Разрушение.

Образ Солнца лично для меня является очень необычным (на словах я оказался щедрым по поводу характеристики). Оригинальность заключается в том, что люди издревле обожествляли сам солнечный диск из-за его способности помочь людям заниматься делами. Я говорю логичные вещи, даже очевидные. Разновидности мировоззрения человека знает каждый из курса обществознания. В древнейшей эпохе, когда наука ступала семидюймовыми, а то и семимиллиметровыми шагами, людям намного проще было объяснять природные явления мифами. Солнце в "Эннеада" для меня кажется подозрительно похожей на богиню-мать. Древнейший культ "Богиня-мать" известен своим почтительным отношением к женской способности порождать жизнь. Не знаю, почему и что заставило Мохито превратить Атума из легендарной Гелиопольской девятки в женскую богиню Ра. Может это веяние моды, или просто захотелось, или всё-таки в этом есть какая-то задумка. Я же пишу о том, что Солнце усреднённое существо, которое может выбрать себе пол, какой захочет, отдаленно напоминая гермафродита. О ней Тот и Нун обращаются как и к женщине, так и к мужчине. По сути Ра является мужчиной, по крайней мере, так говорят истинные исторические источники - мифы. И это логично: в символизме принято считать Солнце - символом мужского начала, а Луна - женским. Но увы и ах, в египетской мифологии и женское светило, и мужское представляют из верховных и главенствующих божеств - мужчины. Ра и Хонсу, есть и менее известная парочка богов, которая уже полностью перечёркивает каноны алхимии и символизма, составленные в средние века: Сехмет - женщина-Солнце и Тот - мужчина-Луна.

***

Встречи с Тотом становились для Ра невероятно важными, потому что та как-никак нуждалась в альтернативном мнении. Тот в качестве советника выглядел очень влиятельным, ввиду статуса бога мудрости и в тоже время умеренным, ввиду точно того же статуса. Наличие шарма или по-человечески - харизмы было видно за пять вёрст, а то ли не за десять. Его не схожесть с остальными примитивными, а то и глупыми богами привлекала Ра, поэтому дабы сдружиться с ним (не имея при этом даже капли алчности, лишь некое "искреннее" детское желание дружбы), богиня Солнце сделала всё, чтобы поладили они. Дружески. Зная, что все игры с Тотом являются бессмысленными, что все исходы уже отгаданы наперёд, Солнце никогда не теряла надежду, а желала иногда и немного прельстить ему. Бог-ибис, частенько прячущий страх к ней, оправдывал её поступок тем, что она или он являлось жутким существом. Осознание одиночества всегда было при Нуне, а так как Солнце - его прямой потомок, то черты отца-океана оставались за ней. Частенько, эти черты были неуместны, но так как оно светило, то ему или ей можно всё, по крайней мере, лишь этим руководствовались боги, беседуя с ней, когда та была правителем. Но её чуть позже сместили, а боги всё ещё помнили это крепкое загорелое и мощное женское тело, которое всё ещё возвышалось над ними, имея второстепенную власть, которая когда-то бы и смогла превратиться в первостепенную вновь. Они знали, что если её нет, то это не значит, что влияния солнечного света не существует. Предсказание Тота надавило на болевую точку. Вся эгоистичность, передавшаяся ей от Нуна, вылилась наружу чуть позже. Те четыре ночи прошли в слепых раздумьях и слезах отчаянных. Но именно в слепости Ра поняла придуманную ранее собственную теорию: боги не полностью властны, и у них есть "границы" этой же власти. И теория оказалась действительной, когда Инпу исчез, о чём и свидетельствовали слова Птаха: "я пожертвовал телом Инпу". Инпу был жертвой в контексте не подношения, а вклада на то, чтобы узнать, что становится с забытыми существами, но Ра его тогда потревожила, чтобы женить на Сехмет. Этот брак рассматривался как "обучение" неопытной копии Хатхор. Солнце изначально чувствовала, что на человечность больше всех способна богиня войны, поэтому больше всех побочная копия страдала от воспитательских методов, подкреплёнными ненавистными речами о людях и о человечных богах, заставляя вселять в неё ненависть к тем, кто не похож на неё. Мать богов думала, что влюблённый в человеческий быт демиург сможет научить её дочь божественности. Мать богов не думала, что всему есть конец, как и её власти. Но и он настал.

Им? Им боги будут подобны?! Те, кто перед нами преклоняются и жертвы даруют нам? Ты где этот бред вычитал или нашел? Когда головой ударился?

Мольба Нут всё перечеркнуло.

