little reminders of love

– Вот так, малыш. Уже привычное легкое давление на правой щеке заставляет его мурлыкнуть и посмотреть вверх огромными благодарящими глазами – ощущение того, как что-то прилипает к его коже, всегда напоминает ему о том, что он хороший мальчик, греет и успокаивает. Они лежат на кровати, и Минхо нависает над ним, улыбаясь с такой нежностью и гордостью, которую бережет только для своего Джисона. И когда Джисон видит, как кончики ушей Минхо краснеют, понимает, что он очень хорошо справляется. Минхо наклоняется, и от внезапного сокращения расстояния сердце Джисона начинает биться в разы чаще, потому что в нос ударяет запах божественного парфюма старшего, который тот наносит перед работой, – такой насыщенный и тяжелый на его горячей коже, а еще потому, что Джисон теперь может видеть его обнаженную грудь – из-за расстегнутой рубашки и развязавшегося галстука она выглядит возмутительно прекрасно. Когда Джисон наконец отрывается от всего, что ниже шеи, чтобы посмотреть на лицо Минхо, его взгляд оказывается настолько властным и глубоким, что Джисону становится жарко. И он уже мечтает о большем. Глаза закрываются, тихий вздох срывается с его губ, когда он чувствует, как Минхо нежно целует его в щеку, – прямо поверх сиреневой наклейки-смайлика. Его любимой. Джисон сам заслужил эту наклейку, ведь совсем не пожалел времени для того, чтобы принарядиться и удивить Минхо, отвлечь его от работы, дедлайнов и проблематичных клиентов. Он даже выбрал любимую юбку Минхо: нежно-розовую клеш в клетку, но, как ему самому казалось, слишком короткую, хотя, все же, грех было бы жаловаться, даже если и попытаться – точно не тогда, когда Минхо отдает ему маленькую награду, когда нагибает его и так сладко над ним воркует, пока его кружевные трусики выглядывают из-под юбки, завоевывая поток бесконечной похвалы. *** Напевая что-то себе под нос, Джисон скачет по квартире и дополняет свой образ чулками и мягким свитером, открывающим вид на его шею и ключицы, заманивая Минхо оставить метки и напомнить ему, что он влюбляется в каждый засос, расцветающий на своем худом теле. Они выглядят бесспорно красиво на его смуглой коже. Он влюблен в эти следы обожания Минхо. Мечтая о его губах на своей коже, Джисон поправляет волосы, наносит немного румян и блеск для губ, чтобы выглядеть милее, и, возможно, иметь шанс получить еще больше наклеек… Боже, его голова идет кругом от одних только мыслей. Последний раз взглянув в зеркало и оценив собственный внешний вид легким кивком и тихим возгласом «милашка», он устраивается поудобнее на кровати и принимается ждать, коротая время за аниме, периодически поправляя макияж и иногда дразня себя пальцами, готовя очередной сюрприз для Минхо, чтобы в его сознании точно был только Джисон. Джисон так терпеливо ждал, что за это время его тело до краев наполнилось предвкушением, а задница – маленькой симпатичной игрушкой. И он дождался. Сейчас Минхо так близко, клеит маленькие блестящие награды на его порозовевшую щеку, скользит руками по его бокам, обхватывая изящную талию, гладя нежную кожу, выглядывающую из-под укороченного свитера. – Такой красивый только для меня, Джисони. Всегда хочешь порадовать меня, да? Мягкий, слегка хриплый голос Минхо пускает табун мурашек по позвоночнику Джисона, и он полностью погружается в ощущения в ту же секунду, когда чужие губы касаются ключицы, неспешно оставляя поцелуи на обнаженном теле. – Я буду хорошим мальчиком, как и всегда, – говорит он, заикаясь, когда чувствует, как рука Минхо проскальзывает под юбку и резко сжимает его задницу – жест, полный неконтролируемого