замкнутый круг

Are there some aces up your sleeve? Have you no idea that you're in deep? Ровно шестая ночь без сна оканчивается розовым рассветом. Ровно шестую по счёту ночь Хисын проводит в офисном стуле, даже не пытаясь лечь в кровать. Он провожает каждую звезду взглядом, прощается с мутным пятном луны. Ему так хочется упасть на мягкие простыни и заснуть, не просыпаясь после этого около двух дней, но все попытки сделать это оказались тщетны. Никакие тональные средства уже не помогают скрыть бледность кожи и жуткие синяки под глазами. Ли Хисын, тот самый Ли Хисын, за которым бегает каждый второй, теперь стал похож на ходячего мертвеца. Искра очей утонула в этом глубоком тëмном пространстве, губы потрескались, брови вызывающе нахмурены вне зависимости от ситуации и времени. А как иначе? Ведь парень влюбился, безнадежно и глупо. Сколько бы он не пытался лечь спать, чужой силуэт преследовал его в мечтах. Джеюн мерещился Хисыну везде. Будь то чëрные углы дома, тени, мелькающие на окнах, лица незнакомых студентов. Шим Джеюн всюду. Всюду Ли чувствует его фантомные прикосновения, словно ангел хранитель даëт возможность хоть раз в жизни насладиться ненастоящими касаниями Шима. Но без этого Хисын не сможет жить. Каждую ночь, как только он закрывает глаза, Джеюн приходит к нему, а его руки гладят Ли по голове, собою накрывают чужие ладони. Губы касаются щеки. Это становится последней каплей. Хисын распахивает очи, в надежде увидеть пред собой улыбающегося Шима, но вместо этого видит лишь пустоту комнаты и одинокий офисный стул. Шизофрения? Возможно. Но до ужаса приятная и жизненно необходимая. I dreamt about you nearly every night this week. Под утро провалившись в сон, Ли поднимается с кровати спустя жалкие два часа, измотанный и уже изголодавший по поддельным прикосновениям. Никто об этом не знает, но он бы больше всего на свете хотел просыпаться от излишне крепких объятий Джеюна или запаха кофе. От его друзей Хисын знал, как обожает Шим заваривать молочный латте перед выходом из дома. Из-за этого от него даже исходит приятный кофейный запах. А Ли хотелось, чтобы весь его дом и все его вещи пропитались этим своеобразным ароматом латте. Хисын наивно полагает, что ни один студент не догадывается о его любви. Будто никто не видит, как долго он изучает на парах любую деталь нового образа Шима. Конечно, Ли никогда не слышал о том, как его же компания отзывалась об этих взглядах. Шла скучная лекция, которую, как обычно, студенты в аудитории пропускали мимо ушей. Они даже не услышали тему — что уж говорить про содержание! — Погляди на него. Мистер-беспалевность! Он точно видит сквозь одежду! — Чонвон наклоняется к уху соседа, чтобы передать, в очередной раз, своë мнение о Хисыне и его жалкой влюбленности. — Понимаю, у Джеюна красивые ключицы… Но Хисын-хëн буквально прожигает их взглядом. В принципе, всего Джеюна… Что с ним не так? — Сону соглашается с его словами, закатывая глаза на то, что взор Ли теперь опустился на чужие ноги, прячущиеся под партой. — Не смей ничего говорить про его ключицы при Хисыне… — подкалывает друг, получая краткий удар в плечо и после этого подавляя смех. — Может скажем ему? — Рановато, Вон-и. Подождëм выпуска из универа, тогда он нам признается. Правда, сделает это дрожащим голосом и запинаясь на каждом слове. Прямо в его репертуаре! Нужно тонко ему намекнуть. Пусть он хотя бы подойдет к Джеюну поговорить… — Поговорить?! — резко и довольно громко обрывает Чонвон. — Пусть хотя бы подойдёт. Хотя, о чём я! Если