2 A.M.

      - Да брось, это будет весело, - Чонгук откидывается на спинку дивана, прижимая мобильник к уху плечом, чтобы шум разговоров с нижнего этажа не мешал слышать друга. – Хён, я уже подготовил всё, тебе даже почти ничего не нужно будет делать. Просто повеселимся.       - Повеселимся? Чон, не сходи с ума, - парень на том конце цокает и наверняка закатывает глаза, как делает это всегда. – Ты понимаешь, что это чёртово незаконное проникновение? Не думаю, что твои родители будут рады штрафу в пять миллионов. Мои уж точно не будут, так что я пас.       - Да ладно, Чимин~а, - тянет Гук, переворачиваясь так, что ноги теперь лежат на спинке, упираясь голыми стопами в холодную стенку, а голова свешивается с сиденья. – Ты что бросаешь меня в очередном идиотском приключении?       - Чонгук, - Пак звучит жёстко, но через секунду его тон меняется на почти извиняющийся, - ты ведь знаешь, что это не так, верно?       - Думаешь, это переходит грань разумного? – по ту сторону соединённых линий связи слышится утвердительное мычание, и Чонгук устало вздыхает. – Может ты и прав. Не знаю. Я всё равно всё уже приготовил, так что отступать поздно, - усмехается, скрывая зародившуюся в груди маленькую грустную неуверенность. – Может, хотя бы штраф в пять миллионов заставит их обратить на меня хоть какое-то внимание.       - Чонгук, - Чимин вздыхает и замолкает на несколько секунд, - только не натвори ничего непоправимого, хорошо?       - Конечно, хён, - Гук слабо улыбается, убирая телефон от уха. – Увидимся в понедельник. И не забудь пожелать мне удачи сегодня.       Последнее «К чёрту, Чон» тонет в шуме с первого этажа. Оттуда льётся свет и долетает тихий гул долбящей басами музыки, а ещё там очень-очень много людей. Кажется, отмечают что-то? Родители вроде бы заключили на днях новый договор, который должен принести им очередную огромную прибыль или типа того. Неважно. Важно, что среди этой вечной толпы Чонгук легко может незамеченным выскользнуть из дома и так же незаметно вернуться, чем он собственно и планирует воспользоваться через пару часов, когда всё наконец будет готово.

***

      Отвратительный писк будильника вырывает Тэхёна из зыбкого полусна, вынуждая резко подскочить, чуть не соскользнув с края маленького дивана. Спина тут же отзывается протяжной холодной болью, отливающей в локти и шею, и Ким мысленно проклинает своё тело за то, что оно сумело заснуть в положении свернувшейся на маленьком угловом диванчике креветки. Электронные часы, предусмотрительно отставленные на самую дальнюю полку книжного шкафа, чтобы уж точно пришлось вставать, продолжают атаковать чувствительный спросонья слух прерывистой высокочастотной трелью, пока Тэ трёт лицо ладонями в попытке сосредоточить расфокусированный взгляд.       Пару минут упорного противостояния между терпением и утренней раздражительностью спустя парень всё-таки встаёт и выключает будильник, мельком заглядывая на время. Два тридцать семь ночи. Или утра. Для Тэхёна уж точно утра, с его-то творческим, художественно плавающим графиком. Самое время чтобы проснуться, выпить чашечку приторного какао со сгущёнкой, заряжая мозг сахаром на предстоящую работу, и пойти писать картину. Хотя может быть стоит сегодня заняться новым треком? Юнги просил закончить с ним побыстрее, так что наверное лучше начать сегодня.       Но первым делом в любом случае какао. Ким нехотя потягивается, поддаваясь привычке, прохрустывает спиной и всё ещё сонный выплывает в коридор, направляясь на кухню. Голый кафель неприятно холодит ступни, пока Тэ наливает в небольшую турку молоко и ставит его на плиту. За окном мягкими хлопьями валит снег, а значит уже довольно сильно захолодало. Ночь в середине декабря – самое время для того, чтобы неспеша потягивать какао с маршмеллоу под тёплый трек с атмосферой приближающегося рождества.       Неторопливое вымешивание нагревающегося молока приходится прервать, когда стоящий зачем-то на обеденном столе домашний телефон начинает звонить. Странно, ведь до сегодняшней ночи он не звонил ни разу, потому что зачем? Есть же мобильный. А ещё странно, потому что высвечивающийся на дисплее номер не просто незнакомый, он ещё и иностранный. «+1» это ведь, кажется, США? Или что-то рядом в любом случае.       - Слушаю? – Тэхён плотнее запахивает пижамный пиджак и хмурится, поднимая трубку в призрачной надежде, что это просто Мин не смог дозвониться до него по сдохшему мобильнику и теперь терроризирует домашний       - Hi? – в уши бьёт неясный шум то ли ветра, то ли помех, через который едва-едва пробивается тихий голос, - Is… is Taehyung there?       Ким не успевает ничего ответить на этот странный по своей сути вопрос, потому что секунду спустя в динамике уже звучат частые гудки прекращённого вызова. Вниз по спине пробегаются мурашки от жути, но Тэ только качает головой, откладывая трубку на зубчик аппарата и возвращаясь к помешиванию уже убегающего молока. По ногам отчего-то начинает веять холодом, и Тэхён с трудом дожидается, пока какао доготовится, прежде чем уйти обратно в комнату.       После плитки паркет под ногами кажется невероятно тёплым, но всё равно недостаточно греет, и причина вдруг пробравшего всю квартиру холода обнаруживается в приоткрытом окне спальни. Ким ставит тёплую кружку на стол и нехотя подходит к открытой створке, упираясь пальцами в деревянную раму. Он не помнит, чтобы открывал окно, когда уходил из комнаты, и уж тем более, чтобы оставлял его открытым, когда ложился спать. Да он бы вымерз к чёртовой матери, если бы оставил его так надолго. Но кто его открыл тогда? Не ветер же. Никакой сквозняк не способен протолкнуть деревянную раму вертикально вверх. А с внешней стороны окно не должно открываться. Какого хера тогда? Неужели память настолько подводит?       Тэхён вздыхает и тянет створку вниз, вгоняя её в покрывшийся тонким слоем инея паз до тихого щелчка закрывшегося затвора. Резкий удар, грохнувший в эту же секунду, заставляет парня вскинуть взгляд и отдёрнуть руки от окна, отлетев на пару шагов назад. Серо-чёрная ладонь, лежащая по ту сторону стекла, и крепкое, становящееся почти чёрным ближе к локтю предплечье, увитое синеватыми венами, медленно соскальзывают к подоконнику и исчезают из вида, но Тэ остаётся на месте ещё на несколько секунд в ожидании того, что что-то снова появится.       - Сука, - рваный выдох вырывается сам собой, когда Ким наконец отмирает, отлепляясь от спинки дивана, в которую рефлекторно вжался в попытке оказаться подальше от окна. – Какого хера сегодня творится? – задаёт вопрос самому себе Тэхён, а затем качает головой, встрёпывая и так находящиеся в беспорядке волосы. – Не рано ли с ума сходить, а?       Через пару секунд Тэ решает, что всё-таки рано, и, подняв исходящую паром чашку со столика, уходит в кабинет. В мягком полусвете ламп сразу становится как-то спокойнее, и хлынувший в кровь адреналин постепенно исчезает, пока Тэхён включает ноутбук, вслушиваясь в мерное гудение просыпающихся винтов системы охлаждения. Тишина успокаивает растревоженные долгой бессонницей, преследовавшей до вчерашнего дня, и несколькими действительно странными происшествиями нервы, жаль только длится недолго.       На кухне снова начинает трезвонить домашний телефон, заставляя Кима нервно вздрогнуть. Серьёзно, снова? Таких совпадений просто не должно быть. Наверняка это просто кто-то балуется, названивая на рандомный номер. Идиоты. Тэ рывком поднимается с кресла и по пути подцепляет стоявший на зарядке мобильник, твёрдым от раздражения шагом направляясь к надрывающемуся телефону.       - Слушаю, - с натянутым спокойствием произносит в трубку Тэхён, внимательным взглядом изучая всё тот же странный номер       - Hi? – в этот раз помех немного меньше, и Ким даже может различить, что голос явно принадлежит парню. С одной стороны так даже лучше, Тэ не уверен, что через ещё пару таких звонков решился бы ругаться матом на девушку. Хотя… может быть, ему и было бы плевать. – I-is Taehyungie-hyung there? I… I need       И снова гудки. Тэхён закатывает глаза и с силой впечатывает трубку в углубление для неё. Ну не придурки ли так балуются по ночам? По спине снова пробегает неясный холодок, и Тэ рефлекторно вжимает голову в плечи, когда по коридору вдруг начинают стучать чьи-то приближающиеся шаги. От спальни ближе-ближе-ближе и вдруг резко стоп. Прямо напротив двери на кухню, судя по положению звука, но в обозримом пространстве коридора нет абсолютно никого.       - Да сука же! – снова вскрикивает Ким, буквально подскакивая на месте от громкого удара во входную дверь. И ещё одного. И ещё. – Что, ёбаный в рот, происходит?!       Никто естественно не отвечает на разгневанный и уже порядком напуганный вопрос, зато в дверь резко перестают тарабанить. Тэхён медленно выдыхает, стараясь привести нервы в порядок, и осторожно подходит к дверному проёму, выглядывая в коридор. Стрёмно и теперь уже действительно страшно, потому что такое чувство, словно кто-то или, может, что-то пробралось к нему в дом и теперь старательно показывает своё присутствие.       Выключившийся в следующую секунду во всём доме свет заставляет Тэ запаниковать на пару секунд и начать торопливо включать мобильник. Проходит с полминуты в полной темноте и тишине, прежде чем в руках Тэхёна наконец вспыхивает фонарик, освещающий хоть малую часть комнаты. Разумная часть сознания терпеливо уговаривает, что это просто выбило пробки от непривычно большой нагрузки на сеть. И ноутбук, и свет, и холодильник, и телефон ещё этот в придачу, да к тому же мороз на улице. Это просто выбило пробки. Нужно пойти и просто вставить их обратно. Да? Да.       Ким сглатывает ставшую вязкой от поднявшегося страха слюну и медленно-медленно выходит в коридор, а из него уже в промёрзшую прихожую. Закреплённый там на стене щиток почему-то открыт, а рычажок, отключающий общий свет, опущен. Значит нихера это не пробки вылетели. Это кто-то пришёл и отрубил электричество. Сука.       Тэхён поднимает рычажок обратно в положение «вкл» и резко оборачивается, чтобы не стоять спиной к коридору. Там всё ещё никого нет, но это абсолютно не успокаивает, потому что за изгибом стены или даже на кухне может быть буквально кто угодно. От грабителей до каких-то долбоёбов, решивших поприкалываться. Хотя последнее вряд ли – кто вообще будет пробираться в чужой дом, чтобы пошутить? Тем более в дом, находящийся за километр от ближайшего жилья. Значит, грабители.       - Эй! – нервно зовёт Тэ, делая пару шагов из прихожей и снова вступая в тепло, - Кто здесь? Это не смешно!       Вопреки его словам где-то за плечом раздаётся тихий мелодичный смех, а затем снова тихие-тихие шаги совсем рядом. Там, где никого нет. Там чёртова стенка, и абсолютно пустое пространство. Да какого ж чёрта?! Тэхён нервно прикусывает губу и решительным шагом направляется в кабинет. Там шкаф, а в шкафу куртка. Одеться, обуться, и нахуй валить на улицу. В пизду эти дурацкие хихоньки-хаханьки. Заодно с улицы позвонить в полицию. Ну так, чисто на всякий случай. А то вдруг это пришёл какой-нибудь ну там… Маньяк? Или грабитель? Или ещё кто похуже?       Дверь кабинета, привычно оставленная настежь открытой, почему-то встречает зажжённым в комнате верхним светом, который Ким не включает из принципа. А ещё распахнутыми дверками шкафа. Пустого. С надписью красной потёкшей краской на дальней стене: «Wanna play hide ‘n seek, hyungie?». Из горла Тэхёна само собой вырывается тихое хныканье при взгляде на этот глупый вопрос. Он не хочет играть ни в какие прятки, он хочет свалить куда-нибудь и просто забыть об этом глупом ночном кошмаре. Тэ раздражённо захлопывает дверцы шкафа и упирается взглядом в новую надпись на той, которая была отвёрнута к стене. «You’re hiding».       Ровно в момент, когда Ким вскидывает голову, выражая что-то среднее между раздражением и подавляемым страхом, свет выключается снова. А телефон с фонариком отказывается включаться. Уёба неработающая. Нужно было отнести его в ремонт ещё неделю назад, ну да какая теперь разница? Тэхён тихо ругается и принимается шарить по карманам в поисках зажигалки. Вообще-то обычно он зажигает ей свечи для атмосферы или просто щёлкает, когда нервничает, но сейчас нужно хоть какое-то освещение.       И что делать теперь, а? Прятаться? От кого? Да и куда, чёрт побери? Тэ прекрасно знает свой дом, и в нём негде прятаться, нет ни единого уголка, который бы не просматривался, исключая углы коридоров, к которым просто надо подойти, чтобы заглянуть за них. Нужно сказать спасибо лёгкой паранойе, исходя из которой Ким всё обустраивал. Хотя, можно ведь в ванной запереться.       Отлично, прекрасный план. Запереться там и что дальше? Тэхён не думает об этом, когда подрывается с места и торопливо доходит до двери ванной, непрерывно извлекая из зажигалки крошечные порции освещающего хоть что-то пламени. В конце концов продумывать план проще в безопасном запертом пространстве.       