Желание гэгэ - закон

       Хуа Чэн тщательно готовился к предстоящему. Се Лянь редко о чем просил, а особенно когда дело касалось постельных утех, при одном упоминании которых, принц весь краснел, тяжко сглатывал, и предпочитал сменить тему, и такая реакция на, казалось бы, совершенно обыденную для супружеской пары вещь, не покинула его и спустя десятилетия брака, поэтому демон мало того, что был весь в предвкушении, он ещё и не мог поверить своему счастью. Его Высочество самостоятельно изъявил желание разнообразить их постельные утехи, так помимо этого ещё и целое чтиво раздобыл, путем которого вполне чётко донёс свои желания. Ну, право слово, кто такой Хуа Чэн, чтобы хоть в чем-то отказать своему богу? Посему, в тот день, чуть отойдя от шока, он разыскал бога, что стыдливо прятался под одеялом в их спальне, верно, уже жалея о содеянном, и вымолил у него несколько дней на подготовку, чтобы желание гэгэ было исполнено на высшем уровне, и эту ночь Его Высочество запомнил на долго.        Хуа Чэн нежно поцеловал своего мужа в лоб, успокаивающе поглаживая его по голове. Разумеется Се Лянь волновался и уже несколько раз предпринял попытки ретироваться, но, видимо, вспомнив как его любимый муж тщательно готовился на протяжении нескольких дней, время от времени, к огромному сожалению и стыду принца, уточняя у него некоторые детали, он не мог сказать "нет", развернуться и уйти. Не после того, как его Сань Лан проделал такую большую работу. И, решив, что бежать уже некуда, Его Высочество покорно отдался в руки демона, позволяя тому завязать себе глаза и занести на руках в комнату, под предлогом, что он ну очень переживает за гэгэ, и боится, как бы тот не ударился случайно. Ну а Се Лянь и возражать не стал. По правде говоря ему безумно нравится, когда муж носит его на руках не только в переносном смысле, когда прижимает к себе, нежно гладит по голове и спине, успокаивая после очередного кошмара под названием " воспоминания о собственном прошлом"        Хуа Чэн аккуратно положил принца на кровать, вновь целуя его в лоб, а после принялся расхаживать по комнате, добавляя мелкие штрихи, после которых они могли бы начать.        Несмотря на то, что они ещё даже не скинули нижние одеяния, спешно надетые после купальни, внутри Се Ляня уже все трепетало от предвкушения. Он и представить не мог, что и как будет происходить, знал лишь приблизительно, так что весь контроль и власть над процессом вновь легли на плечи демона, но он, судя по всему, был только рад, и готовился так тщательно и скрупулезно, что утверждать иное - язык не поворачивался.        — Гэгэ такой нетерпеливый, — с задорным цоком укорил князь, а сам при этом ускорился, чтобы как можно быстрее завершить последние приготовления, — Что ж, я могу его понять, — спустя минуту добавил он, наконец присаживаясь на кровать рядом с мужем, ещё несколько мгновений молча любуясь им, а после, со вздохом, полным трепета и неверия, принялся аккуратно поглаживать меж пальцами ткань шелковых нижних одеяний бога, через мгновение резко хватая их с двух противоположных сторон и разрывая их прямо на принце, от чего тот пораженно вздохнул, но не отстранился, — Привыкай, гэгэ, этот вечер будет полон интересных неожиданностей и нетипичных действий, — проворковал демон прямо над ухом принца, прикусывая то, попутно оглаживая своими ладонями его стройное, подтянутое тело.        Се Лянь молчал, и лишь тяжёлое, быстрое дыхание выдавало его предвкушение и интерес, но он не собирался останавливать своего Сань Лана, а полностью отдался в его власть.        