🎃
1 ноября 2023 г., 11:06
Я ненавидел корпоративы.
Толпа пьяных, идиотски ржущих коллег, трясущихся под хиты древности, а на следующий день неспособных даже в глаза друг другу смотреть. И это в обычные праздники, где опозориться можно под своим именем и принять насмешки с достоинством. После Хэллоуина тебе припомнят еще, как ты, в костюме очередного Джокера и Харли Квинн, заблевал весь пол и новенький пиджак Элвиса начальника. И целый понедельник придется слушать тупые шутки в духе «Эй, Золушка, тебе звонил твой принц из курьерской службы» или «Тарзан, мы поняли, лазать по деревьям ты умеешь, но это же была барная стойка».
Правда, я в такие ситуации никогда не попадал. Обычно на корпоративные вечеринки я просто не хожу. Мне милее вечер дома за книгой или фильмом.
Обычно. Но всегда бывают исключения.
Будь проклят Обито и его энтузиазм.
Сидя у меня дома в пятницу, он сказал:
— Да ладно тебе, весело будет.
Потом, покрутив в руке бутафорскую шпагу, он добавил:
— Оттянешься. Отдохнешь.
И хлопнул по спине так, что легкие прилипли к позвоночнику.
Зараза.
Но когда он прав — он прав. Отдохнуть действительно не мешало. Если это можно так назвать.
Так что теперь диснеевского пошива Питер Пэн возле стола с закусками, залив в себя уже третий по счету стакан шампанского, рассматривал меня с ног до головы. Хотя «рассматривал» — это еще мягко сказано. Судя по его взгляду, он оттрахал меня уже в каждом углу этажа. Или я его. Понятия не имею, как далеко могла зайти фантазия парня за двадцать, фанатевшего по мультикам с похищениями детей.
Я вздохнул, пригубил свой стакан и оглядел дергающихся под Blondie дешевых клонов Харли и Джокеров, Барби и Кенов, Оппенгеймеров и… Аланов? Бежал бы ты отсюда, парень.
А потом этот паскудник Пэн зацепил крем с тыковок-пирожных и медленно слизал его с указательного пальца. Глядя прямо мне в глаза. Ком в горле мгновенно стал размером с грецкий орех. Хорошо, что организаторы выбрали красную подсветку, иначе все бы увидели, как горят мои уши и щеки. Я откашлялся. Поправил шляпу, поправил маску, плащ и ремень подтянул, закрепил шпагу получше. До конца не понимал, нахрена Обито мне ее всучил, пока не раскрутил ручку и нашел в ней свернутый маленький пробник вишневой смазки.
Обито, ты — самая большая зараза. Но спасибо за заботу.
Еще один вздох. Меткий взгляд из другого конца комнаты, будто мы в подростковом ромкоме. Искра, буря, безумие, и дальше по сценарию под бойкое «Мечтай, мечтай!». Оттянись и оторвись. Раз, два, три… ну, поплыли.
— Итак, — сказал я, оказываясь напротив Пэна. — Как там в пятидесятых?
— Все новое — хорошо забытое старое, — спокойно ответил Питер и отпил из стаканчика. — А ты? Многих уже обул на деньги? — Он усмехнулся и поправил завязки моего плаща. Я снова откашлялся.
— Сегодня у меня выходной. — Я взял со стола тартинку, но тут же вернул ее обратно. — А ты, значит… летать умеешь?
— Ну, со мной ты точно можешь улететь. — Он улыбнулся, так очаровательно, что живот скрутило, а после игриво прикусил край пластикового стаканчика, окинув меня внимательным пожирающим взглядом от шляпы до ботинок.
Ну и, в общем-то, это все. Все, о чем мы говорили.
Между моментом, где он играл с завязками на моем плаще, и моментом, когда уже запихал язык мне в рот, прошло от силы минуты три. Он утащил меня в дальний кабинет с огромным деревянным столом, книжной полкой, одним креслом, освещенный желтой настольной лампой. Надеюсь, хозяин не явится.
Обычно я так не делаю. Обычно я с первыми встречными не трахаюсь. Обычно, но… увы, не всегда.
Дверь захлопнулась, ключ в замке щелкнул, музыка зазвучала, как из-под воды, моя шляпа Зорро улетела на пол, а за ней плащ и шпага.
— Эй, погоди, в ней там… — Я обернулся, пока он пытался отколупать пуговицы на моей рубашке, но резким движением руки повернул мое лицо обратно к себе.
