Важная безделушка

      Под палящим Солнцем, что возвышается над всем живым и сущим на Земле, в одном небольшом городе, что считается святыней мира, находится рынок, что манит любого приезжего своими пестрыми одеяниями, как загадочная незнакомка, о которой рассказывают восточные сказки. Этот рынок красочен своими холщовыми и шелковыми одеждами, душист специями, разговорчив и криклив от людей, что находятся здесь.       Ассасин, что так долго не посещал священную землю, вновь ступая на неё, вдыхает давно забытый пыльный воздух. Солнце безжалостно нагревает воздух так, что становится сложно дышать. Можно спрятаться в тени домов или пойти, как и планировалось, в бюро. Вновь увидеть лицо Малика, что в присутствии учеников наденет маску вечного недовольства и искрометного сарказма в сторону Альтаира. А можно пойти на рынок, что так манит своим гомоном и обманчивой безопасностью. И Альтаир идет. Он натягивает белый капюшон, что давно износился от множества заданий, и ныряет в эту цветную сказку, надеясь не встретить по дороге таинственную незнакомку.       Идя среди безликих в своих одеяниях людей, рассматривая узоры ковров на горячих глиняных стенах, заглядывая в резные арки, обрамляющие новое ответвление рынка, ассасин не только любуется этим всем, но и слышит новую информацию, слухи, тайны.

— Покупайте крупы у Аль-!..

      — Самые качественные ткани!..

— Слышали,

что Симона то

поди того…

      — Спелые!..

— Да, да, Рифат,

отдам я тебе долг

за то самое…

      — Горячие!..

— Говорят,

что работорговец объявился,

люди пропадают…

      — Красивые!..

— Слышала,

в армию набирают мужчин,

что-то грядет…

      — Только для вас у меня есть!..

— Совсем обеднели мы,

только на зерно

денег и хватает…

      — Недорогие ковры для вас и!..       Крики торговцев скрывают сплетни женщин о своей соседке, разговор мужчин о денежном долге и даже мрачные слухи о пропаже людей. Яркие тряпки, что развешаны под высоким потолком, окрашивают песочные стены в оранжевый, красный, голубой цвета, пропуская через себя солнечные лучи. Они словно пытаются обернуть некрасивое содержание в блестящую обертку.       Богатые и бедные купцы, что радостно улыбаются людям, завывают к себе испробовать чашечку чая или примерить настоящие минералы. Кто-то отсыпает крупу, взвешивает специи, отмеряет ткань. Крутятся девушки, рассматривая на себе украшения из меди и бронзы. Дурачатся парни, устроив спарринг на деревянных мечах.       Альтаир всё также бредет, мельком пробегаясь глазами по товарам. Перед глазами мельтешат образы, в ушах стоит гомон, и только разум чист от суеты рынка. Словно замерев во времени, отстранившись от всех изысков и убранств, мозг ассасина успевает разглядеть какой из торговцев лжет, схватить за руку быстрого воришку, что хочет украсть чужой кошель, и найти ту самую лавчонку, что он заприметил здесь уже давно.       Она отличалась от других здешних лавок как минимум тем, что туда можно было зайти. Из вычурного и шумного рынка ты попадаешь в тихое, чуть пыльное старинное помещение. Далеко не новая деревянная дверь, с множеством разноцветных стекол в ней, задевает колокольчик, оповещая владельца о посетителе.       — Приветствую, — тихо произносит Альтаир и осматривается, щурясь от летающей в воздухе пыли. Стягивает капюшон.       В тесном помещении много всего: на деревянных полках стоят сувениры из меди и побрякушки из шерсти. Деревянные резные фигурки ютятся неподалеку от них, такие красивые и изящные, сделанные на совесть и с любовью мастера. Колокольчики, куколки, маленькие тарелочки и висюльки из стекла. Последние красиво переливаются, преломляя тусклый свет, что еле проникает с улицы.       На полу стоят большие вазы, ковры, что прислонились к стене от усталости, и другие красивые тряпицы. Повернувшись, можно увидеть картины, а где-то и письменные принадлежности. Вот только в искусстве ассасин не разбирается, лишь яркие краски на холстах притягивают внимание, заставляя задуматься над покупкой картин в свое неуютное жилище. Но эта мысль остается где-то на задворках сознания. Её сменяет другая, живее и приятнее.       Ассасин улыбается, вспоминает любимое лицо, и произносит слова:       — Есть у вас фигурка деревянного орла?       Из темноты, где-то там, в углу за прилавком, раздается тихий старческий голос:       — А чево нет то, вон посмотри на полочку справа от тебя. Да-да, пониже, — чуть пошарив, Альтаир находит предмет, вертит в руках. На прилавок ложатся новая накидка, резная фигурка орла и мешочек денег.       — Благодарю, — выходя из магазина, прощается Альтаир, и вновь попадает в громкое, яркое место, так и норовящее сбить его с толку. Мужчина натягивает капюшон и сливается с толпой, спеша в бюро.

. . .

      — Долго собираешься тут оставаться? — тихие шаги останавливаются около подушек, Малик садится рядом.       — Уже гонишь меня? — Альтаир усмехается, попутно переворачиваясь лицом к главе бюро. Но веселье быстро пропадает, стоит ему встретиться с грустными глазами Аль-Саифа.       Они сидят на подушках. Над головой только плетеная ограда бюро, с которой свисает лоза, отбрасывая причудливые тени в свете Луны. В красивом фонтанчике журчит вода, шуршит теплый ветер где-то наверху.              Они сидят на подушках. Напротив только глаза друг друга. Теплые, карие глаза, обычно метающие искры в других — сейчас в них плещутся тоска и печаль. Такая ласковая и нежная эта тоска, что Альтаиру хочется превратить Малика в жучка и спрятать от всего мира, чтобы никто не смог задеть его. Чтобы никто не видел его таким. Но вместо этого Альтаир улыбается. Так нежно и так печально одновременно, что Малик не выдерживает.       Двое мужчин сидят на подушках. Их руки, тела, души переплетены в объятиях. Лбы соприкасаются. Губы шепчут. Шепчут и целуют. Шепчут и целуют. Альтаир притягивает Малика ближе, ерошит волосы, утыкается в грудную клетку. Малик не против. Он принимает Альтаира, кладет свою голову ему на затылок. Так они и сидят, пока не наступает рассвет. А потом Альтаир уходит.

. . .

      — Ой, а что это за орел у вас такой? Не видел рань…       — Положи на место! — раздраженный крик слышится с другого конца бюро, и парень быстро ставит фигурку на место, отходя подальше на всякий случай.       В комнату влетает Малик, весь злой и колючий.       — Раз не твоего ума дело, так и не надо трогать, — метая в новичка искры, злобно цедит он, — Новичок.       — Вот твоя работа, иди.       Получив задание, парень как можно быстрее уходит из бюро, оставляя смотрителя одного. А Малик, поправив небольшую фигурку деревянного Орла, улыбается, что-то шепча себе под нос. Если прислушаться, то можно разобрать короткое:

«Ты тут».