Собиратель цветов под кровавым дождём толкнул бога в грудь, заставляя его упасть на ложе. Глаза принца все ещё были завязаны, отчего все чувства обострились и все ощущалось острее. Хуа Чэн тем временем бессовестно вновь и вновь исследовал уже вдоволь изученное им тело, надавливая где надо, извлекая из бога сладкие полустоны и вдохи, невольно сравнивая это с игрой на инструменте, очень прекрасном, нежном и дорогом инструменте, требующем исключительно бережного и осторожного обращения.        Широко, совсем не по доброму ухмыльнувшись, демон, точно какой-нибудь вампир, впился в шею супруга, от чего тот одновременно и вскрикнул и застонал. Шея у Его Высочества очень чувствительное место, почти всегда скрытое за слоем бинтов, даже когда от этих проклятых оков не осталось и следа. И Хуа Чэн быстро прознал об этом, используя сию слабость в свою пользу. Разумеется, скажи хоть раз принц, что ему такое не по нраву, он бы никогда не посмел притрагиваться к его белоснежной, нежной шее, но судя по всему Его Высочество все как раз таки очень даже устраивало, что постепенно развязывало нахальному, ненасытному, постоянно требующему большего демону его длинные, загребущие руки.        В одно мгновение все ласки, поцелуи и прикосновения прекратились, а сам демон, судя по всему, и вовсе покинул ложе, что заставило принца издать стон разочарования и нетерпения.        — Ох, Ваше Высочество, я же говорил - терпение, а вы... эх, тц, ну что же мне с вами делать? — Хуа Чэн вновь залез на кровать, переворачивая супруга на живот и чуть поднимая его, и тот понял все без слов, моментально встал на четвереньки, ожидая уже знакомое ему продолжение, как неожиданно для Се Ляня, вместо тёплых, нежных прикосновений к своему проходу и растяжке того, он ощутил, как его любимый Сань Лан ударил его по ягодицам, недостаточно сильно, но ощутимо, и замер, наблюдая за реакцией бога, но не увидев и не услышав приказа прекратить, демон вновь повторил свой жест, на сей раз ударяя сильнее, чем в прошлый, — Тц, разумеется никто в детстве не бил Ваше Высочество, говоря, что нужно быть терпеливее, и, ах, Гэгэ, как прекрасно, что и в этом я буду у тебя первым, — Собиратель Цветов Под Кровавым Дождём вновь ударил по ягодицам, на сей в ответ услышав громкий, постыдный стон удовольствия, заполонивший все помещение.        Се Ляня начало мелко потряхивать в ожидании четвёртого удара, но вместо этого он ощутил, как демон бесстыдно укусил его за ягодицу, сжимая в руке вторую. Его Высочество сладко и громко застонал, его дрожащие руки не выдержали прилив удовольствия и он упал лицом в постель, тем самым заглушая свои стоны, на что Хуа Чэн вновь недовольно цыкнул, одним быстрым и ловким движением подхватывая бога на руки и сползая с кровати. Се Лянь опешил, но не стал противиться. Вместо этого он наконец обратил внимание на собственный возбуждённый член, и, ощутив, как внизу живота неприятно начало тянуть от накопившегося возбуждения, заерзал на руках мужа, на что тот рассмеялся своим бархатным, низким голосом, а после поцеловал своего бога в губы, нагло хозяйничая у него во рту. Параллельно с этим раздался щелчок пальцев и бог войны в одно мгновение был с ног до головы связан крепкими путами, не дающими использовать духовную энергию. Хуа Чэн подвесил его, словно какое-то украшение, а после, восхищенно вздохнув, принялся рассматривать со всех сторон, вздыхая и вздыхая от такой красоты.        — Ах, Ваше Высочество, — восхищенно воскликнул демон, принявшись руками, как бы невзначай, проходиться по оголенной коже то тут, то сям, — Вы до одури прекрасны, мой принц. Так бы и любовался целую вечность, — мурлыкал он, ходя как хищник вокруг своей загнанной в угол жертвы, смотря так же неотрывно, неморгающе.        — Ох, Сань Лан, а руки твои говорят, что только смотреть вечность ты явно не сможешь, — Се Лянь ухмыляется, опуская поднятое лицо вниз, чтобы у его мужа не было возможности рассмотреть этот не то что алый, а уже бордовый румянец.        — Гэгэ не нравится? Что ж, я могу и убрать руки и действительно лишь любоваться всю оставшуюся вечность? — и этот неимоверно хитрый лис действительно убирает руки, наблюдая, как его бог резко поднимает лицо, а после вновь опускает, ища в себе силы возразить об обратном, но Хуа Чэн ни в коем случае его не торопит, он терпеливо ждёт, когда чаша желания переполнится и Его Высочество сможет заявить о своих желаниях напрямую, пусть и через донельзя умилительное смущение, которое демон просто обожает.        — Сань Лан так жесток, — тянет Се Лянь, дыша прерывисто, и в унисон тяжёлому дыханию божества раздаётся шумный глоток со стороны демона, что так и подбирает слюни, стараясь скрыть свое желание и нетерпение, пытаясь реализовать все то, что он запланировал, удовлетворить своего принца, бога, мужа. — Если Сань Лан будет вечность на меня смотреть, то тогда какой во всем этом был смысл? — Хуа Чэн стоит спиной к супругу, но даже несмотря на это он может четко сказать, что на губах того играет лукавая улыбка.        — Мой принц так хитер. Что ж, вы правы, Ваше Высочество, я не смогу вечность смотреть на ваш великолепный облик. Я невероятно эгоистичный, злой, полный пороков, похабный, мои мысли и действия просто акт вопиющей дерзости и хамства. Ах, Ваше Высочество, вас же предупреждали, что князь демонов невероятно коварный, — Хуа Чэн промурлыкал это где-то над ухом Се Ляня, одной рукой оглаживая его упругую грудь, а второй мощную спину, что на вид хоть и не совсем выглядела таковой, а после, ненадолго отвлёкшись от груди, стянул повязку с чужих глаз, все же не выдерживая, всем нутром желая ощутить взгляд его божества.        — Ваше Превосходительство прав, меня действительно предупреждали, но вот вас, судя по всему, нет. Я тоже полон пороков, но зачастую успешно их подавляю, но иногда просто не получается. И вот, Сань Лан, мы здесь. Ты, конечно, можешь продолжить ворковать мне над ухом, но знай, что с каждой минутой разговоров, нам остаётся все меньше времени на нечто более интересное, — Его Высочество повернул голову, дразняще проходясь языком по чужим губам, но даже не пытаясь поцеловать демона, а глаза, обычно такие добрые, немного невинные, но стоит присмотреться, как увидишь груз от тяжести прожитых лет, сверкнули, и в них так удачно отразилось всё : пламя свечи, чужое желание и восторг, собственные думы божества, в какой-то момент Хуа Чэну показалось, что в этих глаза можно увидеть все, что только пожелаешь, узнать ответ на любой вопрос, можно даже утонуть в их глубине, и эта мысль заставила демона тяжко сглотнуть, на что Се Лянь лишь довольно ухмыльнулся, не как обычно, не по-доброму, а лукаво, игриво, словно он уже знал, что Хуа Чэн проиграл в их маленькой игре, и пусть принц так и не сказал того, что просили, но он это в сто крат переплюнул, потому что Хуа Чэну казалось, что его сердце сейчас начнётся биться, чтобы вновь прекратить, и он мог умереть в четвертый раз лишь от одного этого вида.        Раздался щелчок, после чего Се Лянь почувствовал, как веревки, поддерживающие его в воздухе, ослабли, но он не успел упасть на пол, его тут же подхватили знакомые руки, чуть подкидывая, чтобы поудобнее устроить у своей груди. Его Высочество хмыкнул, и, видя как демон тяжко сглатывает, прижался головой к его груди, больше то, собственно, ничего и не оставалось, он все еще был связан, и стоило ему это сделать, как он тут же глубоко вдохнул воздух ноздрями, а после довольно промычал, и в этот самый момент Хуа Чэн захотел провалиться под землю, пропасть, стать ничем иным как пылинкой, подхваченной ветром, да все что угодно, лишь бы