Фуэте

       Как так вышло, что француженку назвали Фаиной? История эта довольно занимательная. Её матушка, женщина прескверная, имела при себе сборник заграничных имён. Когда ребёнок уже родился, она практически месяц, листая страницы сборника, не могла определиться с именем для новорождённой девочки. Отца это взбесило, и он одним днём выхватил книгу из рук жены, открыл её на какой-то странице и тыкнул пальцем. — Её будут звать так! — твёрдо бросил он, указывая на одну из строк сборника.        Этим именем оказалась Фаина. С тех пор малышку стали называть Фаина Шэриз. Родителям так приглянулось это имя, что они нежно называли дочь Фани. Это сокращение имени стало чем-то значимым, наделялось сакральным смыслом, особенно после смерти родителей. Теперь так Фаину могут называть только самые близкие.

«Но что, если жажда делать зло станет чуть сильнее?»

Электрофорез «Зло»

       Темная сторона всегда соблазнительнее светлой. Зло легче соблазняет и переманивает на свою сторону. Оно делает это играючи, и бывает, ты даже не замечаешь, как перешёл на сторону своего врага. Единственная привилегия добра — оно всегда побеждает. У злодеев не бывает счастливого финала, так говорят и так оно есть на самом деле.        Фаина не меньшее зло, чем Крысиный Король. Значит ли это, что их обоих ждёт бездна несчастья? Можно утверждать точно только насчёт их взаимоотношений. Они обречены, их обоих утягивает в омут страстей собственных желаний. Каждый старается получить из этого знакомства что-то для себя. У них обоих в сердце глубокая бездонная дыра, которая разъедает их изнутри. Они тщетно пытаются закрыть её, наполнить чем-нибудь добрым и светлым.

«Мне известно, что ты пьешь,

с кем ты спишь, о чем ты врешь.

Как тянулись дни твои без слез,

без жизни, без любви…»

Электрофорез «Зло»