Хисын-хëн посмотрит ему в глаза, то я буду аплодировать стоя. — Как насчёт сюжета типичной дорамы? Со своей аккуратностью Хисын-хëн сможет повторить сцену, из-за которой мне хочется кричать в подушку от стыда… — Ты про сцены, где главные герои роняют книги, а потом внезапно пересекаются взглядами под трогательную песню? О, да! Почему бы Хисыну не пойти в актëрскую карьеру? Джеюну, кстати, подошла бы работа в кинематографе… Услышав упоминание своего имени в разговоре, Джеюн машинально оборачивается на пару друзей с улыбкой. Его каштановые локоны красиво спадают на лоб, а щенячьи глаза смотрят — ей богу! — прямо в душу. Прекрасен. Как всегда. Повторяя действия Шима, голову поворачивает и Хисын. Однако в его взоре читался только вопрос. Сону, решая помочь своему хëну, бегает глазами, поочерёдно глядя то на Джеюна, то на Ли. Младший первый переводит взгляд на второго, что всё ещё не понимал смысла действий друга. — Хëн. Внутри Хисына что-то взрывается ярким фейерверком, разливаясь теплом в сердце и заставляя его стучать в бешеном ритме. Он так падок и слаб. Обыденное обращение голосом Джеюна заставляет его нервно поджать губы. — Чего? — Препод смотрит, сделай вид, что пишешь что-нибудь умное. Ли медленно кивает в знак благодарности, едва удерживая в дрожащих пальцах ручку. Когда он отворачивается к тетради, Шим внимательно смотрит на него, будто бы стараясь создать хотя бы мимолётный зрительный контакт. Но этого старший до ужаса боится, а потому и в этот раз ничего не выходит. — А теперь, пожалуйста, разделитесь на пары и повторите материал пройденной темы. Прошу не бежать через всю аудиторию к своим друзьям. Вполне подойдёт человек, который сидит к вам ближе всего. Студенты надеятся, что после этого задания преподаватель в спешке удалится, но этого, к большому сожалению, не происходит. Джеюн со вздохом роняет ручку на парту и поднимается со стула, направляясь к самому ближнему столу. А у Хисына в голове лишь одна тревожная мысль. « Он что, ко мне идëт?.. » Где-то далеко сзади уже слышатся радостные выкрики Чонвона и Сону, когда Шим подходит к парте Ли и опирается о неë руками. — Давай честно, ты что-нибудь слышал? — Нет… Старший опускает взгляд как можно ниже, согнувшись уже чуть ли не наполовину. Лишь бы не смотреть на него. — Не бойся, я тоже мало что понял. Просто притворимся, будто говорим о лекции, — Джеюн заметно изменяется в лице, когда замечает лёгкую дрожь чужого тела и нервные постукивания пальцами по парте. — Всë хорошо? Ли делает попытку успокоиться, но ни малейшего намёка на хороший результат не чувствует. Он только хватается за край стола, стараясь усмирить неугомонные руки. — Тебе не плохо? Хён? Снова это обращение, заставляющее Хисына вцепиться теперь в рукав кофты младшего. Тому не оставалось ничего, кроме как обеспокоенно наблюдать за чужими действиями; дыхание участилось. — Всё в порядке. Он еле как выдавливает полные лжи слова. Как, чёрт возьми, что-то может быть в порядке, когда рядом Шим Джеюн? Старший напряжённо сжимает зубы, ибо много ненужного вырвется наружу, если он не закроет свой рот на ключ. — Не верю. Подожди секунду. Джеюн опускает глаза, выискивая что-то в сумке, и это позволяет Ли быстренько на него взглянуть. Когда щёки Хисына соприкоснулись с прохладным воздухом, он тут же почувствовал, как они пылают жарким пламенем. Ожидаемо. А младший всё продолжал рыться в поисках неизвестного, при этом выглядя как ангел, спустившийся с небес на землю. Как и всегда, в принципе. Как же Хисыну хотелось крепко