Услышать твой голос

      Минхо вырвался из хватки брата уже в подъезде и кинул на него недобрый взгляд, после чего поднялся к квартире. Ему не нравилось подобное поведение Хёнджина, но если раньше Минхо был ребёнком, то сейчас являлся совершеннолетним взрослым человеком. Конечно, он понимал, что Джин старался всеми способами защитить брата, но порой такие жесты доброты выливались в ссору.       — Кто это был? Почему я не знаю? — спросил Хёнджин, сдерживая эмоции. Он был уставшим, и разбираться ещё с Лино ему совершенно не хотелось.       Ответом на вопрос послужил громкий хлопок дверью собственной комнаты. Хёнджин тяжело выдохнул и пошёл принять душ, так как никаких сил не было.       На момент случившегося Джину было десять, и он всё прекрасно помнил. Кровь, крики, слёзы и слова врачей: «Шансы выжить малы. Он потерял слишком много крови».       Те события чётко отпечатались в голове маленького Хёнджина, и, когда он вырос, они ему периодически снились в ночных кошмарах, отчего он просыпался в холодном поту.       Он жил в одной квартире с Минхо, а родители отдельно от них. Джин поручился за его жизнь, давая обещание, что проследит за Минхо и не допустит, чтобы с ним что-то случилось. Именно поэтому Хёнджин так остро реагировал на новых знакомых брата, которых не знал.       Джин успокоился после водных процедур и пришёл в комнату Лино.       — Хош, прости. — Хёнджин присел на край кровати, где сидел Минхо. Тот переписывался с Джисоном, кушая свои любимые персики. Рядом лежали его три кота, а Лино совершенно не обращал внимание на Джина, будто не слышал его. — Я знаю, что иногда перебарщиваю с гиперопекой, но и ты меня пойми. Я боюсь, что с тобой что-то случится, и в итоге ты даже помощи попросить не сможешь. — Понимая, что сказал, он замолк, надеясь, что Минхо погружён в свои мысли и не понял смысла сказанного.       Лино оторвался от телефона и направил обиженный вперемешку со злостью взгляд на брата.       Он всё услышал и понял.       — Ты обещал, что никогда не упрекнёшь меня в моей бракованности. — На глаза стали наворачиваться слёзы, потому что в лишний раз осознавать этот факт не хотелось категорически. — Да, я в курсе, что позвать на помощь не смогу. В курсе, что мой дефект затрудняет жизнь не только мне, но тебе тоже и остальным. Прости, что мешаю тебе наслаждаться жизнью и заставляю возиться с собой. А теперь, пожалуйста, выйди из моей комнаты, чтобы ещё чего-то лишнего не сказал. — Эмоции били через край, и Минхо совершенно не хотел видеть Хёнджина в данный момент.       — Прости, я правда не хотел тебя упрекнуть, а тем более обидеть. И ты не бракованный, даже думать про это забудь. — Джин вышел из комнаты, так как посчитал, что сейчас лучше оставить младшего одного.       Из глаз покатились слёзы от безысходности своей ситуации. Кутаясь в кофту, которую забыл отдать Джисону, Минхо будто пытался найти утешение. Запах, исходящий от вещи, вызывал приятные эмоции, заглушая боль от мыслей, которые волной накатили в одну секунду.       Начиная со школы и заканчивая настоящим временем, Лино жилось не очень комфортно. Так как он отличался от всех своих ровесников, то не мог с ними коммуницировать. Не мог общаться, рассказывая какие-то шутки в ответ, при этом смеясь. Не мог гулять с друзьями, ходить с ними в кафе и проводить детство, как все. Многие попросту не выдерживали тишины со стороны Минхо и ожидания, пока тот напишет ответ в блокноте, поэтому он получил кличку «недоразумение». Минхо не видел смысла злиться на них, потому что…       За что?       В силу всех обстоятельств Минхо не закрылся в себе благодаря нескольким людям, которые не отвернулись. Брат, родители и Феликс, лучший и единственный друг, которым Минхо был благодарен от всей души.       Появление Джисона в своей жизни Минхо считал чем-то наподобие солнечного луча в непогоду. Тот не отвернулся, узнав о проблеме, и даже пытался учить язык жестов, что Минхо оценил.       Это можно считать подарком судьбы за многочисленные страдания? Или же наоборот? Наказанием? Привязываясь к человеку, Лино автоматически рискует потерять частичку себя, если тому надоест с ним возиться.       Минхо успокоился спустя время и встал с кровати, после чего вышел из комнаты и подошёл к двери Хёнджина. Он постучался, но, не услышав ответа, собирал уже уйти. Джин открыл дверь, как только Лино сделал первый шаг.       — Прости меня. — Минхо опустил голову и в следующую секунду был притянут в объятия.       — Это ты меня прости. Иногда совсем не думаю, что говорю, — вздохнул Хёнджин, на что увидел положительный кивок и усмехнулся.       — Хочешь, я познакомлю тебя с Джисоном? Он хороший парень, правда. — Минхо не хотел ссориться с Джином из-за Хана, поэтому подумал, что познакомить их будет не плохой идеей.       — Хорошо, давай завтра утром? Я отвезу тебя в студию, как раз ты меня познакомишь с ним. Идёт? — Минхо согласно закивал и заулыбался.       На следующий день Лино проснулся раньше будильника. Он стал собираться, при этом слегка нервничая. Минхо предупредил Хана о знакомстве, на что тот ответил, что будто идёт знакомиться с родителями второй половинки. Лино хихикнул на это, а на щеках появился румянец от слов «вторая половинка».       