       Крысиный Король не мог выбросить строптивую Даму из своей головы. Пытаясь думать о политике, фантазии неминуемо мешали ему, заполняя разум глупыми мечтаниями о любви. Он отдал приказ своей летучей крысе следить за Фаиной, имя которой он узнал из уст директора Театра.        Верная крыса докладывала Королю обо всех изменениях и о самом интересном, что удавалось вынюхать. День и ночь велась за Примой слежка, а в доме её всё чаще стали слышны шорохи и царапанья. Словно крысы бегают в стенах и пытаются пробраться в дом. Никто не знает, получилось у них это или нет, но когда шорохи становились невыносимо громкими, создавалось полное впечатление, что они совсем рядом.        Пока в Театре продолжались репетиции, Король уже узнал о Фаине Шэриз буквально всё, вплоть до точного времени её действий. Адрес и домашний телефон стали меньшим знанием. Крысиному Королю стало известно об её уроках, которые она стала вести вместо арестованного балетмейстера, об её вечерах и телефонных звонках.        Сидя в своём мрачном кабинете из чёрного металла, он подолгу сидел с телефонной трубкой в руках, порываясь позвонить Приме. Коготь застывал на последней цифре её номера, и он вешал трубку. Не о чем им разговаривать, а вот сходить на премьеру, очень даже можно. Король ничего не знал о Театре и о том, что там ставят, знал лишь то, что там будет женщина, заполонившая его неопытные мысли.        Королю так же стало известно прошлое Фаины и насильный брак с неким журналистом и редактором, который знаменит не только в этом Королевстве, но и в соседних. Он заправляет самой популярной газетой и имеет весомое положение в обществе.        Базиль Шэриз, так звали мужа Фаины, уроженец того же французского королевства, что и она. И именно он становился виновником того, что Прима допоздна засиживалась в Театре, не желая возвращаться домой. Заполнила свою жизнь работой, как только было можно. Фаина недолюбливала Базиля, в их отношениях никогда не было особенной любви. Скажем честно, Фаина была готова пойти даже на убийство, но до этого всё никак не доходило.        Муж не отличался особенно красивой внешностью. В его лице были черты француза и немца. Широкий лоб, выраженные скулы и тонкие губы. Тёмные волосы он всегда зачёсывал назад. Обожает классические костюмы 1910-х годов. Он следит за модой и в кругах вельмож считается законодателем стиля.        Что же касается характера, то он истинный оратор. На работе он сосредоточен, от чего черты лица его принимают ледяной, жестокий вид. Стоит ему приехать домой, как он тут же превращается в мягкого домашнего кота. Падкий на красивые одежды, из дорогих материалов и наручные часы. Владеет личным автомобилем с водителем. Базиль нежен со своей супругой и бесконечно тоскует по ней, потому что он, в отличие от неё, любит и дорожит браком.        Когда у Примы не было репетиций и уроков, она была в ужасе. Проводить целый день со своим мужем ей никак не хотелось. Спали они в разных спальнях на втором этаже их небольшого дома. Двери расположены напротив друг друга, но они редко когда пересекались здесь.        Фаина не торопилась к завтраку, тогда как Базиль спешил на работу. В газете требовалось его немедленное присутствие, поэтому он не терял ни минуты. Служанки суетились вокруг него, накрывая на стол для обоих супругов Шэриз.        Надев длинный шёлковый халат, с бежевыми элементами из органзы, Фаина мягко ступая по деревянным ступеням, спустилась вниз. Лестница была прямо напротив входной двери. Муж вышел из столовой и взгляды супругов встретились. Фаина не изменилась в лице, не надела свою привычную маску, с Базилем это было не нужно.        