Treak or treat

— Ромео! Ты собрался? Сколько тебя можно ждать?! Феликс раздражённо ходил взад-вперёд по коридору около их спальни и чуть не драл на себе волосы. Король собирался уже час, не отпирал дверь, которую заранее закрыл на замок и не пускал валета, чтобы «не портить сюрприз». Блондин растрепал светлые, совсем мелкие кудряшки и посмотрел на шкаф-купе напротив. Повернувшись всем корпусом к большой двери с зеркалом на ней, четвёртый стал рассматривать себя. На нём была коричневая короткая куртка с мехом на запястьях и воротнике, на коричневых штанах тоже были видны куски меха внизу штанин. Под курткой же не было ничего, была полностью открыта крепкая грудь и пресс, на голове был ободок с большими коричневыми ушами. Сзади к штанам, на поясе, в районе пятой точки валета был прицеплен пышный средней длины волчий хвост, а вставленные линзы чёрных длинных вертикальных зрачков только дополняли образ. Феликсу явно нравился его костюм оборотня. Это началось с того, что Ромео позвал любимого на свидание. Романтик думал, что они в очередной раз где-то спокойно посидят, но когда Феликс, весь счастливый, снял календарь со стены и ткнул в тридцать первое число октября, намекнув на праздник, поэт понял, что тихих посиделок им точно не видать. — Ромео, ты где?! — Феликс уже топнул ногой в чёрном ботинке на шнуровке, когда дверь их спальни открылась. — Незачем так кричать, мой сладкий, я здесь, — раздался бархатный голос фигуры, что стояла в проходе. Феликс повернул голову и открыл рот. Ромео стоял в белой рубашке с пышными рукавами и кружевным воротником. Поверх рубашки был надет бордовый жилет, подчёркивающий талию седьмого. Чёрные расклёшенные брюки с завышенной талией идеально смотрелись на стройных ногах, а на шее, на закрепке в виде красного камня, был чёрный плащ, бордовый с внутренней стороны, с острым воротником. Розовые кудри были уложены как обычно, король улыбнулся во все тридцать два зуба и стали видны его клыки, пусть и небольшие, они были не накладными, таким Ромео создали. Но они только дополняли образ аристократа вампира. Феликс зарделся. — Ого! Ты… ты выглядишь прекрасно, — блондин улыбнулся, нервно пропустив смешок, когда его парень, оценивающе осмотрев четвёртого, медленно облизнул губы и кошачьей походкой приблизился к валету, сверкая карими глазами. — Спасибо, солнышко, у тебя тоже чудесный костюм, — спокойно улыбнулся король, обвивая руки вокруг шеи возлюбленного, лицом утыкаясь в его ключицу. Феликс обнял его за талию и прижал к себе, повеселев ещё больше. — Спасибо, Ромео! — Кареглазый поднял голову и взглянул на детскую улыбку на губах любимого. Сердце поэта пропустило удар. Когда Феликс улыбается и смеётся именно так, по-детски, запрокидывая голову, так, что виден кадык и полностью открыта шея, так, что трясутся от переизбытка радости его широкие плечи, Ромео понимает, что он сделает всё, чтобы такая улыбка появлялась на губах четвёртого почаще. — Ромео? Ромео? Всё хорошо? Земля вызывает червового короля! — Феликс берёт романтика на руки и немного трясёт, посмеиваясь. — Ох! Прости, сладкий, просто ты такой хорошенький, когда улыбаешься, — седьмой обхватывает его за шею крепче и замечает, что его подняли на руки, держа под коленями и спиной. — Оу, как мило, солнышко. На слове «хорошенький» Феликс опять нервно усмехнулся. — Я всегда у тебя хорошенький. Даже когда злюсь или плачу. — Но я же правду говорю. У меня самый лучший валет, — чуть оскалившись, король приближается к его шее, начинает покусывать и целовать. Феликс отворачивает голову и тихо ругается, понимая, что в этот праздник они на улицу точно не выйдут. В эти костюмы они, похоже, оделись друг для друга. В голове блондина мелькнула какая-то собственническая мысль, что Ромео оделся так только для него. Больше никто не видит эту красоту, больше никто