Стоит сказать, что Тот сделал безумно необдуманный поступок, оставив живой мир без Солнца целых четыре дня! Гибель большого количества живности и людей - первое, что смогла рассмотреть Ра, распахнув глаза. После Тот не посмел совершать подобного, ибо понимал, что последствия придут и от бога, который способен ответить за несправедливое отношение к себе, и от людей, которые мрут, а значит, уменьшается сила и уверенность в будущее существование его и ему подобных. Солнце тяжело было смириться с тем, что власть теперь принадлежит не ей, а совершенно другим богам. Если встреча с Тотом, которая закончилась её ослеплением, заставила пошатнуть её уверенность, то рождение четырёх детей неба и земли её добили окончательно. Солнце не начинала скандалы, когда заявился Тот. Считая себя полноправным хозяином или хозяйкой положения, это существо всё ещё наивно, даже глупо, верило в искреннюю дружбу. Общение изменилось: Тот стал точно таким же недалёким идиотом, как и все ниже стоящие божества, а вероятнее всего прикрывался маской слабости. Тот случай с игрой в сенет научил его излишней гибкости, которую он демонстрировал полностью в отношениях с Маат. И да, после этого Тот решил не носить маску ибиса.

Воспоминания Сехмет.

Хохот и саркастичные овации раздавались в стенах столичного дворца. Именно туда перебрались Сехмет и Анубис после необычайного воссоединения. И сейчас уже связи с человечными божками в голове у неё казались не такими и мерзкими. От осознания безвыходности и понимания, что суд над ней скоро произойдёт, заставил совершать то, что уже не поддавалось собственной логике. Загнутая в угол из-за воздушных теорий матери, Сехмет без сожаления кинулась не просто целовать бога, а упала буквально в его объятия, забывая все принципы. Были ли это чувства, желательно, романтические, полагать можно долго. Запутавшись в мыслях о насилии и изнасилованиях, являются ли они проявлением божественной природы, богиня путалась. Даже тезис есть: да, потому что мерзко людям, то богам совершенно нормально. Также можно и объяснить инцестные извращения. У богов нет генетики, поэтому передаться заболевания не могут. Проблематично было это с теми, кто являлся человеком, который вел эросову любовь с братом или сестрой. Плоды таких связей рождались с букетами заболеваний. А таких исторических и, на удивление, монархических примеров много! По эпохальной линии от нас далеки Птолемеи и египетские династии, которые вели отношения между братьями и сёстрами, явно подражая правящим божественным парам, подобно Исиде и Осирису, Сету и Нефтиде, Шу и Тефнут, Гебу и Нут. Хохот раздался звучный вновь. Женский и мужской голос. Их речи были сбитыми из-за эха, которое присутствовало из-за подозрительной пустоты в дворце. — О, клянусь, милый, не стоит жалеть того, что ещё не потеряно! — .... Бред же! Убожество... - Мычал мужчина, лёжа под женщиной. Его бледные руки взяли прядь женских волос, и Анубис стал закручивать так, чтобы сделать из прядки кудряшку. Но её прямые и жесткие по структуре волосы не позволили изменить свою форму. Подобно хозяйке, волосы были стойкими. Анубис не пялился, а глядел с теплотой и заботой. Зрачки его глаз отражали до боли приятное лицо, которое, казалось, вечно было суровым, но с приторной и давящей улыбкой. Сейчас её странности были наиредчайшим явлением, а если и появлялись такие моменты, где суть её проявлялась повторно, то Анубис не обращал на это внимание. Она ему нравилась полностью. Сехмет же умиляли некоторые поступки Анубиса. Мягкость и манерность, которая, по её мнению, могла бы быть присуща только юным девицам, душа которых отдана на служение красавицы Хатхор. Он был исключительным по-своему, так считала Сехмет. — Это не бред! — произнесла богиня, моргая своими золотистыми глазами. — Подумай сам, Анубис! Узур Патор* использовал тебя, чтобы манипулировать Сетом. — Отец даровал мне жизнь... — Не отец, а Нефтида! — прошипела она вкрадчиво и точно, поглядывая на него. Сехмет указательным пальцем легонько тыкнула его в плечо, повторяя. — Мать... - Прошептала чуть позже она же прикусила язык, почувствовав смятение и какую-то неловкость, видимо вспоминая о Солнце. — Ты Инпу, которого так ждут мертвецы, Анубис. — Произнося это, женщина совершенно случайно стала вспоминать о последнем визите к Птаху. Невольно богиня сравнивала бывшего мужа с Анубисом, явно выявляя отличия, а позже вердикты составляла не такие и утешительные. По крайней мере, женщина соображала, что если у Птаха была слабая боязнь, которая в определённый момент могла бы вылиться в оборону, ежели та рехнется, то вот у Анубиса за плечами юными стоит лишь слабейший коммуникационный опыт. Даже его статус можно считать условностью, потому что тот сам себя не мог воспринять тем, кем являлся на самом деле. Этим и можно было воспользоваться. Его можно воспитать.

Мать

Осознание. Горечь. Печаль.

