Набережная

       — Пойдем корабли смотреть! — кричит Тайсон, врываясь в его кабинет, без малейшего стука, как и обычно, чуть не сбив с ног служанку с подносом.       Служанка окидывает вбежавшего мальчишку презрительным взглядом — тот, очевидно, бежал прямо с занятий, напрямик через несколько кругов, а потому у него на голове полный бардак, а академическая форма вся помята и в пыли. Впрочем, сказать что-то юному виконту прислуга не имеет никакого права, а потому просто ставит графин молока и стакан на ближайший столик, откланивается и уходит. Возможно, догадываясь, что пить принесенное сегодня никто не будет.       Дэйвиду и в самом деле нет никакого дела до молока: ему уже пятнадцать, а значит, никакие няньки больше не суетятся и не заставляют его обязательно потреблять этот детский напиток в срок. Зато предложение посмотреть на корабли мгновенно занимает все его внимание. Заставив забыть даже про такие важные уроки, как историю и экономику, которые ему необходимо подготовить к завтрашнему вечеру.       — Что-то особенное сегодня? — интересуется Дэйв, откладывая в сторону бумагу и механическое перо. Тай энергично кивает, его усы топорщатся, хвост пушится, а ноги, кажется, вот-вот унесут прочь на набережную, не дождавшись юного короля.       — Тебе понравится! Корабль из Дайны прибывает в Главный порт!       — … из Дайны! — завороженным шепотом повторяет Дэйвид, почти не веря этим слова. А учитывая частую невнимательность и поспешность Тайсона, делать это, возможно, и не стоит, подсказывает внутренний голос разума. Но его тут же сдувает предвкушение речного ветерка и портового запаха.       Не говоря ни слова, Дэйв вскакивает с места и несется к массивному шкафу, доверху заставленному толстыми книгами и учебниками. Не глядя на них, пальцами нащупывает в кармане небольшой ключик и открывает один из нижних ящиков — из тех, куда слугам запрещено совать нос даже во время уборки. Выуживает оттуда серо-голубой плащ, слегка пыльный и пропахший сыростью. Скидывает с плеч дорогой пиджак с золотистой вышивкой и заменяет плащом, застегнув и завязав тот потуже, накинув капюшон на голову. Теперь они с Таем даже похожи, разве что последнему нет нужды скрывать лицо, да и воротник формы, почти такой же тусклой и неприметной, как и маскировка короля, опять распахнут — на горле снова оторвалась пуговица. На все это уходит не более минуты, слишком уж знакомая и привычная процедура.       Через мгновение они оба уже несутся до черного входа через один из тайных коридоров. Дэйвид впереди — он большинство секретных ходов дворца выучил еще в детстве. Тайсон почти не отстает, и сдерживать скорость, только чтобы не убежать вперед и не заблудиться, ему стоит больших усилий. Петлять по едва освещенным каменным пролетам и крутым лестницам сейчас не очень приятно, хочется уже лететь через столичную мостовую. Но более быстрого способа, окна, их лишили месяц назад, когда Таю устроили основательную головомойку за карабканье по дворцовым стенам. Радует одно — выбранный Дэйвом черный ход позволяет избежать и игры в прятки с садовниками, и возможности наткнуться на кого-то из гвардейцев. Разве что со слугами нужно быть осторожнее, если кому-то из них по неудачной случайности прямо сейчас понадобится выбраться в город. Короля, они, конечно, не остановят, но если кто из старших вдруг хватится — непременно сдадут.       Но пустые коридоры наконец, кончаются. Тут же минуют и дорожки с фонтанами. Затем едва заметно пролетает Дворцовая площадь. Медная фигура Эллены смотрит на юного потомка с постамента и блики солнца придают ее взгляду легкую усмешку.       