Супруги пожелали друг другу доброго утра. Фаина наблюдала за мужем стоя на последней ступени лестницы, пока тот надевал пальто. Он подошёл к Фаине и широко улыбнулся, добродушно и немного устало. — Я могу поцеловать тебя, ma chère? — поинтересовался Базиль. — Ты мой супруг, зачем спрашивать? — безучастно ответила она и интуитивно поправила края его пальто. — Потому что я уже давно нахожусь в немилости.        Фаина коротко улыбнулась и повернула голову в сторону. Базиль печально усмехнулся. Коснувшись ладони жены, которая до сих пор покоилась на его пальто, он легонько поцеловал её в подставленную щёку и незамедлительно покинул дом.        Прима осталась одна, и её это не могло не радовать, если бы не эти постоянные шорохи. Теперь она внимательнее всматривалась в тёмные углы комнат. Ей чудились чёрные бусин королевских глаз, что немало пугало, особенно в ночное время.        Усевшись за длинным столом, Фаина раскрыла газету и бегло пробежалась по строчкам, выбирая более интересующие её новости. Вдруг в гостиной зазвонил телефон, через мгновение звук затих. В столовую вошла служанка. — Госпожа, вас к телефону, — сообщила служанка, но заметив вопросительное выражение на лице Фаины, продолжила, — Мужчина, голос незнаком мне. Представился коллегой, но скажу вам, что манера разговаривать напомнили мне того Крысиного Короля. Я точно помню его речь с того дня, когда увидела на площади.        Служанка доложила сносно. Фаина была довольна. — Спасибо, Энн, просто повесь трубку и если станет звонить ещё, поступай так же.        Служанка поклонилась и вышла из столовой. Фаина довольно улыбнулась. Сегодня её ждал очередной урок с юными балеринами. Позавтракав, она быстро собралась и отправилась в Театр, по дороге не встретив никаких препятствий. После того дня, крысы стали учтивее относиться к Театру. Казалось, они даже побаивались его и обходили стороной.        Учебный кабинет был светлым и просторным. Множество зеркал в полный рост располагались практически по всему периметру комнаты. Фаина переоделась в нечто спортивно-расслабленное. Сначала одна группа, за ними вторая и третья. Это очень выматывало. В какое неудачное время арестовали балетмейстера, сейчас бы он этим занимался, а Фаина спокойно готовилась к предстоящей премьере. — Battement soutenu, — скомандовала Фаина, наблюдая за рядом похожих друг на друга балерин у станка.        Она держала в руке деревянную указку, которой ударяла по своей ладони, создавая тихий ритм. Иногда она касалась указкой девушек, которые, например, неправильно держали голову или недотягивали руку. Ходила взад вперёд, напротив балерин, которые технично исполняли движения. — Battement releve lent, — вновь произнесла Фаина, и балерины исполнили заданные движения.        Час, ещё один. Уроки подошли к концу. Теперь Фаина может отдохнуть, ну как отдохнуть, вечернюю репетицию «Лебединого Озера» никто не отменял. — Merci à tous, jusqu'à jeudi prochain!        В основном с учениками она говорила по-французски и редкий раз переходила на английский. Последняя балерина вышла, не закрыв за собой дверь. Фаина не торопясь приблизилась к сумке со своими вещами, которую оставила на одной из кушеток рядом с зеркалами и положила указку.        