Сладкое или смерть
31 октября 2023 г., 21:05
— Капитан Дилюк, капитан Дилюк, очнитесь!
Рагнвиндр сфокусировал взгляд и посмотрел вниз на девочку, активно дергавшую его за рукав плаща, ожидая, пока она заговорит дальше.
Перед ним стояла толпа запыхавшихся ребятишек с порозовевшими от бега щеками. Только по их выражению лиц можно было понять, что настроены они были решительно.
Увидев, что её внимательно слушают, девочка понурилась и немного стушевалась. Подталкивающий ее сзади мальчик нетерпеливо потрепал её за руку, а среди детей послышались шепотки: «ну что же ты молчишь, докладывай уже!». Собравшись с силами и втянув побольше воздуха в легкие, она решила доложить обо всей ситуации залпом.
— Там по дороге к Спрингвейлу… стоит чучело. Пугает проезжавших мимо торговцев, оно напугало даже бедного Альберта! Он наотрез отказался выходить, засел в кустах и сказал, что не поедет никуда дальше по этой дороге, пока не выяснится, в чем дело.
— Он говорил вам, куда направляется?
— Да. Сказал, что перевозит виноградный сок. Только он сказал, что сок вышел на пенсию. Вы же можете помочь, правда?
На такое Дилюк только мысленно закатил глаза. Какому-то идиоту в канун Хэллоуина пришло в голову встать посреди поля, и другой идиот на это повелся. Это не только создало небольшую сумятицу за городом, но и теперь еще привело у задержкам поставок на винокурню отца. Да, Дилюк прекрасно помнил, как Крепус назначил Альберту поручение по перевозке «виноградного сока на пенсии». Сейчас эта ситуация была целиком и полностью под его ответственностью. И, хоть его рабочий день и закончился — он уже собирался искать Кэйю в ордене, так как хотел провести этот вечер вместе с ним — обстоятельства внесли свои коррективы в его планы.
Мягко улыбнувшись, Дилюк наконец-то ответил ожидавшей рядом ребятне, круглыми глазами надежды и восхищения смотрящих на него.
— Конечно, я помогу. Ведите.
Вечерний Мондштадт был прекрасен всегда, но сегодня, в канун Хэллоуина, был ослепителен. Дети бегали по площади, а взрослые сновали туда-сюда в делах и в спешке. В гуле смеха и голосов праздник витал. По главной улице развесили разноцветные гирлянды, а на прилавках и деревянных подоконниках домов стояли и висели тыквы — ярко-оранжевые и зеленые, большие и маленькие, светящиеся изнутри, смотрящие с коварством своими вырезанными глазами.
Дилюк не мог не вспомнить про Кэйю. Кончики его губ невольно дрогнули в улыбке, полной нежности. В честь праздника парень тоже подготовил для своего брата, лучшего друга и возлюбленного в одном лице подарок — маленькую ехидную рыжую тыкву, по выражению лица совсем как у Альбериха, когда он что-то задумает. Эту бестию Дилюк со всем усердием, на которое способен, сам вырезал сегодня в офисе под заливистый смех Джинн.
***
У дороги с чучелом, куда повели его дети, было по-вечернему тихо. Дилюк сощурился, высматривая силуэт в отдалении — действительно там, около нескольких брошенных повозок, кто-то стоял, но был настолько неподвижен, что только ветер трепал его одежды. Прозвище «чучело» подходили нареченному темному силуэту идеально — нелепый комбинезон в синюю полосочку, красные шоссы, светлая рубаха с широкими рукавами и… конусообразная синяя шляпа, венчавшая головешку огромной рыжей тыквы со злобной ухмылкой. — Вот он, проклятый! — Альберт, увидевший своих спасителей, вылез из кустов и теперь тихо выл, пеняя на судьбу. — Я думал, что его птиц пугать поставили, а он ожил и набросился на повозку, как ненормальный. «Сладкое или жизнь?!» кричит, а сам шпагу свою мне в лицо тычет — откуда она у него только взялась! — Я, — он споткнулся, и на лице его проступил хорошо читаемый страх, — капитан Дилюк, вы обязаны мне помочь! Эта нечисть должна ответить за свои бесчинства. Если бы я умер, вы думали об этом? Я ведь не первый торговец, которого этот прощелыга обобрал, видите повозки! Неужели рыцарям Ордо Фавониус настолько наплевать на безопасность на окраинах города? Дилюк на это тяжело вздохнул. Как же он устал. — Успокойтесь, господин Альберт. Рыцари Ордо Фавониус от моего лица лично непременно займутся этим делом. Вы же доверяете мне? Альберт не успел ответить, как Дилюк обратился к детям, стоявшим рядом. — Отведите господина Альберта в госпиталь при соборе Барбатоса, там ему окажут надлежащие услуги и компенсируют серьезный моральный ущерб. Рыцарей для осмотра брошенных повозок и возвращения их хозяевам я вызову сам. Вот, держите, — он одарил