Lying on my lap, under the stars

I don't wanna go back Nobody's gonna push me off track, uh huh I see what they do Good people got something to lose I don't wanna go back Nobody's gonna push me off track, uh huh I don't wanna be this Good people gotta fight to exist

Gretel - Alex G Полупрозрачные облака поглощали небо, закрывая часть северных звёзд нависших над холодной Швецией, с юга дул чуть тёплый ветерок, нежно окутывая земли Европы. Яркие точки на небе сводились либо к созвездиям либо к планетам, Венере или Юпитеру, он же был так чётко виден недалеко от луны, на западе. Смотря на млечный путь, всегда появляются глубокие мысли. Никогда не знаешь, что тебе предстоит увидеть завтра, но звёзды, они ведь всё знают, видят и слышат. Всё предписано судьбой, к этой теории больше склонялся Вильгельм. Четверть второго, он лежит на открытой поляне с плавными холмами за пределами Бьерстада, это было второе место в котором он чувствовал себя так хорошо и отдалённо от других забот, от тех забот, которые возложили на его плечи с шестнадцати лет, и даже Симон грузил разум Вилле больше, чем королевский двор, «всё так сложно». Ведь все думают, что Вильгельм будет самостоятельным королём в будущем, что он уже взрослый и полностью разумный человек который в состоянии возложить на себя ответственность за свои поступки и за всю страну, которая буквально кланится к его ногам. Но это не так, он не хотел всего этого, он был лишь незамысловатым подростком, даже, можно сказать ребёнком, который не желает ничего большего, кроме любви. Вспомнив себя из детства, Вильгельм помнит лишь то, как никогда не хотел коробки конфет, игрушки или подчинение со стороны взрослых, он хотел материнской любви, объятий, поцелуев на ночь, сказок про отважного принца и принцессу, вкусный и сытный ужин вечером, семейный просмотр фильма и всё такое. Эрик был единственным, кто помогал справляться Вильгельму с этим бременем, всеми чувствами и паническими атаками, после его смерти всё стало таким серым и казалось, трудным. Где был его дом? Он хотел увидеть Симона, его Симона, такого весёлого и простого парня, в жёлтой рубашке в клеточку, с протёртыми конверсами, кудрявыми волосами, глазами цвета кофе и ласковым голосом. Он - это самое чудесное что могло произойти с Вилле после череды неудач. Но Вильгельм боялся, боялся снова сказать лишнего рядом с ним, показаться слишком поверхностным или самовлюблённым, избалованным мальчиком что вырос в богатстве. Ведь только сейчас всё наладилось, всё встало на свои места, сейчас, в эту ночь, ему можно было не думать о маме, учёбе, тревоге или «что мне сделать, чтобы вернуть тот взгляд Симона и его отношение ко мне», сейчас, всё было хорошо, остальное было абсолютно неважно. Тёплое чувство томилось в сердце принца, он прикрыл глаза, полностью настроившись на шум южного ветра. Сзади послышались шаги, шелест листьев и мягкий голос: — Привет, Вильгельм. Юноша чуть приподнялся, обеспокоевшись появлением кого-то ещё. — Тише, это я. - и тут все мысли отпали. Слова и излишние вопросы по типу «как ты меня нашёл?», «что ты тут делаешь?» сразу растворились, ведь это было не так важно как он. Знакомая фигура присела рядом, тёплые ладони коснулись груди принца, укладывая его обратно. Вильгельм выдохнул и положил свою голову на колени возлюбленного, которого так долго ждал и о котором так много думал. Грудь вздымалась и медленно опадала. Вильгельм положил руку поверх ладони Симона, а кончики его губ расплылись в юной девственной улыбке, когда тот сквозь темноту глядел в глаза брюнета. — Симон, я так скучал по тебе. Не оставляй меня сегодня одного, останься со мной. — Только с тобой. Сегодня я никуда не уйду, нет. Казалось, всё это неправда, сон или бред. Или очень хороший бред, ведь аромат Симона и его прикосновения не спутаешь ни с кем другим, его голос и манеру поведения. Это было взаправду. — Я люблю тебя, Вилле, очень люблю. Ладонь гладила русую