Мать

- Отец воскресил меня при трагичных обстоятельствах, ты мне об этом сама сказала. - Произнёс бог мёртвых, возвращая Сехмет от своих раздумий, но та всё ещё неукоризненно и внимательно пялилась на него. - Воскресил телесно он, ты же возродила Ка*. *Ка - это жизненная сила, черты характера или судьба. Но только сейчас, сидя и глядя на него, даже, казалось, такое бессовестное и бесстыдное существо, как она, было способно на жалость. И почему-то в какой-то момент Сехмет чувствовала, как невольно могли бы вытечь из глаз её слезы, причины которой были множества накопившихся проблем или причиной служил новый появившийся слушатель. Вот она, человечность, о которой так отчаянно рассуждала Ра. Противоречивая природа - вот одно ёмкое и толковое объяснение на вопрос, "что с ней не так?". - Мы же увидимся? - наивно и верно улыбался он, гладя её голову. Вся его физическая натура говорила, нет, кричала о том, как горько думать ему, что им придётся временно расстаться. Эмоции сменились. Та также доверчиво, подобно ребёнку, кивнула, а после поцеловала в шею. Обнажив зубы, Сехмет легонько укусила его так, что Анубис не стал сопротивляться, стон вылетел с разумным безумием. Он пьян ею, а вот она трезва, хотя сама хозяйка своих чувств не понимает, что делает. - Просто смести своего Отца. Ты будешь моим правителем Дуата. - Сказала богиня войны, взяв в рот его сосок. Не желая стонать, он прикусил свою губу, а руки инстинктивно сжали женские бёдра. И так одной фразой Сехмет заставила сделать его это. "Сместить" для Анубиса - понятие растяжимое, но переспрашивать и давать конкретику не решился, считая, что когда они разъединятся, то явно придумает, как отстранить Осириса. Ещё ранее Сехмет заявляла смело, что Анубис заслуживает престола Дуата, и смещение будет вполне справедливым поступком, он же демиург, а это надо доказывать, вероятнее всего, впечатлительными и демонстративными методами."Осирис заслужил это, раз он решил воспользоваться тобой, чтобы обмануть Сета". Чуть позже мы поймём, что "это" значит. Волосы его непокорно сбивались, заставляя когтистую женскую кисть коснуться и поправить его пряди. Ему нравилось, что нельзя двигаться, что можно спокойно наслаждаться ласками женщины. И он поддался её словам. Это подбивало его совершить много "влюблённых" и необдуманных поступков, лишь бы угодить ей. В порывах любви и заботы, полагаю, можно всякое надумать, Анубис не стал отличаться от других. Её природа войны только заставляла сгущать краски собственного стимула. Додумки, чары или влияние, уже неважно, что и какие обстоятельство побудили вновь возлечь с ней. Главное - сделать. Тоже самое было в дрянной и запутанной голове Сехмет. Само телесное проявление любви будоражило её, оставляя за плечами разумность.