Ага, да, только вот ванная не открывается. Заперта изнутри. Супер, просто класс, великолепно. Теперь у него в его доме есть комната, которую он не может открыть. Охуенно. Ким с силой дёргает ручку, наваливаясь на дверь плечом, когда свет почему-то вспыхивает, ослепляя своей яркостью на несколько секунд.       Открыв глаза после первичного шока, Тэхён сразу же натыкается взглядом на громадную надпись всё такой же текущей красной краской. А потом ещё на несколько похожих, украшающих теперь весь коридор. Ругательства, обвинения и всё в этом духе, но их же… не было. И никого в этом коридоре тоже не было. Откуда тогда?       Медленно скатывающиеся в панику размышления прерывает трель телефона, и Тэ впервые за эту сумасшедшую ночь рад ей. Хоть что-то. Хоть что-то, что не пытается напугать его происходящей в его же доме чертовщиной. Прекрасно. Ким торопливо уходит на кухню и прижимает холодную трубку к уху, задерживая дыхание на несколько секунд.       - Taehyungie? – на удивление мягко интересуется голос по ту сторону тысяч проводов       - W-what do you want from me? – хрипло выдыхает Тэ, сжимая пальцами свободной руки край стола до побелевших костяшек       - What do I want? – чуть удивлённо переспрашивает голос, а затем в динамиках раздаётся тот же мелодичный смешок, что звучал за Кимовой спиной в коридоре, - Nothing, hyung. Just. Look. Behind.       Последнее слово теряется в помехах, а затем в гудках, но Тэхёну больше и не надо. Он мелко подрагивает от нахлынувшего страха и не решается оборачиваться к дверному проёму, так глупо оставленному без внимания, пока из коридора не слышатся тихие приближающиеся шаги. Стоять спиной к приближающейся опасности ещё страшнее, чем видеть её приближение, так что Ким выбирает всё-таки обернуться и замереть, наблюдая за тем, как нечто неестественно плавно выходит из-за стены.       Существо, крайне похожее и одновременно совершенно несравнимое с человеком. Оно передвигается на четвереньках, но боком, его спина, голова и шея опущены низко к полу, а локти наоборот высоко подняты, из-за чего кажутся неестественно выгнутыми. Кожа пепельно-бледная на лице и кистях рук по мере приближения к туловищу становится всё темнее и темнее, вплоть до угольно-чёрного, короткие волосы того же оттенка стоят ёжиком, а из-под нескольких спавших на лицо прядей сияют абсолютно красные, без белков, зрачков и радужки глаза. Тело существа прикрыто изорванной чёрной футболкой и такими же по состоянию и цвету шортами, а ещё всё оно явно похоже на парня. В смысле было бы похоже, не будь оно на столько неестественным.       Тэхён гулко сглатывает и начинает пятиться, осторожно огибая стол и уходя вглубь кухни, пока это нечто медленно приближается к нему. Ситуация в некотором роде безвыходная, потому что сзади стена, спереди – существо, и деться от него абсолютно некуда. Страх полностью затапливает сознание, когда Тэ упирается поясницей в подоконник, бедром при этом больно ударяясь об угол кухонного островка. Всё. Приехали, приплыли: он в углу, а к нему неторопливо, словно растягивая удовольствие, подходит Это.       - Oh, Taehyungie, why are you scared? – голос существа точь в точь похож на голос того, кто названивал Киму весь вечер, и это почему-то пугает ещё больше. – Maybe I’m just your little nightmare… or something that lives inside your mind… Or maybe I’m the opposite of your inspiration… Your insanity…       Свет вдруг снова выключается, и Тэхён испуганно вскрикивает, когда всё погружается в темноту. Кажется, существо остаётся на месте, и Ким делает пару опасливых шагов вперёд, стремясь обойти его, но свет загорается снова, ослепляя второй раз за эту безумную ночь. И впереди уже никого нет, только пустота, пространство для побега, но что-то всё же заставляет Кима застыть на несколько секунд, прислушиваясь к ощущениям собственного тела.       - Who am I, hyung? – вдруг раздаётся шёпот прямо над ухом, и Тэхён рефлекторно ударяет локтем себе за спину, отскакивая на несколько шагов и оборачиваясь лицом к существу. То сгибается от боли, держась обеими руками за рёбра, и выглядит теперь уже не настолько нечеловечески. – Блять, больно же, – обиженно тянет всё-таки парень и медленно выпрямляется, с дурацкой улыбкой смотря на Кима       - Блять, какого… - тихо выдыхает Тэ, рассматривая стоящего перед ним самого настоящего, совсем человеческого парня-идиота-приколиста, а затем буквально взрывается. – Сука! Чёртов паршивец! Какого хера, мать твою, ты делаешь?!       - Да брось, не злись, - примирительно поднимает руки мальчишка, а затем отворачивается на пару секунд, вынимая из глаз красные линзы и усиленно промаргиваясь. – Ничего же не произошло, правда? И чего ты орёшь тогда?       - Ты меня до полусмерти напугал, кусок маленького говна! – вскрикивает Тэхён, замолкая на пару секунд от осознания сначала сказанного, а потом и всего происходящего. – Блять, ты мне между прочим стены ещё испоганил, так-то. Кто будет теперь разбирать весь этот ебучий бардак, а?       Парень пожимает плечами и опускает взгляд, так же, как и Ким раньше, опираясь на угол между подоконником и кухонным островком. Тэ внимательнее вглядывается в него, всё ещё до жопы довольного эффектом своего розыгрыша, и начинает осознавать две крайне важные вещи. Во-первых, что мальчишка, судя по всему, совсем ещё мелкий. Возможно даже несовершеннолетний. Ну вот никак он не выглядит даже на девятнадцать с натяжкой, так что, похоже, разбираться придётся не с ним самим, а с его родителями. А во-вторых, что, даже несмотря на жуткий, крайне качественный к слову, грим, парень очень даже красивый. Милые в меру пухлые губы, выкрашенные сейчас синеватым тоном, очаровательные тёмные глаза, как у оленёнка, растрёпанные чёрные волосы и крепкое телосложение заставляют Тэхёна задуматься о том, чтобы предложить ему после стать моделью для картины. Или может быть даже нескольких? В любом случае всё это позже.       - Так, мелочь, тебе сколько лет вообще? – интересуется спустя пару минут игры во взаимные гляделки Тэ       - Семнадцать, - парень закатывает глаза, а затем протягивает руку для рукопожатия. – И зовут меня Чон Чонгук, приятно познакомиться.       - Было бы приятно, если бы не было настолько страшно, - усмехается Ким, пожимая вымазанную в сером гриме ладонь, и устало выдыхает. – Я так понимаю, мне теперь придётся наведаться к твоим родителям и стребовать с них деньги на новые обои?       - Значит ли это, что ты не собираешься заявлять на меня в полицию за незаконное проникновение? – удивлённо спрашивает Гук вместо ответа, следя за начавшим расхаживать по кухне мужчиной       - А ты так хочешь? – Тэхён подходит к холодильнику, вытаскивая из него молоко и оборачиваясь к Чону, быстро качающему головой. – Ну и вот. Просто будь честным мальчиком, оставь мне свой адрес и вали домой, уже ночь-полночь.       - Придёшь жаловаться утром? – парень отчего-то усмехается, чиркая на небольшом стикере из лежащего на столе большого блока адрес       - Может быть утром, может быть днём, - неопределённо кивает Тэ, рыская по ящикам в поисках второй турки. Какао теперь жизненно необходимо, чтобы успокоить встрёпанные нервы       - Ну тогда, типа, спокойной ночи? – Чонгук неуверенно показывает Киму бумажку с надписью и подходит к двери в коридор, ожидая ответа       - Спокойной ночи, Чонгук~а, - коротко отвечает Тэхён и разочарованно смотрит на единственную турку, которую ему предстоит отмыть теперь       Чашка тёплого какао полчаса спустя, усталость и дичайшие эмоциональные качели как нельзя лучше способствуют крепкому и долгому сну, в который Ким проваливается на своём маленьком угловом диванчике и из которого выныривает почти в четыре часа следующего дня. Пробуждение получается странно бодрым, и даже спина практически не болит, так что Тэ почти благодарит этого мальчишку Чона за его вчерашний розыгрыш. Почти, потому что взгляд снова натыкается на расписанные стены, и настроение немного опускается, всё-таки прогоняя мысли о всепрощении.       Час спустя Тэхён уже стоит у дверей действительно огромного трёхэтажного особняка на другом конце коттеджного посёлка, продумывая, что именно следует сказать родителям мальчишки. Ему открывает к огромному удивлению не дворецкий или кто-то вроде него, что было бы логично в таком-то доме, а миловидная женщина средних лет в голубом спортивном костюме и с крайне удивлённым взглядом. Тэ бы может и засомневался в том, кто она, но госпожу Чон, одну из самых богатых женщин страны, не узнавать греху подобно. Да, кажется, Ким попал немного… не туда, куда предполагал.       - Здравствуйте, госпожа Чон, - Тэхён вежливо кланяется и натягивает на лицо самую вежливую улыбку, на которую только способен в своём ошарашенном состоянии. – Я пришёл поговорить по поводу Чонгука.       - А! – женщина мгновенно открывает дверь шире, пропуская Кима внутрь дома, и внимательно оглядывает парня. – Этот оболтус снова что-то натворил? Кажется, он заявился домой под утро сегодня, но как вы, господин Ким, с этим связаны?       - Этот, как вы выразились, «оболтус» устроил мне розыгрыш в моём же доме, - нервно усмехается Тэ, разуваясь и проходя за хозяйкой дома в огромную гостиную первого этажа. – Он сам-то сейчас здесь?       - Да, конечно. Я сейчас позову его, - женщина серьёзнеет и, предложив Киму сесть, выходит из комнаты, возвращаясь через пару минут уже вместе с Чонгуком. – Гукки, ты ничего не хочешь рассказать?       - Да, Гукки, - Тэхён улыбается при виде немного заспанного лица мальчишки, и ловит смешливую кроличью улыбку в ответ       - Ну, может быть… - тянет Гук, но под строгим взглядом матери тут же перестаёт улыбаться и раздражённо закатывает глаза, - Да, я залез в дом к Тэхён… кхм, господину Киму. Да, я устроил ему розыгрыш. Да, я, возможно, напугал его. Всё?       - Почти, - кивает Тэ и, видя вскинутые в непонимании брови парня, поясняет. – Стены, Чонгукки.       - А что со стенами? – переспрашивает уже госпожа Чон, пока её сын поджимает губы и морщит нос из-за упоминания своей шалости       - Он расписал мне стены из баллончика, - безжалостно сдаёт мальчишку Тэхён, утверждая в голове план взимания компенсации за вчерашний вечер       - Чонгук! – поражённо вскрикивает женщина, оборачиваясь к Гуку. – Это правда? – парень нехотя кивает, и госпожа Чон, несколько секунд посверлив его разгневанным взглядом, снова оборачивается к Тэ. – Господин Ким, простите этого ребёнка. То, что он сделал, это, конечно, крайне недостойный поступок, но… Мы ведь можем замять всё это, верно? Я проведу с Чонгукки разъяснительную беседу, а вам мы можем оплатить небольшой ремонт, который позволит убрать его художества со стен.       - Нет нужды ничего «заминать», госпожа Чон, - Тэхён мягко качает головой, ловя на себе непонимающий взгляд женщины. – Я не собираюсь подавать на него заявление ни за хулиганство, ни за незаконное проникновение. Но, думаю, и вам, и мне будет проще, если мы устроим Чонгуку небольшую трудотерапию за его выходку. Он поможет мне убрать следы своего розыгрыша, и разойдёмся на этом.       - Хорошо, господин Ким, - довольно улыбается женщина, непонятно чему радуясь больше, замятой проблеме сына или тому, что Тэ всё-таки не берёт с них денег. – Мне кажется, Чонгукки это будет даже полезно.       - Прекрасно, - кивает Ким и направляется к двери, чувствуя, как Чонгук прожигает в его спине дыру глазами. – Тогда я жду его завтра утром у себя. Адрес он знает.       Тэхён подмигивает ошарашенному парню и выходит на улицу, направляясь к припаркованной у обочины машине. Нужно будет съездить за новыми обоями сегодня, чтобы завтра всё-таки припахать Чона к работе. Нет, Тэ не злопамятный, просто за вчерашний испуг он будет немного мстить. Ну так, слегка. Но это уже завтра.       Чонгук же остаётся сверлить взглядом закрывшуюся за мужчиной дверь. Что это только что было? В смысле завтра он должен будет снова прийти к нему домой и помогать ему? Нет, проблема не в работе или в том, что это придётся делать в качестве наказания. Проблема в том, что… Тэхён позвал его к себе? Гук думал, что Ким его вообще больше в своём доме видеть не захочет, в конце концов он действительно довольно сильно испугался вчера. А он… ведёт себя так, словно ничего страшного не случилось?       Мама что-то бросает о том, что они поговорят за ужином о его проделках, но Чонгук её не слушает, уходя к себе наверх. Всё равно к вечеру она забудет об этом, так что волноваться не о чем. Гук привычно заваливается на диван в своей комнате и набирает номер лучшего друга, намереваясь поделиться с ним происходящими немного сумасшедшими событиями.       - О, Чонгукки, ты жив? – удивлённо раздаётся в динамиках голос Чимина, пару минут терпеливого названивания спустя, - Я думал ты огребёшь неприятностей после вчерашнего. Как всё прошло?       - Охуенно, - честно выдыхает Чон, разваливаясь на кровати звёздочкой и включая громкую связь. – Во-первых, это была лучшая шутка, которую я проворачивал в своей жизни. Во-вторых, Тэхён даже не заявит на меня в полицию. В-третьих, Тэхён охуенен. В-четвёртых, завтра я снова иду к нему.       - У меня сразу очень много вопросов к тебе, но давай по степени непонимания, - Пак фыркает и тоже видимо устраивается на кровати поудобнее, шурша и пыхтя в телефон. – Зачем ты завтра идёшь к Киму, и почему это он охуенен?       - Ну, иду я завтра к нему, потому что это моё наказание, - лукаво тянет Гук и, дождавшись вопросительного «мм?» от друга, продолжает, - типа наказание. Я должен помочь ему убрать краску со стен. Даже не спрашивай, откуда она там взялась. Это другое. Ну так вот, он сам позвал меня к себе. Представляешь? Сам. Я думал, он меня видеть не захочет после того, что вчера было, но он, похоже, даже не сильно злится.       - Окей… Так почему он охуенен? – непонимающе переспрашивает Чимин и снова ворочается на кровати, шурша в динамики тканью       - Есть много причин, но… Знаешь, у него просто великолепные ключицы, - Чонгук сдаётся, падая лицом в одеяло, и замолкает на несколько минут, после начиная просто высказывать то, что варилось в нём всё утро. – И у него очень красивые глаза, и губы. А ещё его пропорции это самое эстетичное, что я видел в своей жизни. За исключением его ключиц. Типа… блять, поздравь меня с новым фетишем, - Пак по ту сторону телефона только усмехается, не прерывая чужого потока мыслей. – А ещё у него правда очень-очень красивый голос. Ты ведь слышал его песни, так вот, его голос на самом деле такой же красивый. Мелодичный и… я не знаю, как это описать. Я имею в виду… ты ведь знаешь, я обычно не говорю такие вещи, но я хочу услышать, как он стонет. Типа… сука       Гук выдыхается и устало стонет в подушку уже сам, слыша довольное хихиканье друга из динамиков. Кажется, с ним происходит что-то странное. Ни один человек на всей этой грёбаной планете никогда не занимал его мысли настолько сильно, но о Тэхёне он просто не может перестать думать. Да, он прикалывался над ним вчера, и вообще, но… чёрт, как вообще можно настолько по уши увязнуть в мыслях о ком-то?       - Чонгукки, мне кажется, ты просто влюбился в него, - выносит вердикт Пак под страдальческие завывания парня       - Ты серьёзно? – неуверенно переспрашивает Чонгук, поднимая взгляд на телефон, высвечивающий только фотографию жёлтой игрушечной утки, стоящую вместо картинки контакта друга       - Да, Чон, серьёзно, - Чимин звучит абсолютно непоколебимо, и Гук просто не может с ним спорить. – Ты ведь буквально сам говоришь об этом, не заметил?       - И что мне делать теперь? – Чонгук вздыхает, впутываясь пальцами во встрёпанные, всё ещё немного жёсткие после лака волосы       - Подкати к нему, - легко отвечает Чим, так, словно это самое очевидное и простое, что вообще можно сделать. – Ты говоришь, что он снова позвал тебя к себе и вроде бы даже не злится за этот твой розыгрыш. Может быть ты просто… понравился ему, нет?       - О, заткнись, я не думаю, что он… - начинает Чонгук, но тут же затыкается, прокручивая в голове то, как Ким улыбался ему перед тем своим уходом. – Хотя, может ты и прав, хён.       - Я всегда прав, мелочь, - гордо заявляет Чимин, наверняка как всегда выпрямляя при этом спину. – А теперь иди выспись и приведи себя в порядок перед завтрашним днём. Удачи, Чонгукки.       Отключённый звонок вынуждает Гука послушаться последнего совета старшего и пойти отсыпаться после бессонной ночи, проведённой на ногах. Раннее утро следующего дня встречает новым снегопадом и пиздецки суматошными сборами. Не потому что Чон опаздывает, вряд ли можно опаздывать к кому-то в пять утра. Суматошными, потому что Чонгук наворачивает круги по комнате, подбирая среди своего гардероба что-то более или менее достойное и раз за разом отвергая большую часть своих же вариантов.       Итогом становится то, что в десять утра Гук стоит на пороге Тэхёнова дома в узких чёрных джинсах с прорезями на коленях и широкой серой футболке. И куртке, естественно. Всё просто и удобно, только вот на поиск этого идеального сочетания ушло несколько грёбаных часов.       Ким открывает далеко не сразу, проходит около пяти минут постоянных звонков дверь, прежде чем он всё-таки шуршит дверным замком и появляется в поле видимости. Всё в той же пижаме, в которой Чонгук застал его вчерашней ночью, сонный и щурящийся от слепящего солнечного света, но с мягкой полуулыбкой на губах.       - Прости, долго стоишь? – немного хрипло спросонья интересуется Тэ, пропуская парня в дом и закрывая за ним дверь в мороз. – Я только проснулся. Не ждал тебя так рано.       - Рано? – Чон усмехается, скидывая обувь на резиновый коврик и пытаясь найти, куда повесить снятую куртку. – Ты сказал, что ждёшь меня утром. Десять – это самое утреннее утро из возможных. Или твоё утро начинается в какое-то другое время?       - Моё утро начинается, когда я просыпаюсь, - отмахивается Тэхён и уходит на кухню, морщась от прикосновения голых ног к холодному кафелю. – Но спасибо, ты помогаешь мне восстановить режим. Будешь какао?       - Да, было бы неплохо, - кивает Чонгук, усаживаясь на табурет у стола со злополучным телефоном, и второй раз наблюдает за тем, как мужчина начинает разогревать молоко       - Слушай, последи, чтобы не убежало, - просит пару минут спустя Ким, зябко потирая ступни друг о друга, - Я пойду переоденусь.       Гук неуверенно подходит к плите, и Тэхён усмехается этой его осторожности. Чон элементарно не знает, как сделать так, чтобы молоко не устроило побег прямо на его глазах. Тэ мягко притягивает парня за талию на своё место и почти торжественно вручает ему маленькую чайную ложечку, после накрывая его руку своей и начиная медленно помешивать.       - Вот так, окей? – смешливо интересуется Ким через несколько движений и отпускает чужую кисть. – Не бойся, оно не кусается. Если начнёт подниматься, просто сделай огонь поменьше или сними турку на соседнюю конфорку.       - Ладно, - всё ещё неуверенно кивает Чонгук, оставаясь наедине с молоком и мыслями о том, какие же всё-таки красивые у Тэхёна руки. Новый фетиш? Возможно. Кажется, Гук обзаведётся целым ворохом за проведённый здесь день.       Тэхён возвращается к нему через пару минут в широких домашних шортах, чёрной футболке с растянутым горлом, не закрывающим вид на тонкие ключицы, и коротких плюшевых носках с серыми кроличьими ушками. Даже мило. Тэ всё ещё немного мёрзнет, но ничего не может с этим поделать – более тёплых домашних вещей у него просто нет. Чон послушно следит за молоком, похоже, даже не замечая чужого появления в дверях.       - Бу, - тихо подойдя почти вплотную к парню, выдыхает Ким ему в самое ухо, заставляя испуганно дёрнуться, и тихо посмеивается после, забирая себе ложку. – Что, страшно?       - Неа. Или ты мстишь мне за вчерашнее? Если так, то да, да страшно, - наигранно кивает Гук, и Тэхён усмехается снова, когда его свободную руку ловят цепкие пальцы. – У тебя руки холодные.       - Я немного замёрз, - признаётся Тэхён, выключая плиту, и разливает по кружкам горячее молоко, вмешивая в него какао. – Похоже, придётся купить себе более тёплые вещи. Я не ожидал, что здесь будет настолько холодно зимой.       - Точно, ты ведь не так давно переехал, - вспоминает Чонгук и немного теряется, когда Тэ преспокойно опирается спиной ему на грудь, закидывая голову на его плечо и беря двумя руками одну из кружек. – Не страшно одному в таком доме? Всё-таки отсюда довольно далеко до людей       - До вчерашней ночи было не страшно, - Ким фыркает и отпивает немного какао, позволяя Чону уложить свободную руку себе на талию. – Но теперь я правда побаиваюсь немного.       - Чего? – Гук удивлённо вскидывает брови и от этого становится ещё больше похожим на маленького удивлённого оленёнка из какого-нибудь детского мультика, - Поверь, кроме меня здесь больше нет ебанутых людей, которые стали бы так шутить. Так что нового розыгрыша можешь не бояться.       - Дело не в этом, - качает головой Тэхён, рассыпая непослушные волосы по лбу. – Я не понимаю, как ты смог открыть окно снаружи и как мог ходить по дому так, чтобы я слышал, но не видел тебя. Знаешь, людям свойственно бояться того, чего они не понимают. Так что теперь я боюсь того, что в мой дом может кто-то залезть, а я даже не замечу этого.       - Не может, - уверенно отвечает Чон и делает несколько шагов назад, чтобы опереться поясницей на стол, по-прежнему приобнимая старшего. – Я подложил тебе бумажку в то окно, чтобы можно было поддеть его снаружи. Больше она там не лежит, так что окно с улицы не откроется.       - А что насчёт незаметного хождения по дому? – напоминает Тэ и отпивает немного какао, устраиваясь удобнее в чужих руках       - У тебя в той стене, в которой находятся двери в ванную и в спальню есть пространство между… ну между панелями с обоями и реальными стенами. Туда можно пролезть, если отодвинуть самую крайнюю панель у входа в спальню, - объясняет Чонгук и, заметив непонимание на чужом лице, качает головой. – Пойдём, посмотришь. Это проще показать, чем объяснить.       Тэхён отставляет кружку с какао на стол и следует за Гуком к входу в собственную спальню, после с любопытством наблюдая за тем, как парень без особого труда поддевает край деревянной панели, закрывающей нижнюю часть стены, и вместе с ней отодвигает в сторону весь верх стены, оказавшийся не более чем продолжением этой же панели. Перед Кимом открывается неширокий проход, уходящий куда-то в темноту параллельно стене коридора.       - Мне из-за этого пришлось закрыть дверь в твою ванную, - произносит Чон, включая на телефоне фонарик и освещая им тупик, в который упирается проход. – Я бы не успел постоянно ставить две такие же панели в ней на место, так что я запер дверь и просто оставил их открытыми. Всё, тайна раскрыта?       - Пиздец, - выдыхает Тэ, отходя на пару шагов назад и позволяя Чонгуку поставить стену на её законное место. – Так, похоже придётся немного изменить план. Мы сегодня разбираемся с обоями только на одной стене, а это нужно будет как-нибудь потом разобрать к чёртовой матери.       - Почему? – удивлённо тянет Гук, оборачиваясь к старшему и ловя его всё ещё уставленный куда-то в пространство взгляд. – Прикольно же. Тайный ход и всё такое.       - Меня заест паранойя, - поясняет Тэхён и, вздохнув, качает головой. – Кстати о второй стене, нам пора бы начать, а то к вечеру можем не успеть закончить.       - Нам? – вскидывает брови Чонгук и смеряет Кима внимательным взглядом       - Ну да, нам, - Тэ фыркает и широко улыбается при виде такой реакции парня. – Я ведь сказал, ты будешь помогать мне с ремонтом. «Помогать», значить делать часть моей работы. А один ты здесь за целый день не управишься. Да и что я буду делать, пока ты работаешь? Мешать?       Чон не знает, что на это сказать. Только тупо кивает и послушно идёт в коридор помогать. Работа идёт не слишком тяжело, пока они вместе отдирают со стены все старые обои, сопровождая это каким-то не слишком содержательным разговором о других составляющих позавчерашнего розыгрыша и многом другом, а затем медленно и, что удивительно, даже почти не ругаясь друг на друга, клеят новые.       Миниремонт удаётся закончить чуть раньше, чем они оба предполагали, и уже в половину восьмого Чонгук сидит на кухне, наблюдая, как Ким снова готовит своё какао. Так по-домашнему на самом деле. Они оба уставшие, немного раздражённые, потому что ремонт дело такое, и совершенно привыкшие друг к другу за этот день. Именно поэтому Гуку даже немного грустно от того, что скоро нужно будет уходить, ведь все дела они уже закончили.       - О, господи, как же я заебался, - тянет Тэхён, плюхаясь на второй стул и протягивая Чону чашку с горячим и сладким напитком, призванным хоть немного восстановить их силы       - Я тоже так-то, - фыркает Чонгук, отхлёбывая немного какао и откидываясь на неудобную низкую спинку, упирающуюся прямо под лопатки. – Чувствую себя, как загнанный конь.       - В поту и в мыле? – Тэ усмехается и тоже делает медленный глоток, после слизывая оставшийся над верхней губой след. Чон откровенно залипает на это его действие, но честно старается не смотреть слишком пристально. – Можешь кстати сходить в душ, а то сидеть взмокшим не самое приятное.       - О, было бы неплохо, - Гук кивает и отставляет от себя кружку, поднимаясь на ноги. – И ты, ну, не мог бы дать мне что-нибудь из своей одежды? Я потом постираю и верну, честно.       - Без проблем, - пожимает плечами Ким и тоже встаёт, уходя в свою комнату за одеждой для парня       Полчаса спустя вернувшийся из душа Чонгук меняется с Тэхёном местами, оставаясь на кухне допивать остывший уже какао, пока старший уходит мыться. Но допить какао не настолько долгое дело, каким кажется, а неудобный кухонный стул и вообще подталкивает не засиживаться на нём слишком долго. Поэтому Чон, отставив опустевшую чашку в раковину, уходит сначала просто бродить по дому, а затем обосновывается в кабинете Кима, рассматривая его картины и висящие на стенах фотографии.       