to save and protect

      Ветер задувал со всех сторон, выводя на поверхности луж волночки, которые даже выглядели холодно. Конечно, счет дням уже никем не велся, но сейчас было очевидно, что на улице самая настоящая осень. Чонгук поежился от холода, пряча красный нос в ворот потасканной куртки и вытирая мокрые от слез щеки рукавами. Если смотреть направо, то взору открывался красивый вид на закат в мертвом городе.       Очередной отвратительный чавкающий звук снизу заставил юношу вздрогнуть, и слезы вновь брызнули из глаз. Чонгук старался не смотреть вниз, в место, где три гниющих ходячих трупа пожирали месиво из плоти и крови, что всего пару мгновений назад было его родителями. Единственными в потухшем мире людьми, ради которых он еще старался жить.       Сидя на пожарной лестнице и смотря на темнеющее небо над головой, он думал, зачем ему теперь пытаться.       Он бы сбросился прямо сейчас, в лапы убийц своих родителей, почему же ноги продолжают свисать, а руки цепляться за перила?       Слезы снова лились по щекам.

***

      Чонгук проснулся от слишком громких кряхтений этих бессмертных тварей. В обычном своем состоянии они изредка похрипывают, в основном передвигаясь с тихим шуршанием ветхой одежды и шарканьем изношенной обуви по асфальту. Горловые звуки обозначали опасность, ибо мертвецы переходили в состояние хищника.       Уже стемнело, и в мраке ночи было не разглядеть, откуда доносились шумы. Чонгук боялся. Он в панике расстегивал ремень, которым прицепил себя к перилам пожарной лестницы, чтобы во сне не грохнуться вниз. Если придется бежать, нужно быть наготове.       Тем временем визги снизу усиливались, давя своей непредсказуемостью на психику. Чонгук начал выбираться из защитной конструкции, разминая затекшие мышцы, когда раздался выстрел. Он чуть не выпустил перила, тут же мешком повалившись бы вниз.       Выстрел обозначал людей. Рядом находились живые люди. Скорее всего, именно они и устроили беспорядок, очищая улочку от мертвых.       Но Чонгука это не радовало. Ведь живых он боялся больше, чем мертвых.       Выстрелы теперь грохотали чаще — одиночные раскаты грома, с интервалом в несколько секунд. Вместе с ним было слышно дыхание, живое и свежее, человеческое. Как кто-то вообще мог ввязываться в ближний бой в сумерки, когда трупы передвигались активнее всего? Но, судя по не прекращаемому шуму снизу, кто-то не просто отважился уничтожать их сейчас — у кого-то это успешно получалось. Сильных людей Чонгук боялся еще больше.       Стараясь не вызывать лишних звуков, он принял ту же позу, в которой проснулся, выдыхая от боли в атрофированных бедрах. Если ему удастся просидеть тихо, свирепые люди внизу уйдут, оставляя за собой чистый переулок, и тогда Чонгук сможет, наконец, покинуть это место.       Вскоре бойня внизу стихла, оставляя лишь учащенное жесткое дыхание единственного человека, и едва слышное напуганное Чонгука. Он боялся представить, кем был этот одиночка, что справился с дюжиной тварей. Тело окаменело.       — Ты долго там сидеть будешь?       Если бы не оцепенение, которое его охватило, Чонгук бы подпрыгнул. Кончики пальцев похолодели, а живот заболел от волнения. Он надеялся, что вопрос не был адресован ему.       — Эй! — настаивал нежный голос. — Я тебе говорю!       Чонгук медленно опустил голову, вглядываясь во мглу в переулке. Но источника звука все так же не было видно.       — Спускайся, принцесса! Я даже дорожку для тебя расчистил, — усмехался неизвестный, и у Чонгука все рухнуло.       Сомнений не осталось, говорили с ним. Голос был незнакомый, этот человек точно не был из группы выживших, от которой сбежала семья Чон пару дней назад. Вот только Чонгук не знал, хорошо это было или плохо.       Он до жути боялся незнакомых людей.       Он прикинул, как далеко сможет сбежать, если заберется по лестнице вверх. Куда может вести крыша, получится ли перепрыгнуть на другое здание? Ведь человек, поджидавший внизу, был непомерно силен и, вероятно, быстр, если бы не усталость после боя. У Чонгука есть преимущество.       С другой стороны, стал бы плохой человек тратить столько сил на то, чтобы потом причинить Чонгуку вред? Может, он поможет ему дойти до своей группы, и тогда Чон сможет продолжить жизнь в относительной безопасности?       