни. Камины в гостиной потухли, комната казалась пустой. - Поттер! - я нос к носу столкнулась с Майзом Кроули, парнем с третьего курса с неприятным смехом и высокомерным видом, который как раз прокрался в зал. - Майлз, черт тебя дери, - выругалась я себе под нос. - Куда собралась? Помнится в прошлый раз факультет лишился пятидесяти баллов из-за твоей выходки, - прошипел Кроули, - думаю, будет разумно с моей стороны сдать тебя старостам немедленно, а лучше Снейпу, - закончил он с гаденькой улыбочкой. - Знаешь, Кроули, я могу отплатить тебе тем же. Помнишь, декан говорил, что мы для него равны? Так вот мое слово будет против твоего, я видела, как ты вернулся после отбоя, что если я сдам тебя первой и расскажу, что мне приснился кошмар, и я хотела присесть у камина, м? Я даже всплакну во время рассказа. Препирались мы по-прежнему шепотом, так и застряв у портрета на входе. - Я промолчу, если и ты будешь держать рот а замке. - Отлично, с тобой приятно иметь дело. По рукам? Майлз кивнул, я обошла его, чтобы продолжить путь, как Кроули придержал меня за локоть. - Ты что, всерьез собираешься уйти шататься по замку? Поттер, да после всех твоих отработок декан с тебя шкуру спустит. - Не лезь не в свое дело. У нас уговор, я тебя не видела, ты меня не видел, тебе ничего за это не будет. - Ну как знаешь, - махнул рукой Майлз и ушел вглубь гостиной в сторону спален. Я поспешила выбраться из подземелий. Коридоры были пусты, свет молодой луны едва разгонял темноту, пробираться приходилось почти на ощупь, нельзя было позволить ни одной случайности задержать меня. Я издалека услышала шарканье Филча и удаляющийся отсвет его лампы, но все равно затаилась на несколько минут, теряя драгоценное время. Лестница с привычным звуком свернула к нужному пролету, и вот я уже в том самом запыленном коридоре, тут же осветившимся пламенем каменных постаментов с жаровнями. Дверь в конце прохода была не заперта, значит как минимум Квирелл на месте. Едва приоткрыв створку я услышала зарождающийся басовитый многоголосый рык. “Лёгкий ветра вздох –«Смерти нет…» Тот, кто пламя сам не сгорит в огне Бьётся на ветру словно знамя, плащ Ветер, верный друг, обо мне не плач…” - запела я, медленно входя в комнату. “Горечь на губах. Смерти нет. В чём моя вина? Тишина в ответ Не сверну с пути…Умирает вздох Не спасёт меня ни судьба, ни бог….” - огромные головы все клонились к земле, уютно свернувшись тело пса расслаблялось. Наполняя комнату громким дыханием, чудовище погрузилось в сон. Путь к дыре, ведущей в черный провал был открыт. Не было смысла дожидаться у люка, гриффиндорцы или догонят меня по пути, или уже внутри. Присев на край и зажмурившись, я спрыгнула. Приземление по ощущениям походило на соприкосновение с упругой резиновой мембраной, смягчившей падения. Не прошло и тридцати секунд, как что-то зашевелилось подо мной, отвратительно и страшно. Резкий взмах палочки, и мощный Люмос Солем заставил влажные корневища дьявольских силков расползтись, я проваливалась еще ниже и шлепнулась на каменный пол, приложившись спиной, боль отозвалась в многострадальном копчике. Кое-как встав, я осмотрелась. Круглое помещение разветвлялось тремя коридорами, под наклоном уходившими дальше в недра подземелий. Я прислушалась: тихий шорох и приглушенные голоса доносились будто бы из левого прохода. Держа палочку наготове, я двинулась вперед. Вскоре по коридору разнеслась все усиливающаяся тошнотворная вонь. В небольшом зале, прикованный мощной цепью к кольцу в полу, навзничь лежал оглушенный горный тролль. Я видела изображения в бестиарии, но это чудовище четырех метров ростом даже обездвиженное внушало страх. Обойдя его на ципочка, прислоняясь к стене, я продолжила путь. В следующем зале с потолком, терявшимся в вышине, будто рой пчел летали… о, это же те самые ключи профессора Флитвика. В самом центре скопления крылатых ключей металась одинокая фигурка. Рональд Уизли неловко отмахивался рукой, отгоняя от себя назойливые ожившие предметы, за их плотным скоплением его едва было видно. На земле стояли Невилл