***

Зал Солнца. Блеск повсюду, родные уголки. Только счастливой ностальгии нет, наоборот, появилось резкое желание убраться отсюда. Роднее оказались заброшенный дворец по близости от Гелиополя, где и долгое время скрывалась Сехмет. Всюду элементы круга - Атона, золото, способное ослеплять тех, кто на регулярной основе присутствовал здесь. Стоит обратить внимание на зеркало. Обитель матери. Красные и белые цвета в изобилии, но лишь на троне оставались проблески зелёного и синего цвета. Нимфея - по-научному, Лотос - по-обыденному. Эти темные и холодные оттенки, по сравнению с мучившим глаз золотой или красный, являлись зрительной усладой, а также невольно напоминали об Анубисе, ибо на троне был изображён тот самый лотос. Поговаривают, синий цвет древнее зелёного, исходя из символов. В первую очередь существовал океан, который позволил произрасти жизнь - зелёные растения. "Анубис" - в мыслях её держалось. Видимо, Сехмет действительно что-то к нему чувствует. Полагаю, не каждый благочестивый воин смог бы просто отдаться кому-то, грея мысли о чём-то высшем. Только Сехмет не благочестивый, но бесшабашный воин. Случайность этого поступка в отчаянности и искре безумия или природа Хатхор так и вбивалась в неё, стараясь ассимилировать и уничтожить вечного ненавистника человечных богов. Хатхор... Побочная Хатхор. Только нельзя это было оставлять в своих мыслях. Ра это чувствует и предпримет меры. Крайне жестокие меры. Ей не нравился уже осознанный ею диссонанс. Кто она, бог или человек? Человечный бог? Божественный человек? Сехмет может и когда-то отказалась от материнской власти, но это не отменяло, что Солнце всё ещё влияла на неё от простого символа, появившегося на её глазу, до философии "О человеке и боге". Как жаль, что это бессознательное не оказалось в голове богини войны. К сожалению, эта философия была вбита как что-то исчерпывающее, абсолютное и объективное, как закон физики. В голове у госпожи ужаса давно творился беспорядок. Но после всего, что было в её существовании, не выдерживала, и порой, в одиночестве понимала, насколько она стала жалкой. Конечно, так считала лишь сама Сехмет. Связь с Анубисом... Человечным демиургом. Встреча закончилась часами ранее, а ум постепенно стал рассеивать туман иллюзий, который она и сама создала, благодаря собственному же разуму. Иллюзии о возможном счастье появлялись наподобие глупым мыслям, с преамбулой "А быть может, всё станет иначе?". За долгое время Сехмет начала мечтать, хоть и мечты эти не имели подходящих случаев. Не иллюзии. Тяжесть совсем недавнего воспоминания упала на плечи её подобно неподъёмному и пятитонному бревну. Домыслы, лишняя информация, страхи, потаённые желания и тысячные мольбы. Сейчас уже не до никого, сейчас "Убейте меня, умоляю!" Невольно Сехмет, как жалкое насекомое, двигалась к зеркалу, которое стояло напротив трона. Золотое обрамление, узоры с цветами и жуками. А внутри зеркало демонстрировало. Мужчина настойчиво целовал её в губы, руки же блуждали по сильному и изгибистому телу. Львица смеялась, ожидая, что последует за обычным поцелуем, учитывая то, насколько обоих крыло от безумной страсти. Сложилось впечатление, что кровожадная госпожа ужаса в порывах страсти откусит у него что-либо, подтверждая собственное прозвище от покойного мужа "безумица". - НЕ-Е-Е-ЕТ! - кричала Сехмет, будто сигнал подавала голове, чтобы ничего такого не вспоминать, но всё против неё шло дальше. Тут и воспоминания, и зеркало, что транслировало их, начали выталкивать из неё стыд за, казалось бы, уже совершённое действие. А ведь сюда богиня приходила с мыслями, что ничего хуже уже точно ничего не будет. Но по воли сюжета её непредсказуемой жизни, хуже может быть. Очень даже может. Сидев на нём, женщина опустила спину, приблизив свою голову, которая была прикрыта накладкой львицы. Анубис же видел лишь привычную ухмылку, которая в данный момент выглядела или значила для него как похотливый знак. Бледная рука бога мертвых коснулась подбородка богини, приблизив её лицо к своему. После подбородка рука коснулась золотой маски с пустыми и белыми глазами. Он снял накладку львицы, а Сехмет уже сама увидела темную копну волос, раскинутую по подушке. Видя золотые глаза богини войны, от холодного взгляда ничего не осталось. Была лишь мягкая улыбка и теплый взгляд. - Как же ты прекрасна... Откинув маску богини, он освободил руку и продолжил любоваться ею. Позже свободная рука оказалась на щеках. Так, его большой палец массировал подбородок, а позже он оказался во рту. Нет и не было прежнего величия. Та фреска в Дуате искажение истины. Но истина ли то, что является субъективным? Самосуд шёл неумолимо, подобно грому, шум которого заставлял землю содрогаться. Сехмет сама понимала, что запуталась и прямо сейчас не видела смысла бороться с родной матерью, поэтому и пришла по её зову. А Солнце явится по её бесстыжую душу. Ра уже сидела в зале на своем троне, затмив своей фигурой синий лотос, который был изображён на сидении. Женщина расслабленно, увы, без улыбки глядела, как её дочь падала на пол и истошно кричала, подобно зверю, увидевшему собственное отражение, признавая опасность, подобно животному. Сидя на троне, она смотрела на измученную Сехмет. Её рука была прижата к щеке, придерживая собственную голову. - А-А-А! - закричала львица, закинув в зеркало золотую накладку льва так, что отражение былой госпожи ужаса распалось на десятки кусочков. - БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТА!!! - истошно крикнула Сехмет, словно не признавала собственные эмоции. Безумие охватило её моментально. Она возненавидела себя так, что не могла видеть ничего, кроме прошлую себя. Нельзя увидеть ни брови, ни глаза, ни чёрных прямых волос. Только лицо прикрытое львиной маской. Её женщина выкинула в западный угол. Теперь ничего не связывало с той, кто мучала богов. Она стала подобна им. Такая же человечная, такая же... Этого ли Сехмет хотела? Сидев около трона разрушенного дворца, богиня войны закрыла глаза руками и поместила голову на сиденье. Отчаяние. Жуткое отчаяние заползло ей в голову и мучило разум как паразит, изводящий организм.

А мои идеи можно назвать и человечной местью, и божественным беспорядком, который я творю во имя Нуна и Наунет! Я обещаю тебе, что буду нежной по отношению к тем, кто ранил тебя. Добро не забуду, муж.

Зазвучала первая запоминающаяся фраза, отчего Солнце поднялась с трона, уже ухмыляясь: - Великие цели, Сехмет, так обычно и прикрываются человечные божки, оправдывая импульсивные поступки. Ты, не побоюсь этих слов, являлась счастливицей. Я выдала сначала тебя за Птаха, а через пару часов после гибели мужа, ты обрела другого демиурга, которым крутишь, не стесняясь. - Гоготала Ра, поправляя свой головной убор, пока не уложила его на престол. Смуглые и сильные руки женщины начали массировать виски с наслаждением, ощущая полную власть. - Истинная копия Хатхор, любовью так и пышет. И знаешь что? - Солнце подошла к сидящей на коленях Сехмет. - Тебе удалось вселить в Инпу уверенность, ведь прямо сейчас он убивает своего отца. Тут стоит похвалить тебя, милая, мне Осирис никогда не нравился, ни капли божественности, больше дичайшего зверства, в принципе, как и в тебе... Казалось бы "мама"? Так смертные обращаются к тем, кто породил их, но Ра никогда не ассоциировалась со статусом матери, слишком грубое и утрированное прозвище для неё, а для нас, вероятно, неуместный и неподходящий комплимент. Матерями же называют иногда женщин с тяжкими и жестокими поступками, но даже Солнце не встанет вровень с ними, полагаю.

