Смех солнцеликого

      Прошло несколько недель, постепенно подходил назначенный день премьеры «Семьи вурдалака». Костюмы были давно готовы, роли выучены, пьеса отработана. В свободное от создания костюмов время Антон обучал Сергея портняжному ремеслу: объяснял составы и применение тканей, рассказывал про виды одежды и основы конструирования. Арсений же каждую свободную минуту старался проводить в мастерской, наблюдая за работой мужчин и просто отдыхая от репетиций и тренингов.       Костюмер был рад тому, что актёр всегда рядом. Всё это время он честно соблюдал озвученные Арсом границы, не позволяя себе лишнего, и, как и было разрешено, постоянно, как бы невзначай, касался Попова, приобнимал в коридорах, гладил по волосам, пока никто не видит. И обоих такое взаимодействие устраивало. Это вызывало в душе какую-то детскую радость, как от первой неловкой подростковой любви, когда боишься сделать лишнее движение, чтобы не оттолкнуть своего возлюбленного.       В один из дней Арсений влетел в мастерскую, как выскочивший из табакерки чёрт.       — Антон! — крикнул он, чуть ли не пинком открыв дверь. Шастун, стоя у раскройного стола, вздрогнул и схватился за сердце.       — Да что ж вы, блять, так любите вламываться сюда и орать, как потерпевшие? — всплеснул парень руками и покосился на бумагу, расстеленную на столе.       — Напугал? Прости, — неловко улыбнулся Арсений и проследил глазами за взглядом Антона, — чем занят?       — Э-э, — Антон как-то странно замялся, будто ища, что ответить, — чертеж исправляю.       — Я думал, ты закончил работу, — Арс подошел ближе к Антону и увидел на столе лист миллиметровой бумаги и наполовину готовый чертеж. Рядом лежали деревянные лекала, письменные принадлежности и блокнот с расчетами, — забавно, ничего не понимаю, что у тебя тут где нарисовано.       — Не нарисовано, а построено, — выдохнул Шаст, — закончил, это… Форс-мажор.       — Что-то кому-то не подошло?       — Типа того, — Антон нервно улыбнулся и поправил укатывающийся по столу карандаш, — чего хотел-то?       — Хотел? — Попов оторвал взгляд от чертежа, посмотрел на портного и задумался.       — Я прям вижу, как в твоих глазах крутятся шестеренки, — усмехнулся Шастун.       — Не поверишь, я забыл.       — Ну чего ты так, — Антон мягко коснулся щеки мужчины ладонью, смотря в глаза актера сверху вниз.       Если бы Арсения попросили описать «влюблённость» без слов, то он бы просто указал на взгляд парня в данную секунду. Они в который раз наедине, и всё, что позволено делать — смотреть и касаться, как бы ни хотелось поцеловать. Арсения разрывало от желания припасть к манящим пухлым губам костюмера, но чтобы не нырнуть в этот омут с головой раньше времени, мужчина решил продолжить разговор.       — А расскажешь мне, что здесь что? — актер указал кивком головы на чертеж.       — Расскажу, — Антон улыбнулся, — а ты поймешь?       — Постараюсь, — отзеркалил улыбку мужчина.       — Ну, смотри, — портной повернулся к столу и положил палец на левую верхнюю дугу чертежа, — это горловина спинки. Дальше идёт линия плеча, а вот это пройма. Это боковая линия, это низ. А вот здесь идут вытачки. Спереди аналогично.       Повернув голову к мужчине, Антон невольно хихикнул. Арсений, подняв брови и растянув губы, кивал и делал вид, что всё понимает.       — А по-человечески можно?       — Можно, — Антон чмокнул Попова в нос, а затем спохватился, — прости, не сдержался.       Шастун показал линию горловины на чертеже, а затем провёл пальцами по основанию шеи Арсения, не скрытому безразмерным свитшотом.       — Вот здесь линия горловины, — Арсений вздрогнул от прикосновения и задрал голову, смотря на Антона из-под ресниц, от чего парень сглотнул, — дальше линия плеча.       Костюмер заворожено смотрел на тающего под прикосновениями мужчину. Он провёл пальцами от шеи до плеча актёра, и продолжил свой рассказ, двигаясь вниз:       — Это линия проймы, — портной слегка пощекотал Арсения подмышкой, от чего тот смешно сморщился, — а дальше идёт боковая линия.       Антон положил ладонь на бок Попова и провёл вниз до уровня подвздошной косточки. Объёмный свитшот слишком скрывал желанное тело актёра, скрывал прекрасные родинки на его груди, скрывал подтянутый живот и аккуратные тонкие запястья. Хотелось залезть горячими руками под одежду, смять мягкую кожу…       — Шаст, ты поплыл, — улыбнулся Арсений, привлекая к себе внимание. Антон моргнул несколько раз и уже более осознанно посмотрел в серо-голубые океаны напротив, но руку не убрал.       — Есть такое, — Антон слегка сжал бок Попова, второй рукой поправляя выпавшую на лицо актёра прядь. Сексуальное давление между ними ощущалось физически, но черту никто не смел переходить, хоть и хотели этого явно оба.       — Ты очень сильно отвлекаешь меня, — Антон завёл руку за спину Арсения и притянул того ближе к себе.       — Я не специально, — мужчина подался навстречу, не сопротивляясь, затем поправил висящую на шее костюмера цепь-галстук.       — Не верю, — улыбнулся портной и, прижавшись губами к виску Арса, понизил громкость голоса до шепота, — у меня от тебя едет крыша. Как хитро ты придумал, сначала утопил меня в себе, затем запретил целовать, а теперь ходишь ко мне и дразнишь, дразнишь, дразнишь…       Арсения от горячего шепота прямо в ушко пробрало мурашками. Хорошо, что мужчины стояли не вплотную друг к другу и ему не нужно прятать свой стояк.       И Антону тоже.       Арсений положил руки на плечи Шастуна и сжал их.       — Я ничего не придумывал, и уж точно никого не топил.       — Ты даже сейчас это делаешь, — Антон зарылся носом в волосы Арса, — за что ты так со мной?       — Как? — Арсений растворялся в моменте, каждой клеточкой своего тела ощущая желание, исходящее от Шастуна. Каждое его прикосновение отдавалось в теле жгучей волной, сносящей на своём пути все выстроенные ранее запреты и заодно крышу.       Вместо ответа Антон указал рукой на мужчину сверху вниз, будто говоря: «вот так». Затем подумал и всё-таки ответил:       — Стоишь тут, весь такой красивый, тёплый, податливый…       Рано. Как бы тело Арсения не ломило от предвкушения, он всё ещё считал, что рано.       — Давай ты продолжишь работу, а я посмотрю? — Попов прервал парня и слегка надавил ему на плечи, отстраняясь, — иначе мы перейдём черту.       — Да, ты прав, — Антон нехотя убрал руки от мужчины, — только работу я без Сержа не продолжу, я его учу строить на этом чертеже.       — Ты же сказал, что это форс-мажор?       — Двух зайцев, как говорится, — Шастун грустно улыбнулся, рассматривая такого близкого и, одновременно, такого далёкого актёра. Арсений глубоко вздохнул, успокаивая дрожь в теле, и, сев за соседний стол, перевел тему разговора в нейтральное русло, ожидая возвращения Сержа из туалета.

***

      Арсений налил в бокал вина и приземлился на диван, затем включил кондиционер и взял с журнального столика ноутбук. После работы ему хотелось слегка выпить и посмотреть какой-нибудь интересный фильм, но все его мысли занимал только Шастун. Любой фильм, который встречался ему на просторах интернета, тем или иным способом ассоциировался с парнем: «а вот такой костюм он бы смог собрать?», «а вот если бы он тоже был актёром, мы бы так сыграли вместе?», «а вот этот парень похож на Антона» и далее по списку. Это уже походило на нездоровую одержимость человеком, которого знаешь очень мало, поэтому надо что-то делать.       Время, которое мужчина просил у Шастуна, затягивалось. Вот вроде думаешь, что сложного взять, да вступить в отношения с человеком, который тебе нравится? Тем более после того, что было по пьяни. Но это сложно. Сложно отдаться, хоть и хочется, сложно довериться, хоть и хочется. Будто не можешь перелезть через высокий забор: как ни карабкайся, ни царапай ногтями стену, ни пытайся прыгать на неё с разбега — тяжело и бесполезно. Арсений просто не мог сразу переступить через внутренний барьер, установленный после прошлых тяжелых отношений.       Но при этом он прекрасно видел и понимал, как тяжело Антону: как мотылёк он летел к недоступному свету лампы и горел об него, не имея возможности дотронуться так, чтобы раскалённый предмет не обжигал. Месяц с лишним парень только и делает, что старается проводить больше времени вместе, будучи на работе, делает комплименты, окружает заботой, пока никто не видит.       А почему до сих пор они вместе ходили только в несчастный стриптиз-бар? Арсений не мог ответить на поставленный собой же вопрос, ведь как-то никто из них и не предлагал сходить на свидание или банально погулять. Нужно это срочно исправлять.       Мужчина открыл в ноутбуке карту и, изучив несколько хороших ресторанов без дресс-кода, выбрал самый лучший по отзывам и забронировал в нём столик. Завтра же будут исправлять нехватку свиданий.       А что дальше?       После ресторана разъедутся по домам? Или пойдут до утра гулять по ночному городу, благо летняя погода позволяла? А может, поедут в клуб?       Или пойдут домой к кому-то из них?       Эти мысли мужчину пугали, но в то же время он очень хотел переступить через себя.       Взъерошив руками волосы, Арсений глубоко вдохнул, выдохнул и решился.       «Будь что будет».