с Гермионой, сжимавшей кулачки, оба не отрывали глаз от друга. - Вот вы где! - Гарри! - Гермиона кинулась ко мне, - Там Рон, ничего не выходит, ключи просто медленно летали по залу, а тут накинулись на него, ему не достать нужного. - Сколько это продолжается? - Уже минут десять, - ответил Невилл, продолжая смотреть наверх. - Дайте мне попробовать, мы теряем время, - собственно Квирелл все равно нас дождется из-за проблемы с зеркалом, но мне хотелось разобраться с этим побыстрее, - Рон, - закричала я, - спускайся. - Я почти достал его, да отцепитесь же вы. Ай! Прямо в глаз! - Спускайся! Уизли развернул метлу, направив древко к полу, я готовилась перехватить рукоять. Ключи последовали за ним и продолжили атаковать даже у самого пола, врезаясь в тело и норовя попасть по лицу. Я перекинула ногу через древко, не дожидаясь, пока Рон отойдет, его оттянул на себя Невилл. С силой оттолкнувшись, я поднялась в воздух, уводя ключи за собой. - Гарри, вон тот, со сломанным крылом! - Гермиона указывала куда-то вправо. Через пару мгновений и я увидела едва трепыхающийся ключ, двигающийся неровным зигзагом. Понадобилось несколько неприятных минут, чтобы, отбиваясь от прочих ключей, схватить добычу. Тут рой будто обезумел. - Ловите! - я с силой швырнула покалеченный ключ, а Гермиона поймала в прыжке. Вот кого надо было использовать как ловца, еще бы эта ведьма не боялась летать… Гриффиндорцы рванули к двери и отворили ее, я пролетела в проход за ними. Захлопнув створку, ребята обессилено привалились к ней, а ключи снаружи десятками ударов обрушились в дверь. Пролетев еще пару метров, метла вдруг превратилась в простую деревяшку с пучком прутьев, я рухнула на пол. Значит пролететь шахматное поле, как задумывалось, у меня не выйдет. Зажглись факелы, освещая площадку, вымощенную цветным мрамором, огромные клетки и ряды фигур. Три поля с нашей стороны пустовали. - Чтобы пройти, надо выиграть! - восхищенно произнес Рон, оценивая позиции. Ребята стали подниматься на поле. - Стойте, нас четверо! - я заторопилась за ними, обходя обломки поверженных фигур. - Ну так и оставайся! - Невилл, посади Гермиону на закорки, тогда я займу место ладьи. Когда мы разместились: Рон на коне, Невилл с Гермионой выступили в качестве слона, а я осталась на задней линии, игра началась. Пришлось полностью положиться на талант Уизли. Когда дело дошло до решающего хода, мои гриффиндорцы пытались отговорить его, но тщетно. Я почувствовала уважения к мальчику, готовому пожертвовать собой, чтобы у других был шанс пройти дальше. Когда Рон с криком рухнул на пол, я остановила Гермиону, которая попыталась слезть со спины Невилла и броситься к другу, которого отбросило в сторону от доски на каменную крошку. Невилл объявил шах и мат, и огромный меч белого короля со звоном обрушился на каменные плиты. Партия была выиграна. Уизли приложился затылком о камни и был без сознания, но мы должны были покончить с загадкой Снейпа, а тут без Гермионы было не обойтись. Я едва уговорила ее, что заставило меня почувствовать себя каменной и безжалостной как фигуры за нашей спиной. Стоило нам только пересечь порог следующей небольшой комнаты, как ревущее пламя отрезало нас от остального подземелья, закрывая собой обратный путь и арочный проход, ведущий вперед. Мы дружно вздрогнули и подошли ближе к столику в центре комнаты. Аккуратный лист пергамента содержал разгадку, которая позволит одному из нас вернуться, а другому пойти дальше, только вот… нас трое. Почерк не имел ничего общего с летящим острым почерком Снейпа, да и текст загадки… не верю, что декан сидел и перекладывал инструкцию на стихи. Я вспомнила, как однажды на спор осилила ребус минут за пять, но у меня была бумага и ручка, а вокруг не было огня. Гермионе же потребовались считанные минуты, чтобы в уме произвести нужные расчеты и указать нам на полную бутылочку для прохода к шахматной доске и на самый маленький сосуд, в котором осталась едва ли половина - тот вел вперед. В общем, если эта загадка была призвана удержать похитителя меж двух огней, то