«Конец игры»

      —… Прощай, Майкл Шмидт.       Я остановилась сбоку от Афтона и выхватила из-за пояса пистолет, направляя его на металлическое чудовище.       — Хватит, опусти нож!       Взгляд металлических глаз остановился на мне. По коже пробежал холодок, но пистолет в руках не дрогнул, глаза всё также смотрели прямо. Я увидела резкое движение перед собой и моя решительность исчезла. Оно заглядывало мне прямо в душу и от этих глаз негде было спрятаться, бежать нельзя, стрелять не решаюсь…       — Разве ты уже не повзрослела для истерик, Ванесса?       — Я не шучу, папа, — я вдруг поверила, что металл может быть чем-то человечным. Но дымка надежды закрыла мне глаза на то, что мой же отец направлял на меня же свой нож, в любой момент готовый убить. Говорят, что любовь слепа? Я убедилась, что надежда тоже. Но у неё хоть аварийный режим есть! Я сжала в руках пистолет, зная, что стрелять не смогу до последнего, но нить безумия между мной и отцом сближала меня с бесчувственным металлом. И я чувствовала себя судьей в этой небольшой «игре».       Он снял голову кролика. Я смотрела на него, а он на меня. Вместо маски лицо человека. Такого родного и такого далёкого. Больно. Больно видеть, в кого превратился отец, больно наставлять на него пистолет. Но так надо.       — Возможно ты забыла о своей верности, но уверяю, они не забыли, — он указал на остальных металлических «друзей». Они мигом повернули свои головы на меня и эти глаза... Ненавижу их.       Я не слушала его, и хоть мой взгляд был прикован лишь к нему, мысленно я была возле Эбби, которая пыталась растолкать Майкла. Оставалось надеяться, что мужчина прийдёт в себя. Одной Эбби отсюда не выбраться.       — А теперь убери эту штуку и помоги убрать беспорядок, который ты устроила.       Руки начали дрожать, отец с ножом в лапах надвигался на меня. Одно движение, мне нужно было лишь опустить курок…       — Давай. Мы оба знаем, что ты не станешь стре-…       Не дожидаясь продолжения, я нажала на курок. Действовала, не думая ни о чëм. Чтобы не успеть передумать.       Зря.       Пуля отскочила от металлического костюма, оставив заметную царапину или даже вмятину, но не пробила сам металл. А жаль. В то же мгновение он подскочил ко мне и прижал к стене, выбив из рук оружие.       — У тебя была одна работа! Одна — держать его в темноте и убить, если он подойдёт ближе, — я услышала что-то, подобное на усмешку.       — Это две работы, — я даже не задумалась. И видимо он тоже.       «Капитан очевидности», — подсознательно выругалась я. Но ему в действительности было наплевать на всё вокруг него и тем более меня.       Отец схватил меня за горло. И как бы я ни пыталась оттолкнуть его, ничего не выходило. Не думала, что старики такие сильные.       Перед глазами замелькали пятна, я хрипела, понимая, что это конец. Сейчас меня могло спасти лишь чудо. Чудо, которое-таки снизошло с небес.       Внезапно хватка ослабла, и я упала на пол, хрипло кашляя. От удара голова раскалывалась. Уильям, неожиданно потеряв ко мне интерес, направился к… Эбби! Нет-нет-нет! Я, не обращая внимание на звон в ушах, привстала и схватила его за железную лапу. Он не почувствовал этого, кажется. Или притворяется.       — Стой!       Он озлобленно обернулся и зарычал:       — Отпусти!       — Я не позволю причинить вред и ей! — считаю, что это было самоотверженно и даже слишком глупо, что ли. Жизнь ошибок не прощает. Хотя тут вопрос в какую жизнь ты играешь, а в какую я.       Видимо его терпение лопнуло, а может ему просто надоело со мной возиться — точно сказать не могу. Но уже в следующую секунду я поняла, что в моё тело вонзился тот самый нож, который пару минут назад чуть не проткнул Майкла. Чëрт, столько крови и не отстирается ведь... Не думаю, что это то, что должно было бы меня волновать, но меня волновало именно это.       Я с ужасом смотрела на отца. Или не с ужасом, или не на отца, я уже ни в чëм не была уверена. В голове пролетали миллионы мыслей. Кажется я забыла выключить свет в коридоре дома, завтра у меня назначена встреча с друзьями, нужно покормить кота…       И всё это теперь не имело значения.       — Папа… — я хотела назвать бы его чудовищем, но в этом слове слишком много букв. Я бы не смогла, я бы не успела. Я ненавижу его и себя за то, кем он для меня был и кем стал. Он был моим родителем и стал моим убийцей. Ирония? Нет, сарказм. И жалеть я буду недолго... Он нанёс мне ещё одно и последнее ранение. Совершенно последнее, а после отошёл, как ни в чем не бывало…       Я словно погружалась под воду боли, медленно и мучительно. Тело разрывалось на кусочки, но цель была достигнута – он отвлёкся от Эбби. Оставалось надеяться, что её смерть не будет напрасной, и они с Майклом выберутся. А ещё, что я не стану такой же, как отец... Ну и зря я умираю? Тоже не хочу напрасно, как те дети. Надеюсь хоть вспомнят обо мне. Если выживут, правда…

Это был конец моей игры.