raised on rock

      Кажется, Хосок совсем не изменился. Стоптанные берцы, выцветшие джинсы, чёрная кожаная куртка, растянутая футболка с символикой любимой группы, куча металлических подвесок на шее и массивных колец на пальцах, отросшие волосы, спокойствие, граничащее с безразличием, во взгляде и еле уловимый запах сигарет — его образ навевал ностальгию. Чонгук бы даже улыбнулся, если бы вместе с тёплыми воспоминаниями о былых временах в голову не приходило то, чего он будет стыдиться всю свою жизнь.       — Чонгук-а, как жизнь? — странно, но именно сегодня Хосок решает его заметить и даже начинает разговор первым. — Ты в курсе о завтрашнем концерте?       Хосок улыбается всё так же заразительно, располагая к себе, но только цепкий взгляд сможет уловить сквозящую в его едва заметном прищуре насмешку. Он всегда ставит себя выше других, но умеет ловко скрывать раздутое самомнение за напускной весёлостью и одурманивающей игривостью. Улыбка-сердечко сверкает на его лице, своей яркостью затмевая червоточину в виде неприязненно дрогнувшего уголка губ.       Чонгук сам удивляется тому, как хорошо он считывает любое изменение в лице и эмоциях этого человека. Они довольно мало общались в прошлом и предпочитают избегать друг друга сейчас, но Чонгуку почему-то кажется, что он знает Хосока как облупленного.       — Да, слышал. Меня приглашали, — непринуждённо выдаёт он, пожимая плечами. Продолжает рыться в сумке, показывая свою незаинтересованность.       Хосок почему-то молчит. С чего бы это? Чонгук оборачивается к нему, чтобы узнать, но тут же получает ещё один вопрос на совсем отвлечённую тему:       — Помнишь, как я учил тебя курить? — Хосок подпирает плечом стену и выглядит так, будто бы для него эти воспоминания что-то значат. Чонгук не верит этой напускной грусти во взгляде.       — Смутно, если честно. Помню только, что в первый раз было мерзко, — морщится Чон, позволяя себе лёгкую улыбку. Ему не верится, что он смог зайти настолько далеко: начать гробить своё здоровье ради одного человека — верх дурости.       — Зато потом оторваться никак не мог, — хрипло смеётся Хосок и прикрывает глаза, позволяя воспоминаниям унести себя в беззаботное прошлое.

***

      Тоненькие струйки сигаретного дыма, вырывающиеся изо рта, рассеиваются в прохладном вечернем воздухе. Хосок делает ещё одну затяжку и искоса поглядывает на высокую клумбу с отцвётшими анютиными глазками. За ней прячется взъерошенный мальчишка, который провожает каждое действие старшего восхищённым взглядом. Он слишком сильно палится и, видимо, не понимает этого.       — Эй, малой, иди сюда, — подзывает его Хосок и тут же срывается на надсадный кашель.       Мальчишка за клумбой вздрагивает, вертит головой, пытаясь понять, к кому обращаются, и несмело шаркает вперёд. Кончики его ушей и по-детски пухлые щёки краснеют то ли от смущения, то ли от холода.       — Попробуешь? — Хосок сам не понимает, зачем предлагает подростку сигарету. Наверное, от скуки.       Мальчишка, не раздумывая, кивает головой, принимает отраву из рук старшего и держит тлеющую сигарету так бережно, будто ценную реликвию. Он хлопает глазами, теряется, но стесняется спросить и «упасть лицом в грязь», поэтому тут же пихает отраву в рот и делает глубокий вдох. Хосок позволяет себе короткий смешок, когда видит перекошенное от новых (не очень приятных) ощущений лицо.       — Красавец, — хлопает по плечу откашливающегося подростка. Мальчишка смаргивает выступившие от едкого дыма слёзы и с обожанием смотрит на старшего, не до конца веря в реальность полученной похвалы.

***

      — Тебе было четырнадцать, но ты казался мне таким взрослым, — задумчиво тянет Чонгук, подхватывая настроение собеседника.       — А вот ты в свои тринадцать был похож на детсадовца, — Хосок не упускает шанса подколоть.       Чонгук лишь хмыкает и никак не реагирует. Если честно, ему стыдно за всё, что он делал тогда: за слепое обожание, за глупые поступки, за свою навязчивость, за позёрство и за жалкие попытки привлечь внимание того, кому он никогда не был нужен. Ему кажется, что он стал старше, изменился, и он просто молчит, не желая показывать Хосоку свои настоящие эмоции. Чонгук ещё раз окидывает взглядом задумавшегося старшего и искренне не может поверить в то, что когда-то был влюблён в этого человека.

