Статус миссии: неудача

— Отпусти меня! — Шэнь Цинцю попытался вырвать руку из мёртвой хватки Ло Бинхэ, но потерпел неудачу; он был тонким, как тростинка, напуганным и едва стоявшим на ногах от недавних потрясений. Смело полагать, что он смог бы противопоставить хоть что-то человеку в сотни раз сильнее него. Теперь, когда поток ци Шэнь Цинцю был заблокирован, он был слабее, чем самый жалкий из демонических прислужников своего бывшего ученика. — Почему ты убегаешь, шицзунь? — Ло Бинхэ очаровательно улыбнулся. Его лицо было светлым и невинным; меж тем, одна его рука грозилась переломать Шэнь Цинцю кости, а вторая угрожающе держала обнажённый меч, с которого капала свежая кровь. — Не нужно паники — тебе ведь всё равно больше негде от меня спрятаться. Ничего и никого не осталось, шицзунь. Больше некому тебя защитить. Теперь есть только ты… и я. — Что… что ты с ними сделал? — прохрипел Шэнь Цинцю. Как затравленный зверь, он огляделся, боясь выпустить Ло Бинхэ из поля зрения; действительно, здесь, на пепелище Цанцюна, было ужасающе тихо; только ветер завывал где-то между скал. Поддавшись вперёд, Шэнь Цинцю впился зубами в руку Ло Бинхэ. Тот даже не переменился в лице, но отпустил его словно играючи. Почувствовав призрачную свободу, Шэнь Цинцю бросился прочь; он бежал в надежде увидеть хоть что-то, кроме обломков и пепла, но вокруг было пусто и темно. Тучи, собравшиеся над горным хребтом, будто насмехались над его горем. Горячи капли дождя упали на его щёки, прежде чем Шэнь Цинцю понял, что на само деле это никакой не дождь. Это он сам оплакивал потерю, потому что не мог ничего, кроме этого. Едва перебирая ногами, трясущимися от пробиравшего до костей ужаса, Шэнь Цинцю пробирался вперёд. И, наконец, ему почудились мелькнувшие вдалеке цветные точки. Он прибавил шагу. Ему даже почудилось движение, и он воспрял духом: он не один, он ни за что не останется один… Но там, на склоне холма развевались шёлковые волосы Лю Цингэ. Благородный хвост, заколотый серебряной короной, извечная родинка и серьёзный до самого конца взгляд… Его голова была наколота на копьё и выставлена на всеобщее обозрение, будто здесь было, кому на это смотреть. Крови не было; уже ничего не было, только бледная трупная кожа и лежащее ничком тело в мечом, зажатым в руке. А совсем неподалеку меж камней припряталась пропитанная кровью синяя мантия человека с изломанной шеей. Шэнь Цинцю мог бы упасть. Он мог бы закричать от отчаяния, рвать на себе волосы и звать хоть кого-нибудь; но сейчас он мог только смотреть на эту голову, слыша размеренные шаги за спиной. Это была жестокая насмешка, жест силы и превосходства. Этот монстр, которого Шэнь Цинцю создал собственными руками, обернулся против него, превратив любовь в одержимость, желание в жажду, а привязанность во владение. — Ты не мог… — Я получаю всё, что хочу, шицзунь, — промурлыкал Ло Бинхэ ему прямо в ухо; Шэнь Цинцю обернулся и похолодел от красных глаз, оказавшихся опасно близко. Они словно сияли чем-то потусторонним, обещая ему погибель; воистину, Ло Бинхэ был монстром и среди себе подобных. — А хочу тебя. — Катись в Диюй! — прокричал Шэнь Цинцю, отступая. Ему хотелось рассмеяться; возможно, то была подступающая истерика, но в глубине души он знал — спасения больше нет. — Только с тобой, шицзунь. Шаг за шагом, он отходил, а Ло Бинхэ, словно хищник, играющий с обречённой жертвой, следовал за ним. Шэнь Цинцю не мог остановиться; в нём не осталось ни сил, ни смелости, и когда он споткнулся обо что-то, обёрнутое тканью, и упал на землю, он уже не мог заставить себя подняться. Опустив взгляд, Шэнь Цинцю внутренне похолодел. Под его ногами был… — Да твою мать! — пискнул труп Шан Цинхуа. — Ты что, специально целился