Сто рублей за судьбу

Вечером, перед турникетом в метро, как всегда, толкучка. Люди спешат с работы и им плевать, что локтем задели чужое плечо или случайно наступили кому-нибудь на ногу. Для воришек, наверное, самое раздолье. Тут за карманами не уследишь. Толпа зажимает с двух сторон и, словно в тисках несёт тебя к кассам. А тут еще брюки, рубашка на выпуск, барсетка или просто весь от злости изойдешь, пока мятую сотню из узкого кармана достать получится. Но не отреагировать на васильковые глаза, пикантно оттенённые свежей царапиной симпатичного, двенадцатилетнего мальчишки, у меня просто не получилось. — Держи, — я протянул ему сотню. — А чё делать? - сразу спросил насторожившийся подросток, не решаясь брать в руки от подозрительного незнакомца, халявную денежку. — Ничего, просто возьми. — Сто пудов подстава. — Что сто пудов? — Фальшивая, вот что. — А ты лизни. — Зачем? — Настоящие они сладкие на вкус, не знал? В них сахар добавляют. — Да ну? — Конечно. Видел, кассирша в банке, когда ей деньги сдают, наклоняется, что бы ее не видно было? — Неа, меня в банк не пустят. А за чем наклоняется? — Проверяет. Хотя погоди, это в пятисотки сахар добавляют, в эти вроде хрен, или перец, точно не помню. — Втихомолку деньги лижет? А если миллион сдадут? Или у нее язык устанет? — У нее сменщица под столом сидит. — Чё, честно? А у тебя тысячная есть? Дай лизнуть, — шкодник уже высунул, находившийся в полной боевой готовности розовый язык. — Спрячь деликатес. — Какой деликатес? — не понял пацан. — Говяжьи языки деликатесом считаются. Ты что, не разу не пробовал? — Не. Я больше по шаурме и газировке прикалываюсь. Ещё «Доширак» люблю. Вот только кипятка на улице хрен где достанешь. Давай сумку понесу? — Давай, а я тебя. Шутка, неси, коли не в тягость. Провожу мальчишку через турникет. Идёт за мной, словно привязанный. Залезаем в вагон. Он впереди. Занимает мне место, отпихнув ладошкой какую-то тётку. Едем рядом. Чувствую, как он прижимается ко мне теплым, одетым лишь в шорты бедром, отчего становится не по себе. Поднимаемся по эскалатору из прохладной, пахнущей креозотом подземки и, снова попадаем в жаркий, июльский город. — Не плохо смотримся, — замечает он, когда проходим мимо зеркальной витрины уличной кафешки, при этом непринуждённо капая на изо рта на майку растаявшим на солнце мороженым (купил в ларьке, заметив его пересохшие, потрескавшиеся губы) — Кто на фоне кого? — спрашиваю у пшеничной макушки, когда проходим следующую витрину. — Как два брата. С витрины на нас смотрят двое, заподозрить которых можно в чем угодно, только не в кровном родстве. Начинаем считать, получается, что в таком случае, мама родила меня в возрасте, будучи на год его младше. — Ну, тогда как сводники. — Как кто? — Сводные братья. — Спасибо, успокоил. А я то думал… — Договорились, теперь я — твой сводник. — Погоди, сводники, это те, кто кого-нибудь с кем-нибудь сводит. — А куда? — Что куда? — Сводят? — Хм, интересный вопрос. Следующий вопрос был еще интересней. — Ага, ты вот меня куда сейчас ведешь? — Он отдает мне сумку. — Я?! Позволь, а кто из нас сводник то? — получает сумку обратно.- Раз ты сводник, ты и веди. — Мне некуда. Ты снял ты и веди. Я замираю как вкопанный. — Я?! Тебя?! Что сделал?! — Надо бы воскликнуть, но почему-то выдавливаю только шёпот. — Ну не я же тебе стольник дал, — лезет за уже притыренной соткой в некогда белый, а теперь цвета очень чайной розы носок. Интересно, когда он последний раз принимал ванну? — Я б больше дал. — Вздыхает и протягивает обратно мой стольник. Достает из заднего кармана шорт две мятые десятки и пригоршню мелочи. — Я тебе сотку просто так дал. — Просто так даже собаки ногу не поднимают, бери деньги. — Зачем? — Затем. Мало? — Ты спятил. Перегрелся на солнышке и спятил. — Но ты то дал, значит, первый перегрелся от солнышка и спятил ты. — Мне можно, я может ещё лет двадцать назад перегрелся и спятил, это раз, я тебе деньги дал не просто так, вернее просто так (ох уж эти оговорочки по Фрейду), это два, сводники, это чаще всего женщины, которые сводят будущих жениха и невесту, это три. — Выходит ты жених, а я невеста? — А может наоборот? Тьфу ты… чушь какая. — Значит, никуда не идём? — А есть предложения? — Есть, но ты не согласишься, наверно. — Ну и… — Пошли на закат, а? (время — полдень). — Может лучше на обед? — А потом на ужин и на закат, хорошо? — Уходят обычно в закат, «на» могут только послать, но в нашем случае это не столь важно… — Хорошо, — неожиданно согласился мальчишка. — Сделаем по другому. Немного покопавшись, вытащил из стоящей рядом мусорной урны стеклянную бутылку из-под пива, раскрутил её на асфальте. Бутылка остановилась, горлышком показывая в сторону моего дома. «Это судьба», — подумал я про себя и, почему-то усмехнувшись, потопал по дороге с, вприпрыжку шагающим около меня мальчиком. Тогда я не мог даже догадываться, что наш совместный путь растянется на десять лет общей жизни. Когда-то счастливой, когда-то не очень. Просто теперь я не представляю себя без моего любимого, взбалмашного чуда и, с ужасом думаю, что бы было, не протяни я ему тогда в метро эту сотку и если бы вынутая из мусорного ведра бутылка, не дай бог, показала в другую сторону…