— У меня все есть. — Открыв поясную сумку, он показал полный набор — три презерватива и крошечный тюбик лубриканта. Ладно, тут Обито в подготовке ему проиграл.
— Идет. — Трясущимися то ли от волнения, то ли от страха, то ли от ударивших со всей дури по мозгам выпивки и адреналина пальцами я расстегнул две верхних пуговицы, пока Питер оставлял влажные, чуть кусачие поцелуи на шее, так что колени подкашивались с каждым новым.
Я бросил попытки расправиться с пуговицами, которые словно приклеились к петлям, потянулся к футболке Питера, но он перехватил мои руки и опустил себе на бедра, позволяя разделять и властвовать, как мне вздумается, а сам отбросил шапочку, освобождая каштановые до плеч волосы. Наверное, я выглядел немного обалдело, оценив изменения, потому что он усмехнулся и обвил руками шею.
— А ты не часто это делаешь, да? — спросил он так сладко, касаясь губами мочки уха, и тут же облизнул ее, так что я сгреб его и прижал к себе, запуская пальцы за край леггинсов. Короткой дорожкой поцелуев он прошелся от челюсти к подбородку и снова переключился на губы, пока я не без удивления обнаружил полное отсутствие белья.
Этот парень знал, что делал.
Сначала без языка, мягко целуя, пробуя, пытаясь понять, насколько далеко он может зайти. А затем легко кусая за нижнюю губу, пользуясь моментом замешательства, запускал самый кончик языка, обводя ее, и все — я на крючке.
Такие парни, как он… в этом все они. Сладкие сначала, милые, податливые, как пластилин, а потом — бац!
Я отпрянул, когда пальцы наткнулись на пластиковый кружок. Питер прыснул и потянул к себе, гладя ладонями мою успевшую обнажиться грудь и продолжив терзать ключицы и шею короткими поцелуями.
— Это что? — спросил я, возвращаясь к нему, и, аккуратно сжимая, развел ягодицы в стороны, снова касаясь шляпки плага пальцем.
— Подготовка, — ответил он и лизнул кадык, который тут же дернулся от нервного глотка.
Ох, этот парень определенно точно знал, что он делал.
Я сбросил рубашку и потянулся к его футболке, на нем все еще было слишком много одежды. Не сопротивляясь, он позволил раздеть себя и наконец разглядеть. И каким же потрясающим он оказался. Что в одежде, что без нее. Идеальное тело, оливковая кожа, красивые губы, томный, возможно, все же из-за алкоголя, взгляд. Я протянул руку и слегка приоткрыл его рот большим пальцем, который он тут же поймал и лизнул, а я осоловело разглядывал выступающие ключицы и темные соски на подкаченной груди, которую так хотелось попробовать на вкус. Да и всего его, таким соблазнительным он казался.
Одним легким движением я подтолкнул его к креслу, он послушно опустился в него и пробежался пальцами по моему животу вниз. Перехватив его руку за запястье, я усмехнулся, отводя ее в сторону, и качнул головой.
— Нет, я, — произнес я, а он сразу же надулся и недовольно фыркнул.
— Но я хочу! — Второй рукой он накрыл член через брюки, и я сжал зубы. Только бы не потерять самообладание от долгого воздержания.
— И я хочу. Но так мы отсюда не скоро уйдем.
— А ты что, торопишься куда?
Я задумчиво свел брови и на полсекунды уставился в пространство.
Резонно.
Позволил наконец его пальцам расстегнуть ремень, за ним брюки, стянуть их вместе с бельем. Услышал задумчивое «Ого» и тут же посмотрел вниз. Питер прыснул и покачал головой, заметив мое недоумение и смущение.
— Мне нравится, — сказал он, пробегая кончиками пальцев по стволу, и провел большим по головке, аккуратно стирая выступившие на ней капельки, и я шумно втянул носом воздух.
Зрелище открывалось невероятное. Красивый, с блестящими волосами, смуглой кожей, которая контрастировала с моей, бледной, словно я видел солнце только в кино, явно моложе меня — какой-то стажер, раньше я его точно не встречал. Но даже так опыта ему было не занимать. Уж точно не чета мне, секс в пятилетку — это Обито верно подметил.
Забравшись на кресло с ногами, он поджал их под себя, отбросил волосы с лица, и я сразу же сгреб их в хвост на затылке. Улыбнувшись, он пару раз провел ладонью по члену, оттягивая кожу и, не дожидаясь разрешения, обхватил губами головку. Не двигаясь дальше, он мягко целовал ее, играя самым кончиком языка, а я уже готов был растечься по полу, все кости в теле стали словно из желе. Я сжал его плечо, круглое и крепкое, и на автомате толкнулся бедрами вперед. Питер тут же остановился, и я удивленно опустил глаза. Неужели перестанет?