***

Дуат. Солнечные лучи не пройдут в загробное место, но это не значит, что Ра ничего не увидит и ничего не узнает. Погрязший в мерзостных мыслях Осирис обветшал, как и ранее, был срощен с деревом, питавшее его остатками энергии. Когда он был чуть крепче, когда фигура его была идеальной и ноги двигались резво, Осирис спокойно расхаживал по зале, полная трав и цветов. Всё бы ничего, цветы всем же нравятся, но мерзких смрад присутствовал в этой комнате. Под цветами лежали полностью уничтоженные остатки людей. По-минимуму остаток глаза, носа, руки или ноги, сросшейся с цветами. Подобная эстетика навряд ли кого-то привлечёт? А ведь Осирис пытался сделать то, что не одному мужчине невозможно, породить жизнь самостоятельно. Каждый, кто выходил после его опытов, были уродцы, неспособные на дальнейшее существование, и нет, я не оскверняю, не унижаю, а говорю правду. Это действительно уродцы, остатки тел которых и так были взяты и измучены силой возрождения. Но возрождение не равно способности женской богини создавать богиню. Его боль и вечное мучение. - Отец, - в зал зашёл Анубис без накладки, оглядывая каждый метр зала. Напряжённо. - Тебя сюда никто не звал. - без приветствия произнёс Осирис, ощущая слабость в разуме своём. - Иди прочь, сын. Анубис спокойно взял хек - крюк свой, сужая глаза. Не слушал отца, а только начинал проявлять характер. - Как ты мог это сделать с Сетом?! Это мерзко, из-за тебя семья прекратила быть семьёй. Осирису не было до этих слов, он пребывал в собственных мыслях, пока решил вновь не открыть глаза, обращая взор на сына. - Ты всё ещё тут, Анубис?! - всё также гневно и устало шипел бог возрождения. - Инпу, - поправил Анубис Осириса. - Я Инпу - единственный законный царь этого Дуата и демиург, создавший его. - Упоенный ненавистью, которая и навила Сехмет на него, он продолжил. - Ты измучил мертвецов, разрушил семью собственную, и по совместительству, мою, а всё ради собственных желаний. - Реплики были обдуманными, неприсуще раннему истукану Анубису. Это действительно Инпу? Реплики обвинения собственного отца длились не так долго. Тяжесть собственных мыслей давила на Осириса, пока голова его окончательно не вспухла. Люди тоже позабыли о нём, объединив уже с молодым шакалёнком, который как раз в появлении хвори успокаивал и умиротворял смертные заблудшие души, что валялись по всем уголкам Египта. Люди забыли Осириса слишком давно, а сейчас не было смысла драться, ибо уже навечно мертвец, час его близится уйти по тому же пути, что и Птаху. И вот сращенный с деревом, подобно паразиту, насытившемуся хозяином, бог возрождения прикрыл глаза, нашептывая слова сожаления. Шёпот был подобен колдовскому заговору, который звучал из всех углов зала. За это время мольба Осириса растянулась до того, что Анубис без особого страха двинулся к нему, отбрасывая крюк, но выхватывая хопеш, валявшийся на полу. Без сожаления, имея поставленную цель, бог мёртвых дошёл до трона, стоя на близком расстоянии с отцом. Белки глаз Осириса были в красных трещинах, синяки тоже были, только они скрывались под красками, про тело говорить не нужно. Глаза отца заставили на секунду остановиться Анубиса, всматриваясь в них. Эти глаза всегда холодные и безжизненные, иронично, что их владелец бог возрождения. И не поймёшь, что выражают они: неприязнь, осуждение, отчаяние, превосходство. Они всегда такие. И рука Анубиса, казалось, вечного раба Осириса, дёрнулась, отрезав руку. Через время всё тело Осириса начало расщепляться, только рука осталась. И пыль витала над дворцом Дуата, и дерево выдохнуло, избавившись от паразита. Анубис сделал это во имя любви.