желания, как и низкий стон, что издает Минхо, утыкаясь лицом в шею Джисона. – Ты даже надел мою любимую юбку, малыш… Ты правда настолько сильно хотел поднять мне настроение после работы… – выстанывает Минхо, сдаваясь и обнимая Джисона двумя руками, держа его так некоторое время. Джисон снова вздыхает, поворачивая голову, чтобы чмокнуть Минхо в висок и обнять его так же крепко. – В последнее время ты на нервах, Лино, и мне просто хотелось помочь тебе хоть немного справиться с этим. На эти нежные слова Минхо приподнимается на локтях и с любовью смотрит на Джисона, волосы которого мило взъерошены: – Ты и так идеален во всем, мой сладкий. Каждый раз хорошо справляешься. Эти слова заставляют Джисона покраснеть и зарыться в плечо Минхо, прижавшись щекой к теплой коже. И он, очевидно, не может скрыть широкую улыбку, когда слышит звук шуршащей бумаги с наклейками, покидающую их прикроватную тумбочку. – Радуга или звездочка? Вау… Джисон никогда не получал радугу. Удивление, растущее в глазах Джисона, заставляет Минхо тихонько хмыкнуть, и, кидая взгляд на лист с наклейками, сказать: – Значит, будет радуга. – Когда ты их купил? – спрашивает Джисон, все еще не веря в происходящее. – Во время обеденного перерыва, – улыбается Минхо, сосредоточенно разглядывая лицо парня в поисках места, куда можно было бы наклеить самую красивую и яркую радугу. – У меня, кажется, было какое-то предчувствие, хотелось сделать что-то особенное для тебя сегодня. Джисон едва сдерживает слезы. – Спасибо, Лино. Радуга оказывается рядом с сиреневым смайликом, и Минхо смотрит на них, мягко улыбаясь, словно Джисон его холст, и ему нравится созданный им шедевр. Он любуется этим произведением искусства, он всегда любуется Джисоном и любуется сейчас тем, как яркие наклейки украшают его. Глаза Минхо буквально сияют. Как вообще можно смотреть на кого-то с такой любовью? Джисон слишком много думает об этом, пытаясь найти хоть какой-нибудь ответ. Он слишком часто думает о том, насколько чудесна их любовь. И кем бы он был, если бы не хватался за любую возможность упиваться прикосновениями Минхо, каждым любящим взглядом, что он дарит ему? Джисон был бы абсолютным дураком, если бы не делал этого. Поэтому он протягивает руку и жестом просит Минхо придвинуться ближе, чувствуя бурлящее возбуждение еще с той секунды, как Минхо оставил первую отметку. – Поцелуешь меня, пожалуйста? Минхо всегда рад баловать Джисона, демонстрируя все свое нетерпение в те моменты, когда они находятся особенно близко, даря Джисону желание слиться с ним воедино и отчаянно пытаясь чувствовать его тело повсюду в тот момент, когда их губы сталкиваются. Их любовь необыкновенна, и в то же время так понятна. Она похожа на возвращение домой, на то, что непременно должно было случиться, когда их губы соединяются, и они инстинктивно прижимаются друг к другу еще сильнее, путаясь пальцами в волосах, руками касаясь щек, встречаясь глазами и смущенно хихикая, прежде чем снова сойтись в поцелуе, каждый раз более страстном, чем предыдущий. И Минхо всегда целует его невероятно. хорошо. Он целует Джисона уверенно, точно зная, как тому нравится. Медленно, глубоко врываясь внутрь и придерживая за челюсть, чтобы он чувствовал себя так, как желает – податливо, высовывая язык и открывая рот, готовый принять все, что Минхо может ему предложить. Приглушенные стоны Джисона, когда Минхо старательно вылизывает его изнутри, заполняют спальню, погруженную во мрак; оранжевый свет, просачивающийся сквозь шторы в комнату, предвещает рассвет, и Джисон наполняется теплом. Это его любимое время суток. Потому что именно в это