Будни хикки

Тело чешется. Под кожей бегают маленькие букашки, кусая каждый квадратный дюйм, голова страшно чешется настолько, что ее хочется просто исцарапать до крови, кости горят, пальцы ног свело от холода. Ледяными пальцами Санни прикасается к собственному обнаженному телу, смотря на свое отражение в большом зеркале в ванной. Торчащие ребра, ключицы, которые она с интересом трогает, оттягивая бледную кожу, плоская грудь и впалый живот, густые черные волосы — спасибо за генетику отцу — на руках, ногах, подмышках и интимных местах, порезы на обеих руках, шрам на одном глазу, короткие спутанные черные волосы. Какой ужас… Санни презрительно морщится, бросая последний взгляд на себя в зеркале. Она ненавидит свое тело настолько, что не может позволить себе выйти на улицу в одежде, что открывает ее предплечья и ноги. Наклонившись, Санни опускает в воду ладонь. Теплая, почти горячая, можно залезать. Но вместо того, чтобы уже опуститься в воду, Санни невольно смотрит на свои порезы. В ярком теплом свете ванны она отчетливо видит свою уродливую кожу, испещренную розовыми полосами, которые совсем недавно покрылись корочками. Не контролируя себя, Санни трогает мокрыми пальцами порезы, и по ее руке пробегает дрожь. Руку будто на мгновение ошпарило кипятком. Зажмурившись, Санни терпит боль. Наконец, Санни выключает кран и аккуратно перелезает через бортик ванны. Медленно опускается всем телом в воду до подбородка, и ее накрывает приятное комфортное одеяло. Наконец-то… Она моется. Санни действительно не может сказать, когда она последний раз принимала душ или тем более ванну. Как хорошо… На лице девушке расплывается улыбка, она блаженно закрывает глаз и расслабляется… На Санни накатывает дремота. Ее голова скатывает по бортику ниже, вода уже касается ее стиснутых губ, носа… Тем временем Санни видит в черноте под закрытыми веками чужие лица. Десятки пар незнакомых глаз направлены на нее, пристально, удивленно. Она понимает, что совершенно голая. И все смотрят на нее. На ее отвратительное тело. Все смеются и тычат пальцами. И произносят едкие слова… «Ну ты же девушка, как ты можешь не брить свои ноги?! Это выглядит ужасно,» — эту фразу, только сказанную чуть мягче, она часто слышала от своей матери. Но у нее просто нет сил на это… Она не может регулярно заботиться о собственной гигиене, какая речь может идти о бритье волос? Санни пытается прикрыться, но руки ее перестали слушаться. Вместо этого они хватают свою хозяйку за горло и принимаются душить. Крепко, насколько позволяет собственная сила. В гортани застрял крик, пелена слез появилась на глазу. А незнакомцы продолжают смотреть… «Поешь уже нормальной еды, что в этом сложного?!» — это сказал однажды ее первый и последний психотерапевт. После такого Санни не собирается ходить на терапии. Почему никто не может понять, что ей просто противно от еды? Ее тошнит от практически всего! Почему она должна себя мучать и делать то, что не нравится, ради чего, ради кого? «Худая, как скелет, на тебя страшно смотреть!» — проронил случайно ее друг, Обри. Да, случайно… Но это же правда. Как же Санни хочет просто помереть. Она уже не сопротивляется самоудушению. Она понимает, что стала просто вечной обузой для своей матери, она никогда не станет полноценным членом общества, не выздоровеет, не станет нормальной. Увы, инстинкт самосохранения не согласен. Руки резко разжимаются, и… Санни выплывает из воды и отхаркивает ее. Она в ванной комнате, в своей квартире. Только что она чуть не задохнулась, пока мылась. Надо же…