Тот, кто начал жизнь после смерти.

От лица Роджера С утра мы собирались порепетировать в студии, подготовиться к записи песни, которую давно уже хотели закончить. Но я даже не особо верил, что у нас получится – мы бились над этой песней уже несколько дней. Фредди всё время не нравился результат – то слишком сентиментально, то совершенно бездушно… Я думал, и сегодня будет то же самое. А вчера у себя в комнате я перед сном написал стихотворение с прицелом сделать из него песню для группы. Не всё мне нравилось в тексте, да и правильно – текст был еще сырой, не отлежался. И я шел в студию, думая показать его Фредди и Брайану – может быть, вместе докрутим. А если Фредди мой текст зацепит, так вообще круто – вместе сделаем хит… Ага, размечтался! Захожу я такой, а Фредди разлёгся на диване и смотрит в потолок. Дикки стоит у окна и любуется пейзажем, Брайан открыл бар и смешивает себе какой-то навороченный коктейль из дюжины напитков. И это с утра! У меня всё упало – атмосфера абсолютно нерабочая. – Вы чего? – вырвалось у меня. – У нас сегодня выходной? Тогда зачем здесь торчать? Пойдем куда-нибудь… – Куда? – зевая, спросил Дикки. – Не, не, – сказал Брайан, отхлебнув из огромного бокала свою жуткую смесь, – сейчас начнем работать. – А нафига тогда ты пьешь? – меня бесило, когда кто-нибудь из группы выкидывал подобные фокусы. Чаще это, правда, был Дикон, Брайан вообще редко позволял себе такие фокусы. – Я не пью, – возразил Брайан, посмотрев на меня важно, – я пригубил коктейль «Вдохновение»! – Что за херня такая? – сказал я, а сам подумал, что вот же паразит, всегда придумает, как выкрутиться. – Не херня, а моё изобретение: специальная смесь, активирующая разум, пробуждающая душу и воздействующая на все основные и вспомогательные чакры организма, отвечающие за творческую потенцию… – Хватит уже заливать, – проворчал Дикки. – так и скажи, что тебе скучно, и ты решил маленько бухнуть. Смотри, как бы тебя не стошнило от твоего коктейля – ты намешал туда чёрт-те чего. Я подошел к Фредди спросить, какого чёрта здесь происходит, и сразу всё понял: мой друг был бледен, как смерть. Ему было плохо. Я присел рядом и спросил: – Как ты, Фред? – Нормально. Ну, то есть уже лучше. Главное, Еве не говорить, что мне плохо стало, иначе наша работа накроется медным тазом. – Нет, если тебе плохо, то действительно, какая работа? Отдохни, может, завтра поработаем… – Никакого завтра! – сверкнул глазами Фредди. – Понимаешь, мы, кажется, зашли в тупик… Я тут лежал, обдумывал… Наверное, нужно зайти с другого конца. Есть у нас еще одна недоделанная композиция… Я понял, что Фредди мучается не только физическим недугом. Достаю я, значит, листок со своим новым текстом и протягиваю Фредди: – Посмотри, можно что-нибудь с этим сделать? От лица Фредди Я думал, что мы этот день потеряли. На меня такая слабость нашла, голова разболелась, а тут еще и последние дни мы на месте топтались, не могли песню дол ума довести… Раньше в такие моменты брали паузу – несколько дней отдыха, переключить внимание, и – раз! – снова драйв, снова можно работать на полную катушку. Но сейчас я знал, что времени у меня осталось мало. Ребята тоже расклеились, а может, ждали, когда я приду в себя… И тут Роджер приносит офигенный текст – прямо готовую песню. И такую, что прямо легла мне на душу, там словно всё про меня… – А что насчет мелодии? – спросил я его. Я-то знал, что Роджер просто так стихи не пишет, он прежде всего музыкант, у него мелодия всегда впереди слов скачет. – Да, я тут набросал… – Родж достает из заднего кармана джинсов еще одну бумажку – с нотами, – садится за синтезатор, выставляет настройки клавишных, задает машине ритм и начинает… Обычно я сразу вижу, как всё будет – что надо подправить, что докрутить. А тут я дослушал до самого конца и понял – музыка готова полностью. Пока Роджер играл, я смотрел в текст. Местами мне хотелось переписать, я даже понял, как… Смотрю – ребята оживились: Дикки потянулся к гитаре, Брайан отставил свой безумный коктейль и задумчиво почёсывал голову. – А ну-ка, дай текст посмотреть! – сказал Брайан. – И я хочу! – заорал Дикки. Работа закипела. Полдня мы переписывали текст – свой вклад внёс каждый. В результате от слов Роджера мало что осталось, но Родж, конечно, был не в обиде. Ему нравилось, что всех настолько зацепила его песня, что она побудила ребят к творчеству. А мелодию его мы не тронули – она была совершенна. Разумеется, когда разбирали на партии, каждый что-то привнес свое, но в основном это была музыка Роджера, и только его. Например, Брайан настоял на большой сольной партии своей Red Special, и там импровизировал, как хотел. Дикки кроме басов вызвался колдовать на синтезаторе и много чего добавил от себя к аранжировке. Ну и так далее. К вечеру мы записали песню полностью. Я еле на ногах стоял… Да и не устоял, вообще-то: когда уже все было закончено, и песню можно было отдавать в «mixing