время Минхо приходит домой. Он одурманен нежностью губ Минхо на своих, которые так чувственно ласкают его. Тело рефлекторно реагирует в попытке гнаться за этим неземным наслаждением, стараясь заполучить еще больше. Когда руки Джисона скользят под чужую рубашку, гладя широкую спину и сжимая плечи, когда он обхватывает ногами его мощные бедра, пальцы на ногах Минхо поджимаются от удовольствия. Колени Джисона практически соприкасаются в ту минуту, как он начинает тереться о его бедро полувставшим членом. Это просто божественно. И с каждым движением он взлетает все выше. От поцелуев Минхо, от ощущения его горячей кожи под кончиками своих пальцев и нарочно давящих на промежность бедер он буквально цепенеет и теряется в невероятно огромном количестве чувств, практически забывая о том, что у него есть еще кое-что, что должно поднять Минхо настроение. Джисон вспоминает это из-за внезапной вспышки наслаждения в тот момент, когда нетерпеливо крутит бедрами, и игрушка задевает самое чувствительное место, заставляя проскулить и тут же схватить Минхо за запястье. – Я тоже… Тоже подготовил для тебя сюрприз, – выдыхает Джисон, пытаясь перевести дыхание и встречаясь с раскрасневшимся, покрытым поцелуями лицом Минхо, с губ которого срывается стон удивления, когда его рука оказывается под юбкой Джисона. Разум Минхо отключается в тот момент, когда он нащупывает алмазный кончик пробки между ягодицами Джисона, – он прикусывает губу, проводит по нему большим пальцем и выругивается себе под нос, млея и прижимаясь к шее Джисона: – Блять, малыш… – Это новая, – полушепотом произносит Джисон, зарывается поцелуем в волосы старшего и стонет, когда тот решает достать пробку. – Купил специально ради тебя. – Ты всегда стараешься думать обо мне, сладкий, – тихо говорит Минхо, после чего Джисон слышит знакомый шелест бумаги, смотря на самые ласковые глаза перед собой и подставляя щеку, чтобы Минхо смог наклеить самую яркую звездочку рядом с другими наклейками. – Ты заслуживаешь целый мир. Джисон хихикает, его охватывает волнение и восхищение. Миллион чувств остаются заперты внутри него, и они просто жаждут вырваться на свободу. Все они безгранично положительны, и все до единого предназначены только для Минхо. – У меня есть ты, и мне этого достаточно. Минхо воркует над пылающим лицом Джисона, опираясь на одну руку и цепляя второй его трусики, разом их стягивая. Его глаза оказываются прикованы к фиолетовому кружеву, пальцы с нетерпением сжимаются сзади колена, поднимая ногу вверх и обнажая все недоступное ранее. – Мой мир сейчас тоже здесь, прямо передо мной. Нежная ухмылка Минхо в сочетании со словами, полными любви, и животным желанием, отчетливо читающимся в его действиях, заставляет Джисона терять голову. Минхо торопливо поднимается и усаживается на колени, позволяя своим ладоням блуждать по обнаженной заднице Джисона, а затем хватается за игрушку, плавно ее доставая и едва слышно бормоча что-то себе под нос. Но «так мило», произнесенное шепотом, прозвучало для Джисона громко и отчетливо, и теперь он прокручивает эту фразу в своей голове, восторгаясь тем, каким желанным и ценным он сейчас себя чувствует. Его рот раскрывается от неожиданности, а ноги дрожат от удовольствия в тот момент, когда Минхо заменяет пробку пальцами, обводя колечко мышц указательным и средним и проталкивая их внутрь. – Ты невероятно хорошо подготовился для меня, малыш, – говорит Минхо, и его голос звучит до головокружения нетерпеливо. – Такой растянутый и влажный, наверняка готовый к тому, чтобы тебя трахнули. Минхо начинает двигать пальцами в мучительно медленном темпе, следом