Искры

Сигаретный дым давно стал одеколоном и духами для Ли Минхо. Пачка за пачкой выкуривались раз за разом не принося желаемого облегчения. Минхо самостоятельно и осознанно губил себя и убивал изнутри. Мстил сам себе за свои же поступки. Холодный осенний ветер казалось пересчитывал все косточки, задувая в самые отдалённые части его разбитой в дребезги своей же битой души. На балконе было холодно и мокро от недавнего дождика. Пятый этаж привлекал своей высотой, но сам Минхо задумывался и вновь мечтал о тринадцатом. На нём висящая белая майка с прожжёнными сигаретой дырами где-то на груди, в попытках привести себя в чувство. Широкие шортики чёрного цвета тоже были потёрты жизнью. Их края загибались на верх волной цунами из-за не прошитого края, а просто отрезанной части спортивок. Волосы, мытые пару дней назад, уже выглядят грязными. А сплетённые в большое аистиное гнездо на голове они смотрелись ещё хуже. Под глазами синяки от недосыпа, а запястья щипит от попадающего на раны пепла. Минхо морщится от этого, но ничего не предпринимает. Как давно он курит? Наверное, с того самого будто судного дня и начала ядерной зимы для него одного. Два месяца и двадцать четыре дня назад они расстались с Джисоном и утешения Минхо до сих пор не может найти даже в сигаретах и холодном ноже. Только лишь в ощущение боли, от которой лицо кривилось. В памяти уже давно приклеена бумажка с надписью: «ему было больнее в ту ночь.» В ночь он выкуривает порядком шести сигарет и почти ими питается целый день. Ведь бюджет ограничен и весь он тратится на эти пачки смерти, в попытках убить самого себя изнутри. Каждую ночь он видел лишь один сон, что когда-то был рядом. Хан Джисон был его лучиком света в непроглядной тьме. Идеальный во всём и не влюбиться в него Минхо не мог. Этот парень нравился всем. Прекрасно пишет музыку, стишки, играет на гитаре и всегда находит, что сказать в компании, хоть и жутко стесняется самого себя. Они с Минхо жили душа в душу засыпая то у одного, то у другого дома, не заботясь ни о чём. Им всегда было мало друг друга, поэтому любые прогулки были вместе. Друзья называли их идеальными и тыкали в других, говоря, что они даже и представить не могут, что значит идеальные отношения. Хёнджин часто шутил, что теперь его требования от своей второй половинки максимально завышены, пока Минхо звонко смеялся, а Джисон смущался, пряча за своими ладонями тёплую улыбку. Поцелуи всегда были до боли и жжения в губах и до покрасневшей кожи на местах, расцелованных ими. Каждую ночь Минхо просыпался от тех фантомно-приятных воспоминаний на коже и подскакивал, хватаясь за свою шею, которую так любил расцеловывать его Сони. От этого чувства всегда было невыносимо больно от осознания, что теперь это останется лишь в его воспоминаниях, а Джисон теперь для него совершенно чужой человек, с которым его ничего не связывает, кроме общих друзей и прошлого. Вплоть до рассветных лучей Минхо стоял на холоде балкона всматриваясь в даль. В какой-то момент он так и уснул на полу холодного балкона в беспокойном сне. На сколько он не знает, но по пробуждению на улице уже было совсем светло и ярко, а рядом стоял его друг и тормошил за плечо.        – Совсем рехнулся?! На улице не май месяц для такого! – ругался на него Хван Хёнджин. Только сейчас опустив глаза снова вниз, он увидел заботливо накинутое на него одеяло и сжал губы от подступающего кома к горлу. Правда, без слёз. Их уже нет. Давно закончились.       – Спасибо, но это было не нужно. – говорил Минхо поднимаясь с пола. Вторую пару ключа Хёнджин заботливо украл у Минхо в тот самый злосчастный день, под предлогом того, что будет заходить и проверять его. Не зря. Если бы не Хёнджин, Минхо мог уже дважды исчезнуть. Двое молодых парней прошли на кухню до холодильника, дверцу которого по-хозяйски открыл Хёнджин, наблюдая ожидаемую пустоту и запах чего-то уже живого и заплесневелого. Он цокнув захлопнул холодильник и вытащил из своего рюкзака пластиковую коробочку с купленным рисом с куриной котлетой.       – Ешь. – кинул Хван, вместе с ложкой на стол.       – Не хочу. – говорит Минхо и как по закону жанра, живот предательски урчит, сообщая об обратном. Даже не поднимая свои тёмные, пустые глаза Минхо принимается за свой завтрак зная, что Хёнджин и насильно может заставить его поесть. Где-то на половине, Хван цокает и со вдохом опускается напротив Минхо на второй стул.       – Минхо. – произносит он и молчит, ожидая внимания глаз, на свою персону. Смотря прямо в карюю пустоту становится самому больно. Он помнит, как они могут гореть от радости удавшейся шалости, словно детские. Или удивлённые интересным интернет фактом. Или те самые влюблённые, взглядом которых одаривался только Джисон.       – Сходим сегодня куда-нибудь. Погуляем. Ты немного проветришься. С надеждой произносит Хёнджин, пока Минхо мысленно усмехается, ведь уже хорошенько проветрился на своём балконе, уснув там на не определённый срок.       – Хорошо. – лишь и произносит он, откладывая ложку и выбрасывая в мусорный пакет пластиковую коробочку из-под его завтрака, заботливо принесённого его другом. Через пару часов, оба оказываются где-то в центре города, где людей видимо не видимо. Такое количество всегда заставляет что-то внутри трепетать от волнения, но в этот раз внутри пустота. Минхо старается хотя бы как-то улыбаться на слова Хвана, но получается плохо. Очень скоро они выходят на более спокойную улочку, ведущую к парку, где людей было на процент меньше, чем в центре. Хёнджин приводит его куда-то вглубь, где и людей почти нет на смотровую площадку. Там, внизу, за ограждением огромный простор. Пейзаж красивый, но взгляд не радует совсем. Раньше, Минхо очень любил это место. Всегда настроение при виде него поднималось. Но теперь всё также ничего. Хёнджин стоит, оглядывается как-то по-воровски нервно и часто сглатывает. И видимо, найдя то, что его интересует немного успокаивается и разворачивается обратно к пейзажу перед ними двумя, обращаясь к Минхо.        – Я отойду не на долго, хорошо? – поворачивает голове к Ли Хван и получает не заинтересованный кивок. Хван хочет сказать что-то ещё, но молчит и просто уходит, оставляя Минхо один на один с самим собой и своими мыслями. Хёнджину очень больно смотреть на своего угасающего друга. Он всё ещё помнит, каким он может быть и хочет вернуть того живого Минхо. И он готов пойти на всё, ради достижения своей цели. Даже на то, чтобы подстроить «случайную» встречу Минхо с Джисоном. Так и получается, что сейчас совсем не далеко, на небольшом выступе и резком спуске стоит Феликс, который привёл Джисона, смотрящего в спину Минхо своими удивлёнными глазами.       – Помоги ему. – шепчет Хёнджин, кладя руку на плечо Хана. – Пожалуйста. Он всё ещё грезит о тебе. Хан понимает и видит, на сколько плох Минхо. И готов нарушить обещание, данное им самим же для самого себя. Он немного мнётся и пару раз открывает и закрывает рот, после чего вздыхает и поворачивается за поддержкой к Феликсу. Веснушчатый смотрит на него с лёгкой улыбкой и небольшой, по сравнению с голосом и глазами Хёнджина мольбой в зрачках. Хан вновь вздыхает и опуская голову идёт мягкой поступью к своему самому страшному кошмару вместе с самым счастливым сном одновременно. Он останавливается в паре шагов от Минхо и замечает не стриженные, небольшие кудри волос, смахивающих уже на укороченный маллет. Хан вздыхает и сжимая одну руку в кулак вторую тянет к худому плечо Хо. Тот от неожиданности дёргается, в миг узнав прикосновение, от которого начало жечь место соприкосновения чужой кожи через ткань с его. Но мозг не хочет этого принимать, пока сердце начинает бешено биться, Минхо поворачивается к Джисону лицом и от неожиданности отшатывается в забор, упираясь всем своим весом в чёрное железо. Джисон смотрит с болью на него, пока его собственные глаза обеспокоенно метаются по лицу самого Джисона. Хан точно чувствует этот уже не выветривающийся запах дешёвого табака. Минхо опомнившись начинает тянуть рукава немного коротковатой кофты вниз, скрывая свой узор из ран от чужих глаз. Губы Хана сжимаются в линию и Минхо думает, что это от неприязни к нему. Он задаётся вопросом, почему Хан здесь, около него?       – Минхо. – звучит тихо, но до боли в груди эмоционально. И Минхо готовится в очередной раз получить по лицу, пока в мыслях появляется идея прямо сейчас прыгнуть вниз головой за забор, чтобы больше ничего случайно не натворить.       – Хватит себя калечить, живи. Пожалуйста. – вдруг произносит дрожащим голосом Джисон и пускает слёзы, скатывающиеся по всё тем же пухлым щекам. Такого Ли совсем не ожидал. Он готов был услышать всё что угодно, кроме этого. Хан же должен ненавидеть Минхо за то, что он сделал. Почему тогда сейчас желает, чтобы он жил? Джисон обнимает Минхо и прижимает к себе, делая пару шагов назад от ограждения в целях предосторожности и безопасности обоих. Под пальцами худые бока превратились в хорошо ощутимые даже под небольшим слоем одежды рёбра и лопатки, пугающие Джисона. –  «Он так сильно исхудал» – проносится в голове Джисона. Джисона пугает состояние того, кого он всё ещё любит даже после того, как Минхо сбил на своей машине его младшую сестру. Тогда, он кричал, что не простит и то, что между ними всё кончено. Лишь позже он узнал, что Минхо и полностью виновен не был. Девочка сама бросилась под колёса его машины за мячиком, который укатился на проезжую часть. Джисон узнал слишком поздно, что в тот день мог умереть и сам Минхо. Парень на джипе его подрезал, отправив почти под колёса фуры. Хан узнал обо всём слишком поздно. И вскоре Хан и вовсе перестал ненавидеть Ли. Он начал жалеть о своём поступке. Но боялся вновь хотя бы написать ему. Два с половиной месяца без Минхо прошли для него адски. Сестрёнка очень скоро поправилась и сейчас уже снова бегает и прыгает целая. Она совсем не держит зла на Минхо. Даже наоборот, хочет вновь с ним поиграть. Когда Феликс предложил погулять в парке, Джисон быстро согласился. С того момента, они с Феликсом сблизились ещё больше. Став самыми настоящими лучшими друзьями. Долго настоящую причину их визита в парк Ликс скрывать не смог и рассказал всё, что сам знал. Рассказал, что происходит с Минхо. Что к нему каждый день приезжает Хёнджин, чтобы убедиться, что тот всё ещё живой. Хана напугал этот рассказ. Ему хотелось как можно быстрее увидеться с Минхо и поговорить. Он ожидал меньшую запущенность ситуации. Сейчас Минхо почти не узнать. И в этом состоянии был виновен сам Хан своими действиями и поступками. От этого Джисону становилось ещё хуже. Он плакал, прижимая Минхо всё ближе и не хотел вновь его отпускать. Сам Ли почувствовав на своей коже влагу чужих слёз почувствовал знакомый ком в горле, подступающий вместо с влагой у глаз. Трясущимися руками он начал поглаживать спину Джисона и сам тихонько плакать над его макушкой.       – Сон.. Джисон, прости. – дрожа всем телом и голосовыми связками произнёс Минхо, запнувшись в начале.        – Минхо. – прозвучал тихий голосок в ответ. – Пожалуйста. Будь рядом. Я люблю тебя. Не уходи. Признание било под дых, заставляя Минхо почувствовать уже знакомую слабость в ногах и темноту перед глазами. Джисон заставлял сгорать его от совершенно разный и противоположных друг другу чувств теряя самого себя в этой пучине боли и отчаяния, связанной морским узлом с любовью и надеждой.       – Я тебя тоже. – тихо произносит Минхо, прямо на ушко Хану.       – Я знаю. Прости. Я ошибся. – начинает быстро тараторить Хан. – Я поговорил с Наён. С ней всё хорошо. Даже прекрасно! Я зря наехал. Ты..       – Хани, ты простил меня? – с появившимся в глазах тусклым огоньком надежды проговорил Минхо, привлекая взгляд Джисона.       – Да! Давай снова будем вместе! – уже надеется сам Джисон, что такой же яркий, как и раньше. – Тогда я ошибся. Не так всё понял. Минхо загорается под этим взволнованным взглядом, активно кивает и чувствует, как его ноги совсем слабеют. Его образ жизни даёт много проблемы, одни из которых выливаются даже в голодные обмороки и приступы слабости. Ли переносит инстинктивно весь свой вес на Хана, когда его колени подгибаются и почти падает, пока Джисон ловит его и аккуратно усаживает на землю. Им на помощь спешат Феликс с Хёнджином, что всё это время наблюдали за ними надеясь на лучшее.       – Минхо, ты в порядке? Всё хорошо? – беспокоиться Хан. Хёнджин подбегает сзади и падает на колени, чтобы если что подхватить своего друга. Он уже видел такие приступы у Минхо. Так что это состояние для него не новость.       – У него иногда такое бывает. – отвечает за друга Хван. – Его бы постоянно контролировать. А то так покачается и упадёт, ударившись об угол. И никто его не спасёт, потому что одиночка. – злится он. – Джисон, теперь понимаешь, почему ты здесь? Хван выделяет своё обращение, заставляя Джисона задуматься и всхлипнуть, обняв ослабевшего парня, что до сих пор ассоциируется для него только с мечтой. Сам Минхо прикрывает глаза, фокусируясь на дыхание и даже теряет сознание из-под пальцев на несколько минут. Возвращается он лишь тогда, когда даже красные глаза от слёз у Джисона уже прошли.       – Прости. – стыдливо говорит Ли.       – Минхо, – нежно отвечает Хан, водя ладонями по голове и спине. – тебе не за что извиняться. Я не оставлю тебя больше. Слышишь? Не оставлю. Шепчет в ответ Хан и целует в макушку. Им предстоит ещё много времени. Джисон долго не сможет оставить Минхо одного, не беспокоясь о нём. Их любовь вернётся, а плохое выветриться, как сигаретный дым из квартиры Минхо.