***

      На следующий день мужчины втроём сидели в мастерской и обедали. Арсений сидел напротив Антона, а Серж — по левую руку от него.       — Пойдёте на спектакль? — опираясь на руку головой, спросил Арсений, смотря на мужчин, — осталось четыре дня.       — Я точно нет, — ответил Матвиенко, доедая, — у меня вечером свиданка в этот день.       — Вот вечно ты планируешь всё невпопад, — закатил глаза Антон, — мог бы и сходить культурно просветиться, а то только по клубам да барам шляешься. Отупеешь — и кто мне будет помогать?       — Ой, мам, не начинай.       — А ты? — Арсений стрельнул хитрым взглядом в портного.       — Пойду, конечно, куда я денусь.       — Ты же рассказывал, что не ходишь по спектаклям больше? — изогнул бровь Серёжа.       — Ну и что, мне интересно, как Арс играет. Остальных-то актёров я давно знаю.       — Ишь, театрал, лучше бы бабу нашёл себе, а то так и зачахнешь в этой пыльной комнате, — Сергей встал из-за стола и направился к двери, — пойду, руки помою.       — Иди, куда шёл, бабник хренов.       Серёжа усмехнулся и вышел. Убедившись, что дверь закрылась, Антон, тут же не теряя ни секунды, положил свою ладонь поверх Арсовой и огладил её пальцем. Мужчина мило улыбнулся и, решив подурачиться, положил вторую ладонь сверху. Парень улыбнулся в ответ и накрыл всю гору рук второй своей, скрепляя всё вместе.       — А у тебя планов других не было на день спектакля? — начал Арсений.       — Нет, не могу же я упустить шанс посмотреть, как ты играешь. К тому же, кто, если не я, будет натягивать на тебя костюм?       — Спасибо, мне будет приятно видеть тебя за кулисами.       — Я не буду тебя отвлекать своим присутствием? Ещё не хватало, чтоб ты текст забыл.       — Ну, если ты не собираешься в наглую мешать мне, то всё будет хорошо.       — О, да, буду стоять за кулисами и медленно раздеваться, — Антон усмехнулся.       — Вот только не надо меня провоцировать, — Арсений рассмеялся, — я ведь и соблазниться могу.       — Тогда у зрителей будет очень интересное представление, а мы останемся без работы.       Антон подтянул к себе руки Арсения и, смотря на него исподлобья, поцеловал тыльные стороны ладоней. На щеках Арсения вспыхнул румянец, а портной почувствовал, как его сердце пропустило удар.       Желание поцеловать Арсения в губы, а не в руки, застилало разум. Хотелось притянуть его к себе в этот момент, зарыться пальцами в волосы, утонуть в серо-голубых озёрах. Обнять, поцеловать, залезть руками под одежду…       Услышав шаги в коридоре, Арсений метнул дикий взгляд на дверь, затем рывком привстал, перевесился через весь стол и чмокнул в губы Антона за долю секунды до того, как Матвиенко открыл дверь.       — Чё, Шаст, будешь учить меня дальше шить?       Антон этого вопроса не услышал. Он оторопел от произошедшего только что, не понимая, во сне это было или наяву. Арсений подмигнул парню скрытым от взгляда Сержа глазом и помахал перед лицом парня рукой, призывая его вернуться в реальность.       — Земля вызывает Шастуна, — улыбаясь, сказал актёр.       — Ты чё завис? — Серёжа сложил руки на груди, стоя рядом с мужчинами.       — А?       — Учить меня, говорю, будешь дальше?       — А, да, буду. Посуду только убрать надо.       Как в тумане, Антон поднялся с места, взял тарелки и, выйдя из мастерской, направился в туалет. Арсений молча собрал кружки и вышел следом, довольно улыбаясь. Мужчина решил начать разговор, когда они останутся наедине.       