добавляя третий, заставляя Джисона зарыться в рукава свитера и заглушать стоны, которые, кажется, лишают его контроля. Способность формулировать предложения постепенно исчезает, разум затуманивается. Сейчас Джисон существует только для Минхо, для его любви, его похвалы и его пальцев внутри. Для его улыбок и мягкого голоса, когда он произносит: – Позволь мне увидеть своего милого мальчика. После этих слов Джисон готов сделать все, о чем его попросят, поэтому он убирает руки, открывая покрасневшее лицо и показывая блестящие глаза, растрепанные волосы и ярко-красные губы, истерзанные поцелуями, и тут же закусывает нижнюю, пытаясь сдерживать себя, чтобы не быть слишком громким. Но Минхо ждет его стонов, зажимая между пальцами милую наклейку с мармеладным мишкой, чтобы вскоре приклеить ее на правую щеку Джисона. – Такой хороший мальчик. Джисон чувствует себя в невесомости. Он не в силах говорить, он может только кивать. Минхо достает из него пальцы и впивается ими в его бедра, притягивая к себе. Он нетерпеливо избавляется от ненужных брюк, обнажая видимую выпуклость в своих боксерах, к радости Джисона наклоняясь и прижимая свой твердый член к его заднице, издавая стон и опуская голову. – Никто до этого не делал меня таким твердым, Джисон-и… Эта фраза и жар тела Минхо заставляют Джисона захныкать, он изо всех сил пытается зацепиться за рубашку Минхо, но ему удается схватиться лишь за галстук, поэтому он берется за него обеими руками и тянет на себя, резко сокращая расстояние между их лицами и вызывая вздох удивления. – Я всегда стараюсь. – Выдыхает он и смотрит на Минхо, который продолжает пожирать его голодным взглядом, и глаза Джисона закрываются, когда он снова робко тянет того за галстук, втягивая в поцелуй. Их губы встречаются, языки переплетаются, воздух вокруг раскаляется до предела, дыхание становится невероятно жаждущим, когда Минхо наконец-то удается скинуть с себя боксеры, прижаться ко входу и начиная медленно проникать внутрь. Джисон обхватывает плечи Минхо, врезаясь в них пальцами, когда тот глубоко погружается в него и проводит раскрытыми губами по щеке, целуя, не ограничивая себя в стонах, а затем прижимается лбом к виску. – Джисон-и, малыш… Ты так идеально сжимаешься вокруг меня. Так идеально… Ты идеален. Джисон впитывает эти слова, обхватывая Минхо ногами за талию и наслаждаясь тем, как хорошо он наполняет его тело. Как он наполняет его сердце любовью, а разум – спокойствием. Сейчас Минхо – это все, что имеет для него значение. И то, как он занимается с ним любовью: медленно, глубоко, но интенсивно толкаясь в него, именно так, как им обоим нравится. Минхо плавно скользит, вытаскивая почти на полную, а затем вновь соединяет их тела. Звуки, которые издают оба, растворяются в тишине комнаты всякий раз, когда он глубоко внутри. Похвала и поцелуи, развратные движения бедер Минхо и крепкая хватка его рук всегда заставляют Джисона чувствовать себя до безумия крошечным и покорным, и ничто так не будоражит, как это. Но больше всего он любит красоту, которой может любоваться в те минуты, когда ему удается открыть глаза, ведь над ним нависает Минхо с порозовевшей грудью и с темными, растрепанными, мокрыми от пота волосами. Минхо ни на секунду не перестает дарить ему улыбки, до того момента, пока не надумывает прикусить нижнюю губу, делая дразнящее выражение лица и толкаясь под тем углом, от которого Джисон откидывает голову назад, вжимаясь в подушку. Эта нежность, сочащаяся из Джисона, пока Минхо разрушает его, осыпает своим обожанием и разноцветными наклейками, не сравнится ни с чем. Маленький цветочек украшает