Не бойся тени

«Я всего лишь тень на стене, эхо шагов в темном коридоре. Я качнувшаяся занавеска в запертой комнате. Меня почти нет, но я есть. Тот, кто смотрит вместе с тобой телешоу субботним вечером, кто наблюдает из темного угла у шкафа в гостиной. Я тот, кто стоит в дверном проеме, когда ты спишь, обнимая подушку. Я тень, я призрак, я хранитель», — сказал бы Солдат, если б человек приходил к нему. В день первого визита Капитан ворвался в дом, распахнул дверь в подвал и бросил сумку со снаряжением на лестницу. Солдат как раз был внизу, выбирал между консервированными персиками и тропическим коктейлем. Дверь хлопнула, Капитан громко протопал наверх, в ванной зашумела вода. Пока он плескался, Солдат взял банку из дальнего ряда, сунул под куртку и, проскользнув через гостиную, спрятался в чулане под лестницей. Через решетку на двери чулана открывался отличный обзор на добрую половину первого этажа, окно и подъездную дорожку. К дому, сверкая намытыми боками, подкатил черный бентли. Солдат его раньше не видел. И как только пробрался такой, по грунтовой-то дороге. Из машины выбрался мужчина лет сорока в безупречно сидящем костюме в крупную клетку. Пока он шел к крыльцу, Солдат успел его рассмотреть. Начищенные до блеска ботинки, брюки со стрелками, жилет в тон пиджаку, галстук на тон темнее и уложенные один к одному волосы. Вода на втором этаже перестала литься, но спустился Стив только услышав звонок. — Добрый день, капитан Роджерс, — церемонно поприветствовал его клетчатый. — Доктор Ганнибал Лектер. ФБР направило меня побеседовать с вами. — Добрый. Прошу. — Капитан сделал широкий приглашающий жест. На нем была только футболка, влажная на спине, и тренировочные штаны. От присутствия гостя Солдата пробрал мороз. Даже Капитан, хоть был на полголовы выше и гораздо шире в плечах, выглядел не таким угрожающим. Солдат подумал, что словил триггер — этот Ганнибал Лектер был чем-то похож на госсекретаря Пирса — и решил не торопиться с выводами. Капитан предложил гостю кофе и, пока он звенел чашками в кухне, тот, устроившись в кресле возле окна, рассматривал гостиную. Солдату показалось, что доктор задержал взгляд на двери в чулан. — Ваш кофе. — Капитан поставил чашечку с блюдцем на журнальный столик и расположился напротив, на диване. — Вам передали мои пожелания насчет графика? — Благодарю. — доктор Лектер взял чашку. — Да, по субботам, в дневное время. Хотя для достижения наилучшего результата я бы рекомендовал терапию хотя бы дважды в неделю. — К сожалению, мой рабочий график не позволяет. — Понимаю. Выглядите напряженным. Мы не одни в доме? Или вы не привыкли приводить сюда гостей? Капитан небрежно разболтал ложечкой сахар в своей чашке, подул, сделал большой шумный глоток — и Солдат отметил, как неодобрительно поджал губы доктор Лектер. — Мы здесь одни. Но вы действительно мой первый гость. Дом новый, — пояснил он в ответ на вопросительный взгляд. — Я еще не вполне освоился. — Довольно просторный, но не лишен уюта. Сколько здесь спален? — Шесть. — Для вас одного? — Ага. Доктор Ганнибал Лектер едва пригубил кофе и в комнате повисла неловкая тишина. За окном покачивались набирающие осеннюю красноту клены, дрожали на ветру кусты. Солдат притащился в Мэриленд за Капитаном Стивом, потому что обеспечить его безопасность было приоритетом. И теперь он чувствовал, что доктор в клетчатом костюме несет угрозу. Он был не из Гидры — этих Солдат чуял за милю. Но то, что Стив собирался довериться этому типу, не давало покоя. Наблюдая за гостем из чулана, Солдат не мог отделаться от мысли, что доктор Лектер убил настоящего психиатра, забрал