не происходящее, и дело было не в том, что демон не хотел такого, нет, он просто был не готов к такому повороту событий, ведь его гэгэ, зачастую, был робок и тих, редко заявлял о своих желаниях, постоянно краснел, и казалось, что любое упоминание любовных утех вызывает у него необычайный стыд, но сейчас, от всего этого не осталось и следа, и Его Высочество, что всего-то десять минут назад стыдился высказать свое желание, теперь активно дразнил демона, заставляя его сердце биться только за тем, чтобы оно вновь остановилось, и такое положение дел удивляло и немного обижало, ведь коварным демоном искусителем, нашёптывающим всякие двусмысленные фразочки, должен был стать Хуа Чэн, но видимо его бог решил иначе, впрочем, он и не сильно против, ведь Его Высочество доволен, а сам Хуа Чэн светится от обожания.        Демон нежно опустил Се Ляня на кровать, чуть отстраняясь, любуясь несколько секунд, а после проводя руками по его телу, восхищенно вздыхая, и обычно бы он услышал лишь смущённый то-ли писк, то-ли вздох, но сегодня ничего не было как обычно, поэтому со стороны божества послышался лукавый смешок. Его Высочество прикусил часть нижней губы, смотря широко раскрытыми глазами, в которых виднелось желание и вызов, и вот уже в который раз за вечер Хуа Чэн вздрогнул, сглотнул и восхищенно выдохнул.        — Ваше высочество позволит? — все общения, все дни подготовки, вообще все разом покинуло разум демона, и он благополучно забыл, что его гэгэ хотел удивительный вечер, не по старой, отработанной схеме, а нечто новое, ранее неизведанное, и касалась эта новизна всего, даже их речей.        — Ну так присаживайся, чего ждешь. Хотя я бы предпочёл, чтобы ты сначала себя подготовил, — произнесено это было тихо, спокойно, ласково, но не так, как обычно говорит Се Лянь, нет, в голосе было отчётливо слышно так же веселье и страсть, обычно не столь присущая божеству, с опытом воздержания в более чем восемьсот лет.        Хуа Чэн ошарашено отстранился, еще раз окидывая взглядом свое божество. И, Черт возьми, черт, а лучше бог, его возьми, это было просто невыносимо. Се Лянь был полностью раздет, связан по руками и ногам, его соски слегка набухли, а на теле виднелись некоторые засосы. И при всем этом он предлагал Хуа Чэну сесть на собственный член, и демон был в полнейшем шоке. Внешний вид и речи божества никак не вязались. Он был связан, в некотором роде даже беззащитен, но стоило лишь взглянуть на его лицо, как такой вывод отпадал сам собой. Он не был беззащитен, не был в чужой власти, он сам был этой властью, что пожелала создать иллюзию беззащитности, но при этом, стоило только захотеть, без уговоров или лишних слов он заставил демона трепетать даже больше обычного, что ранее казалось невозможным, и Хуа Чэн был готов прямо сейчас содрать с себя всю одежду, и без лишней, или не совсем, возни усесться на чужой твёрдый член.        И пока Хуа Чэн старательно обдумывал происходящее, а на деле пытаясь сложить два плюс два, Се Лянь терпеливо ждал, все так же хитро смотря на него. Демон, наконец заметив, что он молчит слишком долго, прерывисто выдохнул, бездумно протягивая руку к маслу, стоящему возле кровати, на столике. Он уже было собирался открыть флакон, как тут послышался лёгкий смешок Се Ляня, и сбитый с толку демон даже не сразу понял, в чем же причина.        — Сань Лан хочет сделать это в одежде? — чуть ли не мурлыкал Се Лянь, широко улыбаясь, а Хуа Чэн был готов провалиться под землю, потому что желание как можно скорее оказаться на Его Высочестве, видимо, напрочь отключило ему сознание, и теперь он, точно дикий зверь, стремился побыстрее получить желаемое.        