Лес

Мальчик, едва вступающий в ранимый и бурный возраст, но уже почувствовавший горьковатый привкус боли, сам не понял, как очнулся там. - Я заснул посреди города и проснулся посреди ночи, а снаружи превратился в Лес! - повторял он без устали тем утром блеклому подобию матери, даже не слушающей сына. В дальнейшем мальчик приноровился и начал уходить в это место каждую ночь. Эти короткие, но запоминающиеся прогулки стали его отдушиной. Там будто все неуловимо менялось. В Лесу он мог ненадолго забывать о бесконечном раздражении, там заживали ноющие шрамы и можно было делать всё, что только захочется. Излюбленным его местом стали деревья. Самые разнообразные деревья: высокие, на которых можно было почувствовать себя на вершине мира, низкие, которые становились отличным укрытием, зеленые, желтые, красные, покрытые снегом; внешняя оболочка была в общем-то неважна, главное - суть. Лес всегда подыгрывал ему, делая это нарочито небрежно, как дедушка, согласившийся разок сыграть с непутевым ребенком. Снисхождение к человеку не укрылось ни от кого, в том числе и от самого человека, смотрящего широко открытыми, но при этом не по годам серьезными глазами. Сообразительность и некоторая хладнокровность позволили мальчику быстро понять правила игры. Он не сомневался, что это игра. Всё является игрой, если посмотреть под правильным углом. Примерно в это же время у него завелся молчаливый спутник всех вылазок, который появлялся и исчезал без предупреждения. Мальчику иногда казалось, что у этого есть причины или хотя бы мотивы, но эти мысли быстро испарялись стоило только солнцу выглянуть из-за горизонта. Со временем его походы перестали носить исследовательский характер. Он ждал. С каждой ночью, глядя на свое отражение в мутно-зеленой воде, подсвеченной лунным светом, мальчик укреплялся в правильности сделанных выводов. Плечи распрямлялись, становились шире, каждый прыжок удлинял конечности, и каждая съеденная ягода меняла голос. ... Одним вечером, сидя на полу перед кроватью, готовясь совершить последний переход, мальчик рассматривал собственные руки. Короткие пальцы, маленькие ладони, тонкие запястья. Он представил, как легко было бы сломать их, не приложив никаких усилий. Хруст костей, и нет больше таких замечательных ручек. Мотнул головой, отбрасывая все мысли. Ощупал свое лицо, запутал пальцы в волосах и направился в Лес. Прошла минута, две, но все оставалось прежним. Ничего. Пустота. лишь тиканье настойчивых часов за дверью и шаги матери. Нет никакого леса и не было его. - Ты чего на полу уселся? Совсем совесть потерял? И так больной, хочешь с концами сдохнуть? Мать нагрянула в комнату, словно ураган, сносящий всё на своем пути. ... Не веря в то, что занятие, которое стало его рутиной, просто пропало, мальчик не прекращал совершать попытки. Все становилось только хуже, и хруст костей звучал гораздо отчетливее. Что-то явно не хотело его возвращения, навевало ощущение собственного сумасшествия и неправильности. ... Мальчик выкатился из ниоткуда на поляну. Совсем не ту поляну, которую привык видеть. Встал, отряхнул прилипшую к телу траву, и, плутая, добрался до воды, бегло осмотрев себя. Увиденное заставило его тихо шмыгнуть носом, сгорбиться и поскорее пойти вдоль ручья, выискивая знакомые тропки...