не чувствует приторного аромата клубничных духов, больше никто не смотрит на его любимого спутника жизни. С этой мыслью четвёртый резко ставит Ромео на землю и прижимает к стене, тихо рыча, как настоящий оборотень. Розововолосый поначалу испуганно хлопает глазами, но потом закусывает нижнюю губу и расстёгивает свою рубашку сверху на две пуговицы. — Неужели мой волчонок осмелел, м? Куда это пропало наше стеснение? — Король игриво ведёт пальцем по оголённой груди вверх и останавливает руку на чужой тёплой щеке. — Скалим зубки, да? — А что если и да? — Феликс в прямом смысле скалится, наклоняется к шее короля и впивается в неё, начиная остервенело кусать и вылизывать каждый сантиметр бархатной кожи. Схватившись за сильную спину и проведя по ней ногтями, Ромео радостно стонет, закатывая глаза. Феликс уже отстраняется. — Хех, вампир вроде ты, а кусаюсь я. Хотя… я же могу это делать, правда? — Да, можешь, сладкий, конечно. Только потом уступишь мне, хорошо? — Влюблённый взгляд романтика говорит лучше всяких слов. Феликс ухмыляется, поднимает любимого на руки и уходит вместе с ним в комнату. Усадив поэта на кровать, Фел начинает медленно раздеваться, смотря яркими оранжевыми глазами прямо в глаза королю. — Ну, граф Дракула, для чего-то Вы меня соблазняли прямо в коридоре, а? Что-то хотели? — Четвёртый снимает с себя куртку и кидает прямо в руки Ромео, оставаясь с полностью голым торсом. — Хм, да, ты прав. А ты ещё не понял, с какой целью это было сделано? - Отложив куртку своего парня, Ромео тоже стал медленно раздеваться. — Понял, но я хочу полного подтверждения своей версии, — расстегнув ремень, Феликс взялся за ширинку, но расстёгивать её не спешил, завидев жадный взгляд короля. — Ага, не так быстро, мой король. Ты хотел, чтобы я повёлся на твою провокацию? Хочешь, чтобы я разделся? — Д-да, да, Феликс, — скинув с себя плащ и жилет, Ромео принялся судорожно расстёгивать рубашку дрожащими пальцами. — Хм, чудно, — усмехнулся блондин и всё же расстегнул ширинку, снимая штаны окончательно вместе с носками и ботинками. — Феликс, прошу, оставь эти ушки, хорошо? И иди ко мне скорее… По валету было видно, что он еле сдерживается, но тот только скалился и подходил слишком медленно, как хищник к своей добыче. Король, полностью голый, лёг на кровать, когда над ним навис его любимый и шепнул прямо на ухо: — Я выпью из тебя всю кровь, Ромео, — снова впиваясь в шею, после резко отстраняясь. — Милый… Пожалуйста, не медли, хорошо? Я очень сильно хочу тебя, солнышко… Возьми меня! — уже вскрикнул кареглазый, когда «оборотень», шлёпнул его по бедру, снял с себя бельё и осторожно вошёл в него, тихо порыкивая от того, что седьмой закинул руки на его спину и стал царапать её. Это продолжалось точно час. Последнее, что помнит Феликс - Ромео, сидящий на нём в позе наездника и быстро двигающий бёдрами, поднимаясь и опускаясь, пока блондин сжимал его бёдра, иногда царапая кожу. — Феликс! — Ромео! — Солнышко, ты не забыл, что Дракула сегодня я? — промурлыкал поэт, резко опустился на валета до самого основания и вгрызся в его шею, оставив красное пятно на самом видном месте. Услышал, как удовлетворённо простонал Феликс, стиснув его талию. — Ох, да ты в восторге, не так ли? — Агх! — застонал блондин. — Д-да, Ромео… Теперь я понимаю, почему ты полез целоваться ещё в коридоре, хаха… — делая хаотичные толчки навстречу возлюбленному, чуть не кричал от удовольствия Феликс. — Гх, Ромео, я скоро!.. — И я тоже, солнышко! Сейчас!.. Они одновременно выкрикнули имена друг друга, изливаясь и повалились на кровать рядом. — Вот и свидание… — валет поворачивается к королю и утыкается в его шею. — Ну ладно, я в восторге. Ты сама неожиданность. — Точно. Люблю тебя, сладкий, — король прижимает четвёртого к своей груди и целует в волосы под его смех. — И я тебя люблю, дорогой!