My daisy is so crazy

Минджон нервно вздрогнула, пока ее вели по длинным холодным коридорам Лечебницы Аркхема. Правда, она к ним вроде как привыкла, поскольку проработала там несколько месяцев. Подлый старый комиссар видел в ней «образцовую студентку» и позволил ей стать новым стажером, как только у неё появилась возможность. Она почти уверена, что он просто хотел получить горячую фигуру, чтобы на нее поглазели охранники, не говоря уже о заключенных. Потребовалось три месяца уговоров, три месяца только показа ее обнаженного тела комиссару и главным психиатрам, чтобы они позволили ей хотя бы осмотреть одного преступника, которого она мечтала здесь лечить. Это был невозможный случай, и получение от него любой информации сотворило бы чудеса с будущей карьерой Ким. И кроме того, ей пришлось признать, что даже ей было немного любопытно, насколько безумен этот преступник. Она помнит, как увидела ее в первый день, когда секретарша проводила ее через главный тюремный блок. Неоново-красные волосы, кожа белая, как снег, губы алые, как кровь. Она посмотрела на Минджон, язык ее тела был безразличен, но глаза… мерцали любопытством. Она подмигнула интерну, и та поняла, что ей во что бы то ни стало нужно ее осмотреть. Джокер. Так её называли. И вот она здесь, стоит перед толстой стальной дверью, ее цель в качестве стажера в Аркхеме находится прямо на другой стороне. Охранники рядом с ней проверили ее длинное пальто на наличие какого-либо оружия или чего-либо, что могло быть использовано в качестве оружия, прежде чем наконец открыть дверь и... Вот она и села. Красные волосы почти светились в лунном свете, просачивающемся через окно, язык тела по-прежнему совершенно ничем не интересовался. Ким сглотнула, нервы и волнение наполнили ее живот бабочками, и охранники закрыли за ней дверь, когда она вошла. Вытащив из кармана записывающее устройство, она положила его на стол и активировала, приступив к осмотру. — Знаешь, мне нравится то, что я узнала о тебе, — раздался в комнате голос Джокера, низкий и почти апатичный, если не считать легкой искрящейся нотки в ее голосе в конце предложения. Минджон ничего не сказала, сидя в своем кресле на приличном расстоянии от другой девушки. Она может быть амбициозна, но далеко не глупа. — Что-нибудь особенное? - она поймала себя на том, что спрашивает, несмотря на то, что знала, что этот сеанс должен быть о Джокере, а не о ней. — В основном твоя внешность, — Джокер медленно повернула голову, и Ким пришлось сдержать вздох, глядя в глаза другой девушки. Почти такие же зеленые, как и ее волосы, глаза Джокера почти пронзили душу Минджон, тревожа ее, но все же интригуя. - Ты красива, но игрива также. Весела и довольно легкомысленна. Ходячий арлекин. Ким ненавидела то, насколько была рада этому комментарию. Тем более, как ее щеки залил густой румянец. Джокер улыбнулась; широкая, тревожная улыбка, слишком широкая для любого нормального человека. И все же Минджон все равно была очарована. — У меня такое чувство, что мы с вами станем хорошими друзьями, мадам Арлекин.