***

- К слову о любви милая. Хорош тот раб, который верит искренне в свою свободу...- Обратилась Солнце с улыбкой к Сехмет. - Пусть ты и покинула меня, но волю бессознательно исполняла мою, без приказов только. Ты довела Исиду до истерики, образовала на территории Египта хворь из-за финика, чтобы заставить людей вспомнить о тебе, но тщетно, мольбы просили они не от тебя, потому что совсем о позабыли твой образ. Ты же занялась богами, а не людьми, посему пожинай плоды. Для них ты Хатхор. Теперь умоляют Исиду, которая всё-таки смогла найти Гора. Это, к сожалению, не помогло моим планам о возвращении на тронную арену, но мне удалось уверить, что ты контролируем мной... Печально, что от своего ремесла ты не отказалась, хотя иначе ты не умеешь, будучи дубликатом Хатхор. Ра подошла тяжкой поступью к разбитому зеркалу. Наблюдая, как под светом Атона лучи его падают на осколки зеркала, смуглая богиня взяла в руки свои накладку львицы, подтверждая мысли Сехмет, о раннем величии дочери. Сейчас-то это слабость и жалкость. Солнце ужасно злило, что Сехмет отреклась от неё, даже не смотря на её бессознательное подчинение. Люди, обретшие власть, порой, становятся неуправляемы, стараясь как можно долго оставаться на правящем престоле. Этот тезис наоборот объединил богов с людьми, ибо пороки Солнца схожи с деяниями некоторых правящих. Различает Ра и людей лишь одна интересная вещь - частичка души Нуна. Ра, как прямой потомок, обладает большой составляющей частички Нуна, отчего эгоизм её и прародителя такой же, но причина его возникновения иная. И с каждым поколением "частичка Нуна" дробилась, оставаясь в сознании каждого бога. Вдруг Солнце поняла, что молчит слишком много, отчего опустила свои глаза на свою дочь, которая всё ещё сидела на коленях, упираясь руками об пол, не в силах найти долю стойкости. Ра продолжила: - Но я в состоянии устранить хворь, и в состоянии уничтожить тебя за то, что ты отреклась от меня. Ты стала первой хромой колонной, из-за которой правление моё пошло под откос. А вот что делать с тобой? - зацокала богиня, рассматривая её. - Даже вернуть к себе тебя для меня мерзость, ты использованная. Не только один Сет из воинов обесчестен, но и ты. И всё же, я рада, что моё чадо, пусть и запозданием, возвращается ко мне. Хатхор тоже скучала по собственной тёмной ипостаси. Глаз мой не только видел твои непотребства и мерзость, но и переживания. Автономия твоя длилась относительно недолго. Смеясь, Солнце гладило плечо уже еле живой Сехмет. Её измучили собственные мысли, которая озвучивала мать. - Забавно, что ты боишься связывать себя с человечными богами, милая доченька. - Ра властно взяла Сехмет за подбородок и повернула его наверх резко. - Если рассуждать, то ты такая же, как и он. - Она засмеялась от упоения и осознания власти. - Он шавка Осириса, созданный образом Инпу, а ты... Двойник Хатхор, защищающий меня и мою честь... Защищавший. - Солнце отпихнула её лицо от себя Суд медленно заканчивался, и Сехмет понимала, что услышанной она оказалось именно матерью, пусть и Ра её медленно губила, судя. Интрижка с Анубисом, по факту, оказалось импульсивным решением, которое утихомирило её тяжкие мысли. Богиня войны любви стала полноценной, а вот войны уже отныне не было, как отделённое явление. Тяжесть в голове, тело сжимается, мысли путаются. Так и поняла Сехмет, что умирает, не оставив после себя ничего, по крайней мере, так считала она сама. "Мама" - кроткое, что произнесла богиня, чувствуя, как расщепляется её тело.

