Будни хикки

Санни лениво выходит из оков сна, барахтаясь, не желая возвращаться в реальность. Черные спутанные волосы разбросаны по подушке, левое колено неестественно согнулось — будет болеть следующие дни. Правый глаз… Точнее зияющая глазница на его месте, как и всегда, ноет. Приоткрыв глаз, девушка осознает, что сейчас глубокая ночь, ведь в комнате темно. Она не уверена, какой сегодня день недели. По крайней мере, когда она засыпала, было утро вторника. Перед этим она бдила две-три ночи, чтобы успеть к дедлайну. Она успела, сдала свой текст, обязанный ей, как одному из дюжины гострайтеров одного «писателя», но какой ценой? Ценой недосыпа и нескольких баксов, на которые она себе закажет огромный, полный еды и предметов гигиены пакет, и будет им обходиться, ну, недели две. Зная то, насколько у Санни отсутствует аппетит, то может и до месяца. Живот урчит. Она хочет есть. Телефон показывает, что сейчас уже среда, два часа ночи. Замечательно… Санни давно не ела, но она не уверена, готова ли встать и пойти на кухню. Мама, конечно, в это время спит, но Санни просто не хочет напрягать свою измученное тело, укутанное в теплое одеялко, в окружении любимых плюшевых игрушек. Тянущая пустота в желудке окончательно пробудила Санни, и она уже не хотела противостоять первобытным желаниям. Просто надо поесть. При подъеме по всему ее телу прошла дрожь, а скелет везде хрустнул. Размяв шею, Санни встала на ноги и, освещая путь фонариком на телефоне, пошла на кухню. Не сильно заполненный, но и далеко не пустой холодильник встретил Санни гудением и зябкой прохладой. Не долго думая, она вытащила палку колбасы и пакет сока, а следом резко закрыла дверь. Потирая плечи, она прошла к тумбе, и достала хлеб, тарелку, нож и доску для нарезки. Кривые, косые, с несимметрично отрезанными ломтиками колбасы, вскоре оказались на тарелке перед Санни. Четыре штуки. Она потратила много сил на их приготовление. Как минимум, ее потрепал процесс нарезания хлеба. Как же это мучительно… Он просто мнется, а не режется, под этим тупым ножом. Слабые руки трясутся. Огромная корка и полупрозрачный мякиш — вот что ей удалось отрезать в первый раз. Налив в кружку фруктового сока, Санни приступила к своему завтраку. В ее системе завтрак — не то, что едят утром, а то, что едят после пробуждения. Хоть бутерброды ужасны на вид и просто разваливаются, как башенка Дженга, в руках Санни, они весьма вкусные. Конечно, это просто хлеб, колбаса и капля майонеза. Тяжело в таком облажаться. Легкая улыбка появляется на лице Санни, пока она пережевывает это. Она вспоминает старшего брата. Он всегда нарезал красивые, просто идеальные, словно из ресторана, сэндвичи, где был и салат-латук, и помидоры, и немного сырного соуса. Это было потрясающе… Десятилетняя Санни обожала хрустеть ими, сидя на природе с друзьями, пока солнце ласкало ее макушку, и запивать свежевыжатым апельсиновым соком. Увы, теперь ей остается довольствоваться только такими недобутербродами. У нее определенно нет сил на то, чтобы готовить хотя бы близко что-то похожее на блюда ее ушедшего старшего брата.