Немногочисленные улицы двенадцатого круга слишком парадные, большие и тихие — двум подросткам остаться незамеченными здесь очень трудно. И свернуть в какой-нибудь грязный тесный переулочек не получится, по причине банального отсутствия таковых близ королевского дворца. В одиннадцатом круге, среди богато украшенных особняков и большого количества улиц, улочек и аллей, дышать становится чуть легче. В десятом, почти таком же, но побольше и с районами чуть победнее — еще легче. К девятому Тайсон вырывается вперед: здесь расположена его академия и он прекрасно знает все возможные и невозможные краткие пути куда бы то ни было. Восьмой рассекает долгожданная набережная и вдали уже виднеется шумный Главный порт.       Набережная, по мнению Дэйвида — самое красивое место в городе. Мощеная крупным гранитом, украшенная мраморными перилами с орнаментами, изображающими волны да ракушки, а по вечерам освещаемая магическими фонарями с ярким, но холодным сиянием. А еще просторная и… свободная. Свободная от каменных оков, в которые одета вся столица, от возвышающихся отовсюду зданий с резными балконами и расписными фасадами, от витиеватых заборов с острыми концами… Для глаз, уставших от изгибающихся, выпирающих, сияющих интерьеров дворца, свежая и чистая улица — долгожданный покой. И уходящая вдаль широкая гладь бирюзовой реки — лучшая часть этого места. Где-то в синеватой дымке, на другом берегу, виднеются новые ряды городских шпилей. Но смотреть на них не хочется. Хочется смотреть туда, куда дует ветер и уходят парусники, туда где не видно даже дымки — лишь нечеткие очертания, которым нет конца. Хочется вдыхать полной грудью запахи, которые приносит с речным бризом, холодные, мокрые, освежающие запахи. Хочется снять капюшон, во время бега спадающий едва ли не на глаза, как его не поправляй, чтобы волосы могли растрепаться от скорости, а ветер — расчесать их, унося куда-то в сторону неясных очертаний… Но это мимолетное удовольствие не стоит риска того, что в бегущем подростке кто-то из прохожих на набережной узнает юного короля, напоминает себе Дэйв. И только крепче натягивает плащ на голову.       Им с Тайсоном торопиться некуда: если уж корабль из Дайны не остановился, как обычно, в южных лиресских морях, то в Лирнии он задержится надолго. Но они все равно едва ли сбавляют скорость, сами не зная почему. Может, чтобы размять затекшие от сидения за столом ноги, может, чтобы успеть к самому прибытию и увидеть, как очертания заокеанского судна постепенно вырисовываются вдалеке.       В Главном порту сегодня оживленно — поглядеть на диковинку собрались многие зеваки. Впрочем, и без них полуденная работа идет в поте лица: с пришвартованных лирнийских кораблей раздаются постоянные окрики, сгружаются и разгружаются товары, звенят монеты, толкаются рабочие, спорят торговцы. Здесь Тай хватает друга за запястье и почти протаскивает через оживленную толпу. Дэйв знает, что и сам научился петлять в ней довольно неплохо, но все равно позволяет вести себя, с сияющими глазами оглядываясь на судна, высящиеся над берегом.       Они позволяют себе отдышаться лишь тогда, когда вдвоем взбираются на гору ящиков, стоящих здесь уже бесчисленное количество времени — доски их изрядно попортились и зазеленели от сырости, однако вес двух подростков выдерживают без малейшего треска. Ящики эти громоздкие и с самого верхнего вполне можно взобраться на крышу ближайшей хозяйственной постройки. Вид отсюда замечательный: толпа суетится где-то слева, внизу, корабли — как на ладони, а реку видно далеко-далеко. Но Тайсон все равно ерзает на месте, постоянно привстает, чуть ли не подскакивает, будто это поможет скорее разглядеть приближающуюся диковинку. А юный король и не возражает, хоть сам и сидит спокойно. Пусть Тай суетится сколько ему нравится. Здесь, на пристани, эта суета — родная стихия. Им скоро возвращаться обратно, в классные комнаты, где нужно вести себя прилично и держаться смирно. И там все будет четко, по полочкам, по распорядку, без ненужной спешки. А сейчас… сейчас пусть взбалмошный друг, неугомонный ветер и еще свежее ощущение бега временно позволят всем упорядоченным мыслям улететь прочь.