Отопление именно в этой комнате почему-то работает сильнее всего, или может у Чонгука просто резко нарушилась терморегуляция после холодного какао и горячего душа, но через некоторое время в кабинете Чону становится неприятно жарко, несмотря на Тэхёновы шорты и тонкую футболку на нём. Хотя больше пойти парню некуда на самом деле. Нет, Гук конечно может уйти в спальню Кима и усесться там на… чём-нибудь. На его кровати например. Но это будет не самое лучшее решение. В конце концов нужно хоть немного соблюдать личное пространство старшего, в которое Чонгук уже и так достаточно вторгся.       Именно поэтому Чон устраивается в его кресле в его кабинете и снимает с себя футболку, чтобы хоть как-то снизить температуру. Странный способ соблюдения личного пространства, но Гук мало об этом думает на самом деле, включая телефон и принимаясь листать ленту и отвечать на сообщения, набравшиеся за целый день.       Чонгук всё ещё сидит, лениво развалившись в кресле, когда Ким возвращается из душа. Его новый образ заставляет Гука замереть на своём месте и гулко сглотнуть, потихоньку сходя с ума. На Тэхёне нет ничего, кроме белого махрового халата, завязанного и запахнутого настолько слабо, что взгляду Чона открывается прекрасный вид на округлые плечи и острые ключицы – всё ещё чёртов фетиш, а ещё на большую часть груди. Но всё было бы не настолько плохо, будь халат хоть немного длиннее, потому что сейчас Чонгук может видеть в плюс ко всему почти ничем на три грёбаные четверти не прикрытые бёдра, мягкие даже на вид. Это ли не настоящее сумасшествие?       - Всё, освобождай мне место, - спокойно произносит Тэ, подходя ближе и только после этого замечая зависание на лице парня. – Эй, Чонгукки, чего завис?       - Ты ахуенно красивый, - роняет Чонгук раньше, чем успевает осознать эти слова, и уже вполне осознанно притягивает Кима к себе, вынуждая упереться коленями в колени и усугубляя собственный коллапс       - Можешь считать это местью за твою снятую футболку, - неуверенно бормочет Тэхён, укладывая руки на голые плечи Чона, пока его ладони оглаживают талию под толстой мягкой тканью, и впервые за вечер действительно смущается. – Или нет.       - Тебе просто нужен повод? – Гук усмехается, выпрямляясь в кресле, и почти касается губами открытой кожи старшего       - Иначе я чувствую себя немного… странно, помня о твоём возрасте, - признаётся Тэ и тут же крупно вздрагивает, чувствуя горячий поцелуй посередине груди, - Чёрт, Гукки       Чонгук улыбается и тянет Кима на себя, усаживая на свои бёдра, чтобы в кои то веке влажно коснуться губами ключиц и провести от них дорожку вверх по шее. Тэхён в его руках шумно дышит и слабо выгибается, подставляясь под ласку, пока его пальцы сжимают Чоновы плечи чуть сильнее. Гук покрывает влажными поцелуями его открытую кожу и всё не может насытиться, проходясь по ключицам во второй, третий, бесконечный раз.       Ким ёрзает на его бёдрах и прикрывает глаза, позволяя себе мгновенно растаять под настойчиво-нежными прикосновениями. Чонгук, убрав руки с талии старшего, вслепую развязывает пояс его халата и забирается ладонями под уже распахнувшуюся ткань, исследуя тёплую кожу кончиками пальцев, скользя к открытой пояснице и слабо надавливая, придвигая к себе.       Тэхён выгибается от этого прикосновения и послушно сдвигается ближе, слабо потираясь уже полувставшим членом о пах парня. Чон поднимается поцелуями выше, спиралью по шее, тепло целует под ухом и, впутав одну руку в волосы Кима, а другой наконец сжав его бедро, носом ведёт дальше за ухо, втягивая запах Кимовых волос.       - So delicious, - Гук сам не замечает, как переходит на английский, довольно урчит и снова тянет к себе, уже двумя ладонями соскальзывая на ягодицы старшего.       Тэ в его руках такой утончённый, такой хрупкий и нежный, что хочется любить его до потери пульса. Чонгук вжимается в него всем телом, хочет больше контакта, изучает поцелуями плечи, а ладонями – бёдра, запоминает каждый сантиметр, чтобы даже если это единственный раз – было словно навсегда.       - Чёрт, что мы делаем? – шепчет Ким сбито и почти растерянно, и снова заливается краской, но продолжает позволять касаться себя везде, даже не пытаясь отстраниться       - Love, - выдыхает Чон абсолютно уверенно и, приподнявшись в кресле, впервые целует в губы, откровенно и чувственно, останавливая любое прикосновение, кроме этого.       Тэхён в первый момент дёргается, будто бы пытаясь отстраниться, и шумно выдыхает, поражённый ответом, но уже через секунду снова тает, расслабляется и доверяется, податливо размыкая губы. Чон слабо улыбается в поцелуй и снова отмирает, двумя пальцами с нажимом проводя по позвоночнику старшего, спускаясь вниз к копчику и промежности. Тэ слабо вздрагивает на нём, когда Чонгук осторожно на пробу толкается внутрь одним пальцем, но принимает удивительно легко, вынуждая парня разорвать поцелуй. Гук смотрит на мужчину вопросительным, внимательно-насмешливым взглядом и совершенно перестаёт двигаться, с каждым выдохом обдавая губы Кима горячим воздухом.       - Я н-не готовился для тебя, я просто… - бубнит Тэхён, пытаясь оправдаться, но замолкает, снова заливаясь краской от кончиков ушей до ключиц       Конечно он не готовился. Просто снимал напряжение после долгого дня. Долгого дня в очень сексуальной компании. Секс с Чонгуком вообще в планы Кима на этот вечер не входил ни в каком виде. Ну разве что в фантазийном. В качестве представления о том, как Чон поднимет его на руки и возьмёт у стены например. Но, похоже, настоящие планы подлежат срочной корректировке.       - So baby was playing, - почти воркует Чонгук, оставляя маленький дразнящий поцелуй на линии челюсти, и снова тянет дорожку прикосновения к уху, выдыхая абсолютно соблазнительно, - Let’s play another way now.       Ким прикусывает губу и тяжело сглатывает, ощущая, как мгновенно становится жарче. Чон стягивает с него халат и поднимается, сажая Тэ на своё место в кресле, а сам встаёт на колени на пол. Тэхён не успевает ничего сказать, когда Гук, разведя его ноги и уложив их себе на плечи, целует его бедро совсем рядом промежностью.       - Чёрт, какого ты…? – Ким пытается протестовать, но снова не может договорить, кусая губы и подавляя тихое возбуждённое хныканье, пока Чонгук вылизывает его, при этом не касаясь ни мошонки, ни сфинктера. – Чонгук!       