Поддавшись долгожданному одиночеству, Прима выпрямила спину и посмотрела на себя в зеркало. Затем, будто по щелчку, выражение её лица изменилось, стало нежнее. Расправила руки в стороны столь плавно, подобно стекающему мёду. Встала на носочки и покружилась, а затем ещё и ещё, пока не оказалась в середине зала. Она продолжала исполнять некоторые из движений белого лебедя. — Браво, мадам Шэриз! — дверь распахнулась, и в учебный зал вошёл Крысиный Король, хлопая в ладоши, — Не могу дождаться, чтобы увидеть вас на сцене!        Фаина резко остановилась и обернулась к нему, немного насторожившись. Она ждала кого угодно, но точно не его. Его улыбка на остроносом лице выглядела насмешкой. Дама несколько секунд не могла справиться с эмоциями замешательства, поэтому молча глядела на крыса. Тот ещё шире заулыбался, да так, что уголки его губ словно разорвались.        Он был одет иначе. Чёрный классический костюм и чёрная водолазка. Тоже довольно соблазнительно, но не настолько, как военная форма. Они вновь разглядывали друг друга, в воздухе разливалось чувство отвращения, смешенного с любопытством. — Что вы здесь делаете? — презрительно спросила Фаина, не из интереса, — Вы должны были в первый раз понять, что здесь вам не рады. — Ох, как грубо! А я всего лишь хотел поговорить с Вами. Вы даже на телефонные звонки не отвечали. Я расстроен, мадам Шэриз! — Это от того, что Я не желаю разговаривать с вами, Sire, — саркастично протянула она и скрестила руки на груди.        Ей не нравилось так обращаться к нему, зато по телу Короля после этого короткого, французского слова пробегали мурашки. Его тело резко содрогалось, словно поражённое током. Эта реакция, которую он не мог контролировать, была заметна Фаине, поэтому она старалась упоминать это обращение, как можно более мило, дабы просто поиздеваться над ним.        Король убрал с лица ухмылку, стал серьёзнее. Прошёлся по залу, будто это всё принадлежало ему и даже женщина, что стояла в центе. Приблизившись к зеркалу, подмигнул своему отражению и поправил волосы. Резко обернулся к Фаине, которая не следила за ним взглядом, продолжая стоять в одном положении.        Он обошёл её спортивную фигуру, встал чуть больше чем в метре от неё, стараясь сохранять дистанцию. Иногда он ходил вокруг неё, заставляя Фаину, как ему казалось, нервничать. На самом же деле, Фаина оставалась невозмутимой. — Когда там ваша премьера? — В субботу, вечером, — в голосе Фани слышались отголоски обиды. — Вы не рады? — искренне поинтересовался он. — Эта премьера станет самой ужасной в истории Театра! — Почему же? Как вы себе её представляете?        Король вновь прошёлся вокруг неё, заглядывая в тёмно-зелёные глаза Дамы. Фаина задумалась. Она уже несколько недель ясно видела перед глазами эту пугающую картину. — Когда откроется занавес, в зале мы увидим лишь два-три человека. Начнём представление, и единственные зрители станут кидать в нас камнями. Затем они уйдут, а мы останемся зализывать раны. Потерпим убытки и закроем Театр навсегда. В конце концов, вы сделаете из Театра фабрику, на которой станут работать те, кто работал в театре. Множество жизней будут разрушены. — И ваша? У вас же достаток, влиятельный муж…        Фаина пронзительно посмотрела прямо Королю в глаза, так, что он даже качнулся назад. Внутри у него вновь затрепетало всё естество. Он понял, что ему безумно нравится этот яростный взгляд! Больше незачем скрывать его интерес к Фаине, об этом можно было сказать прямо, без утайки. Но тело и реакции уже говорили лучше любых слов. — Я умру без театра, ибо лишь он имеет для меня ценность в жизни. Без него моя жизнь разрушиться и я убью себя, так и не дождавшись, когда же вернётся Принц и спасёт наше Королевство от вас!        