Вспоминая мужчин из своей группы, юноша в который раз ужаснулся людям. Без родителей ему не дадут и дня спокойно прожить, разложат на первой же койке, и прощай достоинство и безопасность. А то, на какие меры они шли, чтобы охмурить девушек в группе, окончательно привело Чонгука в чувство. Нет никакой гарантии, что этот человек будет отличаться.       — Ну так что, красавица? Спустишься?       Чонгук со всей своей прытью слез с перил, попутно обхватывая заледеневшими пальцами прутья пожарной лестницы, толкая свое тело вверх и быстро перебирая онемевшими ногами. Внизу послышались крики, просьбы остановиться и не делать глупостей, но парень почти ничего не слышал из-за стучащей в ушах крови. Его вышвырнуло из транса в реальность, когда он услышал чужие следы на пожарной лестнице, такие же быстрые, как и его собственные, если не быстрее. Если бы он мог, он бы закричал от ужаса, но сил хватило только на испуганный вздох.       — Я тебя догоню! — крикнули под ним, Чонгук пискнул от того, как безумно звучали эти слова.       На улице чертов апокалипсис, а ему все равно приходиться убегать от озабоченных маньяков, рискуя жизнью и грозясь навернуться на ходу прямо на преследователя.       Когда он достиг крыши на вершине многоэтажного некогда жилого дома, его легкие уже горели огнем, ровно как и мышцы всего тела. Он силой поднял себя на ноги и с трудом удержал равновесие, несясь в противоположную сторону крыши, чтобы обнаружить…       Тупик.       Ни другой лестницы, ни двери, ведущей на чердак, ни близко расположенных высотных зданий, чтобы спрыгнуть. Чонгук застрял на крыше с опасным мужчиной, один на один.       Стараясь отдышаться, он прижался к бортику на крыше, скрываясь в тени от лунного света, надеясь перехитрить преследователя и смыться тем же способом, что он забрался. Но план провалился, и темный силуэт заметил его сразу же, как только поднялся наверх.       — Ну вот ты и попался, — насмешливо прозвучал голос, на удивление, даже не уставший.       — Пожалуйста, отпустите. Не трогайте меня, я ничего вам не сделаю, просто отпустите! — взмолился Чонгук, с паникой смотря на приближающегося мужчину. Из-за темноты его до сих пор было сложно разглядеть, кроме высокого роста и вальяжной походки, с руками в карманах куртки.       — Хорошо, — согласился силуэт, и у Чонгука засосало под ложечкой от того, насколько это было просто. — За поцелуй.       Казалось, его внутренности скрутило от такой просьбы. Чонгук просто не мог поверить, как дерьмово все складывается.       Конечно, он не был невинной ромашкой. За свои восемнадцать лет он успел нацеловаться с девочками со школы, но никогда еще это не было по любви. Он бы мог пожертвовать еще одним разом ради спасения, если бы только не знал, что поцелуем ничего не ограничится. В его лагере выживших, по крайней мере, поцелуем никогда ничего не ограничивалось. Напротив, с поцелуя все только начиналось, он слышал это от несчастных девушек за обедом, которые, угадывая в Чонгуке подростковую нежность и элегантность, заранее огораживали его от особо опасных мужчин. В их проклятом исчезающем мире теперь управляла сила, а не закон, поэтому насилию мог подвергнуться каждый.       — Нет, пожалуйста… — У него начиналась истерика, и он не мог ее остановить. Как же было страшно.       Мужчина подошел вплотную и сел на корточки, устраиваясь на одном уровне с Чонгуком.       — Да брось, всего один поцелуй. Ты, кажется, красивый.       В голове красной строкой пробегало “БЕГИ”, лестные слова кружились внутри, создавая вихрь, и уносили разум Чонгука куда-то далеко, оставляя оголенные инстинкты самосохранения.       Что было мочи он толкнул преследователя, опрокидывая его на спину и собираясь бежать в сторону выхода, как вдруг левая нога не поддалась движению, и он слепо упал на поверхность крыши. Чужая сильная рука, схватившая ногу, притянула ее ближе, утаскивая Чонгука прочь от лестницы.       И тут его нервы не выдержали.       Чонгук завопил, отчаянно пытаясь выдернуть ногу и надрывно плача от очередной неудачной попытки. Ногу сжали сильнее, не давая вырваться, и юноша приготовился уже стать очередной жертвой случайного похотливого отшельника, как вдруг последний отпустил конечность, стискивая его в объятиях.       — Тише, сейчас орду вокруг соберешь, — прошептал низкий голос. — Тише, тише, я не собираюсь тебя трогать.       Чонгук вырывался от нежелательных прикосновений, шмыгая носом и успокаивая истерику, но тело не переставало содрогаться от рыданий. Слишком многое произошло за один вечер, и он не смог с этим справиться. Ему уже было плевать, изнасилуют его или убьют, на короткий момент он хотел насладиться человеческим теплом, только сейчас понимая, насколько сильно продрог во сне.       И словно его мысли были услышаны, мужчина вдруг отстранился, снял с себя куртку и обмотал дрожащее молодое тело, предоставляя взору свое, худощавое, но сильное. Чонгук молча принял жест заботы.       — Прости, я не подумал, что тебя это так напугает. Все, успокойся. Я тебя не трону, честно. Я же не мудак какой-нибудь.       В ответ Чонгук задушенно всхлипнул, постепенно успокаиваясь. Вся эта ситуация окончательно выбила его из сил. Он не спал, не успел толком оправиться от потери, еле отдышался от забега и только что испытал сильнейший страх в своей жизни. Теперь хотелось свернуться комочком где-нибудь в углу и переждать эту ночь в одиночестве. Он совсем не знал, как себя вести с незнакомцем.       — Ты всего лишь ребенок, — прошептал мужчина, неловко поглаживая его по плечу. — Сколько тебе лет?       Однако парень упрямо смотрел вниз, пряча взгляд за темной челкой.       — Мне двадцать три. Я Тэхен, кстати.       Он протянул руку для приветствия, но Чонгук и ее проигнорировал.       — Вы можете уйти, пожалуйста? — подал голос юноша, стараясь не смотреть Тэхену в глаза.       Тот лишь раздосадованно поджал губы. Весь вечер пасти несчастного ребенка, чтобы потом оставить того одного в ночи. Не так он представлял себе благодарность за спасение. Тем не менее, он не мог насильно внедряться в чужое пространство.       Тэхен встал и направился к выходу с крыши. Чонгук лишь удивленно вздохнул, не веря, что его действительно собираются оставить в покое. Но куртка?..       — Ваша куртка…       — Оставь себе, — бросил парень через плечо, не сбавляя хода.       Теперь, когда этот сильный человек покидал его, Чонгук почувствовал внутри укол совести и… страха. После наступления конца света, он еще никогда не оставался один. За ним всегда присматривали, ему было на кого положиться. Он даже представить себе не мог, как собирается выживать в одиночку.       Этот парень был ненамного старше него самого, но расправился с толпой зомби в пару мгновений. Он вроде не был настроен враждебно и, как уже выяснилось, не собирался причинять ему вреда. Более того, он подарил ему свою куртку, что оказалась очень даже теплой. Что, если Чонгук попросит его проводить до ближайшего безопасного места? А когда наступит рассвет, то он уже сможет сам, верно?       Тэхен уже ступил на лестницу.       — Стойте!       Он удивленно замер, смотря на размытый силуэт мальца. Тот неловко замолчал, тем самым предлагая ему снова залезть на крышу. Тэхен терпеливо забрался, устраиваясь рядом с подростком.       — Вы не могли бы, — начал Чонгук. — Если вас не затруднит… провести меня до Ковчега?       Тэхен в ступоре посмотрел на парня. Неужели тот не в курсе?       — От Ковчега не осталось и следа. Ты не знаешь? Все разрушено. Давно уже.       Теперь уже Чонгук пораженно уставился на собеседника в ответ на плачевную новость. В группе часто перешептывались о Ковчеге — месте для всех выживших, вроде трудового лагеря, в котором работаешь за еду. Не самая приятная участь, хотя неплохая возможность выжить для таких слабых, как он сам. Но если Ковчега больше нет, куда ему теперь идти?       Вдруг Тэхен резко встал, подавая Чонгуку руку.       — Вставай. Здесь недалеко моя ночлежка, отдохнем там.       Парень ошарашенно уставился на него:       — Вместе с вами?       — Да. Я же сказал, не трону тебя, — Он решительней предложил руку. Заметил растерянность на чужом лице и спросил: — Ну что еще?       Чонгук шмыгнул носом, почти беззвучно задав мучивший вопрос:       — За какую плату?       У Тэхена от жалости защемило, когда он понял, на что намекает младший. Бедное напуганное дитя.       — За бесплатно, ничего мне от тебя не нужно, забудь уже. Пойдем, пока внизу еще чисто. Остальное завтра решим.       Выбора у него особо не было, поэтому Чонгук, собирая себя по частям, поднялся вслед за Тэхеном.