Тэхён извивается в кресле и пытается хоть как-то получить более правильное, более чувствительное прикосновение, но Чон действительно играется, издевается, вылизывая его, но при этом не касаясь там, где хочется больше всего. Его ладони, лежащие на бёдрах Кима, тоже ласкают слишком целомудренно, оглаживают внешнюю сторону, поднимаются к тазовым косточкам, слегка массируют, но не позволяют себе ничего больше.       И Тэ от этого сходит с ума. Скулит почти капризно и хнычет, но не получает ничего большего. Тэхён прекрасно видит крепкий стояк в шортах Гука, на который тот, кажется, не обращает никакого внимания, и который сам Ким уже слишком хочет почувствовать в себе, но как назло может только смотреть.       - Чонгук, - Тэ впутывает ладонь в волосы парня и слабо тянет, вынуждая того прервать своё издевательство и поднять взгляд. – Гукки, пожалуйста.       - What, baby? – насмешливо спрашивает Чон и, пока ждёт ответа, поцелуями поднимается по внутренней стороне напряжённого бедра старшего к колену, оставляя крошечное щекочущее прикосновение под ним       - Пожалуйста, возьми меня, - просит Тэхён и кусает губы, с трудом сдерживая желание сделать уже всё самому или по крайней мере себя коснуться.       Чонгук послушно поднимается с пола, оставаясь стоять между разведённых ног старшего, и наклоняется, останавливаясь в нескольких сантиметрах от его губ. Ким, раскрасневшийся, с влажными просящими глазами, распаляет до невероятного, и Чону хочется просто взять его в этот же момент, не заботясь ни о чём постороннем, но приходится сдерживаться, откладывать, отстраняться и искать в незнакомом доме грёбаный лубрикант.       - В столе, - подсказывает Тэ из-за спины чуть насмешливо, постепенно приходя в себя после такого нечестного возбуждения, и устраивается в кресле удобнее, по возвращении притягивая парня к себе для очередного поцелуя, пока Чонгук мягко касается его промежности пальцами       Тэхён там влажный от его слюны и собственной смазки, стекающей с члена и пачкающей всё подряд, но Чон, будто бы волнуясь, что этого недостаточно, доливает ещё лубриканта, осторожно разрабатывая пальцами податливые стенки. Тэ шумно дышит, хмурится будто бы недовольно и пытается насадиться глубже, но Гук только усмехается на это, совсем отстраняясь, прежде чем наконец приставить ко входу головку собственного члена.       - Fuck, - почти рычит Чонгук, медленно входя в податливое тело, и хмурится, стараясь не сорваться на быстрый темп тут же, потому что влажное Кимово тепло ощущается слишком чертовски хорошо.       - Мне начинает нравиться твой английский. Особенно если ты применишь его по назначению сейчас, - вперемешку с полустонами признаётся Тэхён и расслабляется, окольцовывая ногами талию младшего и снова впутываясь пальцами в волосы на его затылке. – А теперь двигайся, Гукки.       Чон послушно подаётся бёдрами назад и толкается медленно, широко, но накрывший его губы в следующую секунду требовательный поцелуй даёт явный сигнал двигаться быстрее. Ким чуть отстраняется от него и откидывает голову назад, прикрывая глаза и прекращая подавлять стоны, когда Чонгук находит нужный угол, каждым толчком попадая теперь по простате. Гук довольно улыбается ему в кожу, зная, что этого не видно, и наслаждается желанными стонами, прикладывая все усилия для того, чтобы парень только глубже тонул в их общем удовольствии.       Тэхён вцепляется пальцами в его плечи, короткими ногтями оставляя на влажной от пота коже красные полосы, и совсем выгибается, натягиваясь, как струна, от наконец получаемого наслаждения. Чон двигается в нём так правильно, распирая изнутри и стимулируя, кажется, каждое нужное нервное окончание, что хочется взвыть от удовольствия, но Тэ только захлёбывается хнычущими стонами и в конце концов кончает, пачкая собственный живот и грудь младшего. Чонгук продолжает двигаться в нём после. Только чуть замедляется, когда Ким сжимается вокруг него, но затем ускоряется снова, наслаждаясь податливо-тугой узостью, пока не приходит к разрядке сам.       На несколько минут они оба замирают, слишком неожиданно усталые чтобы двигаться или говорить. Тэхён, смотря сонно и так отчего-то любовно на нависшего над ним парня, вдруг понимает, что чувствует себя до-странного хорошо рядом с ним. Правильно. Спокойно, впервые за многие дни. Чон ловит его взгляд и слабо улыбается в ответ, вряд ли понимая причину, но уж точно понимая посыл: им обоим хорошо.       Ещё через пару минут Гук собирается с силами и относит Кима в его спальню, получая за это мягкий поцелуй в основание шеи и объятья коалы, явно говорящие о том, что ближайшую ночь его никуда не отпустят. Тэ устраивает голову на его груди и, кажется, мгновенно находит для всего остального себя идеальное положение рядом с Чонгуком, улёгшись наполовину на нём, наполовину у него под боком.       - Хён, - начинает Чон тихо и неуверенно, когда они оба уже почти засыпают, разморённые сексом и теплом друг друга в прохладной комнате. – Ты мне нравишься.       - Это поскоитальное, - бормочет Тэхён, слабо оглаживая его грудь кончиками пальцев, и чуть сдвигается, чтобы не отлежать парню плечо за ночь. – Пройдёт.       - Нет, ты… ты правда мне нравишься, - прервавшись на негодующий зевок пытается объяснить Гук, и весь напрягается, не зная, как правильнее донести до старшего то, что на самом деле чувствует по отношению к нему. – Я это понял ещё вчера, так что…       - Гу-гу, обсудим это утром, хорошо? – просит Ким и даже не пытается снова открыть глаза, находя свободной рукой ладонь парня и переплетая их пальцы       - Почему? – спрашивает Чонгук почти обиженно, но спорить не пытается: слишком много нужно приложить для этого усилий       - Потому что сейчас я слишком готов сказать, что это взаимно, - признаётся Тэ, чувствуя, как привычная паранойя до странного успокаивается, тоже укладываясь спать где-то под боком, и зевает, на секунду уперевшись кончиком носа в грудь младшего. – Спи давай.       Чон смотрит на него секунду, будто ждёт чего-то ещё, а затем расслабляется, позволяя себе тоже сдаться сонливости. Потому что Тэхён считает их симпатию взаимной, а значит, убедить его в том, что это не взятые из пустоты слова, будет не так сложно. Возможно по крайней мере. Не важно сейчас, завтра утром или через несколько дней. Когда-нибудь. Главное, что теперь у Гука есть хотя бы шанс. Для них есть шанс.