обнять его, поцеловать губы, от которых вечно несёт земляникой, посадить к себе на колени и не отпускать долго-долго. Никогда не отпускать. В конце-концов, Шим достаёт из кармана сумки пачку ментоловых конфет, протягивает одну штуку старшему. — Держи. Мне всегда помогало. И от тревожности, и от болезни. Ли принимает помощь, моментально забирая одну чудодейственную конфету. — Спасибо, не стоило… — Тебе спасибо, хëн. Хисын удивленно поднимает взгляд в надежде на то, что румянец уже пропал с щёк. В этот раз лицо не жжёт так сильно. — А мне за что? — Просто… Просто так. В смысле, спасибо за то, что существуешь и всё… Джеюн отмахнулся с громким вздохом и залился звонким смехом. Губы старшего тоже тронула безумно искренняя, полностью влюблённая улыбка. Но его рассмешили вовсе не чужие бессмысленные слова. Ему просто нравится смех Шима. Просто нравится Шим. – У тебя красивая улыбка. Ли, видимо, в такие моменты совершенно не думает, о чём говорит. Слова сами лезут из горла. Младший вдруг перестаёт смеяться, а уголки его губ забавно опускаются, вновь скрывая ровный ряд зубов. – Ах, прости, я... Извини! До Хисына едва доходит, что он только что неосознанно сделал Джеюну комплимент, хотя раньше и взглянуть на него боялся. Очи второго начинают сиять по неизвестной причине. Это было похоже или на неимоверную радость, или на скопление слёз. – Хë-ëн!.. Шим совершенно внезапно и резко обвивает руками чужую шею, не удосужившись даже сесть на ближайший стул. За пару секунд Хисын, кажется, слетал в рай и обратно. От малейшего прикосновения. – И почему твои действия такие рандомные, Шим Джеюн..? – Кто бы говорил! Я, по-твоему, ожидал услышать комплимент по поводу моей улыбки, от комплекса которой избавлялся года три?! Ли будто парализовало. Младший прекрасен от пят до корней волос, как он мог найти в себе некрасивую деталь? Говорить это старший не стал – в этот раз его разум трезв. Однако же, он не был настолько глупым, чтобы упустить возможность прикоснуться к парню. А кто станет неподвижно сидеть в объятиях своей любви? Хисын смыкает руками за чужой спиной, носом незаметно зарываясь в джеюновы волосы. Обитающие вечно на последней парте уже, без сомнения, сорвали голоса от криков радости. – Чëрт, Чонвон, ты же говорил, что он не сможет на него даже посмотреть! – Сону метался на стуле, то и дело привставая и агрессивно падая обратно. – О чём они там говорили, что сейчас стоят и обнимаются?! Неужели лекция по истории так сближает?.. Сону-хëн, расскажи мне тему, так мы станет ещё ближе! – Ян не удержался от сдержанного писка, затем пройдя в себя и делая всë новые и новые попытки восстановить дыхание. Cause there's this tune I found. It makes me think of you somehow. And I play it on repeat until I fall asleep.. После такой насыщенной лекции Хисына чуть ли не бросало в дрожь. Ему хотелось больше. Он будто бы остервенел: ходил по дому с глупой улыбкой, изредка посмеивался и смущенно прятал лицо в ладонях. Ведь фантомные прикосновения, которые преследуют его по ночам, на пару секунд стали реальностью, и ощущения эти совершенно разные. Теперь Ли окончательно свихнулся. Каждая малейшая деталь напоминала ему о Джеюне. Даже любимая песня теперь ассоциируется только с ним. Поэтому парень вновь и вновь перематывает бегунок на экране, включая её с самого начала в очередной раз. Пока вдруг не засыпает прямо на диване в гостиной. Что-то изменилось – сколько бы он не ворочался в кровати раньше, нечто не давало ему уснуть. А здесь, в такой неудобной позе, он