О трудностях с именами

Черновод, такой непривычно для многих нежный и домашний, напевает под нос тихие и, судя по всему, итальянские песенки. На нём джинсы прямого кроя и темная водолазка с длинными рукавами, непослушные волосы старательно убраны в пучок на затылке, который держится с божьей помощью, наровя распутаться каждые три минуты. В духовке чуть левее запекалась лазанья, от которой исходил божественный аромат, а Хэ Сюань тем временем нарезал крабовые палочки для салата. — Мин-сюн… — уткнувшись в шею со спины и зарываясь в волосы, выдыхает Ветерок. Никто и никогда из посторонних не видел, но "Мин И" улыбается ярко-ярко, разворачивает парня к себе, смотрит в глаза и строго. — Ветерок, сколько раз я просил тебя называть меня по имени? — младший Ши закатывает глаза, но через минуту на его лицо возвращается та же лучезарная улыбка, и он затягивает Черновода в долгий поцелуй. Его Черновода. Его личное солнышко, такое милое и уютное и немножко занудного. — Мин-Сюн, у тебя такое кошмарное имя, что я не могу его выговорить, тем более когда ты стискиваешь мои ребра. Мин И намного лучше. — Он врет. Нагло врет и не краснеет. Ши Цинсюань готов каждый день скороговоркой произносить его имя без устали, и это нисколько не наскучит. — Тогда, Ши Цинсюань, — Черновод, делая ударение на первом слове, нашел руку паренька и скрестил свои ледяные пальцы с разгоряченными пальцами партнера, — Сегодня вечером я уйду на прогулку с Хуа Чэном, заодно и часть долга верну. — О, нет, только не он! Не говори, что ты заменишь наш вечер на насмешки от "градоначальника хуа", тем более, до него аж в соседний город пиликать, простудишься. — Не преувеличивай, всего час пешком — этой фразой Хэ Сюань его не убедил, но явно обозначил, что говорит правду. — Это неважно, давай придем к перемирии — умоляюще начинает Цинсюань свою любимую фразу, когда хочет просто мирно разойтись. — Тогда скажи это, — шепчет Черновод, не переставая улыбаться, — Скажи мое имя, — его лицо вновь находится чертовски близко, и ветерок жаждет поцеловать обветренные, искусанные, но такие родные губы, расплывшиеся в самодовольной усмешке, — Просто скажи «Хэ Сюань», и я, так уж и быть, снизойду, чтобы остаться с тобой Господи, Ши Цинсюань ненавидит подобные провокации с его стороны, но в голове уже прокручивается возможная цепочка событий на остаток этого дня: тихое шипение пузырьков шампанского, нежные объятия, сладкие поцелуи, горячая кожа под его постоянно холодными ладонями… — Ну, Хэ Сюань… Получается очень тихо, ведь ветерок хочет, или по крайней мере пытается показать, что произношение его имени непосильно сложная задача, а сегодняшний вечер не так уж и важен, просто не хочется, чтобы Хэ Сюань так часто виделся с другом. Не ревность, а нежелание быть вторым у своего мужа. Естественно "Мин-сюн" будет вырываться очень часто, по чистой случайности, а Ветерок провернет эту же схему. — Притворюшка, я не могу — и тепло целует Цинсюаня в лоб — Сегодня останусь, так и быть, а теперь отплати мне за "Мин-сюна", дорежь морковку.        Ветерок со страдальческим стоном, нехотя, но всё же принимается за "работу".

***