Happy Halloween, daddy

      Старк входит в большой полутемный зал, озаряемый вспышками диско-шаров, с играющим в крови лёгким возбуждением. Питер сказал, что на этот Хэллоуин приготовил ему сюрприз, а затем намекнул, что это будет связано с его костюмом. И что это будет нечто совершенно особенное.       С учетом того, в каких образах он уже видел своего малыша — это должно быть что-то сногсшибательное. Тони облизывает нижнюю губу коротким движением и через карман поправляет уже тесноватые боксеры. Одна только мысль о Питере в костюме волнует его куда больше, чем любая из окружающих девиц, даже будь она полностью обнаженной. Никто не может сравниться с его деткой. Его очаровательной сладкой деткой со сладкими после леденцов губами, гладкими бледными бёдрами и ярко-розовым от прилившей крови членом. Возможно, его малыш надел белье с разрезами? Тони обожает трахать его, не раздевая полностью, поэтому Питти часто покупает себе специальные обновки, которые порадуют его папочку.       Тони хмыкает и укладывает член поудобнее, продолжая исследовать глазами балкон, пока, наконец, в толпе медсестричек, ведьм и персонажей всех возможных телешоу не замечает его. В первый момент он чувствует острое разочарование — Питер выглядит совершенно обычно. Лишь спустя несколько секунд понимает — нет, не обычно. Эти мешковатые нелепые вещи одна за одной исчезли из гардероба Паркера с тех пор, как Старк прибрал его к рукам, и за два года тот стал стильной холёной штучкой, с ног до головы одетой в брендовые шмотки, с укладкой от лучшего стилиста Манхэттена и неброскими, но неприлично дорогими украшениями из редких металлов.       А теперь он будто вернулся в то время, когда был семнадцатилетним школьником с домашкой по физике, в потертых штанах, футболке с глупой шуткой и клетчатой рубашке с завернутыми рукавами. На голове аккуратно зачёсанные на пробор кудри, завиток падает на лоб. Даже взгляд у его мальчика такой же, как тогда — несмелый, осторожный, с затаенной надеждой и скрытым восхищением. Будто он ещё не знает, насколько сводит Тони с ума. На что тот готов ради него. Будто у него ещё впереди все те волнующие первые моменты, который Старк планомерно и неспешно забирал себе один за другим.       Что ж, это и в самом деле будоражит. Тони поднимается на балкон танцевального зала и подходит к Питеру со спины, ставит ладони на перила, запечатывая мальчишку в кольцо рук.       — Питти? Ты сбежал с уроков?..       — М-мистер Старк! — вздрагивает мальчишка. — Я… простите, я не хотел приходить и мешать вам веселиться…       — Ну что ты, Паучок, — едва не урчит Тони ему в ушко. — С тобой мне всегда так весело. Особенно, когда ты пытаешься что-то сказать по-испански.       Питер разворачивается, оказываясь лицом к Старку, в его глазах пылает искреннее возмущение.       — Вы же говорили, что у меня хорошо получается!       — У тебя прекрасно получается, малыш, — Тони приближается, заставляя мальчишку буквально вжиматься в перила. — Так зачем ты пришёл?..       — У меня… я… мне кажется, — приближается он к плечу мужчины и снижает голос, — я сделал кое-что плохое… вам придётся меня наказать, мистер Старк.       Он смотрит на него всё теми же невинными глазами с выражением двухлетней давности, но прикусывает губу так, как делает перед самыми развратными своими выходками. Тони буквально рвёт крышу от этого сочетания. Он делает ещё шаг вперёд: Питеру некуда деваться — Тони всем телом касается его, руки смыкаются уже, лишая остатков свободы. Шепчет так близко к уху, что слова не просачиваются между ними в окружающее пространство.       — Я… я кое-что украл. Из магазина.       — Это действительно очень плохо, Питер. Хорошие мальчики не воруют, — Тони щипает его за ягодицу, выбивая жалобный возглас, тонущий в общем гаме. — Неужели я даю своему малышу недостаточно денег на карманные расходы, что ему приходится воровать?       — Дело не в деньгах, папочка… просто в этот магазин меня ещё не пускают. Пришлось пробираться туда после закрытия.       — И что же ты стащил оттуда, маленький паршивец?..       Питер кладёт руки ему на грудь и приподнимается на носочки, чтобы дотянуться до уха, хотя в окружающем шуме никто и так не услышит ни слова из их разговора.       — Мне очень нужна была одна вещь… чтобы приготовить тебе подарок.       — Так может, покажешь ее? — Тони прикусывает розовое ушко, поглаживая мальчика по боку. — Мне уже о-очень интересно, детка.       Он вжимает бедра вперед, чтобы Питер почувствовал его стояк. Тот замирает в напряжении, боясь шелохнуться — точь-в-точь как в первый раз, когда Старк так сделал, зажав его у стола мастерской. У Тони вскипает кровь от этой испуганной невинности.       — Не бойся, малыш, он не причинит тебе вреда… только очень много удовольствия. Так что с подарком? — он проходится поцелуями по нежной безволосой щеке.       — Не могу… не могу сейчас показать, он… спрятан.       Тони кладёт ладони на ягодицы и дёргает вперед, впечатывая мальчишку всем телом в себя. Тот страдальчески охает, пытаясь удержать равновесие и не завалиться полностью в руки Старка.       — Спрятан где-то глубоко, Питти?..       — Мхм… — всхлипывает Пит, потому что Тони продолжает разминать своими широкими ладонями его задницу. — Да!       Он чуть взвизгивает в конце, потому что Старк задевает что-то под его штанами. Тони замирает и ощупывает прицельно, не отпуская мальчика ни на сантиметр.       — Детка… это что-то очень большое?..       — Да, — чуть не всхлипывает Питер. — Мне нужно было что-то действительно большое, чтобы сделать тебе тот… ааах… подарок, который я хотел.       — Питер? — Старк медленно отстраняется, чтобы заглянуть мальчишке в глаза. — Это то, что я думаю?..       Он боится вздохнуть, а горячая волна предвкушения прокатывается от паха к конечностям. Тело в его руках принадлежит ему полностью, и он вытворял с ним множество вещей, но то, о чем сейчас спрашивал Питера… всегда было слишком.       — Да, папочка, — большие оленьи глазки смотрят на него из-под длинных ресниц. — Я хочу, чтобы ты сделал это со мной.       На несколько секунд Тони оказывается в звенящей тишине, он перестаёт слышать музыку, голоса и смех окружающих людей, перестаёт замечать что-либо вокруг, кроме заливающегося румянцем лица Питера. Его способность краснеть с огромным — Старк понял это ещё по контурам основания — дилдо в заднице сводит с ума. Его малыш делает невообразимые вещи, оставаясь при этом всё тем же смущающимися школьником, что в и первый день.       Он больше не может ждать, поэтому закидывает мальчишку себе на плечо и уверенно идёт к выходу, к холлу с лифтами. Стояк Питера упирается ему в грудь, пока он переходит в другой лифт, который доставит их в пентхаус. Он тихо шипит за спиной на каждом повороте, когда игрушка внутри дёргается. Тони заносит его прямиком в их отдельную комнату, прилегающую к спальне, и ставит у порога.       — Дальше сам, детка. Хочу увидеть, как ты ходишь с этой штукой внутри, — Тони взмахивает рукой, включая боковую подсветку, отражающуюся от красных стен. Двери за его спиной автоматически сдвигаются, и Тони активирует цифровой замок на стене. В этом нет необходимости, но ему нравится ощущения замкнутости и полного уединения со своим малышом.       