хлопья

Если это сон Прошу Не просыпайся

***

      «Братан»       «Тебя ждать сегодня»       «?»       «В карты рубиться будем»       Сыпятся СМС от Цуньтоу в пять вечера. Шань открывает диалог почти в восемь часов, когда Тянь уходит в магазин. До этого момента времени залезть в телефон не было — руки были заняты.       Шань может на пальцах сосчитать количество раз, когда он что-то сжигал на кухне.       В студии всё ещё витает запах сожжённой курицы.       В планы это не входило.       Что касается Тяня и его рук у Шаня в штанах — 100% это в планах было. В голове Тяня много чего в планах. Он, естественно, о них не говорит. Только взглядом стреляет, лыбу тянет, что-то там себе фантазирует. Наблюдает. Выжидает момент подходящий. Правда, с чего Тянь решил, что подходящий момент это когда Шань ужин готовит, непонятно.       В отличие от курицы, оргазм Шань не проворонил. Тянь бы не позволил.       В студии темно — включены только ночник возле кровати да на кухне настенные лампы. Шань сидит на диване, смотрит в окно. Темно и холодно.       Где-то там, на улице, Тянь идёт. Без куртки, в одной толстовке и домашних штанах. Потому что магазин недалеко, потому что Тяню хочется почувствовать заботу. Хочется, что бы Шань в него грубо куртку кинул или помешал выйти на улицу без нее. Такие вот фантазии у него в голове.       Шань плевать хотел на чьи-либо фантазии. Он лишь крикнул в дорогу, что лечить не будет. Но это тоже своего рода забота, такая вот нелепая. Тянь знает, да и Шань тоже, что если первый заболеет, второй будет рядом. Неважно, кто из них.       В этом и суть их отношений — они всегда рядом друг с другом.       Шань смотрит на улицу через огромные окна студии. В свете уличных огней мерцают хлопья снега. Обрушивается на город снегопад, о котором не предупреждали в новостях погоды.       Простынет, ловит себя на мысли Шань, отчего вздрагивает еле ощутимо. Привыкнет ли он когда-нибудь к этому чувству? Когда он думает о нем, в голову то и дело лезут глупости всякие. Плевать ему, заболеет он или нет.       Враньё.       Со временем Шань начинает привыкать. Да, ему не плевать. Это уже всем давно известно, только он сам пока брыкается, отнекивается. Почему-то эти теплые чувства к Тяню, которые разливаются по телу в минуты, когда они рядом, когда он в мыслях, вызывают другие чувства, менее приятные — уязвимость.       Она настигает его почти сразу, как он улыбается, когда Тянь выдает один из своих выкрутасов, как увлеченно ловит губами губы Тяня, когда они остаются одни. Колит его в сердце каждый раз, когда он сам тянется обнять.       Шань только учится жить, не боясь быть уязвимым. Иногда даже кажется, что Тянь топит его в этих чувствах, чтобы он быстрее привык. Вроде бы даже выходит.       — Малыш Мо, я пришел, — доносится голос Тяня из коридора.       Шань идёт к нему навстречу, ловит взглядом что-то ярко розовое — единственное, что Тянь принес из магазина. Упаковка хлопьев громко шуршит в покрасневших от холода руках.       — Это чё? — уточняет Шань, хотя прекрасно видит, что это.       — Посмотри какие красивые, — Тянь тычет в упаковку. — В виде сердечек. Красиво, да?       — Хэ, блять, Тянь…       Шань трёт глаза, потом переводит взгляд к потолку, будто просит что-то у богов. Нервов, например.       — Я просил что-то нормальное купить.       — А чем тебе хлопья не угодили? Посмотри, какие красивые, — продолжает Тянь тыкать пальцем в упаковку.       — Проехали, — отмахивается Шань, думая, что в следующий раз Тяня лучше отправлять со списком. — Сделаю тебе горячий чай, пошли.