Печенье и вечный покой

Чувствуется слабый ветерок, дующий из слегка приоткрытого окна. Щелчок – и чайник начинает кипятиться. Две кружки стучат друг об друга, когда их ставят на столешницу. Банка кофе открывается, а ложка стучит по стеклянным стенкам, в попытке набрать кофе из практически пустой банки. Ложка так же бьёт по стенкам сахарницы, всё так же в попытке набрать сахар, соскребая его со стенок. Стипендия не позволяет раскошелиться на кофе, а сахар в основном, грубо говоря, спизженый. Ложка с кофе и с сахаром отправляется в одну кружку, а после тех же махинаций с соскребанием продуктов, ложка отправляется во вторую кружку. Чайник начинает громко бурлить – скоро выключится. Этот чайник был роскошью в старенькой комнате общежития, где посмотрев по сторонам можно было заплакать только лишь от одного отсутствия обоев и при виде тройки тараканов. Да и этот чайник был куплен ни теми, кто живёт в комнате. Этот предмет был, как и сахар, спизжен из родительского дома. Щелчок – чайник вскипел. Горячий кипяток льëтся в кружки, в одну поменьше – нужно будет добавить воды, молока нет. Ложка вновь бьёт по стенкам кружек, перемешивания содержимое. Из фильтра для очистки воды в одну из кружек, где кипятка поменьше, льётся прозрачная, прохладная жидкость. Ложка перемешивает горячую воду с холодной, делая кофе чуть менее горячим. Две кружки ставятся на стол, стуча по нему. -Феденька, иди сюда! Кофе готов! – с кухни звучит звонкий и радостный голос юноши с белоснежной косой. Слышится тихий вздох и скрип кровати. Книга падает на прикроватную тумбочку. Выше вызваный «Феденька» идёт на кухню, вороча по холодному полу босые ноги. Волосы юноши тёмно-фиолетового цвета, чуть длиннее подбородка. Глаза примерно такого же цвета, но с каким-то красным оттенком. Кожа слегка бледная, под глазами круги. Телосложение в целом нельзя назвать «полным» или «худощавым» - оно было чем-то средним. Кости у него не торчали, да и в двери проходил с лёгкостью. Домашняя одежда: обычная серая футболка и чёрные штаны, больше похожие на пижамные. Парень прошёл через дверной проём, соединяющий кухню и коридор. И вот он, собственной персоной: Фёдор Михайлович Достоевский. 22 года от роду, студент, который не живёт, а а выживает в выше описанных условиях, но учиться старается хорошо. На одном из стульев уже уместился второй житель комнаты общежития. Высокий блондин с длинными волосами, заплетëнными в косичку и закреплённые Красной резинкой. Один глаз светло-зелёный, другой - голубой. Вертикально через левый, голубой глаз заметен розовый шрам, полученный при неизвестных обстоятельствах. Телосложение у него чуть крупнее чем у Фëдора, в большинстве своём из-за более широких плечей и из-за крупных бëдер. Кожа у него более загорелая, и даже имеются ели заметные веснушки на плечах и на лице. Улыбка на его лице, казалось, никогда не исчезает. Одежда на нём, как и на соседе обычная: красная футболка и свободные серые шорты, на ногах красные носки. Всё это - описание одного человека: Николая Васильевича Гоголя. 23 года от роду, спит на парах и вообще пошёл учиться только из-за того, что Фëдор пошёл. – Что ж, присаживайтесь, Фёдор Михайлович. – Дразнящим тоном говорит Николай. Он сидит подогнув ноги под себя, одной рукой держит кружку с кофе, а в другой печенье, не понятно откуда появившиеся. Фёдор мельком глянул на кружку, которая слегка раздражала его. Но Николаю было очень важно вместо еды купить кружку с надписью «Долой трусы, свободу письке!». Юноша сел напротив Николая. Он взял в руки свою, обычную, серую кружку с кофе и немного отпил, радуясь, что Николай не забыл добавить немного воды. – Благодарю за кофе, Николай Васильевич. – Говорит Фëдор, поддразнивая в ответ. Его взгляд падает на коробку печенья: выглядят свежими, даже с начинкой. Видно, что брали их не на отъебись. – У кого печенье спиздили? – Ну что вы, почему сразу так критично? Одолжил у матушки. Гоголь слегка посмеивается и так же попивает кофе. – А ваша дорогая матушка знает об этом? – Фëдор недоверчиво тянется рукой к коробке с печеньем. – Не пойму, за кого вы меня принимаете? – Блондин продолжает дразняще улыбаться. – Конечно она знает. Как бы я мог утащить что-то из родительского дома, не сообщив маменьке или папеньке? – Думаю, легко и просто, – он делает глоток кофе и всё же берёт печенье.