проваливается в сон. Может быть, в этот раз выдуманный Шим к нему не приходил? Do I wanna know If this feeling flows both ways? Хисын понимает, что рано радовался только в два часа ночи, когда на его мозг, словно дворовые собаки, вновь сбегаются сны и мысли о Джеюне, вынуждая проснуться. Вчерашнее событие только усугубило ситуацию. Теперь Ли нужны его объятия везде и всегда. Он хватался бы за них, как за спасательный круг. Но аналогичны ли желания Шима? Об этом, увы, знает лишь пустота ночи и маленький еж едневник, который о его жизни наслышан намного больше, чем кто-то иной. Старший даже не хочет знать, каковы шансы получить взаимность со стороны парня. Пусть он обнимает его и смотрит ему в глаза, ведь этого достаточно, чтобы осчастливить Хисына на ближайшую неделю. Но на следующий день дождь лил как из ведра, будто нарочно стараясь испортить студентам настроение. Конечно, Ли его уже ничего не испортит – он ведь едет в университет, где обязательно встретит Джеюна. Он не знал, хорошо это или плохо, но точно знал, что увидев младшего влюбится сотый раз за этот месяц. Каждый день он влюбляется, и каждый день в Шима. – Угадай кто! – обладатель знакомого голоса задорно смеётся, вместе с этим ладонью закрывая Хисыну глаза. Ей богу, как ребёнок. – Ян Чонвон, конечно же. – Ладно, раскусил! Доброе утро, – парень вновь предоставляет ему возможность хоть что-то видеть, приобнимает за плечи. – Сегодня ты будто выглядишь лучше. Неужели выспался? – Почти. Немного помучали чёртовы мысли, но эта ночь была лучше предыдущих. Дверь кабинета спереди широко и довольно агрессивно распахивается, заставляя друзей резко остановиться и отпрянуть назад. Из неё с довольным видом вылетает Сону. – Хвост! – выдаёт он первым делом, аплодирует сам себе и победно ухмыляется. – Хвост сдал. – Горжусь! – Чонвон здоровается с Кимом рукопожатием, а затем обращается к Ли. – А теперь ты расскажешь нам, почему вы с Джеюном обнимались на паре по истории. Хисына такой вопрос застал врасплох. Он покрывается лёгким румянцем и нервно смеётся. – Ну? Нам же интересно, хён! Рассказ, в котором не было ничего особенного и удивительного, длится минуту, но у Яна глаза после него просияли. – То есть ты просто взял и неосознанно сделал ему комплимент?.. – во взоре Сону ясно читалось недоумение. Все трое переглядываются. – Без комментариев... – Ли шумно выдыхает, сводя брови к переносице. В этот раз он осмеливается сам перевести тему разговора на более невинную. – Какая там первая пара? – Экономика. А ещё сегодня лáба после столовой. Передайте, пожалуйста, преподу, что я смертельно болен. Спасибо, – Чонвон сам себе кланяется, пока студенты уже доходят до нужной аудитории. – Привет, отметьте меня, кто-нибудь! – кидает Хисын в шумную толпу, пробираясь на свою любимую предпоследнюю парту – перед Чонвоном и Сону. Глаза не слушаются и сами начинают искать Джеюна, сколько бы Ли не пытался их успокоить. И они Шима находят на последней парте первого ряда. Тот то бурно обсуждает неизвестную тему со студентом спереди, то склоняется над тетрадью, старательно вырисовывая в ней что-то. Старшего даже расстроило, что он далеко, и чужие макушки закрывают обзор на него. Заметив на себе пристальный взгляд Хисына, Джеюн улыбается и жестом подзывает его к себе. Пару секунд Ли сомневается, что предложение было адресовано именно ему, но затем младший зовёт его уже по имени: – Хисын-хëн, садись ко мне! Звали, вроде бы, Хисына. Но быстрее на его голос повернулись Чонвон и Сону. Им не нужно ничего говорить – они поняли друг друга по одним лишь игривым улыбкам на своих лицах. Но дождь за окном не заканчивался, отчего вся аудитория будто бы потускнела в один миг. Если не смотреть на время, можно подумать, что сейчас вечер – настолько темны тучи, которые заволокли небо. Улыбка Джеюна, как лучик солнца, за пару секунд красит серую аудиторию яркой акварелью. Как обычно, в ней Хисын тонет, беспомощно идёт камнем на дно. – Завтра выходной. Просто напоминаю. – Выходной?.. – Ли останавливается прямо перед Шимом, с изумлëнным видом на него взирая. Похоже, он совсем потерял счёт времени. – А ты думаешь, кто-нибудь будет устраивать тусовку перед учебным днём? Это было бы глупо. Чёрт, а старший уже и про приглашение на вечеринку успел забыть. Он начинает задумываться над словами Чонвона. Похоже, он был прав – Хисын думает лишь о Джеюне. – Точно, – это всё, что может ответить Ли. Неловкое молчание повисает между ними, и для старшего это худшая пытка. Лучше умереть, чем молчать рядом с Шимом. Даже скучнейшие пары в компании младшего летят незаметно. Всё вокруг кажется раем, когда он рядом. Напоминает зависимость, но Джеюн – это самое настоящее спасение среди мятежей реального мира. Хисыну всё равно, как он выглядит со стороны, когда два часа подряд наблюдает за Шимом почти безотрывно. Самым неприятным был только тот факт, что за всю пару младший взглянул на него всего пару раз, а после словно совершенно не замечал то, каким влюбленным взглядом на него таращатся. Baby, we both know That the nights were mainly made for saying things that you can't say tomorrow day. Обстановка меняется лишь вечером, когда Ли скучающе потягивает из стакана свою газировку, ожидая прихода хотя бы одного друга. – Эй, Ли Хисын, это ты? Чья-то наглая рука беззаботно хватает его запястье, заставляя резко дернуться от испуга. Ли быстро вырывается из оков неизвестной ладони, направляя взгляд в сторону Джеюна и Сону. Те неподвижно стоят в дверной проëме, и их глаза смотрят точно на Хисына. Он улыбается и подзывает их к себе, сразу подходя ближе к барной стойке. – Выглядите чудесно. А где носит Чонвона? – Ли вальяжно закидывает ногу на ногу, делая очередной глоток и опустошая стакан. – Эм... – Сону поджимает губы и взглядом указывает на, кажется, в стельку пьяного парня, танцующего где-то в середине общего хаоса. – Понял, этот придурок как всегда. Ты будешь что-нибудь заказывать, Джеюн? – А как же! – Шим приподнимает брови, шутливо заигрывая. Как же он хорош. – Ну, а Хисын-хëн у нас «не такой, как все». Сегодня он не пьёт, – насмехается Ким, получая от Ли дружеский шлепок по руке. – Предупреждаю. Я много что могу вытворить, если выпью хоть немного алкоголя. Оставайтесь в моей компании на свой страх и риск, – оповещает Джеюн, уже забирая из рук бармена свой слабо алкогольный напиток. – Звучит страшно, – Хисын смеётся. Сону кивает в знак согласия, – Но если ты по пьяне начнёшь подкатывать ко мне, я тоже за себя не ручаюсь, – тихонько добавляет старший, когда Шим уже делает пару глотков. – Хён, я ещё в здравом уме. Оставь такие высказывания на потом. Все трое кратко посмеиваются, пока Джеюн вдруг не замечает Чонвона, идущего прямо на них. – Мальчик, мы тебя не знаем, – Ким оглядывает друга с ног до головы. Странно, что тот совсем не качается и отлично держит равновесие. – Я трезвый и ещё не пил ни капельки. Не подумайте. – «Ещё»? Мне стоит начинать готовиться выносить тебя на спине? Ян цокает и демонстративно дуется, складывая руки на груди, пока все остальные посмеиваются.