Однако нет.
Положив левую руку мне на живот, правой он ухватился крепче за основание и слегка провернул ладонь. Я судорожно выдохнул. Он накрыл головку ртом, продолжая двигать рукой, и принялся брать глубже, и я уже готов был отдать ему все, что он попросит. Но вслух мог только сдавленно скулить, кусая губу и сжимая его волосы и плечи, чтобы не упасть. Пальцы свободной руки мягко пощекотали меня по коже внизу живота, вырисовывая волны, за ним спустились к паху и бедрам, и на этом моменте я перестал соображать. Только чувствовал его горячий, влажный рот на члене и мошонке, его пальцы, которые стали подобны худшему орудию пыток — мафии определенно стоит взять на заметку, что нежный минет, оттягивающий оргазм, намного эффективнее развязывает язык, чем ножи и пули.
— Я сейчас… — слабо проскулил я, так жалобно, и Питер только ускорил движения, решив не сводить меня с ума окончательно. Когда головка уперлась ему в язык, мягкий и теплый, я закатил глаза, и пружинка напряжения лопнула ему в горло, а я сдавленно охнул, мелко дрожа всем телом.
— Хороший мальчик. — Он усмехнулся, позволив мне опуститься на корточки, пока я переводил дыхание и ждал, когда голова перестанет кружиться. Потому не заметил, как он снял леггинсы и развалился в кресле, перекинув одну ногу через подлокотник. — Вот теперь, — он опустил вторую на пол, расставляя их шире, демонстрируя требующий внимания член, при виде которого рот наполнился слюной, и потянулся рукой к моим волосам, — можешь сделать, что хочешь.
— Обязательно, — сказал я сиплым голосом и тут же прокашлялся.
Снова оглядел его лицо с таким приятными чертами и тонким шрамом, вокруг которого он нарисовал маленькие звездочки неоновой подводкой, и заметил в самом уголке рта прозрачно-белую каплю. Потянувшись, я снял ее большим пальцем и поднес к его губам. Питер послушно облизнул его и взял в рот, тут же обведя языком, и тихо простонал.
Ох, как же он был хорош.
Я уперся коленом в край кресла и навис над ним, вглядываясь в карие, с шоколадного цвета крапинками глаза. Теоретически, я бы даже мог влюбиться в него. По крайней мере, будет о чем фантазировать теперь темными зимними вечерами.
Руки скользили по, на удивление, мягкой коже, я чувствовал, как мышцы под пальцами напрягаются. Из немного наглого и уверенного он медленно превращался в просящего и беззащитного, мечтающего получить кайф и разрядку, но это был первый и, возможно, последний раз, так что я собирался растянуть удовольствие и себе, и ему. И целовать, покусывать, играть языком, щекотать подушечками пальцев, сжимать и слушать, как громкое прерывистое дыхание постепенно сменяется стонами.
Сначала едва различимыми, когда я прочертил языком дорожку на ключице и поцеловал впадинку между ними. Чуть громче, цепляясь за скрипучее кожаное кресло, он простонал, стоило зацепить зубами сосок, и тут же выгнулся, потираясь бедром о мое колено. Но нет, этого малыша хотелось смаковать. Как тот крем с пирожного, которое он слизал всего полчаса назад. Так же медленно исследовать, изучать самые чувствительные точки, слушать, как он скулит и требует, сжимает кулаки и мои волосы. Как он хочет, чтобы я трахнул его до звезд в глазах, до трясущихся ног, чтобы он забыл свое имя.
Жаль, правда, я его тоже не знал.
На секунду он расслабился, когда я снова опустился на пол. Медленно поцеловал в выступающую тазобедренную косточку. Провел ладонью по внутренней части бедра. Снова прикусил нежную кожу, отчего на ней остался красный след. И почувствовал, как пальцы пытаются справиться с узелком на затылке. Я отстранился.
— Нет, это мы оставим. Должна же быть хоть какая-то интрига. — Я ухмыльнулся, поправив маску на глазах, и снова наклонился к его паху. Гладко выбритому практически идеально. Этот парень готовился к вечеру, как надо, и если не я был его целью, он бы точно кого-то снял. — Хочешь, чтобы я тебе отсосал или все же… — Я слегка надавил на шляпку плага, и Питер сразу же заерзал, недовольно хмуря брови. — Или и то, и другое?