– так же, как вы утащили чайник. Или, например, обогреватель. За кого же мне вас принимать после такого? – Что ж, в таком случае, не могу не согласиться. Но не могу не спросить: а не мучает ли вас чувство вины, когда вы сами пользуетесь вороваными вещами? - Николай, так же как и сосед, берёт печенье из коробки и откусывает. - Могу с уверенностью сказать: нет, не мучает. С чего должно это мучать меня, а не вас? Вы же украли все эти вещи. Я просто не возражал. - Фëдор, перед тем как откусить печенье, по непонятной причине понюхал его, а потом съел. - Тоже верно. - Блондин продолжает есть печенье, которое недавно взял, и запивал кофе. Дальше беседа особо не развивалась. Были лишь короткие вопросы о том, как дела, как жизнь и тп. Всё это время Гоголь, казалось, что-то рассматривал в юноше с фиолетовыми волосами. Николай осматривал лицо соседа, руки, шею. Достоевский замечал это, но не обращал внимания. Хочешь - смотри. В конце концов, не выдержав пристального взгляда, Михайлович вздохнул в спросил. - Николай, почему вы так на меня смотрите? Я не запрещаю вам любоваться мною, но хотелось бы узнать причину. - Фёдор отпил кофе и закусил очередной печенькой. Николай только захихикал. Он больше не говорил с Достоевским «важным» тоном, не обращался на вы - устал от такой любезности. - Да знаешь, красивый ты. Серьёзно. Иногда тяжело просто оторвать взгляд. - Николай последний раз отпил из своей кружки и поставил её, совершенно пустую, на стол. Блондин встал с места и сел рядом с крысой. - У тебя такие нежные на вид волосы, можно я потрогаю? Не дождавшись ответа, Николай взял в руку прядь фиолетовых волос под тихий вздох соседа. Фёдор слегка смутился от действий Гоголя, который, в свою очередь, улыбался и просто сиял от счастья. Васильевич слегка наклонился вперёд и нежно коснулся тёмных волос губами. - Николай. Даже не думай. - понимая, к чему клонит сосед, отвечает Фёдор. Но он не пытается как-то помешать блондину. - Тебе это нравится. - с дразнящей улыбкой отвечает Гоголь. Он вновь касается волос губами. Горячее дыхание слегка щекочет шею Достоевского. Достоевский не возражал, когда его волосы трогали и целовали. Достоевский не возражал, когда его шеи и плеч коснулись теплые руки Николая. Фёдор чувствует нежность и расслабление, он уже понимает, от чего. Такие прикосновения не были редкостью и юноша уже привык.. Но сегодня это было другое. Да и Николай выглядит так же. Движения в какой-то мере заторможеные, глаза немного закрыты. Оба начинают чувствовать головную боль, а Николай всё ещё целует волосы Фёдора. Михайлович замечает скупую слезу на щеке соседа. - Коля? Почему ты.. - Печенье отравлено. Наступила тишина. Фёдор сначала впал в ступор, будто не желая принимать только что сказаную в лоб информацию. Спустя минуту он понял, что имел ввиду Николай. Фёдор слегка усмехнулся. - Зачем? Николай вздохнул и слегка сжал руку на плече Достоевского. - Чтобы быть вместе с тобой вечно. Они оба улыбнулись. Фёдор положил руку на спину Николая, рисуя узоры пальцами. Голова Гоголя уткнулась в волосы на виске Достоевского, продолжая целовать. Головная боль со временем стала сильнее и даже начала немного тошнить. В глазах медленно становилось темнее. Николай отодвинулся и посмотрел, если так можно сказать с этим "эфектом размытия",прямо в лицо юноше напротив. Он наклонился вперёд, их носы соприкосались. Организм Фёдора всё же оказался слабее, было понятно, когда он медленно закрывал глаза. - Я люблю тебя.. - тихо шепчет Николай, надеясь, что сосед ещё слышит. - Я .. тоже.. - и томный вздох, после которого глаза закрываются. Николай смотрит с улыбкой на своего уже мёртвого парня. Он медленно целует его, прежде чем так же мирно и спокойно умереть в объятиях любимого человека, прижавшись к его губам. *** Теперь они в мирном и спокойном месте. Фёдор не винил Николая за то, что тот отравил печенье. Он понял это ещё по запаху, но всё равно откусил. Он сразу понял к чему это, просто.. В какой-то мере тоже хотел этого. Быть в спокойствие только с одним близким человеком.