стоило вообще обойтись без нее. Гермиона оставила нас, вернувшись к Рону, чтобы вытащить его и сообщить Дамблдору, о, вот теперь момент настал. Мы с Невиллом проводили ее взглядом и уставились на красиво отделанную прозрачную с голубизной склянку. Зелья должно хватить на два маленьких глотка. Если предположить, что его свойства позволяют без ущерба проходить через огонь, то его действие ограничено по времени. То есть у того, кто почти опустошил склянку было больше шансов, нам же предстоит по очереди проскочить через пламя в надежде, что пара мгновений у нас есть. - Невилл, это последний шанс. Ты уверен? - он кивнул. - Вместе? - разумеется я не отпущу туда Невилла одного. - Я готов, если ты готова. Лицо бледное, но взгляд полон решимости. - У тебя мантия с собой? - пожалуйста, пусть она существует, пусть Дамблдор все таки отдал ее, пусть и не мне. - Откуда ты знаешь? Гермиона сказала тебе? - Нет, и, разумеется, не Уизли, сон приснился, - он посмотрел на меня задумчиво и мотнул головой, будто отгоняя ненужную мысль. - Я не знаю, кто передал ее мне, но в письме было сказано “используй ее с умом”, думаю теперь подходящий случай. Но Гарри, мы же не можем идти вдвоем, зелье будем пить по очереди. - И не нужно. Ты пойдешь под мантией. На нашей стороне будет внезапность, пусть тот, кто ожидает нас там, - я вгляделась в огонь, - не ждет легкой победы. - Ты все еще думаешь, что это не Снейп? - Да, - просто ответила я, - ну, вперед! Невилл достал из-за пазухи сверток красиво переливающейся ткани, будто бархатной, его рука невольно погладила мантию. Набросив ее себе на плечи, гриффиндорец повернулся лицом к огню. Я быстро глотнула из пузырька, тут же вкладывая его в протянутую ладонь Невилла, и прыгнула в огонь. Ощущение было такое, будто я прошла под струей горячего сухого ветра. И тут же все кончилось, передо мной был обширный зал с амфитеатром ступеней, у дальней арки то самое зеркало, высокое в тусклой золотой раме, и знакомая фигура перед ним. - Гарриет Поттер, - произнес Квирелл ровным голосом без всякого намека на заикание, - признаться, я ждал не тебя, но я надеялся на нашу встречу, не сомневайся. - Добрый вечер, профессор, - вежливо поздоровалась я, медленно спускаясь по ступеням. Кажется, мне полагается тянуть время, - я тоже в курсе этого маленького приключения с камнем, вы разве не знали? - Твои маленькие друзья все еще заняты стариной Северусом? Кто же подумает на за-заикающегося профессора Квиррелла? - О да, они купились. Но после встречи в лесу, а затем на поле… - Снейп помешал мне! - воскликнул он в раздражении. - Да, мне повезло. Вы пытались убить меня, как тут не развиться подозрениям, - я притворно надула губы. - Итак, - Квирелл кажется потерял ко мне интерес, покачнувшись с носков на пятку, он снова обернулся к своему отражению, - что показывает это зеркало? Я вижу камень, но его не достать! - раздраженно и с едва уловимым отчаяньем произнес он будто бы для самого себя. - Используй девчонку, - раздался надтреснутый голос. Квирелл кивнул и вытянул руку: “Подойди Поттер”. Стена огня за спиной поднялась выше прежнего. На меня была нацелена палочка, впервые взрослый волшебник угрожал мне открыто. - Что ты видишь? Я остановилась, глядя в черные провалы радужки у моего двойника из зазеркалья. За моей спиной появлялись фигуры, будто выступая из тумана, а другие возникали рядом. Здесь были те, кого я любила и те, кого бы я хотела сделать своей семьей в этой реальности. Это было трогательно до слез и поднимало внутри теплое сильное неистребимое чувство сопричастности, это было радостное узнавание родных лиц, надежда на будущее, это была суть жизни. Но вот они стали исчезать, чувство потери поразило меня, “вернитесь!” кричала я в своей голове, а передо мной вновь было мое одинокое отражение и фигура Квиррелла позади. Я подумала о нем с ненавистью и сконцентрировалась на камне: получить его, чтобы только он не добрался да артефакта первым, только бы не вернулся этот убийца. Гарри из зеркала лукаво улыбнулась мне, запустила руку в карман брюк и