Попробуй навести главного злодея на истинный путь!

На утро у Шэнь Цинцю болело всё тело. И виной этому был твёрдый пол, на котором он заснул. Вчера у него было слишком много разных эмоций, которые не могли слиться в одну единую, и это его очень измотало. Встав с пола, до ушей Цинцю донеслось : — Городские ворота открылись! — кричал Ян Исюань. — М? — сонно переспросил Шэнь Цинцю. — Всех монстров изловили! Ворота снова открыты, Цзиньлань спасён! - радовался Исюань. В душе Шэнь Цинцю закрались сомнения. Как это так? Или зверь сделав свои дела решил отступить? Что-то тут не чисто... Выйдя разведать обстановку, и дойдя до центра города, на Цинцю накинулися маленький красный сеятель. — Бессмертный мастер Шэнь, умоляю, не дайте им меня сжечь! Пожалуйста, бессмертный мастер Шэнь, спасите меня! Шэнь Цинцю отскочил, испугавшись. «…Что за чёрт?» Пару тысяч взглядов со всех сторон площади обратились на Шэнь Цинцю. Сеятель же, не унимался: — Мы же сделали всё так, как вы и просили! Помогите нам! Шэнь Цинцю ощутил острую тревогу в сердце. Однако слова старого главы Дворца заставили его возжелать смерти в тот же момент. — Не мог бы бессмертный мастер Шэнь объяснить нам, о чём говорит эта тварь? Тем временем глаза Цинцю метались. « Неужели кто нибудь в это поверит?» Однако двенадцать пиков всегда сплачивались перед лицом внешней угрозы. Едва прозвучали обвинения, как лица заклинателей хребта Цанцюн посуровели, а взгляд Юэ Цинъюаня так вовсе заледенел. Ци Цинци фыркнула: — Для любого, кто мыслит головой, очевидно, что этот сеятель, просто хочет оклеветать Шэнь Цинцю. Разве можно верить словам такого низкого демона? - Цинци посмотрела на сеятеля с отвращением. Старый глава Дворца мягко возразил: — Почему же эта тварь выбрала именно бессмертного мастера Шэня? Я бы сначала хотел обратить внимание на это. Тут же воцарилась тишина. Никто из присутствующих не мог оспорить его подозрения Но тут внезапно, вперёд вышел тот самый адепт дворца Хуаньхуа с изрытым оспинами лицом: — Великий мастер, у меня кое-что есть, относящееся к делу, но не знает, будет ли уместным сказать об этом. Шэнь Цинцю в своей манере безразлично бросил: — Не зная, будет ли это уместно, ты уже заговорил об этом. Будь добр закончить. Адепт явно не ждал подобного замечания от старейшины, его лицо сперва сделалось красным , затем побелело. — Вчера я и несколько старших адептов видели пятна заразы на руке старейшины Шэня, но сегодня их нет! Наставник Му, раздавая пилюли, предупреждал, что они были созданы в спешке и подействуют не раньше, чем через сутки. Шисюн Ло принял лекарство, но сыпь на его руках ещё не исчезла, как же старейшина Шэнь умудрился изцелиться так быстро? Этому ученику этот факт показался очень подозрительным. Юэ Цинъюань влез в разговор: — Мой шиди уже давно исполняет обязанности главы пика Цинцзин. Как горный лорд он всегда показывал собой хороший пример, так что ваши подозрения очень неуместны. — Правда? Мне доводилось слышать о нем ещё кое что. Сердце Цинцю тут же упало в незнании того, что этот старый маразматик может ещё сказать. В толпе сразу понесся шёпот. — Как говориться ничто не может уйти от правды. То, что горный лорд Шэнь пытается скрыть, как он издеваеться над своими учениками, не характеризует его как "человека чести, и безупречной морали" Шэнь Цинцю не верил своим ушам. Истязает учеников? Он? Чтож, это не так далеко от правды. Помимо Бинхэ также были ученики над которыми он "издевался" по личным причинам, но назвать это именно издевательства, у него не повернулся бы язык. Это был просто... особый подход. Для "богатых" во всех смыслах, зазнавшихся детишек. — Вы сами должны понимать, что это не более чем слухи, так зачем повторяете их во всеуслышание? Да, Цинцю шиди не свойственно баловать своих учеников, но уверяю вас, что в своей строгости он никогда не переходит границ. Внезапно раздался тоненький девичий голосок, это была Цинь Ваньюэ: — Если этой жалкой ученице позволено будет высказаться, я бы хотела задать вопрос главе школы