— А сам как думаешь? — Он закинул ногу мне на плечо и, перехватив запястье, снова повел руку к плагу. — Я с ним уже несколько часов, сделай милость.
Медленно моргнув вместо кивка, я ухватился за основание тремя пальцами и неспешно потянул плаг, наблюдая, как его лицо меняется и губы приоткрываются все больше при каждом освободившимся миллиметре. И тут же складываются в идеальную «О». Он распахнул глаза, когда я, не выводя плаг до конца, надавил и покрутил его внутри, толкая обратно.
— Или лучше так? — Я усмехнулся и картинно слизнул с головки капельки смазки, продолжая двигать плагом и задевать простату.
— Нет, — срываясь на высокий стон, пробормотал он, и царапнул короткими ногтями обивку кресла. — Тебя, хочу тебя!
— Идет.
В ворохе одежды, разбросанной по полу, я нашел его поясную сумку, вытащил пакетик с презервативом и лубрикант. А Питер уже ждал, держа плаг в руке, и как только я раскрыл пакетик, сунул его в угол кресла.
Раскатав презерватив по снова возбужденному члену, я выдавил на него приятно пахнущий лубрикант и растер, пока Питер жадно пожирал его глазами и выгибался, пытаясь устроиться удобнее.
Я поманил его к себе, заставляя встать на колени, и теперь уже он послушно позволял изучать его рот языком. Слегка кусив пухлую нижнюю губу, я крепко сжал его ягодицы и всего за секунду отстранился и перевернул его лицом к спинке кресла.
— Эй, неч… — возмутился он, но тут же глухо застонал, уткнувшись лицом в черную кожу.
Я пытался войти медленно, растягивая приятное чувство давления на член, но он нетерпеливо насаживался, отставляя задницу, так что я схватил его за бедра, не давая двигаться дальше.
— Побудь хорошим мальчиком и не мешай мне, — произнес я, наклонившись к его уху, и прикусил мочку, отчего он вздрогнул и закивал.
Войдя до конца, я остановился, оглядывая ровную спину, рассыпанные по плечам волосы, которые я тут же отбросил вправо, открыв вид на шею, так и просящую новую порцию поцелуев. Ну как я мог ей отказать? Наклонившись, я вжался в нее губами, нежно кусая, отчего кожа мгновенно покраснела. Надеюсь, без последствий, но он оказался таким вкусным… Кажется, парень любил ореховый скраб для тела. Я чмокнул его за ухом и толкнулся бедрами в его задницу, чем вызвал новую волну всхлипов.
— Пожалуйста, — прошептал он, повернув голову набок, и я увидел покрывший щеки румянец, разлетевшиеся по лицу прядки и темные, практически черные глаза.
Наклонившись, я лизнул его в уголок губ и провел носом по виску, вдыхая аромат цветочного шампуня. Как же он, черти бы его драли, хорош. И какой отдел посмел прятать такое сокровище?
Поцеловав его в макушку, я отстранился и снова обхватил его бедра, фиксируя, и начал неторопливо двигаться. Комната сразу же наполнилась звуком влажных хлопков, сдавленных стонов моих и его, поцелуев куда ни попадя и скрипа кожи — надеюсь, владелец кабинета никогда не узнает, кто здесь был. И чем активнее я двигался, тем сильнее он исходился, мечась подо мной и дрожа, выгибаясь мне навстречу и прижимаясь к груди, требуя новых поцелуев и ласк, и когда я скользнул рукой к его члену, обхватывая, он откинул голову мне на плечо и попытался клюнуть в челюсть.
Я вышел резко, оставив его в недоумении, и в таком же недоумении он плюхнулся на спину, а я накрыл его член губами. И тут же зажал ему рот рукой от пронзительного стона — не хватало, чтобы нас услышали. По языку растеклась теплая и горьковатая сперма, и я проглотил ее, тут же отстраняясь и стягивая презерватив. Питер окинул меня замутненным взглядом, протянул руку, но она тут же шлепнулась обратно на подлокотник.
— Лентяй, — фыркнул я и, за пару грубых фрикций, кончил ему на живот и грудь.
— Всяко лучше, чем на кресло, — усмехнулся он, размазывая сперму по коже и облизывая пальцы, при этом продолжая сверлить меня взглядом. Так недолго и третий оргазм получить. Ачивка «без рук» будет разблокирована моментально.