room» звукорежиссеру Дэвиду Ричардсу, в студию вошла Ева. Так совпало, что в этот момент голова у меня закружилась, какой-то приступ слабости обрушился на меня, и я упал… на диван – по счастливой случайности я как раз стоял рядом с ним. Ева бросилась ко мне… Больше я ничего не помню о том счастливом дне. От лица Евы Вчера Фредди стало плохо прямо в студии. Они с ребятами записали песню и уже собирались расходиться. Я как раз заехала за Фредди, чтобы отвезти его в отель. Захожу, вижу его усталого, но счастливого, он улыбается мне, делает шаг навстречу, потом ноги его подкашиваются, и он падает на диван. Я хотела вызвать скорую, но Брайан меня отговорил. – Фредди сейчас очнется, – сказал он. – Подожди. Через минуту действительно Фредди открыл глаза. – Где мы? – спросил он. – Там же, в студии, – сказал Брайан. – Не волнуйся, ты был в отключке минуты две, не больше. – Ева… – произнес Фредди и улыбнулся. Он поднял свою слабую руку и погладил меня по волосам. – Хорошо, что ты пришла, а то эти парни меня уже утомили. Пусть идут уже по домам… Ну или куда там – в ресторан или в гостиницу. А ты останься, посиди со мной… – Ну вот еще, – сказал Брайан. – Так мы и ушли! Полежи немного, потом мы поможем Еве доставить тебя в отель. Боже, это было только вчера! А уже сегодня Фредди снова рвется в бой – он уже обзвонил ребят, собирает их всех снимать клип на песню, которую они вчера записали! Он не просто не бережет себя, он загоняет себя в гроб, заталкивает туда себя собственными руками. Его тело сопротивляется, хочет жить, а он толкает и толкает его в могилу! Бррр! Нельзя так думать. А как еще? Ну, например, вот так: ему во что бы то ни стало нужно закончить этот альбом. Он думает, что этот альбом последний, и что времени у него уже не осталось, и вот он торопится изо всех сил…Так тоже нельзя думать. Не могу думать о том, что Фредди скоро не станет. Вот не могу, и всё! – Ты куда?! – крикнула я ему, когда увидела, что он уже собрался выходить. Пока я была в ванной, Фредди быстро оделся и уже почти ушел. – В студию, – ответил он спокойно и как-то совсем буднично. – Мы сегодня клип записываем. Приходи пораньше, вместе обратно поедем… может, к озеру прогуляемся. Ну всё, пока! – не дожидаясь, пока я начну его отговаривать, Фредди вышел. Сказать, что я в отчаянии, – ничего не сказать. Мне нужно было поехать с ним! Мне надо прямо сейчас одеться, схватить такси и мчаться в студию! Но я сажусь на кровать и обхватываю голову руками. Похоже, я так просижу до самого вечера. От лица Брайана Упёртость и энергия Фредди поражают даже меня. А я его уже двадцать лет знаю! Только вчера он упал чуть ли не бездыханный от изнеможения, а сегодня мы снова работаем. В студии суета и галдёж, кондиционер работает на полную, но всё равно душно, как в переполненном лондонском автобусе. Фредди командует режиссером, костюмерами и осветителями. Он долго выбирает себе костюм. То ему не нравится, сё не нравится… Наконец, он берет безумную рубашку с котиками и говорит: «Вот что нужно!» – Так, – деловито интересуется режиссер, – а в каком цвете будем потом монтировать? Мне это нужно знать уже сейчас. Фредди подходит к огромному зеркалу. Он уже в полном гриме, глаза подведены, волосы уложены… Но смертельная бледность похудевшего лица никуда не делась, темные круги под глазами замазаны, но неестественность цвета кожи вокруг глаз выдает, что певец очень нездоров. Фредди осмотрел себя еще раз внимательно и холодно, будто постороннего человека. – В чёрно-белом, – произносит он. – Все готовы? Начинаем! Теперь режиссер берет управление в свои руки, и мы приступаем к съемкам. Фредди очень лиричен в этой песне, и лиризм он передает всеми средствами – взглядом, голосом, жестами… Но я заметил, как он пытается внести нотки юмора и веселья в песню… И у него получается, черт возьми! Только тут я понимаю, почему он выбрал рубашку с котиками – через чур сентиментально вышло бы и излишне пафосно, если бы не эта смешная рубашка. Фредди еще до съемки увидел, как всё будет выглядеть, он словно смотрел в будущее. Я всегда, знал, что он необыкновенный человек, но каждый раз удивляюсь, когда вижу этому подтверждение.

Sometimes I get to feelin'

I was back in the old days, long ago

When we were kids, when we were young

Things seemed so perfect, you know

The days were endless, we were crazy, we were young

The sun was always shinin'

We just lived for fun

Sometimes it seems like lately

I just don't know

The rest of my life's been just a show

Those were the days of our lives

The bad things in life were so few

Those days are all gone now, but one thing is true

When I look, and I find, I still love you

пел Фредди, а я стоял в сторонке изо всех сил сдерживая слёзы. Мою партию будут снимать позже, когда отснимут и отпустят Фредди. Слушая в его исполнении последние строчки песни я чувствовал, как по моим щекам текут слёзы. Может Фредди победит СПИД? Кто знает?