Такие речи напугали Крысиного Короля, хотя прежде судьба людей его никогда не волновала. Без сомнений, такая женщина, как Фаина, пойдёт на это, а ему пока не хотелось её терять. — Тогда я считаю своим долгом не допустить этого! Для вас, mein Schatz, я сделаю всё, что угодно, — заговорил Король, приблизившись к Фаине, — Я вижу премьеру иначе. Зал полон. Люди сидят даже в проходах. Я наблюдаю за вашим триумфом из королевской ложи. Море цветов и оглушающие аплодисменты. Так и никак иначе!        В нос Фаины ударил стойкий аромат машинного масла, гари, дыма и леденцов. Столь странная смесь поразила Фаину. Она глубоко вдохнула, наполняя лёгкие этой смесью ароматов. Различила ещё несколько, свежесть яблок и орехи.        Крысиный Король же вдыхал аромат Фаины. Орхидея, ель, чёрная смородина, шоколад и еле различимый запах сигарет. Кончик его носа задвигался, и он чуть наклонился вперёд, выгнув спину. В такой позе он стал самой настоящей крысой. — Не смешите меня, Sire! Это невозможно и вы прекрасно это поймёте, когда перестанете льстить мне. — А если вы перестанете ненавидеть меня, то увидите, что с вами я искренен. Клянусь вам, премьера пройдёт в точности, как сказал я! Только доверьтесь мне, Фаина…        Её имя из его уст вырвалось само собой, заставляя души обоих дрогнуться, словно от резкого холода. Теперь уже Фаина испытала то, что чувствовал Король и ей это ужасно понравилось! И как только обычные слова могут вызывать настолько яркие реакции? Она хотела, чтобы он повторил это, вновь доставил её душе наслаждение. Заледеневшее сердце Примы треснуло.        Король поклонился, как в их первую встречу, и направился к выходу, где стояли два невысоких солдата в серых шинелях. Остановившись, он разрешил себе взглянуть на Даму ещё раз. — Если хотите знать, я не считаю, что вам дороже пуант ничего нет. Хоть я и не знаю вас, но мне отчётливо видно ваше сердце. Внутри вы всё ещё остаётесь маленькой девочкой, которая ждёт чуда. Знайте же, что я тот, кто вам его устроит, Фани…        После он сверкнул поглощающей чернотой глаз и исчез. Сам он поразился, что осмелился назвать её так. Король знал о важности и ценности именно этой формы её имени, но всё равно решил позариться на драгоценности тайника Фаины.        Что он может ей устроить? Разве такие как он способны хоть на что-то кроме разгрома и уничтожения? Прима приоткрыла рот от такого заявления и от того, как он к ней обратился. Шок и удивление смешивались со страхом перед этим беловолосым созданием. — А ваша Королева будет сопровождать вас? — бросила Фаина, когда Король уже вышел из зала.        Король остановился и усмехнулся, оголяя белоснежные, острые зубы. На бледном лице растянулась странная ухмылка. Он заглянул обратно в зал, не перешагивая через порог. — Да, моя мать тоже будет на премьере.        Он исчез столь стремительно, что Фаина ничего не успела ответить. Так Крысиная Королева всё же есть и это не жена, а мать. Прима тихо рассмеялась своей глупости. Хотела задеть самолюбие Короля, а на самом деле невольно задела саму себя. Знала бы она, что Король был очень собой доволен!        Фаина стояла на одном месте, ноги превратились в корни дерева, медленно деревенея и врастая в паркет. В горле застыла смесь из различных чувств и эмоций, которые рядом с Крысиным Королём сменялись слишком стремительно. Шлейф от Короля до сих пор парил в воздухе. Фаина вдыхала его, и запах замирал в груди. Когда же шлейф исчез, Прима смогла оторвать ноги и прийти в сознание. Она возненавидела себя за эту слабость, за эти чувства и учащённое сердцебиение.