Минхо приготовил завтрак для себя и Хёнджина и пошёл его будить. Джин еле как открыл глаза, но под напором младшего, который в такие моменты становился самой назойливой мухой, ему ничего не оставалось, как подняться с кровати и пойти в ванную. Ему было крайне тяжело просыпаться по утрам, но у него выбора особо не было.       Позавтракав под фон какой-то дорамы, которая шла по телевизору, ребята собрались и вышли из квартиры. Хёнджин оделся как обычно: в тёмно-синий костюм и белую рубашку, так как после должен был ехать на работу. Он завязал волосы, отчего стал выглядеть старше и серьёзнее. Минхо оделся куда проще: в джинсы, кроссовки, лонгслив, а сверху надел меховую кофту Джисона. Она ему слишком сильно понравилась, и отдавать её совершенно не хотелось.       На улице шёл дождь, сверкали молнии и гремел гром. Такая погода мало кому нравилась, но Лино обожал подобные природные условия, особенно если в такие моменты находился дома.       Путь к студии выдался относительно весёлым. Минхо включил музыку в машине, которую слушал в последнее время, и очень сильно хотел подпевать, но получалось лишь шевелить губами, тем самым «произнося» слова. Такие действия заставляли сердце Хёнджина сжиматься, но он лишь улыбался, стараясь подстроиться под ритм песни.       — Ох, какой ливень… — Парни забежали в здание. — Ну и где твой хвалёный Джисон? — с лёгким недовольством произнёс Хёнджин и присел на диван в холле.       Минхо же взял телефон и написал Хану, который не ответил, но через минуту забежал в здание почти промокшим.       — Прости, я… — пытаясь отдышаться, Джисон подошёл к парням.       — Опоздал на шесть минут, — перебил его Джин, продолжая фразу и смотря всё так же оценивающе. — Ну что, Хан Джисон, рассказывай. Кто? Откуда? Почему проявляешь интерес к моему брату? Он тебе нравится?       Минхо стукнул Хёнджина по плечу и нахмурился. Его щёчки покрылись лёгким румянцем от такого вопроса.       — Годы идут, а Хёнджин не меняется. — Следом за Ханом зашёл второй человек, и все посмотрели на него.       — Бин-и? — Хёнджин встал с дивана и, преодолев расстояние в несколько шагов, крепко обнял школьного друга. — Ненавижу тебя! Как ты мог пропасть так резко?! — в секунду поменялся Джин, но при этом был счастлив видеть друга.       Они общались ещё в старшей школе. Когда Чанбин только перешёл в старшие классы, Хёнджин учился последний год, и как-то в спортзале ребята разговорились и нашли общий язык, а затем стали проводить время вместе как вне школы, так и во время перемен. Однако после её окончания Джин полностью потерял связь с Чанбином и лишь спустя несколько лет встретился с ним в холле здания, где находилась студия танцев собственного брата.       — Чего на маленьких кидаешься? Решил вспомнить старые добрые времена? — хмыкнул Чанбин, при этом рассматривая Хёнджина. Он сильно изменился с их последней встречи. Стал выше, старше, отрастил волосы и стал одеваться намного стильней.       — А ты знаешь Джисона? Он стал общаться с Минхо и гулять с ним чуть ли не до поздней ночи, — фыркнул Хёнджин, а Бин глянул в сторону и не мог поверить глазам.       — Минхо? Вау… А ты стал невероятно красивым, — улыбнулся Бини, а Минхо поклонился в знак благодарности, улыбаясь. Чан перевёл взгляд на Джисона. — Это тот самый парень, с которым ты познакомился? Я даже не подумал почему-то. — Он вновь перевёл взгляд на Хёнджина. — Джисон мой друг, конечно, я его знаю.       — Пойдём, пока они тут не запели свои старческие «я помню тебя ещё вот таким». — Хан сымитировал голос пожилого человека, показывая рост ребёнка, и посмеялся.       Минхо согласился, посмеявшись, и решил отвести Хана в студию.       Когда они зашли в помещение, перед ними открылся вид на просторный зал с кучей зеркал до потолка, диваном, чтобы передохнуть, аппаратурой и вывеской с названием студии «Limbo».       Минхо положил свои вещи на диван, взял сумку со сменной одеждой и пошёл в раздевалку, чтобы переодеться. Он показал жестами, как просил его Хан, и тот постарался понять его.       Джисон забил на пары, так как в этот день были не такие уж важные предметы. Ему было интереснее провести время с Минхо, нежели слушать нудную лекцию о величайших продюсерах, которые существовали сто лет назад.       Минхо переоделся и вернулся в зал. Ему было комфортно тренироваться в спортивных штанах, футболке и шапке, чтобы волосы не лезли в глаза. Для того, чтобы завязывать их резинкой, они были короткими, а шапка замечательно справлялась с ними, хоть иногда и было жарко.       «Ему так идёт шапка», — подумал Джисон и улыбнулся.       — Хочешь, я спою, а ты придумаешь танец? Чур, песню выбираю я, — заулыбался он ещё ярче, взял телефон, зная, какую песню хочет спеть.       Минхо смотрел на сосредоточенное лицо Хана, не замечая, как в итоге залип.       Он рассматривал каждую родинку на лице, каждую линию, ему казались они правильными, и иначе быть не могло. Пухлые щёчки, глаза, в которых виднелась самая настоящая галактика, красивый нос, ровная линия челюсти и слегка пухлые губы.       — Нашёл, — оторвав от мыслей, произнёс Джисон и поднял голову.       Минхо вовремя отвёл взгляд, чтобы не спалиться, и отошёл к середине зала.