Хуа Чэн начал быстро снимать с себя все одеяния, но слоев было слишком много, а терпения слишком мало, поэтому, содрав с себя украшения и наручи, он просто разорвал свою одежду, отбрасывая ее в сторону, но вместо привычных вздохов и смущения со стороны принца он услышал лишь довольный смешок.       И вот, на руки было вылито чуть ли не полфлакона, но Хуа Чэну было плевать. Он таких ещё миллион купит, будь на то воля его бога. И вот, два пальца замерли у его прохода. Хуа Чэн поднял глаза на своего бога, а тот лишь еще шире улыбнулся, а после хищно ухмыльнулся, и глядя на это зрелище, Член демона дернулся, а во рту образовалось слишком много слюны. Он начал аккуратно вводить сначала один палец, а затем второй, неспешно двигая и разминая, и, насколько помнил Хуа Чэн, а у него превосходная память, это был их первый раз, когда "снизу" оказался именно он, а еще это был первый раз, когда он видел своего бога таким. Помнится, однажды, в ходе простой, мимолётной беседы у небесного дворца, пока Хуа Чэн ждал мужа, Лан Цяньцю невзначай бросил фразу про то, что советник Фан Синь в свое время, несмотря на холодную, непоколебимую натуру пользовался огромным вниманием и популярностью, и в основном у девушек, но находились и мужчины, что решались попытать счастье, да бестолку все это, но девы, как описывал принц, после индивидуальных разговоров теряли голову хлеще, чем любая из пассий Пэй Мина. Тогда Хуа Чэн лишь отмахнулся от этого. Разумеется его гэгэ был великолепен, да вот только вряд ли столько людей смогли это рассмотреть. Как теперь выяснилось, причина популярности советника была в другом.        Когда вошел и третий палец Се Лянь хмыкнул, начав елозить по простыням, и Хуа Чэну оставалось только повиноваться, и не потому, что он слуга своего бога, не потому что он обязан ему, а потому что он и сам хотел ощутить в себе чужой горячий, влажный член, причём весьма неплохой. Если сравнивать, то у Его Высочества будет побольше. От этой мысли демон мелко задрожал, хватая ртом воздух.        И Хуа Чэн сделал это, он, наконец, начал опускаться на чужой член. Поначалу он делал это медленно, но стоило ему пройти четверть пути, как он, неуверенно замычав, одним резким движением уселся полностью. А у Се Ляня тем временем перехватило дыхание. Но демон решил на этом не останавливаться. Он положил свои ладони на чужую грудь, дразня соски, а после, приподнявшись, вновь опустился на члене Его Высочества, продолжая руками сжимать чужие соски. И так раз из раза. Раз из раза то поднимался, то опускался, и длилось это несколько минут. Се Лянь, уже не обращая внимания ни на что, громко стонал, выгибаясь навстречу чужим руками, а Хуа Чэн словно подпевая ему.       — Это так странно, — прошептал непревзойдённый, не сбавляя темп. — Связанным лежит Ваше Высочество, именно Ваше Высочество должен был находиться в моей власти, но видимо всё вышло наоборот. Вы лежите беспомощный предо мной, а я послушно скачу на вашем члене, — Се Лянь протяжно застонал, крутясь, словно пытаясь вырваться, но это было невозможно.        Очередной толчок и он чувствует, как Се Лянь на пределе. И вот, демон в последний раз приподнимается. Одна из его рук покидает грудь божества, ложась на собственный член. Он активно ей двигает, выжидая полминуты, а после с разгону насаживается до конца, и слышит как с их губ, одновременно, срывается стон, сладкий, протяжный. Хуа Чэн чувствует, как внутри разливается сперма. Он слазит и падает на грудь божества, и пока Се Лянь пытается отойти от произошедшего - Хуа Чэн елозит, задевая все, что только можно, вызывая новый, но уже слабый стон. Но демону достаточно и этого. В целом, пожалуй, он ожидал другого, но произошедшее оказалось лучше в сто крат. Его бог кончил внутрь его, и этого было достаточно, чтобы смеяться от счастья.