Тем временем маленькими шажками Питер продвигается вглубь комнаты, пока не останавливается у помоста, покрытого мягкой кожей.       — Расстегни штаны и опусти их до колен вместе с бельём.       Питер торопливо и неловко подчиняется приказу, стаскивая брюки. Полы рубашки наполовину прикрывают его круглые белые ягодицы со следами щипка. Его кожа так чувствительна. Старку хочется покрыть ее своими отметками полностью, пусть даже к завтрашнему дню от них не останется и следа.       — Наклонись.       Под его настойчивым взглядом Питер наклоняется вперёд, упираясь руками в помост. Взгляду полностью открывается бежевое основание игрушки, погружённой в кажущееся хрупким тело. Старк знает, на что оно на самом деле способно, и это будоражит.       — Ох, черт, малыш. И как же ты дошёл до вечеринки с этим? — Тони откладывает пиджак в сторону и медленно закатывает рукава рубашки к локтям.       — Я… медленно, сэр.       — Ну разумеется. И окружающие, вероятно, думали, что ты плохо ориентируешься и стесняешься, да? По твоему детскому личику и невинным глазкам никто, наверняка, и предположить не мог, что внутри тебя самый огромный дилдо, который ты нашёл в магазине. Сними рубашку и футболку.       Пока Питер раздевается, Тони отходит за стеклянную перегородку к большой раковине и включает воду, начиная тщательно и неспешно мыть руки.       — Тебе было бы стыдно, если бы кто-то заметил?       — Да, мистер Старк. Очень стыдно, — Пит возвращается в исходное положение и опускает голову. Даже с расстояния в пару метров Тони видит, как его шея и плечи залились розовым.       — Вставай на колени и опустись грудью на помост. Вот так. Очень красиво, Питер, очень. Покажи, как эта штука двигается внутри тебя, — приказывает Тони, вытирая руки стерильным полотенцем и неотрывно наблюдая за мальчишкой, который просовывает руку между ноги и обхватывает искусственный член за основание. Его небольшой ладони едва хватает на то, чтобы обхватить внушительный диаметр.       С ощутимым усилием он вытягивает игрушку наружу на несколько сантиметров, а затем со стоном толкает обратно. Края его ануса такие красные и растянутые, что, кажется, могут порваться от одного неловкого движения, но Тони знает, что это не так. Его малыш очень выносливый и гибкий. И такой красивый.       — Продолжай. Хочу видеть, как ты трахаешь себя сам своей украденной игрушкой.       — Папочка, она… она большая… слишком большая для меня. Я-я я ошибся с размером. Не могу-у-у, — протяжно ноет Питер, приостанавливаясь.       — Конечно, ты можешь, — обходит Тони помост по кругу, попутно выливая из тюбика смазки ещё порцию прямо над бежевым силиконом. — Какой цвет, Питер?       — Зелёный, — выдыхает мальчик и снова толкает игрушку в себя.       Старк расстёгивает брюки, садится перед лицом Питера на колени, разводя их в стороны, достаёт наружу налившийся кровью член, упруго дёрнувшийся из белья. Пит приподнимает голову и жадно смотрит перед собой, облизываясь, поднимает вопросительный взгляд на мужчину.       — Что такое, малыш, хочешь попробовать?       — Да, пожалуйста, папочка, очень хочу, можно мне взять в рот?.. — мелко кивает Питер и разводит губы, ожидая ответа.       Тони обводит их головкой, размазывает по нижней капли смазки, резко стучит тяжелым стволом по щеке и убирает обратно в боксеры под огорченный всхлип.       — Нет, Питти, плохие мальчики не получают своё лакомство. Сначала их наказывают. Засунь глубже, — командует он, вновь обходя помост и останавливаясь сзади. — Упрись на руки и считай.       