Антон вошел в туалет, поставил посуду на раковину и решил сначала умыться. Через несколько секунд скрипнула дверь, и за его спиной в зеркале появился Арсений, продолжая улыбаться.       — Арс? — спросил парень у отражения.       — Я, — актёр сгрузил кружки на другой край раковины, стоя непозволительно близко к всё ещё не понимающему ничего парню.       — А как же…       — Не переживай, я обдумал всё вчера вечером. Спасибо, что подождал моей готовности.       Антон выпрямился и обернулся, вставая лицом к лицу с мужчиной. Капли холодной воды стекали по лицу, капая на футболку. Арсений засмотрелся на одну из капель, плавно стекающую по верхней губе в приоткрытый рот, и сглотнул.       Попов боролся сам с собой. Огромное желание боролось с огромной неуверенностью.       — Можно?       Неуверенность пала под натиском уже видимо являющейся девизом по жизни фразы «будь что будет».       Арсений решил не отвечать на вопрос парня и мягко прильнул к губам костюмера, слизывая с них завораживающе стекающие капли.       Парень выдохнул так тяжело, словно он жил только ради этого долгожданного момента. Он обхватил лицо актёра руками, не желая отпускать его ни на секунду, ни на сантиметр от себя.       Попов обвил руками спину Шастуна, чувствуя, как ликует душа, заполучив настолько желанный поцелуй от его умного милого кучерявого мальчишки с зелёными глазами. Сердце отбивало бешеный ритм, так и крича: «я это сделал!». Воздуха категорически не хватало, голова была одновременно пуста и, одновременно, будто забита ватой.       Шастун углубил поцелуй, лаская язык актёра своим. Параллельно с этим он опустил руки с его лица на шею, а затем перевёл одну из рук в волосы мужчины, слегка оттягивая назад и заглядывая в прекрасные глаза.       — Ар-рс, не сноси мне крышу, — промурчал он.       — Это ещё почему? — Арсений открыто флиртовал, в край осмелев, и не стеснялся этого.       — Потому что я не выдержу, потом снова будешь на меня обижаться.       В карманах обоих мужчин завибрировали телефоны, оповещая о новом сообщении в группе театра в мессенджере.       — А ты держись, — актёр хитро улыбнулся и перевёл одну руку на поясницу портного, а второй стер со своей щеки капли воды.       — Договоришься — и я трахну тебя прямо здесь.       — Это угроза или предложение?       Телефоны стали разрываться от десятков сообщений всё в том же чате. Видимо, произошло что-то интересное. Это отвлекло мужчин друг от друга и слегка отрезвило.       — Нас слишком долго нет, — улыбнулся Попов и, чмокнув Антона в губы, принялся мыть посуду.       — Не думаю, что пишут об этом, — улыбнулся Шастун в ответ и достал телефон.       — Читай вслух.       — Оксана пишет: «Товарищи, сегодня в три часа состоится собрание в большом зале, быть всем! У нас открывается клуб при театре».        — Клуб?       — Дальше никаких пояснений нет, просто куча сообщений от всех, «не приду», «обязательно приду» и так далее.       — Интересно. Пойдёшь?       — Да пошли, посмотрим.       — А ты не хочешь вечером прогуляться?       — Хочу, куда?       — Я… Хочу пригласить тебя на свидание.       — Свидание? — Антон опешил, — я согласен.       Арсений не ожидал такого резкого чёткого ответа.       — Я забронировал столик в ресторане, тебя устроит такое?       — Конечно, солнце! Я так рад, — Шастун обнял мужчину со спины.       — Давай не приставай, мой хороший, нам пора обратно, — Попов слегка брызнул водой с рук в парня и взял чистую посуду в руки.

