gagner le cœur

«В жуткой комнате деревянного дома было темно. Только две черные свечи в центре едва освещали спускающиеся с потолка маленькие тельца летучих мышей и огромных пауков на полу перед шевелящимися на несуществующем ветру занавесками. И стол, на котором лежало что-то странное и дурно пахнущее. — Говорят, жилец этого дома умер прямо здесь, за этим столом, — сказал Лини шепотом, и Итэр, и без того напряженный до предела, слегка подпрыгнул. Он боялся — иллюзионист это чувствовал. Уж он-то научился читать людей, без этого в его искусстве не достичь успеха. Путешественник был очень впечатлительным и сам для себя незаметно тянулся к Лини, единственному источнику комфорта и безопасности в этом мрачном месте. — Это ведь всего лишь слухи… — возразил путешественник, но дрожащий голос и нервные резкие движения выдали его с головой. — Мы можем вернуться, если тебе страшно, — предложил Лини и, ободряюще улыбаясь, взял Итэра за руку в попытке успокоить. Путешественник слегка покраснел от такого нежного жеста, но сжал его ладонь в ответ. — Нет. Мы должны закончить, — возразил он решительно. Итэр был слишком очаровательным в своей храбрости, и Лини с трудом удерживал себя от более близкого телесного контакта. Еще не время, напомнил он себе мысленно. Но их переплетенные руки так сильно грели душу, что он мог бы сидеть в этом мрачном доме хоть до скончания веков, если бы это значило, что Итэр и дальше будет сжимать его ладонь. Путешественник сделал глубокий вдох и потянул Лини за собой, к столу. Из полумрака проступили округлые очертания чего-то странного, и в нос ударил металлический запах. Глаза парней резко расширились, когда они поняли, что именно лежит на столе. Это была человеческая голова, залитая чем-то алым. Итэр от неожиданности прижался к Лини сильнее. Иллюзионист быстро обхватил его за плечи и уверенным голосом произнес: — Не бойся, я рядом. Они были слишком близко друг к другу. Лини слышал чужое сердцебиение и сбившееся дыхание. Чувствовал легкий приятный запах и щекочущее прикосновение золотых волос к щеке. Пусть это лишь от страха, пусть Итэр просто ищет защиты, но… держать его в объятиях было слишком сладко. Голова вдруг резко начала дергаться, а потом стала подниматься под воздействием непонятных сил. Она становилась все выше и выше, пока не достигла с ними одного уровня. Запавшие пожелтевшие глаза уставились прямо на них мертвым взглядом. — Вы поплатитесь за то, что пришли сюда! — просипел леденящий душу голос, с трудом пробивающийся через забитую глотку. Итэр зажмурился и еще сильнее прижался к Лини, пряча лицо у него на плече. Иллюзионист почувствовал, как его шею оплетают чужие руки, как путешественник становится еще ближе, буквально вжимаясь в него всем телом — его нежный и хрупкий возлюбленный нуждался в защите. И Лини обязательно его защитит. Резко выхватив свой лук, он ударил рукояткой прямо по странной голове, отчего раздался булькающий звук, и гниющая часть тела резко рухнула назад, куда-то за стол. А потом все затихло. — Лини! — воскликнул путешественник на грани слез. Он повернулся, чтобы посмотреть на голову, но ему было слишком страшно, поэтому он не решился отодвинуться от иллюзиониста даже на миллиметр. — Ты спас меня! — Я всегда готов тебя спасти! А еще… я люблю тебя. Лини выдохнул это горячее признание прямо в чужие губы, едва их касаясь, и ловким движением руки достал спрятанную в рукаве радужную розу. Он немного волновался из-за признания, но это было приятное, будоражащее волнение. Итэр принял цветок и посмотрел ему прямо в глаза своими прекрасными золотыми глазами». — А потом мы будем жить долго и счастливо! Лини вскинул руки в театральном жесте и, тяжело дыша после своего спонтанного перфоманса, посмотрел на брата и сестру в ожидании их реакции на такой поистине гениальный план. Линетт и Фремине смотрели снизу вверх на скакавшего по кровати в порыве чувств старшего брата и молчали. — Ты уверен…? — спросил наконец Фремине, но Лини тут же его перебил. — Я никогда ни в чем не был так уверен! Фремине, ты хорошенько напугаешь Итэра, чтобы я мог его спасти. Линетт будет отвечать за спецэффекты и жуткую атмосферу. И потом я, — он подхватил свою шляпу с тумбочки и легким движением заправского ловеласа надел ее, — обязательно покорю сердце моего драгоценного путешественника. Линетт и Фремине переглянулись. — Скажем ему? — спросил юноша неуверенно, косясь на брата, который уже вовсю терялся в собственных фантазиях и глупо хихикал. — Не стоит… По крайней мере, он перестал рыдать над плюшевым путешественником. — Девушку передернуло, когда она вспомнила эту несчастную мягкую игрушку, с которой Лини не расставался в последнее время. Они оба вздохнули и принялись за работу. Как-никак, Лини был их братом, и они не могли его бросить на любовный произвол судьбы, даже если этот план был тупым, кривым, косым и вообще далеким от реальности. Когда дело доходило до путешественника, иллюзионист буквально терял голову и связь с реальностью, и кто, как не они, должны его поддержать? Стоит ли говорить, что Итэр даже глазом не моргнул, когда «голова» зашевелилась, и, быстро выхватив меч, ударил по ней со всей силы? Фремине от черепно-мозговой травмы спасли только водолазный шлем, отточенная реакция и истошные крики Линетт из-за занавесок, которые сбили путешественника с толку. Лини еще долго не мог оправиться от такого провала, и Линетт пришлось купить ему еще парочку плюшевых путешественников. Впрочем, не в характере иллюзиониста было так легко сдаваться, и вскоре он уже придумывал очередной гениальный план о том, как завоевать сердце путешественника, инсценировав свою смерть. Наверняка Итэр обрадуется, когда Лини встанет из гроба живым и невредимым.