***

За те недели, что у Ким была Джокер в качестве пациента, она была удивлена тем, как легко с ней доверилась. С ее стороны было бы глупо подвергать сомнению это, иначе она рисковала бы полностью потерять это доверие, поэтому она просто продолжала работать с преступником. Их сеансы сделали совершенно очевидным, что у Джокера было ужасное прошлое, которое привело к далеко не идеальному настоящему. Жестокий отец, который заставил ее поверить в то, что ее ценность не существует, и который со временем заставил ее медленно терять рассудок, был первой, но самой большой проблемой, которая создала то, что психологи Аркхема назвали «сумасшедшей убийцей». Джокер также рассказала Минджон, почему ее внешность такая «гротескная», как она сама о ней отзывалась. В почти давно забытом прошлом Джокер когда-то была мелким преступником, известным как Красная шапочка. Во время первого и единственного ограбления Красной шапочки Бэтмен пришел, чтобы остановить ее, и в спешке к бегству она упала долго и тяжело в чан с токсичными химикатами и вышла оттуда с хорошо известными красными, как не иронично, ведь старое имя изжило себя, волосами, белой кожей и красными губами. Ким когда-то ненавидела то, как она сочувствовала боли Джокера, как ей хотелось протянуть руку и утешить девушку, когда она рассказывала истории о своем темном прошлом. Но со временем она приняла это чувство, полагая, что это то, что психиатр должен чувствовать, чтобы лучше помогать своим пациентам. Хотя она была глупа, полагая, что эти чувства были совсем не такими, какими они были на самом деле. Она сама влюбилась в Принцессу-клоуна. – Знаешь, ты всегда просто сидишь и даешь мне поговорить, — заметила Джокер, заставив Минджон покачать головой от своих размышлений. Она старательно проигнорировала биение своего сердца при кривой улыбке Джокера, вместо этого наклонив голову, как будто спрашивая, что та имела в виду. — Не говори мне, что тебе не любопытно, маргаритка. Задай мне вопрос, любой вопрос, и я буду рада ответить тебе. Разум Ким был в бешенстве от перспективы задать преступнику любой вопрос, который она хотела. Хотя ей хотелось узнать так много вещей, был один вопрос, который всегда оставался в глубине ее сознания. Быстро выключив записывающее устройство на столе, она посмотрела на Принцессу-клоуна и тихо, судорожно вздохнула. – Как тебя зовут? Я имею в виду твое настоящее имя. Улыбка Джокера слегка дрогнула, как будто она ожидала любого вопроса, кроме этого. Ее глаза переместились на записывающее устройство, улыбка вернулась, когда она поняла, что оно выключено, и пристально посмотрела в шоколадно-коричневые глаза Минджон. – Жизнь назад меня звали Джимин. А ещё пол жизни – Карина. Сейчас моё имя – Джокер, - этим всё сказано.

***

Грудь Ким словно обваливалась с каждым ее вздохом. Сидя в комнате отдыха для сотрудников, она слушала новости по телевизору, ожидая услышать хоть что-нибудь о Джокере и ее местонахождении. Прошло шесть дней с тех пор, как она сбежала, и хотя Минджон знала, что ей следует беспокоиться о безопасности граждан Готэма, она не могла заставить себя наплевать на неё. Она могла только опасаться за Ю Джимин и ее благополучие. Она была где-то там, одна, возможно, даже напуганная, и Минджон оставалось только беспокоиться о ней. Крик из коридора вывел ее из оцепенения. Что-то о том, что Бэтмен привел еще одного психа. Минджон знала, в глубине души, что это была Джокер, ее Карина, и она выбежала с ним в коридор, с нерешительными извинениями, слетевшими с ее губ. Расталкивая людей с дороги, чтобы выбраться из толпы, она столкнулась лицом к лицу с зрелищем, которое никогда не хотела видеть. Бэтмен держал Джимин за воротник рубашки, девушка была ошеломлена и, вероятно, получила легкое сотрясение мозга после боя с крестоносцем в плаще. Небрежно Бэтмен уронил ее на пол, и Минджон ахнула, когда упала вместе с ней, чтобы поймать девушку на руки. Медики окружили ее, чтобы оказать помощь Джокеру, но Ким могла только в ярости смотреть на Бэтмена за то, что он причинил вред ее Джимин. Медики забрали Джокера, а Минджон подавляла каждый протест, умоляющий сорваться с ее губ. Она собрала свои эмоции и стала ждать. Ждала, пока уйдет Бэтмен, ждала, пока уйдет комиссар, уйдут психиатры, пока все, кроме скелетной команды ночного дозора, покинут Аркхэм до утра. Когда внутри почти не осталось людей, она тоже ушла, прихватив с собой недоработанный план и сундук, полный гнева. Она остановилась в магазине костюмов и взяла баночку с клоунским гримом, фальшивый пистолет, резиновую биту и костюм арлекина. Клерк попытался остановить ее, но с ее гимнастическим атлетизмом и яростью у него не было шансов. Она быстро вернулась в убежище Аркхема, надев свой новый наряд, и незамеченной проскользнула в тюремные камеры. Используя несколько бомб-вонючек, чтобы отвлечь маленьких охранников, она проделала дыру в стене камеры Джокера настоящей бомбой, наблюдая, как девушка в замешательстве моргнула, чтобы что-то увидеть сквозь дым и обломки. — Привет, детка, — хихикнула Минджон, удивляясь тому, как счастливо загорелись глаза Карины при ее виде. - Поздоровайтесь с вашим новым улучшенным арлекином – Винтер.