***

– Хëн! Пойдём, пойдём танцевать! – Чонвон не был сильно пьян, однако в пляс его уже тянуло. Ему жизненно необходимо выплеснуть всю энергию и адреналин, которые накопились в его крови вместе с небольшим количеством алкоголя. – Ты невыносим, Чонвон-а! – остальная речь Сону, увы, была проглочена громкой музыкой. Двое друзей скрылись среди толпы и тумана. Хисын проводил их взглядом и тут же мимолëтно взглянул на Джеюна. Тот теперь выглядел не так, как выглядит на парах. В университете это достаточно послушный студент и милый паренёк. А здесь, на вечеринке, он сидит, смотря в пустоту, и глаза у него стали совсем стеклянные, а рука мелко подрагивает. Интересно, Ли – первый, кто остался наедине с Шимом, когда он в таком состоянии? – Джеюн-а, всё хорошо? – эти блестящие очи младшего выглядят так разбито, словно он вот-вот заплачет. Вместо ответа тот лишь поворачивается в сторону старшего. Его полуоткрытые веки то и дело прячут за собой глубокие глаза. Джеюн кусает нижнюю губу, словно глубоко раздумывает над чем-то. Он смотрится забавно, но, чёрт возьми, по-прежнему безумно красиво. – Хён, ты такой красивый... – голос Шима звучит так тихо и невинно, что Хисына чуть не парализовало. Это что, был комплимент от него? – Что, тебя уже понесло? Понял, поехали домой. Но младший даже кивнуть не удосужился. Он лишь вскакивает со стула и хватает Ли за руку, тянет за собой, скрываясь в одном из коридоров, останавливаясь у двери пустой комнаты. Джеюн, видимо, совершенно себя не контролирует, поэтому сжимает ткань чужой кофты у ключиц, ладошками обхватывая широкие плечи. Нет, это не похоже на дружеские и милые объятия, какие получил старший на паре по истории. – Поцелуй меня. Ever thought of calling when you've had a few? По телу Хисына проходится жар, дыхание за секунду сбивается. – Ты пьян, даже не думай, – с наигранным возмущением отвечает Ли, хотя сам не сопротивляется, когда Шим заталкивает его в комнату. Напротив, быстро поворачивается и незаметно захлопывает дверь. Оставшиеся кусочки трезвого ума едва ли могут работать. Они отчаянно кричат, приказывают Ли не делать глупостей, но их заглушает голос хаоса. Здравомыслию, должно быть, вот-вот придёт конец. – Пожалуйста, – продолжает младший, вынуждая второго глубоко вдохнуть, – Я хочу целовать тебя до красных губ. Сделай меня своим... Старший понимал, что у пьяного Джеюна язык развязан, но даже предположить не мог, что настолько. Он старается подавить счастливую улыбку и подходит к студенту вплотную. – На утро ты всё равно ничего не вспомнишь. Эти слова Хисын вымолвил только для того, чтобы убедить самого себя. Они окончательно убили в нём осколки адекватных мыслей. Ли резко притягивает Шима ближе за талию, хотя, казалось бы, ближе уже некуда. – Нет, вспомню. После этого вечера я буду каждый день тебя целовать. – Ты безнадёжен, – старший наклоняется к красному от алкоголя уху, шепчет едва слышно, – Что же нам делать, Джеюн-и? Мы не можем просто взять и поцеловаться по пьяне, – он прикасается губами к оголëнному плечу, поцелуями ведя по шее к щеке, заставляя младшего зарыться пальцами в его волосы, тихонько промычав от радости и удовольствия. – Твою мать... Ещё как можем, хён. Джеюну надоело ждать. Он настойчиво припадает к устам Хисына, закидывает руки на его шею. Ли не выпил ни капли спиртного за весь вечер, но остался таким же нетрезвым. Как это вообще произошло? Два дня назад старший боялся заговорить с Шимом, а теперь так бесстыдно его целует. Это совершенно неправильно, но до ужаса приятно. Может, он до сих пор спит, и все эти прикосновения и поцелуи ненастоящие?