***

      Чонгук потратил последние карманные деньги, мамины нервы и кучу времени, чтобы достать эту куртку с кучей нашивок и символикой группы Scorpions. Он действительно готовился к сегодняшнему дню в школе, прочитал в Википедии статью об этой группе, выучил некоторые важные даты и постарался запомнить сложные для произношения имена. Он надеялся, что сегодня Хосок-хён его заметит, подойдёт, улыбнётся и опять похвалит, а может быть даже и примет в свою компанию. Чонгуку пока большего было и не надо, он понимал, что на завоевание сердца старшего потребуется много времени.       Сразу же при входе в школу ему всыпали по первое число за несоблюдение дресс-кода. Эта неприятность и косые взгляды одноклассников покоробили его уверенность. Теперь в этой куртке было непривычно и некомфортно, а ещё Чонгуку казалось, что он не имеет права её носить. Это была такая внезапно прострельнувшая мысль, которую он тут же попытался закопать под другими, чтобы никогда больше она не всплывала. Настроение падало всё ниже и ниже с каждым мгновением, со скоростью света уходило в немыслимый минус, и Чонгук совсем скис. Понуро опустив голову, он плёлся в свой класс, пока не услышал весёлый свист и окрики. Он тут же развернулся к источнику шума и не смог поверить в то, что Чон Хосок с компанией своих друзей направлялся прямо к нему.       — А ты тоже Скорпионов слушаешь, малой? — не особенно распинался старший, в лоб задав интересующий его вопрос.       Чонгук не мог поверить своим глазам и ушам, но… он действительно разговаривал с самим Чон Хосоком во второй раз. Слепое обожание и восхищение вновь одурманили, заволокли мысли густой туманной дымкой, мешая нормально думать.       Тут же выпрямившись и вскинув голову, Чонгук одарил старшего и его друзей глупой улыбкой и громко заявил:       — Да, я тоже люблю Scorpions и хэви-метал в целом.       — Хэви-метал? — недоверчиво переспросил Хосок, приподнимая брови в удивлении.       — Ну да, они же играют в этом жанре, — Чонгук был слишком горд собой и тем, что выучил жанры отныне «любимой» группы, чтобы заметить переглядывания и услышать короткие смешки в компании старших.       — И какая твоя любимая песня? — по губам Хосока скользнула снисходительная улыбка, которую Чонгук воспринял как одобрение и подбадривание.       — Песня? Ну, мне нравится «Raised on Rock» из альбома от две тысячи десятого года и ещё «Big City Nights», — вопрос был с подковыркой, но Чонгук успешно справился. На самом деле, он из всего творчества этой группы слышал только две названные песни и то вполуха, просто чтобы ознакомиться.       — Ого, неожиданно. Я думал, ты назовёшь «Wind Of Change» или какую-нибудь нашумевшую балладу типа «Still Loving You». Но ты меня удивил. Уважаю, — Хосок снова, как в прошлую их встречу, хлопнул Чонгука по плечу, и тот сразу же растаял, превратившись в маленькую счастливую лужицу.

***

      — Знаешь, а ведь действительно, — вдруг резко соглашается Чонгук, обращая на себя внимание старшего, — я вёл себя как маленький ребёнок.       Хосок приподнимает брови, выражая недоумение, но младший никак не продолжает свою реплику, и они вновь погружаются в молчание. И если Чонгук думает о чём-то своём, совсем отвлечённом, то Хосоку становится неуютно. Он теребит заклёпки на своей куртке от нечего делать, крутит кольца на пальцах и лихорадочно думает над тем, что можно сказать. Он сам не понимает, почему его вдруг так озаботила эта повисшая между ними недосказанность.

***

      У Чонгука мелко трясутся руки, когда он набирает заветное сообщение старшему. Он очень долго думал, пытался общаться и узнать, нравится ли Хосоку кто-нибудь, и, когда получил отрицательный ответ, наивно понадеялся на то, что сможет занять пустующее место в его сердце. Он старается не вспоминать все те моменты, когда они спорили и препирались по любому поводу, когда он пытался перевоспитывать старшего, до последнего отстаивая свою точку зрения и убеждая Хосока в том, что он делает неправильно. Вообще, если взглянуть со стороны, их общение было очень далеко от приятельского, не говоря уже о дружеском. Хосок общался с Чонгуком из жалости, снисходительности или ещё чего-нибудь, но точно не из симпатии. Его раздражала эта манера младшего строить из себя совесть, праведника, который только и делает что поучает и умничает.