щеку Джисона после того, как он сказал, чтобы его трахали быстрее, а розовое сердечко он получает после того, как прекращает сдерживать свои стоны, потому что знает, насколько сильно хочет слышать его Минхо. Джисон чувствует, что его ресницы становятся мокрыми, – настолько его тронуло то количество наклеек, которые он получил за сегодня. В нем столько любви, столько удовольствия, проникающего в каждую клеточку его крошечного тела, что вскоре он буквально хватается за Минхо, как за последнее спасение, прижимая его настолько близко, насколько позволяют дрожащие конечности. Оба гонятся за наслаждением. Минхо набирает темп и обвивает тонкую талию Джисона, запинаясь в комплиментах, потому что так много хочется сказать. Джисон всеми силами пытается забраться под рубашку Минхо и поиграться с его чувствительными сосками, сжимаясь вокруг члена, рвано дыша, давая понять, что скоро они в последний раз почувствуют эту связь. Он сжимается до тех пор, пока они вместе не достигают пика, и Минхо не вскрикивает, а его красота не увеличивается еще в тысячи раз. Он переполнен нахлынувшим на него оргазмом и так великолепно выглядит: ярко-розовая шея, открытый рот и зажмуренные темно-карие глаза, которые видят в этот момент звезды. Ему нужно все приложить усилия для того, чтобы открыть их, потому что он жаждет увидеть, как его Джисон тоже достигает вершины даже не касаясь себя. Зная, чего от него ждут, Джисон кончает, глядя на Минхо перед собой, и совсем переступает через край, когда чувствует, как тот изливается глубоко внутри. Джисон пачкает свою милую юбку белесой жидкостью, и его пальцы утопают в чужой мягкой коже. Минхо не спешит останавливаться и продолжает толкаться еще глубже и сильнее, пока Джисон не чувствует то тепло, то чрезмерное возбуждение, пронзающее их обоих, заставляющее слиться друг с другом, ощущая что-то особо желанное и знакомое. После того, как первая волна наслаждения спадает, Минхо обессиленно валится на Джисона, потому что собственные конечности уже не держат, и Джисон не против – он любит это, любит, когда Минхо настолько близок к нему в момент своего оргазма, вторит его имя, говорит, как ему хорошо, когда они оба тихо стонут синхронно с каждым последующим ленивым толчком. Эти минуты необычайно интимны, невероятно сакральны и неповторимы. Минуты, когда они долго смотрят друг на друга, и чувство спокойствия медленно накрывает их, пока оба находятся в своем укромном местечке. Сейчас в этом мире только они, чудесно слившиеся воедино. Какое-то время они просто лежат, пытаясь отдышаться и обмениваясь нежностями. Они вязнут в блаженстве, пока Минхо оставляет невесомые поцелуи на шее Джисона, а Джисон кончиками пальцев гладит его одетую спину, чувствуя, как ткань прилипает к коже, но мягкий нежный голос Минхо вынужден нарушить мирную тишину. – Ты так хорошо принял меня, мой хороший, – мурлычет он, уже устало и сонно, но с чувством такой гордости, от которой у Джисона замирает сердце. Он немного отстраняется, чтобы рассмотреть лицо Джисона под ним, просовывает руку между их телами, не отрываясь от его глаз, и проводит пальцами по запачканной спермой юбке и липкому животу, следом поднося их к губам Джисона, жадно наблюдая, как тот тут же смыкает губы вокруг них с тихим стоном, его веки тяжелеют, а Минхо произносит: – Мой идеальный мальчик. Джисон закрывает глаза и хмурит брови от вяжущего сладко-терпкого вкуса на своем языке, и от того, что Минхо заставляет чувствовать его на седьмом небе, настолько топит его в этих ощущениях, что Джисон уже практически не понимает произнесенных им слов. – Это последняя. Джисон кивает