Питер с тихим шипением послушно толкает дилдо до упора и по одной ставит ослабевшие руки перед собой, оставляя голову низко опущенной. Он вздрагивает, когда его ягодиц что-то касается, но пока это просто ладони Старка, разминающие его половинки. Сильные движения добавляют натяжения в промежности, и мальчик жалобно стонет, кусая губы.       — Ну, ну, мой сладкий, все хорошо… — руки исчезают, чтобы в следующий момент опуститься звонким шлепком на ягодицу.       — Один, — еле слышно выдыхает Питер.       — Громче! — удар такой же силы прилетает на другую половину.       — Д-два! — чуть громче стонет качающийся на коленях мальчишка.       Носком туфли Старк разводит его колени шире и шлёпает уже сильнее, с наслаждением разглядывая ярко-алый отпечаток своей пятерни на молочной нежной коже. На задницу Питера обрушивается размеренный град ударов, чередующихся в случайном порядке справа и слева, а игрушка внутри дёргается от каждого, выбивая из жертвы громкие всхлипы. Влажная от испарины спина дрожит от напряжения.       Наконец, спустя пятнадцать ударов, Тони останавливается и подходит спереди, поднимая к себе лицо мальчика за подбородок, стирает мягкой салфеткой слёзы, гладит по щеке, проталкивая большой палец между искусанных губ.       — Все хорошо, малыш, ты хорошо справился. Ты запомнил урок? Нельзя воровать в магазинах. Если тебе что-то нужно, ты должен попросить это у папочки… верно?       Питер всхлипывает и кивает.       — Не слышу тебя, Питер, — слегка шлепает его по щеке Старк. — Отвечай, когда я говорю с тобой.       — Да, папочка, я понял. Но… как же сюрприз? — жалобно смотрит он на Тони снизу вверх. — Я так хотел тебя порадовать.       — Ох, ты такой милый, мой мальчик. Я прощаю тебя. Подползи сюда, я дам тебе пососать, — Старк снова вытаскивает наружу свой толстый член, придерживая его рукой на уровне подобравшегося к нему на четвереньках мальчишки. Тот тяжело дышит и уже высовывает язык, когда Тони опускает руку на его макушку и придерживает за волосы. — Неглубоко. Только головку.       Питер мычит, пытаясь кивнуть, и, когда Тони приослабляет хватку, сразу же обхватывает губами кончик, жадно скользя языком по твёрдой плоти, слизывая солоноватый вкус и втягивая щеки. Старк продолжает удерживать его, чуть сжимая руку, если Пит увлекается и берет глубже, чем ему разрешили. Губы малыша так красиво смотрятся на его члене. Тони может смотреть на это вечно. Ему стоит позволить Питеру остаться с ним во рту на весь вечер, как он уже просил несколько раз.       — Открой шире и не двигайся, — Тони заводит головку за щеку и гладит натянувшуюся кожу снаружи. Толкается одновременно в рот Питера и в свою ладонь, лежащую поверх, удовлетворенно хмыкает. — Обожаю твой тёплый ротик, Питти.       Чувствуя разрешение, Питер ещё раз жадно облизывает и посасывает, прежде чем Тони окончательно отстраняется, рассматривая раскрасневшегося мальчишку с прядью, прилипшей ко лбу.       — Готов?       — Да, сэр.       — Хорошо. Расслабься, — Старк кладёт руку на основание дилдо и осторожно тянет на себя, другой рукой поглаживая Питера по влажной от пота пояснице. — Ого. Впечатляет. Даже не верится, что оно поместилось в твою узкую попку целиком, детка.       Обессиленный Питер хрипло дышит, упав на локти и мыча что-то невнятное в ответ.       