***

Это было уже после рождения детей Нут и Геба, восстание. Люди рубили всех: жрецов или людей, обладавших золотыми глазами. Таких было мало, но многих удалось истребить. Убийства объяснялись схожестью с Незримым богом или богиней. Людьми крутила ненависть, которая была ярче почитания и памяти, но эгоистичной Ра это явно не нравилось, ибо природа Нуна пёстро выделялась, также богиня понимала, что ненависть может перерасти в безразличие, что пагубно для неё, всё также подтверждая природу Нуна. Хатхор - милейшая среди богинь стояла в центре тронного зала, видя, как на столе лежала чаша со странным напитком, но богиня решила не обращать особого внимание на него. Они долгое время не виделись, Солнце захотела встретиться с ней по простейшей причине: восстание людей против Солнца ускоряет процесс независимости людей от богов. А ей это было тяжело признать, Ра старалась оттягивать этот процесс. - Здравствуй, милая. - Довольно улыбнулась Ра, поправляя свои черные густые волосы. Она вальяжно расселась на трон, оглядывая собственную дочь внимательно. - Мы давно с тобой не виделись, мне нужна твоя помощь... Восстания всюду меня преследует, благо Нуну, - она подняла руки вниз и направила их в сторону севера, к выходу тронного зала, если быть точнее, - на небе есть моя обитель, и схорониться тут я могу... Пока что. Хатхор, подобно наивному и доброму ребёнку, грустно покачала головой. Без задних мыслей богиня любви была готова отдать ей всё, что просит, потому что любила её. Не удивительно, она была самой свободной из дочерей, по крайней мере, в дальнейшем её не заставляли выйти замуж. Чувство долга являлось навязанным. - Да, мама, я видела, - начала она мягко произносить, но из начальных слов, нежнее звучало обращение. "Мама"... Такое слово не свойственно произносить богу, потому что все обязаны знать иерархию и собственное место в ней, но олицетворение любви не то, чтобы игнорировала стандарты и особенности божественного общества, она была привязана к людскому укладу жизни, взяла самое доброе, что видела среди людей, будто бы забыла и потеряла свою связь с божественной природой. Обращения без чинопочитания, заменяя их на ласковые повадки, слова и перифразы, были забыты для богини любви. - Я опечалена этим событием. Обидно то, что творение, становясь разумнее, восстают. Ах! - она с удивлением закрыла свой рот, понимая, что эти слова были зря произнесены. - Глупость! Боги, какая глупость! Простите, мама... - Стыдливо говорила она. Богиня любви прикрыла руками ладони, стесняясь. И Ра тяжело вздохнула, признавая эту позу за человечную. Такое делали и люди, которые грешили и стояли перед ней когда-то. Тяжело вздыхая, Солнце спокойно рассуждала про себя о поведении, о жестах дочери. Она лукаво улыбнулась и расхохоталась громко, будто бы минутами ранее ничего не было, хотя тревогу начала бить в своей голове. - Если быть объективным, то ты права! - засмеялась Солнце, хотя держала в мыслях "Чины забыла, глупая, ну, любовь, что с неё взять? Хотя... Можно и надавить. Именно любовью." Хатхор стыдливо прикрывала глаза, опускаясь на колени, чувствуя стыд и будто бы вспоминая уроки прошлого. Солнце довольно кивнула, понимая, что страх у Хатхор былой присутствует. Именно страх. - Они разумеют, творят новое, но не понимают, что без нас, всё может стать иначе. Мы их не сможем контролировать!- спокойно, но восклицательно произнесла Ра, не считая нужным исправлять "мы" на "я", хотя, быть может, это является как раз черта эгоизма и невероятной властности Солнца. "Мы" - это "Я". А "Я" - это Атон, Атум, Амон и, соответственно, Ра. И да, ей всегда была важна власть и надзирание. В любых аспектах. Она не хотела давать абсолютную свободу человеку и богам, считая, что если даст её, то все позабудут о ней, и если быть честным, она права, только свободу даровать и удерживать не умели боги, потому что в их странных и непонятных заветах непредсказуемость была на стороне людей. Над ними нужно было стоять для контроля. Слова дочери не смягчили сердце Солнца, он лишь лукаво улыбалась, а дочь эту мимику принимала за доброжелательный жест. Ра постаралась подойти к дочери, ковыляя слабо и жалко на ногах, отчего та мысленно ругалась, пока не упала на пол, ощущая, как люди ненавидят её. Боль сравнима с уколами в пяты, отчего та так скривилась и упала. Они рушили её памятники, убивали жрецов. Боль ненависти мимолётная, но мучительная... - Эпофиз! - крикнула она, припадая к ногам дочери. - Выпей его... - Крикнула в приказном тоне Ра, в словах, как раз, чувствовались истинные корыстные мотивы. Хатхор резко открыла свои глаза, пройдя от стыда ранее сказанных слов и пробормотала. - Мама! Я помогу, мама, клянусь!- шептала Хатхор, подбегая к ней. Погладив Солнце по голове, в качестве утешения, богиня любви резко подбежала к лотосу, чтобы выпить вино. Солнце любопытно, даже жадно вглядывалась, как в горло красавицы льётся пиво. Резко оторвавшись от чаши, Хатхор начала кашлять: - Мама, что это!? Там песок? Это была охра, которая подкрашивало вино в кровавый оттенок. И она допила до конца, слушаясь мать, позже рухнула на пол. А проснулась с ощущением двойственности, будто что-то отделили от неё. Менее используемой ей, но явно нужное. Чуть позже это стлао не важным, ведь Хатхор помогла своей матери во имя любви.

