Тот, кто начал жизнь после смерти.

От лица Фредди – Доброе утро, Анастасия! – сегодня я пребывал в хорошем настроении, мне хотелось шутить и смеяться, только вот повода не было. – Доброе утро, Фредди! А что так официально? – Потому что я хочу сделать официальное заявление! – О господи! – женщина с тревогой посмотрела на своего пациента. – Что ты еще придумал? – Хочу вписать один пункт в наш договор. – Какой пункт? – Касающийся вон той адской машины у нас в процедурной. – Ты имеешь в виду гамма-излучатель? И что с ним не так? – Не знаю, что именно с ним не так, возможно всё вообще не так. Но я хочу оговорить одну деталь. – Так… – женщина, кажется, не понимала, шучу я или серьезно. Классно, меня это еще больше забавляло. – Если я под воздействием гамма-излучателя превращусь в гигантского зелёного монстра, наподобие Халка, я хочу, чтобы мы с вами собрали отряд супергероев, чтобы спасти мир. – А, ты шутишь… – расслабилась Настя. – И кто такой Халк? – Как, ты не знаешь Халка?! – теперь уже я удивился. – Это же супергерой из комиксов. Он был учёным, потом облучился вот в такой машине, как у нас, и стал зелёным, большим парнем, который всё крушил на своем пути. – И почему же его называют супергероем, раз он всё крушит? Скорее, он суперзлодей, – улыбнулась женщина. – Нет, Анастасия. Как я вижу, русские девушки плохо разбираются в супергероях. Суперзлодей и супергерой – это существа (не всегда люди), наделенные суперсилой. Они сильны и опасны, они часто разрушают всё вокруг себя, потому что даже не всегда могут контролировать свою силу… – Ну и чем же они отличаются? – Всё просто – они сражаются друг с другом. Супергерои – это те, кто против суперзлодеев. А суперзлодеи – кто против супергероев. – Всё равно не поняла, – вздохнула Настя. – Фредди, пойдемте в процедурную, пора вам получить сегодняшнюю порцию гамма-излучения. – Жду не дождусь, когда же, наконец, я стану Халком, – сказал я. На самом деле я боялся всех этих излучателей и генных модификаторов. Настя мне как-то рассказала, что бывает, когда у них что-то идёт не так. Но думать сегодня об этом не хотелось. Настроение было беспричинно замечательным.

***

От лица Насти Я не обманула Фредди, хотя и могла. Ведь могла же я не отдавать письмо этой его Еве. И мне так не хотелось… – Ты любишь эту девушку? – спросила я его. – Да, – ответил он просто. И не захотел о ней больше разговаривать. Да и мне не очень хотелось. Я надеялась, что Фредди сможет забыть о ней и полюбить меня… О, если бы это было возможно! Однако. Фредди удивительный человек! Не смотря на тяжелую болезнь (а она не торопилась отступать, и он продолжал страдать), несмотря на то, что он не мог вернуться к своим друзьям и своей девушке… А главное, возможно, несмотря на то, что он не мог петь, выступать перед публикой и записывать свои песни, несмотря на всё это, он находил в себе силы шутить, улыбаться и надеяться на лучшее. И он очень хотел выздороветь, хотел вернуться к прежней жизни, и поэтому мужественно сражался с болезнью. – А теперь еще укольчик, – говорила я ему перед сном. – А там хоть место у меня на заднице осталось для укольчиков? – спрашивал Фредди и косился на свой зад, пытаясь разглядеть, куда я буду колоть. – Не вертись, Фредди, я сама найду место для укола. – А что ты собираешься мне вколоть? – любопытствовал он. – Витамины. – Нет, это лекарство. – Какое? Как называется? – У наших лекарств нет торговых марок, а значит, нет названий. – Как же вы их называете? «Вот эта штука в зелёном пузырьке»? – Нет, у каждого есть код. Например, это «БДК-312». – А какая побочка? Могут выпасть волосы и вырасти клыки? – Надеюсь, нет. То есть клыки точно не вырастут, а вот волосы просто не должны выпадать. Может быть, увеличится печень, тогда придется принимать препараты, поддерживающие работу печени и поджелудочной. – Жаль, клыки бы мне не помешали… – И зачем тебе клыки? – Мне не нравится, как на меня смотрит Дмитрий Дмитриевич. Я думаю, он опасный человек. Он иногда так на меня взглянет, аж мороз по коже. А были бы у меня клыки… – Мне Дмитрий Дмитриевич тоже не нравится, – призналась я. – Иногда я его даже боюсь… Однажды я в каком-то порыве откровенности… Ах, я иногда просто теряю голову рядом с Фредди! Один раз я ему рассказала, что иногда случается с нашими пациентами. Рассказала про Джона Стоуна, который буквально начал превращаться в зверя. – Зачем ты мне всё это рассказываешь? – удивился Фредди. – Затем, что я не хочу тебя обманывать. Как я могу этим заниматься, зная, что с любым из наших больных может случиться такой ужас? Потому что я хочу помогать людям. Ведь наши пациенты смертельно больны, а некоторых мы всё же ставим на ноги. И я очень хочу вылечить Фредди.