его костюм и машину, а труп оставил в багажнике. Взгляд у Лектера был цепкий и холодный. Такой человек мог медленно вскрыть скальпелем наживую — и ни единый мускул на лице бы не дрогнул. Доктор Лектер аккуратно отставил чашку, развернув ручкой к себе, и заговорил: — Я просмотрел вашу анкету. Довольно много пустых граф. — Секретность, — развел руками Капитан. Лектер кивнул. — Я собирался предложить вам когнитивно-поведенческую терапию, как наиболее распространенную. Но, учитывая специфику ваших занятий, все же рекомендовал бы гештальт. Она более ориентирована на эмоциональную сферу, которую люди военных профессий обычно подавляют. Если у вас есть определенный запрос, мы могли бы поработать с ним. Но вы вольны начать с чего угодно. По ходу беседы я в любом случае получу представление о вас и составлю дальнейший план. Доктор Лектер говорил негромко и располагающе. Обволакивал теплым, полным дружелюбия голосом. В речи угадывался легкий акцент. Солдат прожигал его взглядом, но сколько ни смотрел — никак не мог понять, что же было не так с этим типом? Он был спокоен, расслаблен, вел себя как профессионал. Под одеждой угадывались рабочие мышцы. Взгляд, направленный на Капитана был полон участия. И все это была фикция, человеческий костюм. Солдат не сомневался, что внутри живет настоящее чудовище. Капитан Стив откинулся на спинку дивана и взъерошил волосы. — Я ни черта не смыслю в том, что вы говорите, док, но вопрос у меня есть. Много лет назад у меня был друг. Я хотел бы поговорить о нем. — Много лет назад… Считаете, он до сих пор влияет на вашу жизнь? — Думаю, да. — Стоит ли пригласить его на встречу? — А, не… Нет. Но могу я попросить?.. Давайте говорить так, ну, как будто бы он нас слышит. Или подслушивает. Лектер повел бровью. — Но его здесь нет? — Он есть. Солдат отпрянул от решетки. — Он всегда со мной, — как ни в чем не бывало продолжил Капитан Стив. — Он важен для меня. И я многого не успел ему сказать. — Он снова взъерошил волосы и смущенно усмехнулся. — Я пробовал разговаривать сам с собой, ну, знаете… Но в пустом доме это выглядело, будто я свихнулся. Типа, сажусь на диван перед телевизором и кричу в пустоту: я взял тебе холодной колы, Бак! Лектер изобразил понимающую улыбку. — Как вы познакомились? Капитан Стив стал рассказывать. Как они с мамой переехали в новый район, как сложно ему было влиться в компанию, как он дрался почти каждый день и как долго играл один. — Мне тогда было семь. Как-то через полгода после переезда, летом, я пришел на причал около Шор Роуд, а там мальчишки что-то оживленно обсуждали. Они, оказывается, хотели порыбачить, а леска вся спуталась в один большой колтун. Я подошел к ним и сказал, что видел целую коробку с катушками на старом складе. Пацаны загорелись и мы пошли туда. Их было трое. Майк, Дуглас и Джеймс — он просил называть его Баки. И только мы свернули на Белт, как увидели Луиса Монро, здоровяка из средней школы. Стоит на углу вместе со своими парнями. Майк говорит: «Давайте свернем», а мы с Баки в один голос: «Нет!». И одновременно сжали кулаки. Стив рассмеялся. — Черт, это было нелепо. Я Баки едва до плеча доставал. Он был старше на год, крепкий, а я в то время был совсем задохликом. Но мы не сговариваясь решили хорошенько подраться. Этот Луис мне тогда прохода не давал. «Доходяга Стив, оближи мои ботинки!». Ух, как я его ненавидел. — Подрались? — с любопытством спросил доктор Лектер. — О, да, еще как подрались. А потом прикладывали друг другу мокрые платки к носам и смеялись. «Ты видел, как они драпанули, Стив?». С первой встречи, с той первой драки я сразу понял — он