Когда он немного оклемался, я помог ему подняться, но он повис на мне, не отпуская, снова целуя, но теперь медленно и плавно, легко и ласково, не только губы, но и щеки, уши, виски, в самый кончик носа, опять спускаясь к губам, а за ними через подбородок — к шее.
— Ну, так мы точно не уйдем, — мягко напомнил я, и он нехотя отстранился, в отместку укусив в сгиб плеча, за что тут же получил звонкий шлепок по заднице, отчего мгновенно рассмеялся.
— А мы еще увидимся? — спросил он игриво, натягивая футболку и поправляя волосы под шапочкой Пэна.
Я пожал плечами, задумчиво наблюдая за его сборами. Забавно получается, как мы всегда помогаем раздеваться друг другу, но одеваться — это сами, пожалуйста. Решив изменить этому правилу, я подошел к нему и застегнул поясную сумку вокруг его талии, поправил футболку и неаккуратно выбившуюся прядку, отчего он удивленно поглядел на меня.
— Немного заботы не повредит.
Обычно я так не делаю, но… впрочем, вы уже поняли.
Не оставив следов нашего пребывания в кабинете, мы вышли за дверь. Коридор на счастье был пуст, в зале слышалась все та же Blondie, и я, натянув шляпу чуть ли не на глаза, решительно направился на ее зов.
— А номер не оставишь? — раздался голос позади, и я, замерев, вздохнул.
— Если повезет, не придется, — коротко бросил я, махнул рукой и ушел, пока плащ за спиной по-идиотски развевался.
Пожалуй, Обито был бы мной недоволен. Или нет. Я никогда не знаю, что у него в голове относительно меня. Но этот вечер определенно войдет в топ десять. Даже если и не повторится. Я, по крайней мере, не собирался.
В понедельник в полдень меня вызвал менеджер. Я неспешно выбрался из-за стола, пытаясь придумать причину, зачем он хочет поговорить со мной, как вдруг неприятное осознание прокатилось по позвоночнику вниз. Они наверняка как-то нас спалили. Такие вещи незаметно не проходят. Незашторенное окно. Забытый плаг. Упаковка от презерватива. Царапины на кресле. Стоны. Кто-то наверняка слышал наши стоны.
Я ненавидел долбанные корпоративы.
Прочитав мысленно все известные — в количестве одной — мне молитвы, я, коротко постучав, вошел в кабинет. За столом сидел Асума, немного помятый после выходных — он на корпоративе выпил больше всех непонятно откуда взявшегося джина, заруинил караоке и отрубился за диджейской стойкой, а на стуле перед ним я увидел…
— Какаши, познакомься, это Ирука, он стажер из отдела продаж. Ямато ушел в отпуск, так что он пока на тебе. Покажи ему производство, с кем ему предстоит работать, в общем, ты знаешь. — Он покрутил кистью в воздухе и потер пальцами виски, закрыв глаза.
— Ага, ладно. Привет, Пи… Ирука. — Я махнул рукой, и Ирука, улыбаясь, кивнул мне. Все так же очаровательно, что в животе готов был связаться новый узел. С плохо скрываемым ужасом я заметил на его шее три маленьких красных пятна, прямо над самым воротником рубашки. — Раз так, то идем, я покажу тебе нашу команду.
Я неторопливо вырулил за дверь, и Ирука послушно потопал за мной. Я держался чуть в стороне, пока он заинтересованно разглядывал меня, сложив руки за спиной — на отдел ему было, совершенно очевидно, по барабану.
— Вот тут дизайнерский кабинет. — Я, не глядя, ткнул в дверь слева.
— А мятный тебе идет, — сказал он, рассматривая мою рубашку.
— Вот там бухгалтерия. — Проигнорировав его, я кивнул в сторону серой металлической двери с табличкой впереди.
— И без маски ты намного красивее, — добавил он, и я остановился. Он тоже встал, невинно глядя на меня. — А что там? — Он указал на дверь за моей спиной.
— Переговорная.
— Там занято?
— Сейчас нет, — спокойно ответил я. По крайней мере, я надеялся, что спокойно.
— Покажешь? — С хитрой улыбкой он прошел мимо и повернул щелкнувшую ручку. — А тут уютно. И диван есть, — заметил он и, бросив на меня быстрый взгляд, скрылся за дверью.
Я полсекунды смотрел на зазор между ней и косяком. Взвесил все за и против. А после зашел следом и закрыл дверь. Обычно я так не делаю…
Да, к черту, кажется, пару правил придется поменять.