Юэ. Как вы полагаете, посылать подростка на бой с сильным старейшиной демонов, имеющего за плечами горы боевого опыта, чьё оружие и броня усеяна ядовитыми шипами, можно ли счесть это жестоким обращением? Лицо Цинцю скривилось. — Об этом я судить не берусь, — ответил Юэ раздраженным голосом, — Однако, полагаю, что едва ли можно винить его за то, что он отталкивает ученика в сторону, принимая на себя удар этих самых отравленных шипов. Или у тебя есть возражения и на этот счёт, а, Ло Бинхэ? Ло Бинхэ уставил не читаемый взгляд на Шэнь Цинцю, и хоть он стоял в толпе, при его росте это было нетрудно. — Учитель правда встал под удар, чтобы защитить меня, и я этого никогда не забуду. — А, это правда ты? — недоверчиво заметила Ци Цинци. — Как бы то ни было, раз уж ты жив, тебе изначально следовало вернуться на пик Цинцзин, разве нет? Или ты не ведал, как твой учитель от горя… Шэнь Цинцю был вынужден сымитировать приступ сильного кашля, чтобы прервать её. — Вот это-то сильнее всего озадачивает всех нас, — не сдавался старый глава дворца. — Зачем хранить в тайне то, что Бинхэ на самом деле не умер? И почему же он не хочет возвращаться? — Раз он не хочет вернуться, ничего не могу с этим поделать. - кратко отрезал Шэнь Цинцю — Вам отлично известно всё, что я хочу сказать. — улыбнулся старый глава дворца, — и думаю, все в толпе меня поймут. Несомненно что всех этих сеятелей нужно предать огню, но есть же и кто-то кто стоял за этим . Кто-то, подбрасывающий хвороста в огонь. И, сдаётся мне, вы задолжали объяснение пострадавшим горожанам Цзиньланя. Провакация отлично сработала, и многие жители Цзиньлана стали громко обвинять его, и поливать оскорблениями. Растерявшись, Шэнь Цинцю не знал что ему делать. Но тут вмешался Бинхэ. — Учитель ненавидит зло, когда дело доходит до демонов, то он неприменно их убивает. Как он может быть к этому причастен? Казалось бы, этими словами он снимал все обвинения с Шэнь Цинцю. — Ло Бинхэ, ты всё ещё ученик пика Цинцзин, или адепт дворца Хуаньхуа? - с очевидным отвращением спросил Цинцю. — После всего случившегося вы вновь готовы признать своего ученика, горный лорд Шэнь? — ухмыльнулся старый глава дворца. — Я никогда от него и не отрекался. Глаза бывшего ученика сверкнули, и Шэнь Цинцю показалось, что в них мелькнула надежда. Но пока все не знали что думать, тишину прорезал звонкий женский голос: — Это же.. Это ведь, ты, Шэнь Цзю? Стоило Шэнь Цинцю услышать сперва знакомый голос, а после и свое старое имя, сердце в тот же час замерло. «Да что же такое! Похоже, сегодня явно не мой день... » Он и не знал что думать. Эта женщина… Это же Цю Хайтан! В оригинальном романе её появление знаменовало собой одно: окончательную потерю достоинства Шэнь Цинцю. Юань, наконец-то выбравшийся из комнаты в которой его закрыл Бинхэ, наблюдал за сценой. Хоть и Цю Хайтан уже миновала пору своей юности, её кожа была прекрасно белой, а тонкая талия и пышная грудь добавляли шарма. Её внешность явно была выше средней, не зря же она в свои почти40 лет попала в гарем к Ло Бинхэ. — Я задала тебе вопрос! Отчего ты не осмеливаешься даже взглянуть в мою сторону? Хотя чему тут удивляться, ведь я так долго тебя искала, а ты ни разу не дал о себе знать! Выходит… выходит, ты забыл меня потому, что наконец-то достиг высокого положения, о котором мечтал! По толпе поползли шепотки. — Цинцю, вы... действительно знакомы? - прошептал Юэ. Шэнь Цинцю же, стоял в ступоре. Каким-то образом расслышав эти слова, Цю Хайтан раздосадованно бросила: — Знакомы ? Вот уж не только знакомцы, я уверяю вас! Мы с этим ханжой с детства любили друг друга! Я его жена! При этих словах брови Ло Бинхэ поползли к середине. «О, нет… Эй, постыдилась бы, перед будущим-то мужем! »- думал Юань. Цю Хайтан горько усмехнулась: — Этот мужчина просто животное в человеческом обличье, мерзавец, пустивший всем пыль в глаза. На его месте я бы тоже не осмелилась поднять голос.