***

      Вернувшись обратно в мастерскую, Арсений убрал чистую посуду на место и сел подальше от стола, за которым Антон учил Матвиенко шитью. Насколько Попов мог понять, шили они тот самый предмет одежды, который несколькими днями ранее строили на миллиметровке, а именно — мужскую сорочку.       — Так, Серый, — слышал Попов разговор мужчин, — сейчас будем втачивать рукав в пройму.       — Опять ты на сленге!       — Да ты задолбал, козёл! Это не сленг, это терминология. Ты когда выучишь всё? Мы неделю занимаемся одной рубашкой, хотя работы тут дня на полтора максимум!       — Легко говорить, когда учился этому пять лет, — бубнил Сергей, сидя за машинкой.       — Не ворчи, шей.       — Как?       — Руками, блять! Проталкивай под лапку и шей, ничего нового, ты до этого всё остальное так же шил. Все нужные припосадки по окату уже заколоты, нужно только строчку проложить.       — По «чему» заколоты?       — Дайте мне сил, боги, шей!       — Да шью я, не ори!       Арсений наблюдал за ними, как за персонажами любимого ситкома, только попкорна не хватало для атмосферы.       Через час с лишним Антон закончил с окончательной влажно-тепловой обработкой готовой сорочки и торжественно поднял её перед собой, разглядывая.       — Ну что, Серж, поздравляю! Для первого раза очень хорошо.       — Ещё бы, ты меня мучал на каждом этапе, — Матвиенко сидел за оверлоком, растекаясь по стулу, а затем резко вздёрнул нос вверх — и вообще, у меня руки золотые.       — Не пробей носом потолок, — хихикал Арсений. Он всё так же сидел за столом и рассматривал получившееся швейное изделие издалека.       Это была белая полупрозрачная приталенная сорочка с высоким воротником стойкой. По краю воротника и планки были втачаны рюши. Рукава епископа расширялись книзу и были собраны узкими длинными манжетами у кистей.       — Красиво, — Арсений театрально похлопал, — вы молодцы.       — Примеришь? — портной протянул рубашку в сторону актёра.       — Я? — удивлённо вскинул брови Попов.       — Ты больше нас подходишь под размеры. Это же заказ.       — Ну… Ладно.       Арсений встал, взял у улыбающегося Шастуна сорочку и ушёл за штору, попутно думая, почему это «заказ», если раньше был «форс-мажор».       — Как ощущения? — Антон повернулся к уставшему Матвиенко.       — Ощущения, будто меня вывернули наизнанку и прошили насквозь, а затем снова вывернули.       — Ты ж понимаешь, что это физически невозможно? Если по центру прошить…       — Ой, отстань, а.       Штора отодвинулась и взору мужчин предстал прекрасный Арс. Сорочка сидела на нём идеально, острые плечи красиво выделялись рубашечной проймой, рукава ниспадали на обтянутые манжетами запястья. Сквозь тонкую ткань проглядывалось тело мужчины.       Антон смотрел на своего актёра с искренним восторгом. Арсений, конечно, заметил это, улыбнулся и обернулся вокруг себя.       — Нормально, — Серж хлопнул себя по коленям и встал, — вроде село.       Раздался звонок. Серёжа вытащил телефон, посмотрел на экран и расплылся в глупой улыбке.       — Сейчас вернусь, — чуть ни паря над полом, бросил Матвиенко и улетел в дальний от мужчин угол комнаты, попутно отвечая на звонок.       Антон подошёл к Арсению почти вплотную и прошептал:       — Ты прекрасен.       — Спасибо, — Попов довольно зарумянился и поправил манжету, — мне она тоже нравится.       — Я рад, — Шастун светился счастьем, — ты как настоящий граф.       — А кому эта сорочка?       — Тебе.       Арсений недоумевающе застыл, смотря на парня. Тот явно был рад полученной реакции.       — Как «мне»?       — Подарок захотел тебе сделать. Подумал, что ничего лучше одежды сделать не смогу, а покупать как-то не прикольно.       Арсений счастливо рассмеялся, и снова комнату будто залил яркий солнечный свет, согревающий душу Антона своими лучами. Мужчина сделал шаг навстречу портному и крепко прижал к себе.       — Спасибо, дорогой.       — Тебе спасибо, что освещаешь мою жизнь, — Антон поцеловал Арсения, попутно прислушиваясь к дальнему разговору Матвиенко. Попов целовал нежно, без напора, будто благодаря парня за что-то. Шастун подсознательно удивлялся, как эмоционален и чувствителен этот человек. Вот еще несколько часов назад он целовал, напористо, ярко выражая своё желание обладать или подчиняться. А сейчас он открывал парню душу, показывал все свои чувства и эмоции, сливался в единое целое с Антоном духовно.       — Ну всё, до встречи, — послышалось со стороны Матвиенко и мужчины нехотя прервали поцелуй. Когда Серж подошел к ним, Антон вовсю делал вид, что проверяет отделочную строчку на воротнике сорочки.       — Немного кривовато, но заметно только вблизи, — констатировал Шастун.       — Так чё, когда её заказчик померит? — спросил Матвиенко.       — Сюрприз, ёпта, — Антон хлопнул в ладоши и развел руки в стороны, — она уже на заказчике.       — А чё сразу не сказал?       — Чтоб ты наотвали работал? Ну уж нет.       Арсений слушал перепалку друзей и чувствовал себя дома. Это то самое ощущение, когда в душе тепло и спокойно, ты ощущаешь, что находишься в кругу семьи, и никакие проблемы не смогут нарушить мимолетное счастье.