***

      Путь до убежища Тэхена был действительно недолгим и, на удивление, спокойным. Новообретенный знакомый следил за каждым его движением и пару раз спас от удара головой о торчащие балки из стен. Некоторые здания уже начали разваливаться, хотя прошло не так много времени с начала конца.       Ночлежка не представляла собой ничего особенного — однокомнатная квартира в жилом доме, внутри выглядящая так же, как и все квартиры до апокалипсиса. За исключением завешенных тряпками окон и широкого спектра орудий для убийства прямо в спальне. И все же, Чонгук был немало удивлен такой опрятностью.       — Что, ожидал увидеть палатку, костер и туши зверей на веревочках? — ухмыльнулся Тэхен.       Чонгук смущенно улыбнулся.       — Как минимум, костер.       — Обхожусь газовыми горелками, пока они еще есть. — непринужденно ответил Тэхен. — Обустраивайся, я пока приготовлю поесть.       Он ведь не шутил, верно? Чонгук не мог поверить, что этот странный парень, час назад преследовавший его за поцелуем (!), теперь собирался готовить для него ужин. Тут ведь должен быть подвох! Они же даже не знакомы.       — Зачем вы это делаете? — Тэхен заинтересованно отвлекся от вскрытия консервной банки. — Зачем спасли и привели сюда, еще и готовите? Если вам что-то от меня нужно, то либо скажите прямо, либо… сделайте уже. — Последние слова вообще получились едва слышными, когда Чонгук снова представил мужчин из своей группы. Но ведь Тэхен пообещал, что не собирается его трогать?       Последний продолжил, как ни в чем ни бывало, процесс готовки, включая маленькую плиту и разогревая масло. Чонгук уже подумал, что его просто проигнорировали, настолько затянулось молчание. Тэхен вывалил тушенку на сковороду.       — Во-первых, я не собираюсь тебя насиловать. — Чонгук вздрогнул от использования прямого слова, которого они до этого избегали. — Мне жаль, что моя первая фраза произвела на тебя такое негативное впечатление, но я не маньяк. Во-вторых, тебя здесь никто не держит. Если тянет на свободу, ты волен отсюда уйти. Хотя я сомневаюсь, что ты проживешь на улице больше часа. Поэтому, отвечая на твой третий вопрос, я привел тебя к себе домой. Чтобы ты мог отдохнуть пару дней после смерти твоих близких.       Младший похолодел от последней фразы. Слишком многое мигом свалилось на голову, этот человек поднял тему, которую Чонгук хотел закрыть до конца своей жизни, чтобы больше не мучиться от боли. Он отвлекся на хаотичные новые события, почти забыв свое горе, когда ему преподнесли его в лоб.       Но самый главный вопрос вдруг завладел им.       — Откуда вы знаете? Вы следили за нами?!       Тэхен достал пачку риса из полки. Дивный запах мяса щекотал нос, но Чонгук не позволял себе отвлекаться. Какое-то юношеское упрямство не давало ему покоя.       — Нет. Я был в округе, обыскивал дома. Услышал крики и побежал на помощь. А когда нашел вас, было уже поздно. — На его лице отобразилось сожаление, будто он действительно винил себя за то, что не успел прийти. — Потом увидел тебя и понял, что ты в таком состоянии к первому ходоку только и бросишься. Я не мог сразу перебить этих тварей, они свирепеют, когда питаются. Пришлось подождать некоторое время.       Наконец, он отвлекся от еды и серьезными глазами посмотрел на Чонгука. Тот увидел в них такую осознанность и сочувствие, что ему стало не по себе.       — Слушай. Мне очень жаль за то, что тебе пришлось пережить. Именно поэтому я спас тебя и привел сюда. Если захочешь, оставайся. Если нет, то я проведу тебя до следующего пункта назначения и исчезну.       Чонгук был в недоумении. Неужели этот человек был… адекватным? Ведь он мчался за ним, как за добычей, чуть не отправив Чонгука на тот свет прямо на пожарной лестнице. Ведь за все время, когда восставшие из мертвых бродят по улицам, они с родителями еще не встречали хороших людей…       — Если хотите помочь, зачем тогда гнались за мной?!       — О Господи, ты оставишь эту тему или нет?       — Вы звучали как маньяк!       — Да пошутил я, — протянул Тэхен, возвращаясь к готовке. — Понял уже, что испортил первое впечатление. Я привык, что людей сначала нужно запугать, или они прибьют тебя на месте. Страх нынче правит миром. — Он зыркнул на Чонгука, что сидел теперь напротив него. — Кто же знал, что ты такой… травмированный.       Чонгук тут же враждебно встрепенулся.       — Травмированный?! Да тут кто угодно от страха откинется!       — Возможно, — бросил старший, откинувшись на батарею, видимо, показывая, что разговор окончен.       Чонгук просидел еще некоторое время в неожиданной тишине, прежде чем отсесть в другой угол квартиры и нечаянно провалиться в тягучий сон.       Тэхен разбудил его, когда еда была готова, молча предлагая порцию божественно пахнущей тушенки с рисом, и Чонгук бесстыже смаковал каждую ложку последующие полчаса. Он уже давно нормально не питался, особенно после побега его семьи из лагеря. Глядя на довольное лицо младшего от простой еды, Тэхен внутри умилялся непринужденности этого ребенка. Он не заслуживал всего, что с ним произошло. Как никто другой этого не заслуживал.       После ужина Тэхен отправил Чонгука в душ, резонируя тем, что не позволит грязному, как черт, оборванцу пачкать его уютную обитель, и нехотя отвечая на шокированные вопросы о том, как он провел чистую воду в дом — у него просто стаж в выживании длиною в жизнь.       Они переночевали в относительной тишине: ни один из них больше не решался поднимать и так болезненную тему и просто отпустил все мысли хотя бы на одну ночь. Тэхен устроил засыпающего парнишку на своей кровати, а сам занял диван на кухне, чувствуя необходимость проявить гостеприимство.

***

      Проснулся он ранним утром скорее по привычке, нежели по ощущениям. Вымотанный событиями Чонгук все еще спал, раскинувшись на его кровати, и, по расчетам старшего, он не проснется еще как минимум до обеда, поэтому у него будет время, чтобы в тишине приготовить завтрак и сходить за водой в соседние квартиры. У кого-то должен стоять кулер или неоткрытые бутылки с питьевой водой. Он бесшумно покинул квартиру, заперев дверь на ключ.       Его беспокойный гость проснулся только к полудню, хотя глаза все еще слипались от вчерашних слез. С завешенными окнами спать было прекрасно, ровно как и в мертвой тишине, в чистой одежде, и не ожидая смертельного укуса в шею. Мягкая постель манила, и уставшее тело млело от нежности, не желая подниматься. Разум был настолько затуманен, что казалось будто у него лихорадка, и мышцы горели огнем от малейшего движения. Чонгук не хотел вставать еще неделю.       Его подняло неожиданное осознание, где и с кем он находится. Тэхен по-прежнему не вызывал всецелого доверия, пусть и первоначальный иррациональный ужас перед ним заметно спал. Что было удивительно, так это щедрость и доверие Тэхена по отношению к нему самому — у Чонгука в голове не укладывалось, почему тот так легко предлагает ему свое жилье, свою постель, свою еду и, по всей видимости, даже оставляет его одного в своем доме.       Чонгук вздохнул. В полумраке спальни глаза закрывались сами по себе. Его тошнило.       Его родителей съели заживо.       Чонгук не помнил, как у них получилось проглядеть стаю ходячих. Не помнил, как забрался наверх. В голове взрывались мучительные крики, звуки агонии, с которыми они умирали. И как он сам сидел на перекладине, сдерживая громкие рыдания, чтобы не привлечь к себе еще больший интерес.       Он хотел сброситься в тот же момент, в ту же кучу из мяса и крови. Но он уснул.       Теперь же появился Тэхен. Ненадолго, но все же. Сколько он позволит Чонгуку отлеживаться? А позволит ли вообще? Наверняка у Тэхена есть собственный план выживания, свои лазейки и стратегии, рассчитанные на одного. Чонгуку тоже нужно придумать такие.       