***

Побег оказался проще, чем Винтер могла подумать. Джимин указала Минджон, куда ехать, и привела их в темную сторону Готэма, где у нее было убежище. Хотя Ким, по общему признанию, нервничала из-за поездки в этот не совсем приятный район, она доверяла Карине и без вопросов выполняла ее команды. К счастью, никто не пытался их остановить, когда они въехали в темный гараж, и только после того, как заглушился двигатель, Винтер, наконец, обратила свое внимание на красноволосую девушку рядом с ней. Она выглядела немного потрепанной, все еще немного измотанная после боя с Бэтменом и все такое… Но Боже, она все еще выглядела прекрасно. — Да ладно, маргаритка, — лениво ухмыльнулась Джимин, выходя из машины, Минджон без вопросов последовала за ней в маленький дом. Это было на удивление приятно, учитывая все, что она слышала о том, что Джокер был невменяемым психом, и Ким на мгновение задумалась, действительно ли это место принадлежит Карине или кому-то еще. — В ванной есть средство для снятия макияжа, если хочешь смыть эту штуку с лица, — прокомментировала Ю более спокойным и теплым голосом, чем Минджон когда-либо доводилось слышать. Комментарий, несмотря на то, что он, скорее всего, был добрым, почти оскорбил психиатра, или, вероятно, бывшего психиатра после того трюка. Ким надулась на слова девушки и тихо спросила: –Ты думаешь, я плохо выгляжу? Карина искренне усмехнулась и покачала головой. Минджон могла вспомнить, что впервые услышала этот звук с тех пор, как они встретились, и встретилась глазами с более высокой девушкой. – Я думаю, ты прекрасна, мой драгоценный Арлекин, с нарядом и макияжем или без него. Но я не сомневаюсь, что спать там будет мучительно неудобно. Винтер не смогла сдержать румянец, заливший ее щеки от этого комментария. — Ты говоришь это так, как будто я тебе нравлюсь или что-то в этом роде. –А как иначе, моя маргаритка? - брови Карины нахмурились, и, несмотря на почти постоянную улыбку в уголках ее губ, красноволосая девушка нахмурилась. - Ты слушала меня, заботилась обо мне так, как никто никогда не заботился. Ты выбросила все, чтобы помочь мне сбежать. Возможно, у меня немного путаница в голове, но я не могла не заметить такой добрый жест. Щеки Минджон разгорелись еще сильнее, а ее застенчивая улыбка становилась все шире, чем больше говорила Ю. –Это ничего для меня, клянусь. Джимин еще раз покачала головой, медленно шагнув вперед, пока не оказалась прямо перед Минджон. Ее рука медленно поднялась и коснулась щеки японки, заставив Ким посмотреть прямо в ее ярко-зеленые глаза. –Для меня это было все, Минджон. Она впервые услышала, как Карина произнесла ее имя, и это вызвало своего рода шок, лишивший ее дара речи. Принцесса-клоун, должно быть, это поняла, улыбнувшись ей мягче, чем Винтер могла себе представить, и прежде чем она успела осознать этот момент вокруг нее, она почувствовала, как пара губ нежно прижалась к ее собственным. Для человека, который упал в чан с химикатами, у Карины были невероятно мягкие губы. — Я сделаю это за тебя, — пробормотала Карина ей в губы после их короткого поцелуя, еще раз улыбнувшись девушке. - Обещаю, моя испорченная сумасшедшая маргаритка.