«Бился неровно пульс, мысли казались голыми.

Из пистолета грусть целилась прямо в голову»

Земфира «Я полюбила вас»

       Последняя репетиция в пятницу прошла без приключений. Можно сказать затишье перед бурей. Вечер субботы должен был стать разочарованием, но выглядывая в зал все поражались увиденному там. Зал полон, а зрители продолжали прибывать! Самое настоящее чудо, которое просто не укладывается в голове! Все толпились у занавеса, перешёптывались и взвизгивали от радости.        Фаина приоткрыла занавес и выглянула в зал. Сердце её заликовало, но неприятное послевкусие мешало наслаждаться предстоящим триумфом. Это всё устроил Крысиный Король — эта чёткая мысль застыла в голове. Прима неуверенно сглотнула, когда увидела, как в королевскую ложу входит Король. Она резко задёрнула занавес.        До спектакля считанные секунды. Все встают на свои места, окрылённые полным залом зрителей. Стук дирижёрской палочки оповещает оркестр о полной готовности. Свет гаснет, занавес открывается.        Новая постановка, новые декорации, от которых пахнет деревом и свежей краской, новые шикарные костюмы. Театр готовился очень серьёзно к этому событию, а на премьеру должен был прийти Принц, но вместо него в королевской ложе восседал Крысиный Король.        Фаина предстала перед зрителем в образе белого лебедя. Движения были мягки, нежны и плавны. В них не было резкости, лишь боль оголённых чувств. Белоснежный образ, расшитый жемчугом и перьями сверкал серебром в свете софитов, направленных прямо на неё. Её руки стали самыми настоящими крыльями лебедя.        Король сильно сжимал челюсть, когда Фаина была слишком близко к своему партнёру по сцене, когда он кружил её, брал за талию и когда они делали поддержки. Его верхняя губа непроизвольно искривлялась в ревности.        После антракта перед зрителями предстал чёрный лебедь. Крысиный Король выпрямился, приблизился к бархатному краю ложи. Его глаза сверкали, а сердце замерло при виде Фаины в этом новом образе. Бюст и пачка были расшиты множеством драгоценных камней, чёрного цвета, так похожими на глаза Крысиного Короля. Образ сверкал в разы сильнее, нежели белый. Теперь в Фаине не было нежности, лишь расчётливость, властность и резкость. Она окончательно покорила сердце Короля!        Он не мог отвести от неё восхищённых глаз, а Королева лишь недовольно взглянула на сына и цокнула языком. И что её сын мог найти в балерине? Она следила за спектаклем с не особым интересом и минимальным энтузиазмом. Ей нравилась архитектура Театра, нравилась красота костюмов и особенно музыки, но она понимала, что тут что-то не так. Сын явно не просто так привёл её сюда, ещё и перед началом столько наговорил об этой приме.        Спектакль подходил к концу. Трагичный финал, музыка замолкает, а зал вспыхивает аплодисментами. Король подскакивает с места и присоединяется к восторженному народу. На глазах блестят слёзы, которые он смахивает изящным движением руки.        После поклона, Король поспешил к Фаине. За кулисами творилась суматоха. Толпы людей шныряли туда-сюда, гул голосов не умолкал. Он кое-как пробрался средь узких коридоров и наконец, увидел её. Душа воспылала долгожданным нетерпением. В руках он сжимал букет пышных белых цветов и мало беспокоился о том, помнутся ли они в толпе. — Мадам Шериз! — прокричал он, привлекая внимание Дамы. — Вы? — изображая удивление, воскликнула Фаина. — Простите меня, вы должно быть очень устали, но я не мог ждать! И как вы только стоите на этих… — он указал пальцем на пуанты, которые Фани ещё не успела снять, — Ах, простите, я перед вами теряю дар речи! Это вам, — Король протянул ей букет, и Фаина поражённо приняла его. — Благодарю… — протянула она, робея.        Цветы стали дефицитом в крысином мире, так что такой букет вызвал шок не только у Фаины, но и у всех стоящих рядом. Суматоха на секунду замерла, устремляя взгляды на этот букет, а потом вновь все ожили и поспешили по своим делам. — Это мелочи! Если только пожелаете, я буду одаривать вас цветами каждый день. — И где вы только нашли их, Sire? — Для меня нет ничего невозможного, mein Schatz. Как же вы танцевали, о как же танцевали! — мечтательно восклицал он, — А чёрный лебедь великолепен и так похож на вас! Какая в вас сила, какой блеск. Я искренне потрясён, мадам Шэриз.        Щёки Фаины горели, постепенно окрашиваясь в алый. Она гнала от себя все эти мысли. И почему именно он своей похвалой довёл её до румянца смущения? Фаина схватила Короля под локоть и увела в свою гримёрку. Она больше не могла выносить этого, казалось, что все вокруг смотрят на них и осуждают.        