Где их придумывать? Куда ему идти?       Голова болела от слез. Под виском было мокро.       Чонгук плохо знал новый город после бомбежки и людских междоусобиц. Он понятия не имел, какой район теперь опасен, какой безлюден. Говорят, город поделили на группировки? Он слышал, что в Ковчеге безопасно, но его разгромили. Полная женщина из его отряда упоминала “Манеж”, но там его попросту продадут в рабство, не так ли?       Только в одиночку у него есть шансы, думал Чонгук. Он найдет пустую квартирку, как Тэхен, и будет учиться выживать с нуля. Он даже может вернуться в свою же.       Чонгук не знал, как долго пролежал в тишине, так и не сдвинувшись с места. Иногда он впадал в дрему, и состояние продолжало течь подобно меду, даже липкость как будто ощущалась физически. Его сильно тошнило.       Наверное, он страдал по пятому кругу, когда проскрипела замочная скважина, и входная дверь отворилась. Чужие шаги заставили Чонгука окончательно проснуться и протрезветь от эмоций. Тэхен ходил по квартире, шурша пакетами и периодически гремя чем-то на кухне. Так делала его мама, когда возвращалась из магазина с продуктами, и Чонгук помогал ей все распределить. Внезапно он проникся симпатией к странному незнакомцу.       — Ты ел? — вдруг спросили у него. Кажется, у Тэхена было просто отменное зрение. И потрясающее чувство бестактности.       — Я только встал, — прохрипел Чонгук в ответ.       — Тогда иди поешь. И попей, я принес воды.       — Ты теперь будешь со мной нянчиться?       — Не стоит благодарности, — бросил Тэхен, украдкой улыбаясь от того, что младший перешел на “ты”.       Чонгук потянулся на кровати, еще глубже зарываясь в одеяла. Все его существо умоляло еще полежать. Однако от мысли, что на кухне его ждет приготовленный завтрак, заурчало в животе.       Он буквально перетек с кровати на пол.       — Ты в порядке? — уточнил старший, указывая на припухшие глаза и красные щеки от слез.       Да, у него все прекрасно.       — В полном, — буркнул Чонгук, передвигаясь на кухню, поближе к еде. Он осмелился без спроса взять стакан из полки, чтобы утолить жажду. У Тэхена уклады были прям как у его мамы, и от этой мысли он снова погрузился в раздумья. — Ты можешь рассказать мне о новых порядках в городе? Я хочу выдвинуться завтра утром.       Тэхен нахмурился.       — Куда ты собираешься идти?       — В мою старую квартиру. Спасибо, что приютил меня, но дальше я сам.       — Ты не дойдешь до ближайшего дома, — отрезал старший, мгновенно обрывая тему на полуслове.       И эта резкость вновь смутила Чонгука, этот тон, не терпящий неповиновения. Его отношение к этому незнакомцу менялось подобно маятнику — туда-сюда. И эта манера прерывать диалоги не внушала симпатии ни на йоту.       — И что, теперь ты меня не отпустишь? Я у тебя в заложниках? — вскипел он. — Ты вчера сказал, что меня не держишь! Да мы даже не знакомы!       — Ну хорошо, как тебя зовут? — перебил его парень, оставаясь равнодушным к чужой ярости.       И тут в порыве эмоций Чонгук вдруг понял, что даже имени своего ни разу не сказал. Ровно как и возраст, и все остальное, помимо своих родителей. Тэхен о нем ничего не знает, а значит, даже не найдет в будущем, если вдруг попытается.       — Не имеет значения. Завтра утром я уйду, и мы больше не встретимся, — подражая чужой манере, Чонгук ушел от разговора и наглым образом устроился на чужой постели, продолжая свой тревожный сон.       Остаток дня прошел в неловкой тишине, пока Чонгук отсыпался, а Тэхен старался занять себя книжкой, отвлекая свои мысли от парня в соседней комнате. Отпускать самоуверенное дитя не хотелось. Конечно, он понимал, что не имеет на это права, но позволять подростку умереть раньше, чем это могло бы произойти, он тоже не мог.       Он глубже погрузился в случайную литературу.

