Сквозь время

      Прошло… Много времени. Слишком много. Столько, сколько не прожил ещё ни один простолюдин. Его друга, кажется, Блитца, не стало ещё сорок лет назад. На удивление, он умер естественно и спокойно, на руках того, кому предстоит прожить ещё бесчисленное множество жизней в вероятном одиночестве. Уже тогда Асмодею пришлось задуматься. Эта режущая мысль казалась такой простой и очевидной, но такой ужасной. Неизбежной. Так странно, что ему, Греху-Повелителю, не под силу обратить этот процесс.       Они откладывали это очень и очень долго. Медицина в аду, в конце концов, была такой, что и не снилась никому на поверхности, и все её возможности открывались для тех, у кого под рукой имелись деньги и власть. Сначала отказывающие органы заменялись обычными работающими, затем такими же кибернетическими, как и конечности, но всё же… Каждый путь однажды заканчивается. Даже искусственные системы однажды отказывают. — Хватит, пожалуйста. Тебе… Будет хуже потом.       В этом была его правда. Чем дольше тянешь — тем больнее, когда момент всё же приходит. Это не то, к чему можно было достаточно подготовиться. «Перед смертью не надышишься», так? Оказалось, это применимо и к чужим смертям тоже.

***

      Вроде всё осталось таким же. В кругу похоти всё ещё идёт дождь, в клубах всё ещё играет музыка, неоновые вывески борделей на любой вкус и цвет всё ещё заменяют уличные фонари. Тем не менее, всё совершенно поменялось. Вид этот казался заевшим и унылым. Он чувствовал, как его огонь тухнет.       Его маленький лягушоночек. Такой очаровательный, такой нежный и такой беззащитный. Такой талантливый, такой раненный… Страстный и харизматичный. Сломанный. Единственный на весь этот чёрный свет. Такой, каких не было раньше и не будет больше. И его самого больше нет.       Почему это, чёрт возьми, так больно? Они прожили замечательное время. Такое, что было сравнимо лишь с истинным раем. Он сделал всё, что смог, подарил Физзу счастливую жизнь и позволил уйти с той же кривой улыбкой на лице… Он получил в ответ столько же, если не больше, так почему?       Потому что всё закончилось. В этом был главный минус лучших моментов. Нечто такого же хорошего никогда уже не будет. Его нет, но есть тысячи кукол с его лицом, избавиться от которых в ближайшее время не выйдет. Его разрывало от желания окружить себя всем, что напоминало о нём, всем, на чём осталось его лицо, напевать под нос их глупые песни, создать иллюзию, будто он ещё здесь… Скоро вернётся. Просто уехал на репетицию. Просто вышел прогуляться с другом. Через пару часов уже будет снова здесь, снова будет обнимать его, потрётся лбом о лоб, прохрипит что-то похабное на ухо… Но это неправильно. Лживо и ещё более болезненно. И всё же остальные варианты казались такими невозможными.       Ему… Нужно время. Много времени. Может быть, целая вечность. В конце концов, именно столько и осталось ему самому.