Отбросив игрушку, Тони жадно рассматривает покрасневшую пульсирующую дырку, кладёт указательные и средние пальцы обоих рук на ее края, растягивая обратно пытающиеся сократиться мышцы и разводя пальцы. Питер так и пышет жаром изнутри, и Тони еле справляется с порывом плюнуть на план и засунуть в него член прямо сейчас. Сглотнув, берет себя в руки. Трахнуть мальчишку он сможет в любой другой день, а сегодня он хочет получить от него нечто особенное. То, от чего даже охочий до экспериментов Питер всегда ранее отнекивался.       Оставляя в нем три пальца одной руки, другой Тони тянется ниже и немного грубовато оглаживает твёрдый член, думая о том, не стоило ли надеть на мальчишку кольцо.       — Питер? Я не буду надевать кольцо, если ты пообещаешь быть хорошим мальчиком и не кончать до приказа.       — Да, сэр… — хрипло отозвался Пит, покачиваясь на четвереньках и дергаясь от каждого движения руки на своём члене.       Шлёпнув ещё раз напоследок по красной ягодице, Тони убирает руки от мальчишки и отходит обратно за стеклянную перегородку.       — Потерпи ещё немного, малыш. Скоро папочка тобой займётся, а ты сможешь немного отдохнуть.       Не торопясь, мужчина расстёгивает рубашку и брюки, стягивает одежду и аккуратно бросает ее на стоящую рядом вешалку.       — Ложись на спину и согни ноги в коленях.       Питер со стоном облегчения падает на помост и принимает указанное положение.       — Такой прекрасный малыш. Погладь себя сам, детка, пока папочка занят.       Зная, как именно нравится Тони, Пит прикусывает губы и смотрит на него из-под полуприкрытых век. Невесомо бежит пальцами по гладкому лобку и животу. Кружит возле сосков, а после сжимает их большими и указательными пальцами с тягучим вздохом, чуть прогибаясь вслед за руками. Облизывает пальцы и снова трет соски, подрагивает мелкой дрожью, ерзает горящим покрасневшим задом по прохладной коже помоста.       Открыв бутылку воды, Тони подходит, останавливается рядом, смотрит сверху вниз.       — Сильнее.       Питер сжимает свои соски чуть сильнее, издавая невнятный возглас.       — Ещё сильнее.       Питер стискивает пальцы на чувствительной плоти и жалобно протяжно стонет.       — Хорошо, держи так. Тони приподнимает его голову и подносит к губам бутылку. Тот жадно пьёт воду, часть которой стекает по подбородку и щеке, закашливается и откидывается обратно на руку, которая бережно опускает его вниз.       Широкие ладони ложатся поверх рук Питера, оттягивают их по кругу, дразнят ногтями зажатую в тисках пальцев чувствительную кожу. Мальчишка тихо взвизгивает и елозит ногами.       — Пп-пожалуйста, сэр, мне нужно…       — Что? — Тони, оставшийся в одних чёрных боксерах, нависает над ним, вглядываясь в затуманенные долгим желание глаза. Он научил своего малыша говорить даже в таком состоянии и теперь ждёт от него четкого ответа.       — Внутри… у меня внутри так пусто, папочка, — выдыхает он, призывно глядя на Старка. — Пожалуйста, наполни меня.       Тони склоняется ниже, приникая к нему поцелуем, ласкает его губами, шарит по открытому навстречу рту языком, прикусывает, упивается его вкусом. Малыш сладкий, как карамельный десерт, податливый, разомлевший, покорный его воле. Готовый на все ради папочки.       Подтянув его задницу ближе к краю, Тони садится на пол рядом, кладёт ладонь на гладкую розовую промежность, ногтями другой руки чертит яркие полосы на бедре, наблюдая мелкую дрожь, пробегающую по мышцам. Входит без усилий сразу двумя пальцами, разводит их внутри. Питер, успевший немного перевести дух, довольно урчит.       — Пока можешь говорить, говори, что чувствуешь. Хочу слышать тебя.       — А-а-ум… приятно… Да, здееесь, — постанывает Питер, когда Тони потирает подушечками его простату. — Ещё, добавь ещё…       Короткие ногти впиваются в бедро:       — Я решаю, ты помнишь это? Я решаю, сколько тебе дать, а твоя задача — принимать это, как хороший мальчик, верно? — Старк почти вытаскивает пальцы, чтобы вернуть в горячее нутро сразу три. — Отвечай, Питер.       — Да, — еле слышно выдыхает тот, подаваясь навстречу, обхватывая покачивающиеся внутри пальцы, сжимая их собой. — Да, папочка, я приму, всё, что ты дашь…       Как в подтверждение своих слов, он разводит стройные ноги ещё чуть шире, придерживая себя под колени. Поза максимальной доступности, уязвимости. Тони ведет от этого зрелища, как ни от чего другого в жизни.       — Потрясающий мальчик. Такой послушный. Такой способный. Я бы не стал делать это ни с кем, кроме тебя, малыш, — Тони уже тяжело дышит, добавляя смазки и вталкивая в податливую дырочку четыре пальца почти до костяшек. — Только ты так идеально мне подходишь, сладкий… назови цвет.       От его возбужденного голоса Питера будто обволакивает медовой плёнкой. Осознание того, что он так угождает своему папочке, что ему так хорошо обладать им, едва не заставляет мальчика рыдать.       — Зелёный, зелёный, с-сэ-ээр… — всхлипывает он, чувствуя, как натянут внизу. Эйфория от того, что именно делает с ним Тони, заслоняет физический дискомфорт. Он знает, что его тело справится, обязано справиться. Он хочет быть самым лучшим для своего папочки, поэтому старательно расслабляется и подаётся навстречу руке, растягивающей его до предела. — Так много…       — Блядь, малыш, — едва не хрипит Тони, наблюдая за тем, как самое широкое место его кисти медленно погружается внутрь, как Питер впускает его в себя, выдыхая протяжное «м-м-м-м…» на одной ноте и закатывая глаза.       — Да-да-да, д-да, — шепотом, боясь сбить Тони на полпути, приговаривает он, замерев.       Пьяными от возбуждения глазами Старк смотрит, как ярко-розовый сфинктер обхватывает его запястье.       — Питер… ебать… — от нахлынувших эмоций его хватает только на обрывочные, задыхающиеся слова. Он кладёт свободную ладонь на низ влажного от пота и предъэякулята живота, а другую медленно сводит в кулак — внутри этого расхристанного, вручённого в его безраздельное пользование тела. Возбуждение достигло той степени, что даже от простого трения о ткань боксеров можно кончить, поэтому Тони почти не двигается, впитывая в себя открытую ему картину. Идеальное нежное тело, насаженное на его кисть, подрагивающие ноги, безвольно лежащие вдоль корпуса руки, чуть царапающие помост, напряженный истекающий член. Великолепно, лучше всех его ожиданий.       Он коротко двигает рукой, жадно наблюдая за реакцией. Питер задушенно стонет, хватая себя за член. Ощущений слишком много, все его чувствительные места буквально вопят от слишком сильной стимуляции, и только боль в местах натяжения не даёт кончить прямо сейчас. Тони льёт ещё порцию смазки поверх запястья и, распределяя ее, немного проворачивает руку, выбив этим из Питера ещё один длинный стон.       — П-папочка… я не… я не… так сильно… — он жмурится и хнычет, отпуская себя — само сложное позади, он справился, его папочка может им гордиться. — Тебе… нравится?..       — Ох, Питти. Это потрясающе. Ты просто фантастический. Я так люблю тебя, — Тони двигает рукой, вслед за которой скользит по мокрому от пота покрытию все тело.       Мальчик растекается от его слов, все его мышцы мягкие, как желе, рот приоткрыт, и только язычок временами проходится по губам, увлажняя их. Он будто в трансе от размеренных коротких движений, безвольная игрушка в руках своего хозяина. Старк чувствует свою неограниченную ничем власть не только над его телом, но и душой.       — Чей ты, Питер? — хрипло спрашивает он, раскачивая вперёд-назад свою прекрасную жертву, своё божество. — Кому ты принадлежишь?       — Т-тебе… только тебе, папочка… А-а-а, б-б-боже-е-е! — рыдает он, сжимая перенапряженный член с малиновой головкой. — Когда… мне можно… я-я хочу…       — Кончить, мой сладкий?       — Д-да! — взвизгивает мальчишка на очередном толчке.       — Убери руки. Вот так. В любой момент, я разрешаю, малыш, — оглаживает Тони его напряженную розовую мошонку.       Питер с облегчением бросает руки вниз, голова безвольно склоняется набок. Ему больше не нужно сдерживаться, он расслабляется полностью и погружается в водоворот ощущений. Он рад, что подрочил три раза перед тем, как прийти в клуб, и теперь продержался так долго. Что угодил своему папочке. В его руках Питер чувствует себя так хорошо, так правильно. Только с ним его тело горит ярким пламенем, взрываясь ослепительными вспышками.       Он уже не видит ничего вокруг, барахтаясь в горячей душной дымке, ведомый лишь голосом Тони, что-то нашёптывающим в такт движениям.       — Вот так, мой сладкий, мой маленький, мой, мой, мой… ты так великолепен сейчас, так горяч… не могу оторвать глаз от тебя… как ты стонешь, как впускаешь меня так глубоко в себя.. Черт, Пит, — стонет Тони. — Я сейчас кончу… ты так пульсируешь на моей руке, это невообразимо…       Этого слишком много — разрывающее удовольствие слепит и глушит — с высоким длинным стоном Питер проваливается в оргазм, выплёскиваясь снова и снова на свой живот, рыдая и безвольно шаря руками по помосту, будто пытаясь найти опору, но падая дальше в непрекращающийся кайф.       — А-аа-ах!!! — Тони успевает лишь обхватить себя ладонью и вытащить член из белья, прежде чем его захлёстывает горячей волной удовольствия, подстегнутого видом кончающего Питера.       Не затягивая, он расслабляет кисть и аккуратно вытаскивает ее наружу, вздрагивая в остаточной судороге оргазма, нависает над едва дышащим мальчиком.       — Детка? Как ты?       Питер бормочет что-то неразборчивое; он плохо помнит, как его несут в душ и бережно обмывают, заворачивая в огромное мягкое полотенце после. Полностью в себя он приходит уже в хрустящей свежестью постели, укутанный в одеяло. Тони лежит рядом, обнимая и поглаживая по голове. Подняв на него покрасневшие уставшие глаза, Питер видит немного озабоченную ласковую улыбку.       — Привет, Пит. Живой?       — Ещё как, — жмётся он к Тони, чуть морщась от ощущений внизу живота.       — Перевернешься, чтобы я всё обработал, малыш?       — Давай чуть позже, — капризничает Питер. Ему настолько лень шевелиться, что даже поворот на живот из уютных объятий Тони кажется слишком большим усилием. — Тебе понравился подарок? — лукаво смотрит он из-под опущенных ресниц на мужчину.       — Спрашиваешь… ты сокровище, — целует его Тони в лоб. — Я тоже тебе кое-что приготовил. Большое и чёрное. Но сюда поднять не получилось — придётся спуститься в гараж.       — О-о-о, — довольно мурлычет Пит. — Прошу, скажи, что это та Акура с красно-золотистым салоном, которая мне понравилась?       — Конечно, это она, малыш.       — Спасибо, папочка, — хихикает Питер. Он лежит ещё некоторое время, потираясь носом о твёрдую горячую грудь под собой, пока не шепчет чуть слышно. — Люблю тебя, Тони…        В измотанной тёмной душе что-то стягивается тёплым всякий раз, как он слышит это от своего малыша. Тони обнимает его крепче и вспоминает ещё один приготовленный подарок — ошейник с медальоном «Питер Старк» уже лежит в его сейфе. До Рождества осталось не так уж много времени.