***

      На следующее утро Чонгук почти молча собрал все то немногое, что принес с собой в чужую ночлежку: небольшой ножик, который он привык носить в правом ботинке, свою прежнюю одежду и куртку, подаренную Тэхеном в вечер знакомства — тот наотрез отказался забирать вещь обратно, аргументируя тем, что Чонгуку нужнее. А прямо перед выходом всучил ему дорожную сумку с парой консервов на первое время и пистолет с полной обоймой, убедившись, что младший знает, как им пользоваться. Чонгук в который раз поражался его щедрости.       Выходя, его не покидало чувство, будто он пробыл в этой квартире гораздо большее время, чем день или два. Тэхен, отпускающий его одного, выглядел как щенок, провожающий хозяина, несмотря на то, что был явно старше и опытнее. Чонгук замаскировал ненужные мысли, коротко прощаясь с новым знакомым и отправляясь в путь.       Первые несколько кварталов оказались относительно тихими — пару одиноких ходоков картины не меняли, Чонгук осторожно обходил их, не привлекая к себе внимания. Чем дальше он продвигался от квартиры Тэхена, тем больше мертвецов встречалось на дороге. Чонгук подумал, что причина была в самом Тэхене, ведь тот, скорее всего, периодически расчищает свой район, отправляясь на вылазки.       К сожалению, до собственного дома пилить было в несколько раз больше, и это начинало пугать.       Чонгук в очередной раз свернул в переулок, заметив издалека мертвое скопление на главной улице. По его расчетам, он продвинулся не так далеко, но, к сожалению, нынешние окрестности не казались ему знакомыми. Переулки здесь были узкие и тревожные — если из-за угла вылезет стая, будет некуда бежать. Хорошей идеей было бы передвигаться по крышам, но Чонгук не доверял своему телу настолько, чтобы пробовать паркур в экстремальных условиях. К тому же, если его прижмут, как на днях это сделал Тэхен, ему тогда точно не сдобровать.       Он случайно задел пластиковую бутылку, сжатую в три погибели, и неприятный грохот разразился по улочке, отдавая эхом в ответвления и пустые магазины с выбитыми витринами. Черт бы побрал этот мусор! Чонгук прислушался к окрестностям, но, кажется, ничего критичного не произошло. Он внутренне помолился за везение.       Чей-то палец взвел курок справа от Чонгука, и он мгновенно замер.       Совсем рядом.       Парень обреченно поднял руки, леденея от страха, когда вокруг него начали появляться взрослые здоровые мужики, до кончиков пальцев экипированные и опасные. Перед глазами вылезло трое из них, по бокам и за спиной тоже доносились тяжелые шаги.       Ствол готового к выстрелу пистолета прислонился к его виску, заставляя зажмуриться от страха. Он постарался приготовиться к последующему выстрелу. Его сердце, казалось, сейчас взорвется.       — Пау! — прошептал низкий голос, изображая выстрел. Чонгук вздрогнул от неожиданности, когда оружие убрали от его головы. — Прелестная находка! Такого даже жалко сразу в расход.       Люди вокруг него одобрительно забормотали. Ему совсем не нравилась эта компания.       — Как же зовут такую красоту? — В поле зрения показался мужчина с пистолетом, и выглядел он как самый настоящий убийца, с больным огоньком в глазах. Чонгуку хотелось съежиться.       Надежда на то, что и эта группа над ним смеется, как это сделал Тэхен, угасла. Чонгуку было мерзко от тяжелых взглядов, которым его награждали эти мужчины. Черта с два он хоть кому-нибудь скажет свое имя.       Он упрямо молчал.       Лидер группы схватил его за подбородок, вдавливая грязные пальцы в юную кожу.       — Назови свое имя, сладость, и тогда нам будет приятнее наслаждаться твоей красотой, — Он ухмыльнулся, глядя прямо в испуганные карие глаза.       