станет моим лучшим другом. У него так блестели глаза. До сих пор помню, как он улыбался разбитыми губами и как блестели у него глаза. Он никогда ничего не боялся. И всегда был готов к приключениям. Мой лучший друг, мой… Капитан Стив замолчал и растер грудь ладонью, словно у него вдруг защемило сердце. Доктор Лектер кивнул ему, побуждая продолжать, но Капитан Стив мотнул головой. — Не важно. В оставшееся время сеанса Капитан рассказывал, как они с Баки ходили в поход по железнодорожным путям, как он прятал дома щенка и страдал от аллергии, как болел и думал, что умрет, как они вдвоем чуть не сожгли квартиру. Дважды. С первыми сумерками доктор Лектер уехал. Капитан проводил его до машины и смотрел вслед, пока она не скрылась за поворотом. Рыжие листья сыпались с деревьев на подъездную дорожку. Капитан Стив стоял несколько минут, просто глядя по сторонам, а потом резко развернулся и вошел в дом. Солдат успел юркнуть в подвал и бесшумно спрыгнул под лестницу. И вовремя. Первое, что сделал Стив, оказавшись внутри — забрал с лестницы сумку с барахлом. *** Солдату снилось лето. Желтый мягкий свет, пыльные верхушки сосен. Он прыгал со шпалы на шпалу, коленки были в ссадинах. Рядом шел мелкий субтильный пацан, светлая челка выбивалась у него из-под кепки и падала на глаза, а нос был слишком велик для маленького лица. Он размахивал палкой, сшибая головки белых цветов вдоль путей. Позади Солдат слышал шаги и точно знал — это Дуг и Майк. Он обернулся, чтоб крикнуть им, какие они улитки, и что в таком темпе никогда никуда не дойдут, но оступился и плюхнулся на задницу. Пацан протянул ему руку и кажется что-то сказал. Губы шевелились, но Солдат не услышал ни звука. Он открыл глаза. Над ним был белый потолок. В доме с шестью спальнями не было нужды спать на чердаке или в подвале. Капитан Стив пользовался одной комнатой, одной ванной, гостиной и кухней. Раз в неделю, по средам, к нему наведывалась горничная. Приезжала на старом минивэне, вытаскивала пылесос, швабры и принималась за работу. Новин. Крепкая женщина лет пятидесяти в спортивном костюме, больше похожая на сержанта в отставке, чем на уборщицу. Когда она приходила, Солдат забирался на чердак и валялся там, листая комиксы. Он нашел коробку с ними в дальнем углу. Изданные в середине восьмидесятых, сейчас они, должно быть, стоили целое состояние. Солдат был аккуратен. О, это было девизом его пребывания здесь — аккуратность и незаметность. Он пользовался ванной после Капитана Стива, чтобы не оставить случайных капель, не брал еду, если ее оставалось мало, запоминал как расставлены книги на полках и посуда в шкафчике. Солдат был настоящим профессионалом и даже спустя два месяца никто не смог бы сказать, что Стив живет не один. Хотя поначалу тот что-то подозревал и цеплял шелковую нитку от двери к косяку. На уровне щиколотки. Солдат не порвал ни разу. После той громкой истории с уничтожением хеликэрриеров и крахом Гидры разум Солдата был похож на швейцарский сыр. Тут тактика и баллистика, а тут пустота. Когда он тянул Капитана Стива к берегу реки Потомак, ему казалось — он вспоминает. Пустоты заполняются. Солдат много думал и понял — дело было в Капитане. Капитан сказал ему: «Ты мой друг». Солдат стал присматривать за ним. Потому что — разве не так поступают друзья? Особенно когда их друзья то и дело влипают в неприятности. Одним летним утром Стив вырулил с парковки в Башне и будто специально, чтобы Солдат успел подбросить ему жучков, остановился взять кофе. Маячок привел Солдата к уединенному дому в заповеднике Майко. На работу Капитан Стив ездил в вашингтонский офис. От дома до