супчик с почвой.

      У Уильяма снова болела голова. Снова. Снова. Снова. Казалось, этому нет конца.

***

      Так вышло, что Шерлок давно всё для себя решил. Или думал, что решил, но в любом случае походка его выглядела весьма уверенной со стороны, и распознать в ней тень напряжённого дискомфорта было бы весьма сложно.       Но Уильям заметил. Он всегда всё замечал. Усмехнувшись, Мориарти облизал пересохшие губы.

***

      — Что ты делаешь? — голос Шерлока звучал взволнованно, глухо, словно рокот загнанного в угол лесного зверька.       — Что, по-твоему, я делаю? — сперва намеренно копируя чужую интонацию, с неприкрытой иронией ближе к концу реплики уточнил Мориарти.       Повисла неловкая пауза.       — Продолжай.

***

      Толстая кишка Шерлока изящно выпирала из вспоротой брюшной полости, а пульсирующие кровавые потоки стекали вдоль каменной кладки изящного пола.       Почти великолепно.       Его тело содрогалось в едва ли осмысленных конвульсиях, веки сузились, а по лбу вовсю струился пот.       Боль давно прошла. Как и хоть какое-либо понимание текущей ситуации. Шерлок теперь был скорее сгустком оголенных нервов, способных отзываться лишь на прямое физическое воздействие.       И Уильям не заставлял себя долго ждать.

***

      — С какой стороны мне войти? — небрежно коснувшись рукой, оплаченной в грубую ткань перчатки, чужой груди, Мориарти почти-что всхлипнул.       Как же, сука, горячо.       — Заполните меня всего, — Холмс отзывался жалостливым скулежом на каждое касание, — Я так хочу...       — Знаю, — оборвав партнёра на полуслове, Уильям ткнулся членом в кровавое месиво.       Горячо.

***

      — А подай мне, милая, признаки жизни! — звонко, почти картинно изрёк Мориарти и разразился истеричным хохотом.       Тело, по-прежнему зажатое в тиски чужих ладоней, стремительно остывало.       И всё-же...       Пока горячее...