[Bruno Mars — Finesse]

      Почувствовав ритм, Лино начал двигаться, создавая хореографию на ходу. Он знал эту песню в оригинале, но, как во всех случаях, когда Джисон делал кавер, ему нравился именно он. Минхо старался не смотреть на Хана и выбрал одну точку в стене, погружаясь полностью в танец.       Хан, в свою очередь, пел, и его взгляд был полностью сосредоточен на Минхо. На его движениях, эмоциях и на нём в целом. Джисон даже не заметил, как перестал петь, залипнув на Минхо.       «Он такой нереальный. Ангел? Maybe», — подумал Джисон, и в следующую секунду его осенила идея. Он взял блокнот из рюкзака и стал записывать фразы, которые рождались в голове.

[Imagine Dragons — Bad Lier]

      Минхо заметил, что Джисон перестал петь, и расстроился. Он решил включить музыку и продолжить танцевать. Танцуя заученную хореографию, Лино смотрел на сосредоточенное лицо Хана через зеркало. Ему хотелось признаться в своих чувствах, сказать словами: «Ты мне нравишься», но всё, что он мог сделать, — показать жестами, написать и максимум сказать слова без звука, шевеля лишь губами. Это злило и раздражало куда сильнее, чем моменты, когда он не мог правильно сделать то или иное движение из хореографии.       Душу разрывало на части, и единственное слово, которое постоянно мелькало в памяти, будто выжженное — безысходность. И каждый раз, больно делая надрезы на сердце, оно давало о себе знать.       Упав на колени, Лино почувствовал впервые за долгое время отсутствие моральных сил. Такое случалось крайне редко, так как он старался не падать духом, но при мысли, что, возможно, Джисону, так же как и остальным, он может надоесть — убивало изнутри.       — Минхо, котик, ты чего? — Хан отвлёкся от записей и в мгновение оказался рядом с ним.       Когда он замечал слёзы на щеках Лино, его сердце непроизвольно сжималось. Ему не хотелось, чтобы человек, который ему небезразличен, страдал. Джисон крепко обнял Минхо, прижимая к себе, и гладил по спине, чтобы поскорее его успокоить.       Рассказывать, почему эмоции дали о себе знать, Минхо не хотел. Он пытался показать, что всё хорошо, хотя понимал, что на душе была полная противоположность. Лино отвлёк Джисона от темы, предложив ему станцевать. Хоть Хан не особо умел это делать, ради Минхо согласился, и тот поставил медленную песню группы «Scorpions» под названием «Send me an angel».       Взяв Лино за талию, тот, в свою очередь, положил руки на плечи Джисона и стал двигаться. Хо показал, какие движения нужно выполнять, и Хан подстроился. У него в голове происходил целый консилиум, когда он смотрел в глаза Минхо. Они были практически одинакового роста, из-за чего их глаза находились на одном уровне.       «Какой же я трус, когда дело касается чувств», — вздохнул Джисон и прижал Лино к себе, продолжая медленно двигаться под музыку, так и не решаясь поцеловать или как минимум признаться.