показала мне на открытой ладошке небольшой красиво отражающий всполохи пламени неограненный камень. Я ощутила тяжесть в том самом кармане. Мое отражение изменилось, показывая теперь только мое бледное лицо в обрамлении встопорщенных волос, запыленную и порванную одежду, царапины на руке. Вид у меня был жалкий, будто у встрепанного воробья. - Что ты видишь? - Прошлое. И будущее. - А камень? - Мне плевать на камень. - Она лжет! - все тот же страшный голос, - дай я поговорю с ней. - Повелитель, вы еще недостаточно сильны… - забормотал Квиррелл. - На это у меня достаточно сил! - жестко прервал его голос. Квирелл, повернувшись ко мне спиной стал разматывать тюрбан, открыв наконец отвратительное противоестественно выросшее на затылке лицо: тонкая будто пергаментная серая кожа, дряблая, ввалившиеся глаза, отливающие красным, щели вместо ноздрей, тонкий рот, нездорового цвета едва заметные губы. - Гарри Поттер, - прошелестело существо, которому не было названия, - вот мы и встретились. Видишь, каким я стал? Простой паразит! Кровь единорога поддерживает меня…, но этого недостаточно, - лорд устало прикрыл глаза, - а теперь… просто отдай мне камень, девочка. - Нет. Смерть неизбежна, Реддл, и, как бы ты не старался отсрочить ее, приходит ко всем. - Я прошел тропами древней магии, продвинулся дальше кого бы то ни было, я покорил смерть. Присоединяйся ко мне, Гарри. Ты моя неразгаданная загадка, ты станешь украшением моего круга. Нет добра или зла, девочка, есть только сила. - Ты не более, чем убийца… - А, твои родители, - протянул лорд, - вместе мы сможем их вернуть, только отдай мне камень, - к концу фразы лицо его исказилось в гримасе несдерживаемой злобы. - Ты не получишь камня из моих рук, - я стала медленно отступать. - Убей! - приказал Реддл. Квиррелл в нереальном прыжке поднялся в воздух и вот уже его пальцы вцепились мне в шею, перекрыв кислород. У меня началась паника. - Остолбеней! - Невилл сбросил с себя мантию, голос его дрогнул, но из палочки послушно вырвался красный луч заклятья. Не оборачиваясь, Квирелл отбил атаку, освободив одну руку и тут же кинул Аваду, особенно не целясь, вместо крика я издала заглушенный хрип. Невилл неловко покачнулся, но ушел от зеленого луча, за Авадой последовало безобидное оглушающее, сбившее гриффиндорца с ног, видимо, Квиррелл решил больше не отвлекаться. Невилла отнесло к стене, там, обмякнув, он и остался. Я отчаянно цеплялась за руки, холодные, тонкие, сильные пальцы, несущие смерть, мозг агонизировал, меня ужа сдавливала темнота забытья. Напоследок ладони обожгло болью, и тут же раздался крик Квиррелла. Он отпустил захват, и я с шумом вдохнула воздух и закашлялась, хотелось упасть на пол, сложившись пополам и, держась за шею, отдышаться, но я тянула к нему руки, касаясь открытой шеи, кистей, лица, он продолжал кричать. По коже распространялись ожоги, но и меня жалило, отвратительный дымок просочился между пальцев - Квирелл горел. Через минуты он был словно факел, огонь захватывал уже и одежду. Боль в руках была чудовищной, Квиррелл пытался стряхнуть меня с себя, размахивая руками, он задел меня по лицу, глаз взорвался болью, обожгло щеку. Наконец он отступил и с последним криком рухнул на колени, продолжая гореть. Комната наполнялась дымом и запахом горелой плоти, я почувствовала резкую тошноту. Руки ощущались как две головешки, боль все нарастала, как будто я все еще держала руки в огне. Наконец все закончилось, когда от боли я стала отключаться. В самом конце я успела подумать о Невилле, что надо подойти к нему, дальше была темнота. Я запоминала происходившее дальше урывками, на пару мгновений приходя в себя и снова отключаясь. - Директор! - … в больничное крыло… предупрежу Поппи, … зелья? Чьи-то руки бережно подняли меня, я чувствовала быстрый ритм шагов того, кто нес меня и слабый запах зелий, которыми пропиталась мантия, к шершавой ткани которой я прижималась здоровой щекой. Исчез запах гари, вокруг свободно струился чистый воздух. Глава 33 Я очнулась под мерное бормотание мадам Помфри, расфокусировано