мне в почку?! — Это была случайность! — принялся оправдываться Шэнь Цинцю. — Как и предыдущие три раза?! — Стоп, снято, — устало вдохнул режиссёр Мэн. — Почему мы не можем снять ту сцену уже полдня? Понаберут молодых идиотов… — Так вы же их и понабрали, — Ша Хуалин, гримёрша, зубасто улыбнулась, цокая каблуками прямиком в сторону атёров. — Мастер Шан, ну-ка покажите личико? — Да что бы там стёрлось? — пробурчал Шан Цинхуа, вскакивая с пригретого места. — Я же только и делал, что лежал. — Да-да, конечно. Не выдержав, Шэнь Юань фыркнул и наконец позволил себе рассмеяться. — Уже седьмой раз пытаемся! — развеселился он. — И почему вечно что-то идёт не так? Вдруг позади него очутился Лю Цингэ; в зелёном костюме, натянутом до самой шеи, он выглядел ну очень глупо, но из-за его устрашающего лица никто об этом не шутил. Как оказалось, шёл-то он и вовсе не к Шэнь Юаню, а к Ша Хуалин, закончившей малевать синяки на шее Шан Цинхуа. — А я всё же прошу мисс Ша удалить те фотографии. — Какие? — оскалилась она. — Те, где мастер Лю пытается натянуть костюм, или те, где бутафорный меч погнулся о его голову? — Может, те, где ему в нос попал пепел, и он начал кашлять во время съёмки? — весело добавил Ло Бинхэ. — То была первая и последняя в мире кашляющая отрубленная голова! Лю Цингэ побагровел то ли от ярости, то ли от смущения. — Вам легко говорить, а мне что делать, если моя сестра всё это увидит? Она вечно сливает в сеть всё, что не надо — мой менеджер устал с ней бороться! — Ну-ну, ребята, успокойтесь, — Шэнь Юань вытер слёзы (эй, он не такой искусный плакса, как Ло Бинхэ, но тоже неплох!) и похлопал Лю Цингэ по плечу. — Я уверен, что мисс Ша будет благоразумна. — М-м… — будто бы задумалась девушка. — Только если мне купят выпить. — О, и мне тоже! — оживился Шан Цинхуа. — Тебе-то почему? — Шэнь Юань ущипнул его за щёку. — За твою пострадавшую почку? — За то чтобы никто не увидел, как ты кубарем катишься с этого искусственного холмика, братан-Огурец, — хихикнул Шан Цинхуа. — По рукам? Немного подумав Шэнь Юань вздохнул. — Как ты вообще… Ладно, по рукам. Бинхэ? — Я пойду, Юань-гэ. — Здорово, — кивнул тот. — Режиссёр Мэн, мы уйдём? — Посмотрите на них, сами уже всё решили, — Мэнмо выразительно закатил глаза. — Чёрт с вами. Буду я ещё торчать в этой убогой студии в час ночи. Шэнь Юань и Шан Цинхуа победно ударились кулаками. — Тогда я сначала умоюсь, а потом рванём, — решил последний. — Зачем? Праздник же, — возразила Ша Хуалин. — Ты отлично впишешься! — Пусть только мастер Лю приоденется, а то поди отличи его от этих пресловутых зелёных человечков. Лю Цингэ издал тихий звук недовольства, но послушно ушёл в сторону гримёрки. Шан Цинхуа же принялся копаться в складках мантий в поисках телефона. — Я позову Сяо Мо, окей? Ему, наверное, не захочется оставаться дома без меня. И, вы знаете, он не пьёт… — Я первая в очереди домой! — тут же застолбила место Ша Хуалин. — И хочу на переднее сидение. — Оно моё! — ощетинился Шан Цинхуа. — Да-а? Ну попробуй пролезть туда вперёд меня! — Ты говоришь о машине Сяо Мо! Шэнь Юань и Ло Бинхэ, оставшиеся в стороне, переглянулись. — Не могу поверить, он действительно зовет своего парня «Сяо Мо»… Он ведь даже выше, чем ты… — Разве ты не зовёшь меня овечкой, Юань-гэ? — Ну… — Шэнь Юань вспыхнул. — Ну не на людях же! К тому же, ты такой кудрявый, но скажи-ка, в каком месте Мобэй-цзюнь маленький? Ло Бинхэ пожал плечами. Это действительно было тайной, разгадку которой знал только Шан Цинхуа. — Юань-гэ, пока все заняты, может… Шэнь Юань смущённо улыбнулся. — Мой император демонов хочет сопроводить меня в комнату отдыха? — Если Юань-гэ позволит мне. — Эй! — раздалось им в спину. — Ну этот раз закройте дверь изнутри!