***

Парни сбегают с вечеринки, так ни с кем и не попрощавшись. Они даже не предупредили о своём уходе Сону и Чонвона, за что им, вероятно, влетит при встрече. В такси Хисын и Джеюн едут почти молча, полностью уйдя в миры своих мыслей. Они лишь могут общаться обрывками полноценных диалогов. – И что это было? – всё ещё не веря в происходящее спрашивает Ли. – Поцелуй, может быть? – напряженная тишина вновь заполняет душный салон. – Хисын-и, я люблю тебя. – Ты любишь меня только на эту ночь... Завтра ты уже будешь звать меня другом. Автомобиль останавливается у дома старшего. Он тяжело вздыхает и выбирается на улицу, надеясь, что свежий воздух хоть немного освежит его голову. – По крайней мере, мы поспим чуть больше, чем Сону и Чонвон, –в шутку вставляет Хисын, смеясь над своей глупостью, – Какой же я дурак. Пройдя в комнату Ли, студенты устало заваливаются спать, даже не переодевшись во что-то менее нарядное. Молчание пробирает. Пару ночей назад старший видел в этой комнате поддельный силуэт Джеюна, а сейчас тот лежит подле него. Ночь – время откровений и признаний. Maybe I'm too busy being yours to fall for somebody new? – Если бы ты только знал, как трудно мне будет смотреть на тебя после сегодняшнего, – у Хисына глаза на мокром месте. Он заглядывается на приоткрытые, ярко сияющие очи Шима и забывает о всех невзгодах. – Зачем же ты ответил на мой поцелуй? Мог бы оттолкнуть, послать меня и игнорировать всю оставшуюся жизнь, – младший виновато опускает взгляд и кладёт подбородок на свою ладонь. – Может быть, моё сердце слишком занято тобой, чтобы пропустить в себя кого-то другого? – голос Ли мелко подрагивает. Шестое чувство подсказывает ему, что Джеюн должен скоро протрезветь, поэтому он отворачивается, – Доброй ночи. Говори, если будет плохо. Шим кусает губы чуть ли не до крови, шумно выдыхая. Парень всё равно пододвигается ближе и накрывает ладонь старшего своей. – Всё равно, я люблю тебя. And I've thought it through, Crawlin' back to you. Тысячи мурашек бегут по спине Ли. Он позволяет себе уронить на простынь одну единственную слезинку отчаянной любви. – Я тебя тоже. Но как бы разбито он не чувствовал себя сейчас, как бы не хотел кричать от безысходности, он всё равно будет любить его. Сколько бы раз сердце Хисына не ломалось с громким треском, он всё равно соберёт его по осколкам, чтобы вернуться, как верный пёс, к Джеюну. Это замкнутый круг. Старший поворачивается обратно в сторону Шима и хватается за его руку так сильно, будто он почти упал с огромной скалы, а младший успел поймать его. Ли не выдерживает – вновь целует его, пользуясь последним таким моментом. Have you got the guts? Это первое утро выходного дня, которое не дарит много положительных эмоций. Хисын просыпается, обнаруживая, что Джеюн уснул в его объятиях. Ожидаемо. Ли сидит неподвижно пятнадцать минут, безостановочно любуясь на спящего парня. Он выглядит волшебно в любом виде. И как ему это удаётся? Шим открывает глаза, чувствуя на себе чей-то пристальный взгляд. Первое, что он ощутил – резкая боль в голове, которая бьёт по вискам и распространяется по всему телу. – Голова болит? Таблетку дать? – вместо привычной тишины или пения птиц младшего встречают обеспокоенные глаза его хёна. Джеюн приподнимается на локтях, жмуря один глаз от неприятной боли. – Всё хорошо... Спасибо огромное, Хисын-а. Он уходит быстрее, чем Ли успевает моргнуть, кидая краткое прощание и ещё одну благодарность. Так хватит ли Хисыну смелости рассказать ему о том спонтанном поцелуе? I'm sorry to interrupt. It's