смотрела за витиеватыми движениями палочки. Потом меня куда-то двигали, перед глазами мелькали пятна света на каменном полу и приглушенный ширмой отсвет лампы, неразборчиво звучали чьи-то голоса. И тут же снова ночь, кто-то ходит за ширмами. Я тяжело села. Руки были перевязаны, я нащупала бинты на лице. - Поттер, уберите руки, повязки свежие, - ко мне подошла мадам Помфри, - дайте-ка посмотреть… мм, отлично. - Мадам Помфри, что с остальными? - Ваши друзья в порядке, мисс Поттер, они уже давно должны были разойтись по спальням. - Но ведь ночь еще не кончилась… - Вы проспали весь день, дорогая, и к лучшему, восстанавливать кожу не самое приятное дело. - Все чешется, - я постепенно приходила в себе и, не отмечая боли, могла пожаловаться только на нарастающий зуд. - Это пройдет, ничего не могу предложить, потерпите. Зелье, которое обновляет обожженную кожу, может прореагировать на другие. Этот состав еще проверяется на совместимость. - Что-то новое? - Да, профессор Снейп поделился со мной своими запасами, зелье отлично работает, не переживайте, с такими ожогами обычные средства справлялись бы намного дольше. Вам повезло. - Определенно. Спасибо. - А теперь отдыхайте. Спать вам, я полагаю не хочется? - К сожалению, нет, - а как было бы славно, подумалось мне. Помфри ушла к себе, а я повалилась на подушки и, обнаружив палочку и очки поверх какой-то книги на прикроватной тумбе, зажгла светильник. Моя одежда, уже выстиранная эльфами, и обувь были сложены внутри. Книга оказалось “Волшебником Земноморья”, наверняка Уитни или Драко заходили ко мне, с теплом подумала я. Найдя закладку я погрузилась в историю побега Геда от тени. Есть вещи, с которыми лучше столкнуться лицом к лицу. Время тянулось медленно, но вот послышались тихие шаги. Я отложила книгу, с любопытством ожидая ночного гостя. - Доброй ночи, сэр, - я кивнула Снейпу. - Вы не спите? Как вы себя чувствуете! - он как можно тише перенес стул ближе к кровати и устало опустился на него. - Во сне я пропустила целый день. Просто замечательно, за исключением того, что все зудит, как будто по мне кто-то ползает. - Как кхилоподы?- он усмехнулся. - Бр, зачем вы про это сказали, - я поежилась, - теперь стану думать об этом все время. - Это просто ваша кожа, Поттер, пока еще очень тонкая и чувствительная, нужно полностью восстановить покров и тогда вы даже не заметите разницы. - Спасибо за зелье. Мне очень повезло. - И это вы называете везением? Обширные ожоги магической природы, которые едва поддавались обычному лечению? А Мистер Уизли и мистер Лонгботтом без сознания, оба с сотрясением мозга, мисс Грейнджер в тихой истерике, и все это везение? - на его лице была смесь негодования и удивления. - Ну… нас мог растерзать цербер, задушить дьявольские силки, мы могли застрять в комнате с шахматами, сгореть в вашем огне или отравиться, Невилла мог убить Квирелл и, наконец, мог вернуться Темный лорд. Да, нам определенно повезло. - Ничего из этого бы не случилось, если бы вы не полезли в эту авантюру. Почему лично вы не обратились за помощью? Ваши друзья, кажется, пытались привлечь внимание профессора Макгонагалл. - Да, но безуспешно. Возможно я смогла бы добиться большего, если бы обрисовала профессору перспективу. Возможно, именно вы прислушались бы ко мне, но тут… у меня свои резоны. - Снова хотите отмолчаться? Вы подвергли их и себя опасности, потому что у вас были “резоны”? - он презрительно выдавил это слово. Я давно приняла это решение. Просто заявиться к Снейпу и рассказать, что собираются делать гриффиндорцы было бы так просто, это было бы с одной стороны разумно и предусмотрительно. Но вот с другой… Окажись Снейп в подземельях в компании Квиррелла, и если бы тот открыл ему имя хозяина, которому мой декан поклялся служить… что бы произошло тогда? И это в случае участия одного лишь Снейпа. А если бы директор стал задавать вопросы? “Камень надежно охраняют”, кто вообще поверит детям? Даже попытайся они открыть Макгонагалл правду, что бы они сказали? Северус Снейп злой колдун и служит волан-де-Морту? Отчасти