макушку, волосы которой смело раздувал ветер. Нежные пальцы другой руки небрежно расстёгивали белую мятую рубашку партнёра, оголяя его белоснежную грудь. Оба не могли ждать, чтобы совершить близость о которой в этот раз, не узнает никто, кроме них обоих. Никто. Даже сами звёзды, не узнают, не увидят, как снова загорелось одно яркое созвездие. Брюнет наклонился, коснувшись губами горячего лба любимого Вильгельма, после чего его мягких, розоватых губ, горящих в нетерпении. Ответ на желанный поцелуй поступил сразу же, даже не запланированным, всё шло спонтанно, и одного лишь поцелуя не хватало чтобы потушить пожар охвативший их обоих. Голову вскружило приятное возбуждение, было так прекрасно и через чур изумительно. Небосвод казался нереально далеко, а звёзды в разнобой мерцали, отсвечивая свои собственные, разные цвета. Брюнет торопливо стянул с себя верхнюю одежду, прильнув к обнажённому торсу Вилла. Они улыбались, хихикали в полумраке темноты, шептали в губы друг друга желанные непристойности, которые они хотели сотворить вместе. Активное подростковое поведение проявлялось в именно этих пальцах, сплетающихся между собой, звон пряжки ремня, шёпот в уши, почти безчувствительные касания проходящие от шеи до конца позвоночника, оцепляя каждый позвонок, жаркие поцелуи в уши, скулы, ключицы, лопатки и мягкое расчёсывание волос свободной кистью руки. Лунная дорожка проходилась по чистым равнинам, не мешая времяпровождению юным парням. Листва деревьев неподалёку скрывала их ото всех, а приятная трава с долей свежести росы служила мягким покрывалом. Симон был укрыт телом Вильгельма, который так тщательно стремился покрыть всё тело любимого влажными поцелуями и ласками. Тёмные зрачки были устремлены на все движения Вилле, на его губы, глубокие глаза напоминающие раннюю осень и мелкие веснушки которые покрывали плечи и часть лица светловолосого принца - были видны. Даже ночью. И эта ночь должна быть идеальной, как и их дуэт. Симон подготовился к этому, прежде чем прийти к Вилле. Он знал, где Вильгельм проводит время наедине с самим собой и спланировал всё до мелочей. Пара слов разрешения на следующие действия, тихий смешок, извинения за неаккуратность и ладонь Вилле уже придерживала ногу партнёра, слабо сжимая смуглую кожу на ней. Они держались за руки, помогая друг другу. Дрожь и мурашки приятно пробежались по телу. Тихие, обрывистые стоны звучали эхом в ушах Вильгельма, но это наоборот означало что всё хорошо, что он делает всё правильно и доставляет нужное количество удовольствия своему возлюбленному. Будто этот яркий момент в их жизни проходил на одном воздыхание. Они так не хотели возвращаться домой, так не хотели идти обратно. Почему бы им просто не остаться тут? Ритм движений был подобран крайне осторожно и с учётом всех нюансов. Рисинки пота и горячее дыхание обжигало чувствительную шею, слезинки счастья и малейшей усталости скапливались в уголках глаз Симона, а его партнёр в свою очередь нежно целовал его очаровательное лицо и губы, мягко улыбаясь и постоянно повторяя признание в любви Симону. Конец был самым лучшим ощущением за всю прошедшую и оставшую жизнь обоих. Дополнением к близости была ладонь Вильгельма, которой он доставлял незабываемое удовольствие Симону охватывая возбужденный орган и плавно двигая ладонью по всей длине. У обоих на щеках был румянец, было нескончаемо стыдно смотреть друг другу в глаза поэтому оставалось только прижаться друг к другу и не отпускать до рассвета. — Мне так стыдно, ты просто не поверишь. - пробормотал Вилле уткнувшись носом в плечо возлюбленного. — Завались, Вильгельм, это был самый лучший момент в нашей жизни и ты это знаешь... - слегка поправив его русые волосы, Симон устремился в небо и луну, которая потихоньку становится бледнее. Похоже, наступает рассвет, вместе с ней и первая подростковая любовь, только вот, закончился первый их раз. Ну и ладно, будет ещё второй, третий, пятый...