с пальцами Минхо в своем рту, и на этот раз ему даже не нужно смотреть, какая наклейка сейчас окажется на нем, потому что он точно знает – после их занятия любовью Минхо подарит ему маленького зайчика. Глаза Джисона распахиваются, когда Минхо вынимает пальцы из его рта. Он чувствует, как его гладят по щекам, наблюдает за тем, как на лице Минхо появляется улыбка и он наклоняется к лицу Джисона, чтобы поцеловать его в каждую наклейку, которую подарил ему сегодня. Он блаженно вздыхает, нежное давление мягких губ Минхо всегда помогает ему вернуться на землю. – Спасибо. – Ты хорошо постарался, – тихо смеется Минхо, поднимаясь и осторожно выходя из парня. – Примем ванну вместе, да? Джисон хнычет от ощущения пустоты – он не хочет, чтобы тепло Минхо покидало его, хочет хранить его в себе. – Лино, пожалуйста, моя пробка... Знакомая улыбка вновь расплывается по идеальному лицу Минхо, и он тянется к тумбочке, чтобы достать новую блестящую игрушку Джисона. – Конечно, малыш. – Минхо без сомнений соглашается, осторожно проталкивая пробку внутрь, следя за тем, чтобы ничего не вытекло, и Джисон не начал возбуждаться снова. Минхо избавляет его от всей одежды и сбрасывает с себя свою рубашку, наслаждаясь обнаженным видом Джисона рядом – сияющим и извивающимся на простынях, с разноцветными блестяшками на пухлых щеках и надутыми губами, и тот сам тянется к нему, поднимаясь, чтобы направиться в ванную. Он подхватывает Джисона на руки и целует в щеку. Джисон чувствует себя в безопасности. – Держись крепче. Джисон кивает, зарываясь ему в плечо, обвивая ногами голый торс, крепко оплетая руками шею и проводя носом по теплой коже с усталой улыбкой. Минхо так хорошо пахнет. А его нежные руки на заднице, которые так надежно держат Джисона, напоминают об их ежедневной любви, о том, что Минхо всегда рядом и всегда готов помочь ему преодолеть все трудности и пережить все плохие дни. – Почти готово, – звук журчащей воды и голос Минхо заставляют Джисона открыть глаза, они стоят так, что он может видеть себя в зеркале. Он не может оторвать взгляд от этой картины, от того, как они смотрятся рядом, как он запускает пальцы в темные волосы Минхо и как обхватывает его широкую спину, становясь таким маленьким в его объятиях. А потом внимательно смотрит на себя. Его волосы взъерошены, передние пряди прилипли ко лбу, и он даже немного краснеет от осознания того, что по нему правда заметно, как хорошо его только что оттрахали. Зрачки расширяются, глаза сверкают, а щеки розовеют – он просто светится. Чувство благодарности разливается внутри него, когда он, просто взглянув на себя, понимает, каким делает его Минхо, и отчаянно надеется увидеть это и в его глазах тоже. Ему не терпится проверить. Поэтому он откидывает голову назад и смотрит на сонного, но довольного Минхо: – Тебе лучше? – Я чувствую себя потрясающе, малыш. – Минхо улыбается и чмокает его в губы. – Спасибо. Джисон опускает подбородок обратно на его плечо и в порыве восторга машет своими маленькими кулачками: – Я тоже. Его всегда по-настоящему радует осознание того, что они оба заботятся друг о друге по-своему. Потому что, в конце концов, ими всегда движет одна причина – любовь. Джисон снова смотрит на себя в отражении и улыбается, прижимаясь щекой к волосам Минхо и впитывая ощущение его теплых рук на своей коже, которые не перестают напоминать ему о том, что он дома, в безопасности, пока находится в этих объятиях. Джисон рассматривает все эти милые наклейки на своем лице, и его душа поет – он всегда будет благодарен за все эти маленькие напоминания об их любви – яркие, разноцветные, блестящие.