Она буквально втолкнула крыса в средних размеров комнату. Обычная гримёрка, с мебелью более богатой, чем у других. Когда их взгляды встретились, Фаина замешкалась. Право же, никогда она не вела себя так. — Sire, мне очень лестны ваши слова, но я прошу вас остановиться. А ваш букет, надеюсь, в столь тяжёлое время, был адресован всему Театру и каждому, кто сегодня участвовал в спектакле. — О, нет! — махнув рукой, ответил он, перебив Фаину, — Он ваш и только ваш. Я смотрел только на вас. Не видел никого кроме вас на сцене, поэтому и букет принадлежит лишь вам одной. — Довольно! — осекла его Фаина. — Почему же? Я Король и имею право восхвалять сколько мне угодно! Испытанные мной ощущения до сих пор внутри меня. Эта музыка, цвета и блеск нарядов. Ваш Театр должен жить, я не заменю его никакой фабрикой!        Король взмахнул руками. Каждый его белоснежный локон был уложен в свою сторону, но после того как он сделал резкое движение, причёска стала более растрёпанной. От этого к нему вновь вернулась беззаботность. Фани поймала себя на мысли что любуется им. Король сочетал в себе маленького, влюблённого мальчика, маменькиного сыночка и безумного диктатора. Последнее Фаине увидеть во всей красе ещё не давилось.        Чернота его глаз больше не поглощала, она завораживала. Две бездомные чёрные дыры, из которых невозможно выбраться. Словно темница, словно чёрное озеро из какой-нибудь старой и страшной сказки. Голоса стали глухими, будто Даме заложило уши. — Мадам Шериз? — удивлённо сказал Король, чуть подавшись вперёд.        Фаина вздрогнула. Голоса за дверью приняли прежнюю громкость. Это забытье длилось всего пару мгновений, хотя для Фаины будто прошла целая вечность. Боль в ногах резко пронзила всё тело Дамы, и она осела в кресло. — Что с вами?! — испуганно воскликнул Король и приблизился совсем близко к Фаине.        Фани всучила ему цветы, которые ударили Короля по лицу. Несколько белых лепестков остались в его волосах, слившись с ними по цвету. Крыс на секунду сурово нахмурил брови.        Прима освободила ноги от пуант. Боль стремительно покинула напряжённое тело. Фаина расплылась в кресле, тяжело вздохнув. Король не находил себе места. Держа в руках букет, он чувствовал себя глупо и растерянно. — Простите, но вы не вовремя… — глянув на Короля, протянула Фаина. — Я понимаю…        Он осмотрелся и положил букет на туалетный столик. Какие-то флакончики со звонким звуком попадали со своих мест. Король, как слон в посудной лавке, пытался исправить положение. Щёки его густо покраснели, глаза заметались. — Оставьте это! — сказала Фани чуть раздражённым тоном.        Король тут же остановился и замер, вжав голову в плечи. Молчание выдалось долгим. Он чувствовал себя невероятно глупо, избегал её взгляда. — Что вам нужно от меня, Sire? Вы ведь явно что-то потребуете от меня за своё чудо в зрительном зале, — устало проговорила Фаина, словно говоря сама с собой.        Взгляд её был безмерно измотанным, ей сейчас точно не до Короля с его похвалами и цветами. Она была отрешенной, смотрела сквозь Короля. Отвечать он не стал, лишь глубоко поклонился и вышел из гримёрки. До крови он кусал свои губы, сжимал когтистые лапы в кулаки, что ранило его кожу.        В дверях он столкнулся с мужчиной, на пару сантиметром ниже себя. Они осмотрели друг друга. Королю этот человек был неизвестен внешне, но вот его имя он знал и ненавидел. Муж Фаины, так вот какой он. Теперь Король знает своего главного конкурента в лицо. Базиль смерил Крысиного Короля безразличным взглядом. Так он был похож на самого дьявола! Король отошёл в сторону, пропустив человека в гримёрку Примы. — Фани, ты не изменяешь себе! Я помню твоё первое «Лебединое Озеро» и должен признать с годами ты всё хорошеешь и хорошеешь, — войдя внутрь восхищался Базиль, — Давай я помогу тебе, если ты не против… — мужчина закрыл дверь гримёрки.        Дальше Король не слушал. Он сердился в первую очередь на себя, но и на Фаину он сердился не меньше. Шумно зашагал по коридору сквозь толпу, которая расступалась перед ним. Вдруг он резко остановился. Обернулся к двери гримёрки, потом отвернулся и вновь повернулся. Глубоко дышал, практически пыхтел. Хотел было вернуться, распахнуть эту чёртову дверь и помешать супругам Шэриз, но не осмелился, боясь попасть ещё в более неудобное положение. В конце концов, Базиль её муж, а кто он? Верно — никто.

