Бушуйте, матерь

Овладеть. Страсть заполняет сознание. Словно язва она разъедает его изнутри; червоточина, которой он не может не сопротивляться. Леди Фурина пахнет утробой. Мать-море, его мать-море. Нёвиллет с ума сходит. Нёвиллет теряет рассудок. Лелея в затуманено сознании лишь мысль о её природе, он сдается в руки собственных желаний, идущих против законов. Законов этого мира. Верховный судья, что сам должен быть отдан под трибунал. Трибунал небесный. И что? Её поцелуи обжигают, испепеляют, уничтожают. Нёвиллет снова юный, Нёвиллет снова вдыхает запах той утробы, что породила его. Его возвращение в глубину океана. В ту, что явила его на свет. Ту, что стала первопричиной. Матерь. Нёвиллет не должен этого желать. Но Нёвиллет не может не овладеть ей. Ближе к себе, выпустить когти и впиться в тонкую кожу, кусать, терзать, заставляя виться под ним, умоляя. Прекратить или продолжить — она и сама не знает. Фокалорс. Её имя — перелив океана. Её голос — шум береговых волн. И он выбьет из неё этот шум. Срывающиеся вопли, то ли мольбы, то ли восхищения. И стоны, стоны, стоны. — Нёвиллет! — его имя на её губах. И от этого всё внутри сжимается, вьётся и воет, царапает грудную клетку, вынуждая вжать её, её маленькое, хрупкое, разбитое тело, впиться клыками в фарфоровое плечо. Наслаждаться… — Кричи, матерь, кричи, — океан воет, бушуя под куполом его тела, бьётся о скалы его рук, терзает прибоем его плоть. Воплощение природы, что он подчиняет себе. Фурина. Маленькая, растерянная богиня, позабывшая всё и сейчас лишь плавящаяся под его касаниями. Фокалорс. Бесконечные недра первозданного моря. Матерь всего, что явилось из воды. Само начало. Прародительница. Матерь. Но больше он не допустит, не допустит никого к ней. Она — глубина океана, что породила его на свет. Ветер ли, Земля или Грозы — кто бы ни проникал в океан, своим божественным касанием даруя Матери детей. Никто больше не посмеет. Он, её старший сын, её сын, что не имеет отца. Воплощение любви Матери к самой себе. Любви, что он унаследовал, нося в сердце все те столетия, что не мог видеть её. Лишь страдал, видя как рождает она новую жизнь. А потом она явилась из глубин океана. Явилась, всё такая же прекрасная, такая же всеобъемлющая, такая же божественная. Разве мог Нёвиллет сдерживать себя? Он и без того терпел слишком долго. Делал вид, что может быть просто судьёй. Нет, Фокалорс, нет. Может, ты и забыла, но он заставит тебя вспомнить. Давайте, маленькая леди Фурина, обхватившая обеими руками его шею. Давайте, маленькая леди Фурина, вопите так, чтобы слышал весь Фонтейн. Кричите его имя, мольбы и хвалы. Упивайтесь стонами, надрывая горло собственным счастьем. Нёвиллет хочет, чтобы все слышали. Чтобы все знали, чтобы все поняли. Океан покорён, океан нашел свои берега, свои скалы, которые навек окружат его, защищая от всех. Ну же, Фокалорс, смотри ему в глаза. Смотри, пока он в восторге, в фанатизме и своей страсти станет единственным, кто может касаться тебя. Не бойся, Фокалорс, твой старший сын никогда больше не допустит твоей боли и страха. Твой старший сын до конца времён будет твоим стражем, чьи руки обагрятся кровью любого, кто только попробует коснуться тебя. Никто, никакая больше грязь не посмеет пачкать самую чистую стихию своими отпрысками. Нет, больше никогда. Океан может принимать лишь океан. И для своих равных по чистоте братьев в и сестер Нёвиллет станет отцом.