правда, но это не убедило бы декана гриффиндора. А скажи я, что это Квиррелл, проблема была бы той же. Но вот скажи я Снейп у Квиррелле… и тут мы возврщаемся к первой мысли. Все это роилось в моей голове, создавая шум и сумятицу, я обреченно застонала. - Вам больно? - Нет, я просто… Я правда не могу объяснить. Я в полной мере несу ответственность за то, что случилось. Тут деваться было некуда. Все просто и мучительно сложно одновременно. Либо я повинуюсь известной мне одной канве событий в надежде на предсказуемость будущего, либо ищу обходные пути. Я не могла довериться Дамблдору или тому же Снейпу не только из-за аргументов, приведенных разумом. Если бы Квиррелл убил Невилла, я бы не смогла себе такого простить, это бы меня просто уничтожило. Я стояла на вечном для этой истории перепутье: пассивно следовать канону, вмешиваться в ключевых моментах, сохраняя общую канву, но ведь я уже думала о том, что существует третий путь: изменить историю кардинально, здесь меня сковывал страх и неуверенность в себе, я просто не могла измыслить оптимальное решение проблемы. Это истощало силы. - Поттер, почему с вами так трудно, - будто бы себе самому признался Снейп, - и разве вы не разделяете ответственность с друзьями? - Я практикую двойные стандарты, профессор, с моей точки зрения им позволены необдуманные поступки и недальновидность, в моем же случае… - Вы говорите так, будто вас разделяют годы, - так оно и есть, подумала я, - и в вашей недальновидности, как вы выразились, я обоснованно сомневаюсь. - В силу обстоятельств я чувствую себя старше. Поэтому моя позиция не изменится, в моей власти было остановить их, обратившись к вам или их декану, но я приняла решение, признаю, спорное, не делать этого, в то время как у гриффиндорцев такого выбора не было. Поэтому я ответственна за произошедшее. - Что ж, пусть так. Из-за вашей самонадеянности факультет снова лишается баллов. Пятидесяти будет недостаточно, но директор настоял на смягчении наказания, вы обязаны ему такому мягкому взысканию. - Я непременно поблагодарю директора при первой возможности, сэр, - на меня начала наваливаться усталость, глаза начали слипаться, - как долго я пробуду здесь? - Потребуется еще несколько дней, чтобы кожные покровы восстановились, думаю, вы предпочтете провести это время здесь, а не разгуливать по замку как древняя мумия. - Несомненно. Получается, я пропущу прощальный пир? - Это меньшее из ограничений, которое я бы предпочел наложить на вас, чтобы разумные мысли закрепились в вашей голове. Поттер, вам стоит знать, что я очень разочарован вашим поведением, подобное неприемлемо. В ином случае я бы всерьез настаивал на вашем исключении. - Я понимаю… Я благодарна за вашу заботу, декан, - в моем голосе не было сарказма, мне было отчего-то очень важно, чтобы он знал, что я ценю его отношение и защиту. Разочаровать Снейпа было особенно неприятно. Мысли путались. - А теперь вам стоит отдохнуть, думаю уже завтра ваши друзья смогут навестить вас, - он поднялся, отставляя стул и, кивнув мне, растворился в тихой ночной темноте. Засыпая, я будто заново ощутила, каково это было, оказаться у него на руках, я впервые за долгое время почувствовала себя в безопасности, все, мы выжили, возвращение Темного лорда откладывается. На следующий день после очередной перевязки, когда я малодушно зажмуривалась, чтобы не видеть своих ожогов, и плотного завтрака, немного почитав, я дождалась делегации обоих факультетов. Они какое-то время сверлили друг друга взглядами, но моя радость от встречи примирила их на время. Друзья принесли последние новости: Драко озвучил неутешительные результаты наблюдения на факультете, змейки были в ярости, Уитни пыталась успокоить меня тем, что это пройдет и забудется во время каникул, которые были как никогда близко, Гермиона принесла теплые булочки с кухни, которые мы разделили на пятерых, Невилл сочувственно пожал мне руку, но отмалчивался. Я получила сочувствие в связи пропуском прощального пира и заверение в том, что они принесут мне вкусностей. Наконец, мои