детей улыбкой и насыпал им в руки по горсти конфет, которые прихватил из штаба. — Ступайте. Когда Альберт с детьми исчезли из поля зрения, Дилюк наконец вздохнул. Теперь он мог остаться наедине со своими мыслями и таинственным незнакомцем. Чтобы осмотреть местность, Рагнвиндр решил выглянуть из-за укрытия, но, стоило ему это сделать, он почувствовал, как внутри все похолодело. Около сброшенных тележек никого не было. Над ухом пронесся звук ветра, благо, Дилюк успел вовремя увернуться. Он схватился за свой клеймор, чтобы парировать удары. — Сладкое или смерть! — мысленно Рагнвиндр сделал пометку, что у чучела инстинкт самосохранения отсутствует напрочь. Их битва была похожа на танец — они то подступали друг к другу, то опять отступали на несколько шагов. Словно парящие бабочки, они кружились, исполняя собственную симфонию. Их движения плавны, отточенны и изящны, и вместе — Дилюк это чувствовал — они были чем-то большим, нежели по раздельности. Очевидно, что никто из них не хотел ранить другого — они играли в бой, и продолжалось это еще минуты полторы. Наконец, выбив шпагу из рук оппонента, Дилюк повалил противника на землю, крепко обхватив его бедра и руки своими. По полю раскатился звонкий смех. Дилюк готов был поклясться, что мог бы слушать его вечно. — Ты серьёзно думал, что я не узнаю тебя? Тыква слетела, и за ней показалось во все зубы улыбающееся, обрамленное растрёпанными сапфировыми волосами лицо юноши. Юноши, которого Дилюк любил больше жизни. Вдоволь насмеявшись и переведя дыхание, Кэйа наконец заговорил. — В моих планах и не было от тебя скрываться. — Тогда что ты забыл здесь? Варка искал тебя сегодня по одному важному делу. Архонты, Кэйа, не говори, что ты весь день стоишь тут, как пень, и пугаешь местных дурачков. Кэйа на это только ухмыльнулся. — На границах Мондштадта стали промышлять контрабандой. Варка поручил это дело тебе, но я перехватил, потому что знаю, что у тебя сейчас завалы. Методы любые, так что я выбрал те, которые… — Это могло быть опасно, — Дилюк зашипел, сам не понимая, отчего так разозлился. Оттого ли, что Кэйа решил не уведомлять его, или же оттого, что сам сегодня со своей загруженностью вырезал тыкву, — Ты мог бы позвать меня, я бы пришел на помощь, чтобы мы бы вместе… — Так ты и пришел, — Кэйа облизнул сухие потрескавшиеся губы. Его взгляд горел азартом, — Ну же, Люк, совсем необязательно злиться. К тому же я считаю, что заимел в своей затее успех: не только перехватил контрабанду, но и получил самое сладкое, что только можно было на этот… Дилюк не дал ему договорить. Коснувшись мокрых губ своими, он целовал Кэйю трепетно и нежно, медленно и тягуче, углубляя поцелуй ненастойчиво, только если чувствуя, что ему это позволяют. Страх того, что он может потерять Альбериха, шипами роз колол сердце. Кэйа сейчас казался таким эфемерным — надавишь на него слегка, и он рассыпется, как хрусталь. Непонятно, сколько времени прошло, когда они разорвали поцелуй, и Дилюк встал, предлагая руку своему спутнику. Вытащив из внутреннего кармана маленькое чудо с нахальной ухмылкой и глазами феникса, Дилюк протянул его Кэйе и пробормотал. — Это тебе. Зовут Кэйа. Делал по твоему портрету. Секунду они простояли молча. А потом Кэйа засмеялся — и в его смехе было настолько много ничем не прикрытого искреннего счастья, что Дилюк засмеялся в ответ — так же искенне. Теперь, он уверен в этом, парень будет делать эти глупые тыквы для Кэйи каждый год — столько, сколько его душе понадобится.***
Под звездным небом они шли по дороге до Рассвета в тишине — Дилюк высматривал сиявшие вдали огни поместья, а Кэйа наблюдал за мерцанием маленькой тыквы в своих руках, свечу в которой зажег Дилюк пиро элементом. — Сладкое или смерть, — задумчиво произнёс Кэйа. Его голос был непривычно тих и подавлен, — знаешь, если бы ты предоставил мне этот выбор, я был бы готов принять любой исход от твоих рук. Дилюк на это лишь нахмурился. Ему не нравился ход мыслей Альбериха, и он подошел к нему, чтобы приобнять. — Не говори ерунды. Я не позволю причинить тебе вред. Глаза тыквы светились ярко, как звезды на небе. Так же ярко светились сердца двух юношей, которые горели амбициями и любовью. Казалось, у них было все время этого мира. Сейчас они придут на винокурню, Аделинда накроет стол, и они все вместе будут праздновать, смеясь, делясь историями и слушая шутки немного охмелевшего мастера Крепуса. Это был их последний Хэллоуин вместе.