***

Анубис безустанно бежал, торопился, лишь бы встретить или найти Сехмет. Мысли его двоились. Первая часть твердила, что всё в порядке, дальше встреч таких не за горами. Полагал, что и будущее потенциально можно построить. Он думал, что после добровольной передачи трона от отца, он добьётся своего, а потом бы смог взять Сехмет в качестве жены. Разумеется, его мысли были такими ванильными, но формально, он всё ещё тот юноша, мысли которого чисты и непорочны. Вторая же часть мыслей, звучащая подозрительно громче, твердила о чём-то неладном и дурном. Может это было из-за...? Женщина громко смелась в унисон, чувствуя гармонию в общении с ним. Анубис её слушал внимательно, смотря горящими симпатией глазами. У себя в мыслях он подмечал, насколько живее обычного выглядит Сехмет, когда видны её глаза. Мимика гибкая, пухлые винные губы, которые всегда во встрече с ней его интриговали, потому что кроме них он ранее в общении с ней не видел. Широко улыбаясь и сидя сверху, она гладила длинные и волнистые волосы мужчины, пока не заметила лотос, который сама в приступах нежности нацепила ему. Резко и довольно неожиданно улыбка сошла с ее губ. Память дорисовывала все её воспоминания-ассоциации с цветком-символом: фрески дворца Дуата, собственный посох. У неё образовалось отторжение, и принялась она снимать цветок с волос, выкидывая его на пол. Последний взгляд её в сторону цветка был окинут. Он смог заметить перемену её настроения и, вздохнув, спросил: - Что с тобой? Его обращение впервые было без официоза, Анубис не пугался её. - Нет, Анубис. - Нещедро начала. - Мысли интересные. - Вздохнув, Сехмет улыбнулась ему искусственно, стараясь отвлечь и себя и его. Пустые глаза смотрели невдумчиво, а машинально глядели, будто доказывали, что он всё ещё жив и пребывает в мире, хотя на деле Анубис был в своих мыслях. Резко его встревожили последние слова богини. Это тогда, решив проблему с отцом, её фразы казались мотивационными и даже в некоторой степени, быть может весёлыми. Сейчас же это сообщение звучало пугающе. - Ра! - в дворец вошёл Анубис, готовый к крику, даже возможной обороне. "Солнце. Оно стояло напротив меня. Смуглое, крепкое, могущественное и древнее божество. Даже имелась разница роста этого существа со мной. На голове её красный диск, я не ошибся... Это оно, мой прапрародитель." - О боги, Инпу! - Ра улыбчиво хотела к нему подойти, но он явно не желал здороваться. Анубис наконец смог увидеть богиню Солнца. Она была высокой и внушительной в размерах. Тело массивное, кожа смуглая, глаза золотые, прям как и у... - Где богиня войны? - требовательно произнес он, оглядывая каждый угол зала. - Я знаю, что она у тебя! - Голос был очень громким, Анубис не позволял себе говорить никогда на повышенных тонах, кроме настоящего момента. - Поразительно... - Шепнула Ра, желая пошутить. - Осирис плохо воспитал сына. Смело рассматривая зал, украшенный красными и золотыми цветами, которые очень давили на его глаза, Анубис прищурился от слишком яркого света. Его любовь к мраку даже к цветам и оттенкам распространялась, он нервно прикрывал глаза и кинул перед ней руку зелёного цвета. Рука мумии. Это её очень сильно удивило. И Анубис, запыхавшийся от злобы, сказал громко: - Я демиург, покоящий души египтян, отныне царь Дуата я! - Заранее сообщал он о своём уже действительном статусе, чтобы сходу не было тысячи претензий и надменности, зная природу Ра. - Где Сехмет? - Разозлённо произнёс он, хотя чувствовалось его дражайшее переживание. И Солнце цинично усмехнулась, прикрывая рот рукой. Она принимала во внимание его слова, вровень поставила его с ним. - Не сомневаюсь, что Вы, сын Осириса, становитесь царём Дуата, не я же его назначаю. - Солнце лукаво улыбалась, смотря на него. - И раз ты отныне со мной на одном уровне, подобно всем демиургам, Инпу, то зачем тебе сдалась моя дочь? Неужели ты просто уничтожил Осириса из-за Сехмет? Прикусывая губу, статная богиня посмотрела назад, вспоминая, что ещё полчаса здесь сидела измученная собственными мыслями дочь Солнца. Чуть отвернувшись, она продолжила: - Искренняя любовь? Та, кто питается вечно ненавистью, неспособна жить в любви, ведь любовь - источник её дисбаланса. Бедняжка итак настрадалась от своей жизни. В тёмном углу этой стояла Хатхор, всматриваясь в лицо пришедшего юноши. Богиня любви оглядывала его внимательно, даже с оценкой прикидывала, что он из себя представляет. Напыщенность её взгляда, к счастью, никто не заметил, но дочери Солнца он явно не понравился. Бледный, жуткий, мистический. Даже вкусы Хатхор и Сехмет были разными, хотя это одно и тоже существо с иной ипостасью. Анубис стоял неподвижно, слушая её. Мир по рассказам Сехмет и Солнца казался символическим, из-за чего тот постепенно влюблялся уже не в конкретную личность, а в порядок этого мира. И его философская, вернее поэтичная натура счастливо процветала от осознания того, что богу стали понятны правила. Это был его самый последний урок в своеобразной божественной "социализации". Лев и шакал были очень близки, хотя обычно кошачьи особы не предпочитают делить свою еду с теми, кто по рангу ниже. Она поистине богиня. Она поистине мать его новой жизни и учитель в божественном мире, жаль, что погибла. Он продолжал глядеть в пол, будто утратив раннюю опальность и требовательность, рассуждая. Разумеется эти слова являлись вступлениями, а богу мёртвому оставалось только дослушать. Подобные приёмы речи ему повторно напомнили об одной недавно пропавшей навсегда особе. - Твои предложения? - Анубис поднял склонённую голову, сужая свои глаза. Солнце же лукаво улыбалась, кивая ему. Чуть позже эта статная дама подошла, нашёптывая ему что-то важное. Мимика его вновь стала живой, когда последний шепелявый звук сошёл с уст богини. - Она недостойна была жизни. Порождая чудовище, которое неуправляемо, я должна была задуматься о её скорейшей кончине, Анубис. Её призвание - служить мне, и вырваться от моей власти изначально вело к исходу, ведущем к кончине... Тебе такая наглость как освобождение далось с рук лишь из-за того, что ты Инпу. А она не демиург. Циничная пауза, женщина продолжила: - Я её мать. Я породила своё чадо, я его и погубила. А предложение у меня к тебе интересное. Ты, надеюсь, уже забыл о ней? Подобная фраза была пропитана точно таким же бесстыдным цинизмом. Оправдать её или его поступки изначально невозможно, учитывая наши реалии сейчас. Справедливость в древнейшие эпохи была значительно острее и вела к необратимым последствиям. А одним из последствием частенько являлось уничтожение.

Но что есть справедливость, если она субъективна?