слизеринцы ушли, а гриффиндорцы остались, чтобы обсудить наше приключение. Невилл был подавлен, но решителен - игра стоила свеч, он пересказал мне разговор с Дамблдором о фламеле и Темном лорде, а Гермиона еще немного нервно радовалась, что все закончилось хорошо. Оставшись одна на весь оставшийся долгий день я то отдавалась чтению, то прокручивала в голове произошедшее раз за разом, то предавалась робким надеждам на лето. Меня удивило чувство одиночество, поднявшее голову, когда на часах было время пира. Выходит я привыкла к компании ребят с факультета, к общему досугу и разговорам. Но пока что мне лучше не показываться слизеринцам на глаза. Следующим утром друзья вернулись, Драко и Уитни снова столкнулись в дверях с гриффиндорцами, но на этот раз уже легче перенесли компанию друг друга. Хорошо, что с ними не было Уизли. Через пару часов ученики покидали Хогвартс, мне же предстояло задержаться под наблюдением Помфри еще как минимум на день. Попрощавшись с друзьями, заверив друг друга, что мы будем непременно переписываться на каникулах, мне оставалось только ждать выписки. Книга закончилась неутешительно быстро, и я заскучала. Наконец мое время в замке подошло к концу, я придирчиво осматривала свое лицо и руки, ища следы от ожогов, но кожа была чистой и бархатистой, как у младенца. Хвала Снейпу и его зельям. К слову, Снейп пришел объявить мне, что мне пора вернуться в башню, чтобы собрать вещи и он самолично доставит меня домой. Это в корне нарушало мои планы, ведь я собиралась прямо с вокзала отправиться в путешествие по стране: палатка и вторая палочка были при мне, погода позволит с комфортом расположиться вблизи какого-нибудь городка, чтобы ходить за покупками, и я наконец буду предоставлена самой себе. Я не стала спорить, в конце концов после воссоединения с дорогими родственниками ничто не помешает мне объявить, что я не омрачу их жизнь своим присутствием, и мы тут же распрощаемся. Замок был непривычно тих и пуст, отчего казалось, будто я не узнаю его. Семеня за Снейпом к воротам, я обдумывала подходящие слова и аргументы, прокручивая в голове будущие переговоры. Стоило нам покинуть территорию, как Снейп приказал мне взять его под руку и, крутанувшись на месте, увлек меня аппарацией через полстраны. Ощущение было тошнотворным и пугающим, мне понадобилось несколько мгновений, чтобы отдышаться, уперев ладони в колени, когда недомогание прошло, я обнаружили себя в богом забытом тупичке на соседней с Тисовой улице. Снейп определенно в точности знал, где находится дом. Теперь чемодан приходилось волочь за собой, Снейп снял заклинание левитации. Только увидев дом номер четыре, я глубоко вдохнула и выдохнула, подчиняя разум, и проделывала это до тех пор, пока мы не достигли крыльца. - Дальше я сама, сэр, спасибо. - Директор попросил меня доставить вас, что я и сделаю, передав вас из рук в руки вашей семье. С вашей удачей Поттер, я не удивлюсь, если что-то случится у самого порога. Мне подумалось, что если что-нибудь и случится, то уже за закрытыми дверями. Постучав в дверь, мы дождались звуков каблуков туфель Петуньи, и тут же она вся показалась в дверном проеме. - Ты? - она уставилась на Снейпа во все глаза. - Здравствуй, Петунья. - Что ты здесь делаешь? - она посмотрела на меня, будто только что разглядев из-за спину Снейпа, - Зачем ты притащил ее, - выговорила она презрительно, - сюда?! Раз она такая же как вы, оставили бы ее себе. Я не собираюсь терпеть в доме… все это. - Петунья, раз уж так вышло, что Гарриет оказалась на твоем попечение, ты примешь ее сейчас и каждый год, когда она будет возвращаться из школы. Что до меня, поверь, у меня нет ни малейшего желания вести эту беседы, поэтому просто впусти девочку и закрой дверь с той стороны. Петунья задохнулась от приступа брезгливости напополам со страхом и злостью, поджала губы и, резко распахнув створку, посторонилась. Я, кивнув на прощание декану, не решаясь положиться на голос, просочилась внутрь, громко задевая порог днищем чемодана. Не говоря больше ни слова, Петунья вошла за мной в дом