Чон Чонгук Сегодня, 16:28 Я давно хотел тебе это сказать… Ты мне нравишься, хён.

Чон Хосок Сегодня, 16:29 я уже догадался

***

      Хосок вдруг начинает напевать себе под нос что-то до боли знакомое. Чонгук лениво размышляет о том, где мог слышать эту песню, но никак не может припомнить. Старший смотрит на него в ожидании, продолжая с диким акцентом растягивать слова песни, но Чонгук молчит. Он правда не помнит этой музыки, и ему совсем не стыдно за это. Хосок мрачнеет и замолкает, глядя на младшего как на предателя. Видимо, он очень сильно хотел спеть на пару.

***

      Чонгук не ожидал взаимности сразу, но всё равно немного разочаровался, когда получил такой странный ответ. Не то чтобы их общение резко прекратилось, всё оставалось по-прежнему странно, но Чонгук чувствовал какую-то тяжёлую пустоту в груди. Вживую они почти не общались, лишь изредка списывались и опять скатывались к перебранкам.       Телефон пиликнул, оповещая о новом сообщении. Чонгук тут же схватил его, надеясь увидеть знакомое «Чон Хосок» в графе отправителя, но не смог сдержать разочарованного вздоха: ему пишет друг старшего, с которым они довольно неплохо общаются. Кажется, вся компания Хосока была уже в курсе, что он нравится младшему, но только один-единственный из них проявлял сочувствие и поддерживал.       Чонгук нехотя набрал короткое «что?» вместо приветствия и моментально получил ответ в виде пары пересланных сообщений с пометкой «подумай ещё раз, надо ли оно тебе». Чонгук нахмурился и внимательно стал изучать текст пересланных сообщений. Ему не верилось в то, что это действительность: его обожаемый Хосок оскорблял его в каком-то общем чате с друзьями. Сердце ухнуло куда-то вниз, и звук его падения эхом отдавался в ушах не верящего в произошедшее Чонгука.       Он не стал тогда говорить Хосоку, что знает обо всех этих обсуждениях за спиной. Он просто продолжал улыбаться и простил то, чего не смог бы простить нормальный человек, а не влюблённый дурачок-подросток.

***

      Вспоминая сейчас всё прошлое, Чонгук так и не может припомнить тот момент, когда он охладел к старшему. Он точно помнит, что мучился долгих два года, страдая от неразделённой любви и перешёптываний за спиной, слушая ту самую музыку, которую любил Хосок и от которой его самого сейчас тошнит. Всё потихоньку, незаметно сошло на нет, и Чонгук не может не признать, что ему сейчас дышится очень легко и свободно. Уже давно нет этого обременительного груза подростковой влюблённости, нет тех страданий и метаний, мешавших спокойно жить в своё удовольствие.       — Так ты всё ещё слушаешь Скорпионов? — спрашивает Хосок, и в его голосе уже нет той напускной доброжелательности. Он смотрит пристально, пытается взглядом дотянуться до глубины души, сковырнуть старые раны и проверить, имеет ли ещё прежнее влияние на Чонгука.       — М-м-м, нет, — просто выдаёт Чонгук и смело смотрит старшему в глаза, легко улыбаясь, — мне теперь нравится Pink Floyd.       На лицо Хосока ложится тень. Он изо всех сил пытается скрыть нахлынувшее на него разочарование и опять пускает в ход свою улыбку-сердечко, но у него ничего не выходит. Чонгук видит всё, читает старшего как открытую книгу, но не стремится больно ударить его своими знаниями. Он не держит зла на Хосока, потому что понимает, что они творили много дурного, будучи подростками, и воспринимает всё прошлое как бесценный опыт.       — М, психодел, — выдавливает из себя Хосок и опять щурится. Видимо, он ждёт, что Чонгук продолжит разговор.       — Ага, — на лице младшего расцветает спокойная улыбка. Он вдруг понимает, что счастлив. — Ладно, я домой. Завтра на концерте увидимся, — он машет рукой на прощание и уходит, спиной чувствуя прожигающий его взгляд.       Он не знает, чего хотел от него Хосок, но точно уверен в том, что у него не получилось сделать задуманное. То полное влияние, дурман странной влюблённости давным-давно прошли. Они помогли Чонгуку стать тем, кто он есть сейчас, найти себя в этом мире. Возможно, эта часть его прошлого стала переломным моментом и помогла повзрослеть.       Хосок всё тот же весёлый улыбчивый парень, каким хочет казаться. Когда-то Чонгук повёлся на это и безбожно влюбился в него. Но прошло время, Хосок не изменился, а Чонгук открыл для себя психодел.