kisses

            кап-кап, ритмично моросит за окном серое небо. в такт ему вторят ловкие пальцы феликса, матерно комментирующего какую-то игру.             хёнджин смотрит на растрёпанную светлую макушку с толикой обиды и морем тоски. их планы - о которых хван, между прочим, грезил целую неделю! - сорвались из-за треклятого дождя, и было принято решение остаться в тёплой комнатушке ёнбока, пахнущей ароматной выпечкой и его любимыми свечками.             вообще-то, под “посидеть дома” старший, романтичный от природы, имел в виду просмотр какой-нибудь глупой мелодрамы, настолку ну или хотя бы обнимашки за просмотром тиктоков в мягкой постели с триллионом мягких игрушек, потому что по-другому его ликси не может. ну, то есть, имел в виду что угодно, но не наблюдение за тем, как парень играет в компьютер уже битые два часа!             хван хмыкает и скрещивает руки на груди. длинные локоны лезут в глаза, и он раздражённо смахивает их. настроения нет совсем: в телефоне сидеть скучно, комнату рассматривать смысла нет - он был тут пять тысяч раз - а все книжки-комиксы-журналы, которые ли так любит, совсем не привлекают внимания.             грустно и невкусно.             хёнджин в последний раз кидает рассерженный взгляд на спину своего парня и ложится, отвернувшись лицом к стене. он не замечает, как шоколадные глаза следят за его резкими движениями через отражения на мониторе, и принимается бездумно листать новости школы. бегло читает пост про победу чани-хёна на городском конкурсе и, радостно приподняв уголки губ, лайкает фотку знакомого, ярко улыбающегося в камеру.             феликс продолжает стучать по клавиатуре, но медленнее. хван слышит, как скользят по паркету колёсики кресла, как младший постоянно шуршит чем-то, но перестаёт комментировать игру.             темноволосый отдёргивает себя. он, вообще-то, играет роль великомученика и не должен думать о ёнбоке! даже если тот - самый добрый и любящий человек, которого когда-либо встречал хёнджин… чтоб его.             старший поджимает губы и кутается в любимое худи. если ли не хочет его обнимать, он сам это сделает! не больно-то и хотелось, да.             феликс резко поднимается и уходит из комнаты, оставляя дверь нараспашку. хёнджин провожает его удивлёнными глазами, а затем снова роняет голову на подушку.             кажется, он засыпает, разморённый теплом и приглушённой музыкой дождя.             хван вздрагивает, услышав какой-то стук, и поворачивается.             ёнбок, сгорбленный над тумбочкой в три погибели, смотрит виновато-испуганно. затуманенным сознанием хёнджин анализирует его позу, огромную кружку чая и капли жидкости, разлитой вокруг, приходя к выводу, что это ли ненароком потревожил его сон.             хван устало мычит и откидывается обратно, на этот раз лицом к своему парню. тот поспешно оставляет горячий напиток в стороне и присаживается на свободный краешек постели, нерешительно касаясь чужого тонкого запястья.             хёнджин молчит.             — ты злишься? - почти мурлычет феликс, наклоняясь, чтобы нежно коснуться ладони губами.             хёнджин молчит.             — прости, хённи, - искренне и тихо, — я не думал, что обижу тебя.             хёнджин молчит. с трудом и из чистой вредности, но молчит.             феликс в задумчивости дует губы. он присаживается ещё ближе и практически ложится на хвана, ловко гладя шею и щёки того.             — что насчёт “спеши любить”, карамельного попкорна и чая? я могу быть большой ложкой и заплетать тебе косички… - блондин поднимает кристально-чистые глаза и смотрит внимательно, вникает в каждую тень на лице старшего.             хёнджин закусывает губу. конечно он согласен! но ли не назвал главный способ искупления, и он не станет соглашаться на меньшее, а потому показательно отворачивается.             ёнбок озадаченно хмурится и хлопает ресницами. не хватает только пара из ушей да звука шестерёнок - так усердно он думает.             а затем расплывается в дурацкой улыбке.             он приближается и целует хёнджина, обыденно-нежно, тягуче-сладко.             хвану хочется сквозь это ласковое касание проорать “да неужели!”.             они смотрят мелодраму. хёнджин всхлипывает, по-детски стирая невидимые дорожки слёз, наслаждается тем, как кропотливо феликс превращает чёрные волосы в мелкие косички, а затем получает свои заслуженные поцелуи.             кап-кап.