just I'm constantly on the cusp Of trying to kiss you. Тот вечер сильно повлиял на отношения между Хисыном и Джеюном. Шим вёл себя до безумия странно. Вечно избегал старшего на перерывах, а когда садился рядом с ним на паре, то и вовсе чуть не сходил с ума. Ли заметил, как трясутся его руки, если он вдруг ловил на себе его взгляд. Это было непривычно и пугающе – младший не должен помнить подробности вечеринки. Он ведь был в нетрезвом состоянии... Хисына не устраивал такой расклад событий. Он не позволит единственной искре между ними так глупо и недостойно погаснуть. Решительность и жажда узнать причину такого игнорирования с каждым днём поглощали его всё больше. Старший даже пытался завязать хоть малейший намёк на разговор, но ничего не выходило. – Джеюн-а, какое первое предложение, которое нам диктовали? – А?.. Секунду, подожди... Вот, списывай. Извини. Словно они вдруг поменялись местами. Have you got colour in your cheeks? Do you ever get the fear that you can't shift the tide? Настал день, когда смелость поборола в Хисыне страх. Он не мог больше терпеть такую неловкую атмосферу между ними. Каждый шаг вперёд давался с трудом, но Ли не собирался отступать. Уже слишком поздно. Он разработал для такого важного события чёткий план. Студент нагло своровал тёплую кофту Джеюна со спинки его же стула, унеся с собой на улицу. Теперь же он возвращается в уже пустую аудиторию, потому что точно знает – Шим за кофтой обязательно придёт. Весь его план звучал абсурдно, но достаточно действенно. Вот, он устраивается на последней парте, где они так любили сидеть и разговаривать о чём угодно. Старший достаёт тетрадь, чтобы сначала Джеюн подумал, что он просто остался, так сказать, «подучить пройденный материал». Пока Хисын витает в облаках, задумчиво наблюдая за копошащимися на улице птицами, дверь тихонько скрипит. – Хисын-хëн, что ты здесь делаешь?.. И вновь бабочки в животе Ли оживают, словно пытаясь разорвать его изнутри. Младший не называл его хёном три дня, а тот без этого обращения не мог спокойно жить. – Повторяю лекцию. Ты, кстати, забыл кофту. Она здесь. Шим поджимает губы и мучительно медленно поднимается вверх по лестнице, с каждым шагом приближаясь к старшему. Это вызывало уйму смущения и резкого желания бросить свои планы и уйти, но Хисын в этот раз был настроен решительно. Рука Джеюна поскорее тянется к спинке стула, но ладонь Ли перехватывает её, пока сам парень одним движением встаёт на ноги. Шим смотрит на него своим испуганным взглядом и старается вырваться, но хватка старшего слишком крепкая. – А теперь ты будешь объясняться, Джеюн-и. Хисын прижимает младшего к шершавой стене, вовсе не заботясь о сохранности его причёски. Их лица вновь в паре сантиметров друг от друга, отчего чужие щёки в один момент покрываются густой краской. – Как мило ты смущаешься. Почему же ты не краснел от стыда, когда так нагло меня избегал?.. – Ли говорит тихо, дразнящим шёпотом, у самого уха, которое в этот раз красное далеко не из-за алкоголя. – Я скажу некое безумие, – внезапно выдаёт Джеюн, ладонь располагая на щеке старшего, – Я прекрасно помню события той вечеринки. Так что, можем мы обойтись без слов и в этот раз? Ответить Хисыну не дают чужие губы, которые с особой нежностью касаются его собственных. Это подобно волшебству. Поцелуй почти такой же, какой был на вечеринке, только ещё лучше. Ведь теперь Ли точно знает – Шим делает это не по пьяне, в совершенно здравом уме. – Я не отказываюсь от слов, которые сказал тебе той ночью. Я люблю тебя, хён. – Я тебя тоже...