Однако теперь к страху прибавилась ярость.       — Да пошли вы, животные! — выплюнул Чонгук в противную рожу, за что сразу же получил в челюсть, мгновенно дезориентируясь в пространстве. Кто-то выбил землю из под ног, и Чонгук упал на четвереньки, окруженный со всех сторон.       Удары посыпались на спину, руки, под ребра. Безусловно, было очень больно. Чонгук пытался блокировать особенно жестокие тычки в голову, чтобы оставаться в сознании. Так у него есть шансы сбежать.       За своей болью и криками он не почувствовал, как рук становилось все меньше, и только потом уловил одиночные выстрелы и шум падающих тел. Потом руки исчезли совсем, на их место пришли матерные крики и топот снующих между собой бандитов. Чонгук расплывался в своем сознании, пытаясь отдышаться после побоев.       Он не знал, сколько времени он лежал на том же месте, даже не удосужившись сдвинуться в укрытие. В какой-то момент вокруг стало очень тихо, Чонгук наслаждался этой короткой заминкой. На периферии сознания он снова услышал шаги, мгновенно сжимаясь и пряча голову в руках, готовясь к новым ударам.       — Идиот, — сказал знакомый голос, и парень в неверии поднял глаза на своего спасителя.       Тэхен тянул к нему руки, поднимая футболку и осматривая тело на наличие сильных повреждений, пока за спиной у него висела снайперская винтовка. Чонгук не помнил, чтобы видел такую у него в квартире.       — Сказал же, и дня не протянешь, — буркнул Тэхен, собираясь поднять уставшее тело на руки.       — Эй, я могу стоять! — запротестовал младший, собирая себя по кусочкам и медленно вставая на обе ноги. — Ты следил за мной!       — И правильно сделал, тебя еще на первом повороте загрызли бы, если б я не подчистил.       Чонгук пораженно уставился на старшего.       — Ты с самого начала вышел за мной?       Тот пожал плечами.       — Я дал тебе фору в десять минут, пока собирал все необходимое, — Он плечом указал на винтовку. — Эти ублюдки тебя пасли почти весь день. Я сбивал их со следа, но они все равно добрались. — Тэхен уставился на мертвые тела, ненавистно добавив: — Мудаки.       Младший неловко посмотрел на него, борясь с щемящим чувством нежности к своему спасителю. Если бы не он, Чонгук, наверное, действительно сгинул бы сегодня, прожив едва ли дольше своих родителей. Тэхен был прав насчет его навыков выживания.       — Ну что стоишь, показывай дорогу до своей квартиры, — вывел его из рассуждений старший. — Не силком же тебя у себя держать.       Неужели он еще и поможет ему добраться? Чонгук никогда не был никому так благодарен, как этому странному парню.       — На самом деле, — неуверенно начал Чонгук. — Ты не мог бы научить меня… выживать? Если ты не против, конечно. Я могу взамен убираться в твоей квартире.       Тэхен посмотрел на него нечитаемым взглядом.       — Я не вожу незнакомцев в свой дом.       Чонгука как молнией ударило от его жесткости. Он теперь на него зол? Он не хочет больше ютить у себя всяких оборванцев?       — Ну… меня зовут Чон Чонгук.       — Я уж думал, у тебя настолько страшное имя, что представляться стыдно, — улыбнулся старший. — Ким Тэхен, будем знакомы.       Он протянул свою руку, и Чонгук ее с благодарностью пожал. Возможно, у него все же появятся шансы на выживание.       — В таком случае, пора выдвигаться обратно. Желательно успеть до заката, чтобы мне не пришлось в третий раз спасать твою тушу.       Детский смешок вырвался у него из груди в ответ на милую шутку, и он согласно кивнул, следуя за Тэхеном.       Возможно, у него все же появятся близкие друзья.       Или даже возлюбленные.