и с явным хлопком закрыла дверь. - Вернон! Вернон! - вот черт, сегодня же суббота, все семейство в сборе, хотя возможно Дадли ошивается где-то поблизости со своими шавками. - Какого черта! - о, Дурсль редко прибегал к таким словечкам, - Петунья, зачем ты впустила ее? - Ее привел один из них, и ты же помнишь письмо… - так, интересно, кажется кто-то заблаговременно уведомил мое семейство. Вернон задумался, теребя усы, лицо его постепенно краснело. - Ты! - он ткнул в меня своим пальце-сосиской, - марш во вторую спальню Дадли, теперь это твоя комната, - о, какая невиданная щедрость, - свое барахло неси в чулан. - Нет, я не отдам свои вещи и не пойду в “свою” комнату. Сейчас мы условимся делать вид, как будто я продолжаю жить здесь, а сама, как и обещала, оставлю вас. - Чтобы обратно к нам тебя доставила полиция, как бродяжку? Нет-нет, достаточно. Я не хочу, чтобы “эти” заподозрили неладное, ты остаешься, как бы нам не хотелось избавиться от тебя и, если ты выкинешь хоть один фокус, я напомню тебе, каково сидеть в чулане, у тебя будет время подумать о том, как ты обязана относиться к людям, давшими тебе кров, обеспечивших тебя всем и не прогнавших на улицу после всех твоих выходок. Тебя стоило бы сдать в приют еще много лет назад, но такие как ты способны на что угодно, даже угрожать моей, - он подчеркнул это слово, - семье. Дурсль выдохнул после долгой тирады. - Я повторяю, я не стану жить здесь, я с удовольствием обойдусь без этой семейной заботы, уверена, никого не удивит очередная байка обо мне, которую вы придумываете, а магам не будет до меня никакого дела. - Не смей! - взревел Вернон, - Не смей произносить это слово в моем доме! Он поднялся с дивана и стал сокращать расстояние между нами. Схватившись за ручку моего чемодана, он резко дернул его на себе, вырывая у меня из рук. - Нет! - закричала я, не позволю так просто запереть меня в новой каморке чуть лучше прежней, в моем рюкзачке осталось достаточно вещей, но книги… книги оставались в чемодане. Вернон оттолкнул меня, я стала падать, и тут в холле и гостиной с оглушительном брызнули стекла. Один осколок полоснул меня по щеке, я почувствовала горячую каплю, сбегавшую к шее. Дурсль пригнулся, заслоняя лицо руками, высокий звук крика Петуньи резанул по ушам, она отскочила в угол гостиной, заслонившись креслом. Апофеозом этой сцены был хлопок входной двери с силой ударившейся о стену. Я оглянулась: в проеме стоял Снейп. - Что здесь происходит? - угрожающе произнес он, проходя по холлу в мою сторону. Декан помог мне подняться, придерживая за подбородок, осмотрел царапину и повернулся к Дурслям, - я задал вопрос, Петунья. - Эта чертовка вздумала колдовать, вот что! Вы не о ком не заботитесь, кроме себя, каково нам жить под угрозой таких взрывов, каково нам видеть, как наш ребенок растет рядом с ней?! - Когда мы приняли ее, мы поклялись покончить с этим! - вставил Дурсль, вставая в угрожающую позу. Теперь рядом со Снейпом в его тихой, кажется смертельно опасной ярости, Вернон отнюдь не казался страшным. - Репаро, - бросил Снейп, легко взмахивая палочкой, на которую Дурсли уставились как на ядовитую змею. Осколки плавно собрались в целые без единой трещины стекла. - Тебе было поручено заботиться о девочке, Петунья, мне начинает казаться, что ты не справляешься со своей работой, - моя тетка стояла ни жива ни мертва, вцепившись в руку мужа, наполовину укрывшись за ним. - Никто не спросил меня, готова ли я взять приемыша в семью, я знала, что она вырастет такой же, как ее непутевая мать…, в том письме были угрозы, нам не оставили выбора, и мы справлялись, как могли… - Этого недостаточно, - оборвал ее Снейп, - я забираю ее. Идемте, Поттер, - он подошел к Дурслям, отчего те попятились, но он всего лишь, протянув руку, взялся за ручку моего чемодана. Бросив прощальный взгляд на семью, я отвернулась и вышла за деканом. Добравшись до уже знакомого тупичка, Снейп снова предложил руку, и с резким оборотом вокруг нас взметнулась воронка аппарации, уносящей нас в неизвестном направлении. Конец первой части.