«Но когда твой номер молчит,

Я беседую мысленно только с тобой,

И никто нас не разъединит.»

Наутилус Помпилиус «Живая вода»

       Утром в замке Крысиного Короля, в кабинете его величества, раздался телефонный звонок. Крыс поднял трубку, не задумываясь. Весь ум его был поглощён делами и королевскими заботами. Он забыл о вчерашней премьере, забыл о Фаине, это всё прошло и нужно позаботиться о своём настоящем и будущем. — Sire? — произнёс неуверенный голос на другом конце телефонной линии.        Стоило Королю услышать голос Фаины, как он тут же подскочил с места. Он отбросил телефонную трубку, будто она обожгла его и без того исцарапанную ладонь. Фаина замолчала. Она! Это она! Позвонила, значит, нашла в букете его коротенькую записку.        Он пристально глядел на отброшенную трубку и не решался поднять её. Рука тянулась, но останавливалась в паре сантиметров, а пальцы отказывались сжиматься. Он еле слышно выдохнул и всё же поднёс трубку к уху. Вышло немного резко. Прислушался к тихому дыханию на другом конце, не в силах произнести ни слова. — Я слушаю вас, — дежурно проговорил Король, стараясь исключить из голоса предательские нотки волнения, — Мне думалось, вы не желаете говорить со мной. — О, не врите, вы ждали моего звонка, — Фаине начинало нравиться общение с Крысиным Королём, особенно их словесные перепалки, — Я хотела объясниться перед вами… — Тогда объясняйтесь, — испытывающе проговорил Король и сильнее прижал трубку к уху.        Улыбка наслаждения растянулась на его лице. Её голос восхищал не меньше балетного профессионализма. Эта французская картавость, эти вздохи, Короля возбуждало всё до последней буковки. — Sire… — Фаина подбирала слова. — Продолжайте… — выдохнул Король.        Брови Фаины удивлённо скакнули вверх. Крыс шумно сопел в трубку, ожидая продолжения. Он наслаждался их разговором, даже пытался заигрывать, кокетничать. Ему хотелось, чтобы он никогда не заканчивался, а если всё же закончиться, он позвонит вновь и начнёт новый. — Я не хотела, чтобы вы выглядели глупо. Никогда бы не пожелала этого. Я надеюсь на ваше понимание, ведь вчера это была не холодность к вам, а одна лишь усталость…        Король молчал. Фаина говорила с ним так учтиво, будто он был её другом. Ей и правда не хотелось чтобы Король, к которому она начинала испытывать привязанность, чувствовал себя виноватым хоть в чём-то. — Я виноват больше вас, Фаина, и объясняться здесь должен я, но никак не вы. Должен был сразу понять ваше состояние… — уголок его губ хитро приподнялся, — Супруг ваш надеюсь, помог вам прийти в себя?        Фаина ахнула. Ну, конечно, Крысиный Король разузнал о ней достаточно. Становилось страшно даже не от него самого, а от того, что всё это время он следил за ней. В знании кроется могущественная сила. Фаина не терялась, она готовилась к разговору с Королём. — Если хотите знать, Sire, то да, помог. Он развязал пачку, затем корсет моего балетного купальника и одним движением снял его с меня, — Фаина наслаждалась придуманной ложью, но хотела разозлить Короля ещё больше, — Потом он покрывал моё оголённое тело поцелуями, пока помогал переодеваться. Ну а что мы делали дома, вам должно быть известно, вы ведь так осведомлены о моей жизни!        Король вспыхнул яростью, но Фаина бросила телефонную трубку прежде, чем он успел ей хоть что-то возразить. Так завершился их разговор, который оставил после себя сумбурность в душе и разуме. После такого вряд ли получиться вернуться к важным королевским делам. Оставшийся день Король не находил себе место, ожидая доклад от своей летучей крысы. Он хотел знать всё!        На маленьком круглом столике в гостиной семьи Шэриз стоял чёрный лаковый телефон. Рядом кресло, чтобы долгий разговор не был таким утомительным. Фаина облокотилась на мягкую спинку, поджав под себя одну ногу. Щелчок зажигалки разноситься по молчаливой комнате, Фаина закуривает сигарету и выпускает клубы пушистого дыма.        Что ж, Крысиный Король не так уж и плох, к тому же Фаина явно ему понравилась. Если бы это было не так, то всего бы этого не было. Ни триумфа, ни цветов, ни звонков. Фаина размышляла о нём, вспоминая в голове его крысиную внешность, голос и запах. Интересно посмотреть, что он будет делать дальше и как он поведёт себя после сегодняшнего разговора.

«Я хочу, чтобы Вы мне доверяли,

Я хочу, чтобы Вы мне верили,

Я хочу ловить Ваши взгляды,

Я хочу управлять каждым ударом Вашего сердца…»

Rammstein «Ich Will»