***

От лица Дикки Брайан позвонил и сказал, что заедет ко мне. Я попытался отговорить его – я совершенно не хотел никого видеть. Нет, я не стал меньше любить Брайана или Роджера, но… Просто хотелось побыть одному. Хотелось тишины, такой, чтобы слышно было, как стучит сердце и отмеривает секунды моей бессмысленной жизни. – Может быть, завтра? Сегодня что-то голова болит… Может, магнитные бури, не знаю. – Выпей аспирину и иди открывать дверь, я уже подъезжаю. Чёрт бы побрал этого Брайана. Если ему кажется что-то очень важным, то все тоже должны носиться с этим, как курица с яйцом. А про аспирин это он правильно напомнил. Сейчас голова не болит, но от Брайана она точно разболится, и лучше принять аспирин заблаговременно. – Ты готов? – спросил Брайан с порога. – К чему? – спросил я его в ответ. – А, я тебе не сказал? Мы сейчас едем к Роджеру. – Слушай, а давай без меня? – настойчивость и бесцеремонность Брайана меня начали раздражать. – Разговор очень важный, это я тебе обещаю. Клянусь просто! – Да о чем?! – Сейчас не могу сказать. Скажу вам обоим вместе. Серьезно, у меня не хватит сил и времени растолковать вам по очереди, что да как. И тут я ему поверил. Просто я давно знал Брайана. Если он так волновался, что даже ровно стоять не мог – всё покачивался и порывался начать ходить взад-вперед по комнате, будто у него шило в заднице, то тогда случилось что-то действительно серьезное. Мы подхватили Роджера у его дома, а потом все поехали домой к Брайану. – А почему в паб нельзя зайти? – Разговор очень конфиденциальный, – буркнул Брайан. – Нельзя, чтобы нас слышали. Роджер присвистнул. Когда приехали, Брайан провел нас на кухню, вытащил из шкафчика бутылку джина и три стакана. – Я сегодня уже пил чистый джин, смешивать не буду. А вы как хотите. – Да ты выпивший… – снова присвистнул Роджер. – Кончай свистеть, – бросил Брайан и опрокинул добрую треть стакана джина в себя. Мы с Роджером к бутылке и не притронулись. Сидели и ждали, когда Брайан объяснит, какого чёрта происходит. И Брайан объяснил. Он показал нам письмо, написанное почерком Фредди. Рассказал, как оно к нему попало. Сказал, что ни он, ни Ева понятия не имеют, что это на самом деле, и что всё это значит. Роджер взял бутылку и налил себе полстакана прозрачной жидкости. – И мне немного, – сказал я. – Немного? – вскинул бровь Роджер. – Да тут трёх таких бутылей не хватит, чтобы разобраться! – Не, – сказал Брайан. – Сидеть, пить и чесать репы, я думаю, смысла нет. – А что делать? – спросил я. Ненавижу джин, вообще-то, он для меня пахнет то ли лекарством, то ли скипидаром. – Сейчас поедем в одно частное детективное агентство… Я уже договорился. – Едем! – решительно сказал Роджер, встал и направился к выходу. В детективном агентстве нас внимательно выслушали, взяли письмо и сказали, что позвонят Брайану, как только сделают экспертизу. Брайан приволок с собой к детективам целую стопку бумаги – черновики песен, написанных Фредди, его письма, какие-то записки и расписки… – И когда будет результат? – Роджер весь извелся, пока усатый «Шерлок Холмс» перебирал бумаги, зачем-то сортируя их по разным стопкам. – И зачем вы их перекладываете? – это уже я не выдержал. – Здесь явно написано рукой человека, находившегося в разных психических состояниях… – ответил детектив. – На самом деле я предварительно разделил бумаги по разным степеням аккуратностей записи. Нам нужно два дня, не больше.       Через два дня мне позвонил Брайан.       – Это почерк Фредди, – сказал он.       – Точно? – зачем-то спросил я.       – Да откуда я знаю?! – Брайан почти орал в трубку. Это он от отчаяния, подумал я.       – И что будем делать? – спросил я, чувствуя слабость в ногах. Да такую, что мне пришлось сесть на стул и опереться на стол.       – Понятия не имею. Надо подумать, – сказал Брайан, помолчав.       – Ага, – только и смог я выговорить.