— Она раскраснелась, чувствуя скрестившиеся на ней взгляды, и, выпятив грудь, во всеуслышание заявила: — Да чтоб меня сто тысяч стрел пронзило, если я сейчас совру! Он был рабом! В 12 лет моя семья купила его. Мы научили его читать, писать, обеспечили водой и едой, он ни в чем не нуждался! Мой брат относился а нему как к члену нашей семьи. Когда нам было 15 мы заключили брачный союз. Лицо Шэнь Цинцю побелело, когда всплыли подробности его прошлого. В глазах Цю Хайтан собрались слёзы: — Кто же знал, что вместо благодарности он явит свою звериную натуру? Он убил моего брата и многих слуг и под покровом ночи, сбежал!... Ещё долго из её уст продолжалось повествование. Негодяй, соблазнивший и бросивший деву, погубив её семью, предатель, спутавшийся с демонами, ученик известного преступника… Вот кто такой этот Шэнь Цинцю. — Глава школы Юэ, — изрёк старый глава дворца, — вы не находите, что при разборе подобных дел нельзя допускать, чтобы личные привязанности повлияли на результаты расследования? Я полагаю, что стоит принять меры. — Что имеет в виду глава дворца? — спросил Юэ Цинъюань. — Я считаю, что в сложившейся ситуации самым лучшим решением для Шэнь Цинцю было бы покинуть свою школу и на время расположиться во дворце Хуаньхуа, до того времени пока мы не установим истину. Как вы на это смотрите? Этого Юань не хотел. Всем известно, что под пышной резиденцией дворца Хуаньхуа находилась подземная Водная тюрьма. Её расположение в дополнение к прославленному лабиринту дворца делало её надежнейшим местом заточения для бессмертных. Несмотря на то, что бегство из этого узилища и так представлялось невозможным, заключённых стерегла многочисленная стража, а оснащению камер пыток позавидовал бы самый жестокий тиран. Лю Цингэ был не согласен с вердиктом, и было начал доставать оружие. — Шиди Лю, опусти оружие, — велел ему Юэ Цинъюань. Лю Цингэ ничего не оставалось как спрятать оружие. — Подобное обвинение нельзя основывать лишь на словах. Неожиданно, Юэ выхватил свой меч из ножен. В то же мгновение над всей площадью нависла невидимая гигантская сеть, по которой безостановочно курсировала духовная энергия. При этом меч испустил пронзительный звук, от которого адепты помоложе(и Юань чувствительны уши которого заложило) машинально закрыли уши, чувствуя, как неудержимо ускоряется их сердцебиение. Это был меч Сюаньсу Внезапная атака произвела ошеломила всех. Выходит, Юэ Цинъюань велел Лю Цингэ отступить, лишь чтобы устроить заварушку собственными руками? Где добрый глава Юэ который доставал свой меч лишь дважды? — Устанавливайте барьер! — провозгласил старый глава дворца. Но тут, выхватив меч из ножен, Шэнь Цинцю швырнул его так, что Сюя вонзился в землю у ног старого главы дворца Хуаньхуа. Бросить меч врагу было равносильно сдаче — тем самым он признавал законность своего заточения. Старый глава дворца незамедлительно подхватил меч и велел заклинателям своей школы отступить. — Шиди! — крикнул Юэ Цинъюань. — Шисюн, помолчи. — отозвался Шэнь — Я согласен с приговором. Он не стал противиться, и его руки связали вервием бессмертных, пока Юань не знал куда себя деть. " Я-то против! Или то что я кот не даёт считаться с моим мнением?“ - негодовал белый кот, пытаясь отпихнуть адептов от своего проблемного хозяина. — Старейшина Шэнь, прошу меня простить, — извиняющимся тоном начал Гунъи Сяо. — Этот адепт будет обращаться с вами с должным почтением. Пока судилище не установит истину, я не допущу, чтобы старейшина испытал хотя бы малейшее неудобство. — Гм. Чувствуя, как тело стягивает вервие бессмертных, Шэнь Цинцю окончательно пал духом. Дыхание стало затрудненным. — Что вы думаете насчёт того, чтобы устроить судебное разбирательство через месяц? - спросил старый глава. — Пять дней, не больше — сказал Лю Цингэ. — Боюсь, что при подобной спешке многое будет выпущено из вида. — Как насчёт десяти дней? — Не больше семи, — уверенно сказал Юэ Цинъюань. — Нет нужды в спешке. - Шэнь Цинцю самому не хотелось спешить с этим делом. Месяц, значит месяц. Было бы лучше если бы ещё дольше, чтоб как можно дольше не быть полностью опозоренным.