ближайших соседей-фермеров нужно было миль пять тащиться через лес по берегу вдоль ручья, или проехать около восьми по дороге. В трех милях на озере располагался летний кемпинг и лодочная станция. Это шумный балаган уже закрылся на зиму и округа опустела. Солдату нравилось, что вокруг на несколько миль нет ни единой живой души. Тем не менее, он стратегически припрятал в нескольких местах пушки и ножи — так, чтобы всегда были под рукой. Стив оружия дома не держал. Какой сегодня был день? Воскресенье… Солнечные лучи уже падали на пол, а значит было не меньше десяти. Солдат лежал, вытянув руки вдоль тела, и пытался вспомнить, позволял ли себе раньше спать так долго и так крепко. Если бы Капитан Стив решил осмотреть дом, Солдат бы даже не проснулся. Оставалось только потянуться, выйти в кухню и попросить кофе. Злясь на свою мягкотелость, Солдат быстро заправил постель и перебрался на чердак. Завтрак он сегодня не заслужил. Вечером Капитан Стив собрал большой походный рюкзак, поставил у двери, а потом заглянул в холодильник и громко сказал: — Как жаль, что молоко прокиснет до среды. Попрошу Новин купить свежего к моему возвращению. *** — Мы ходили купаться на Гудзон, на пляж за старой пристанью. Мне тогда стукнуло пятнадцать. Стоял июль, но я все равно умудрился простыть. Поэтому сидел и рисовал чаек над заливом, пока Баки купался. Он отлично плавал. К тому времени он уже несколько лет занимался боксом, а с весны стал подрабатывать грузчиком, и выглядел старше своих лет. До сих пор ясно помню, как он вышел из воды, капли блестели на плечах и груди, стекали по животу и бедрам. Он откинул волосы назад и улыбнулся мне. Почему-то этот момент врезался в память, как фотография. Его улыбка, рука в волосах, солнце за правым плечом, я сижу с альбомом на куртке и он идет ко мне. — Что вы чувствовали? — Счастье. — Вы говорили, что были болезненным подростком. Невысоким, худым, бледным. Пятнадцать лет довольно впечатлительный возраст. Уверены ли вы, что счастье не было омрачено завистью или страхом? — Что? Нет, конечно, нет, — удивился Капитан Стив. — Чего мне было бояться? Солдат пристально наблюдал за доктором Лектером сквозь решетку на двери чулана. — Полагаю, ваш друг выглядел так, как, возможно, хотели бы выглядеть вы. Высокий, сильный. Вас не пугала мысль, что может быть однажды он найдет себе приятеля поинтереснее? Кого-то, кто успевал бы за ним? Зарабатывал, танцевал… С кем они были бы ровней. К тому же, Баки наверняка нравился девушкам. Я прав? — О, да! Девушки сходили по нему с ума. Стоило ему улыбнуться, как они начинали хихикать и шептаться с подружками. Мамы этих девчонок говорили: «Ох, уж этот Джеймс Барнс. Он еще наделает бед». — Стив усмехнулся. — Но все равно не отказывали себе в том, чтобы попялиться на него на пляже. — А он выходил из воды и улыбался вам. — Хотите сказать, я был «самой красивой девчонкой»? — рассмеялся Капитан Стив и Солдат почувствовал тепло в груди. Капитану Стиву нужно было смеяться чаще. Доктор Лектер наклонил голову набок, как любопытная птица. — Мне нравилось быть рядом с ним. И мое здоровье было проблемой только для меня. Единственный раз, когда я почувствовал, что теряю его, был в тот день, когда ему пришла повестка в армию. — Он был воодушевлен? — Не особо. У Баки были младшие сестры, он работал, помогал семье и не мечтал о службе. — А вы? — О, я бредил армией! Видел в ней возможность что-то изменить, заступиться за тех, кто в этом нуждается, сделать мир лучше, более свободным и справедливым. — Армия это ведь не только о свободе и справедливости, не так ли? — Что вы имеете ввиду, док? — Закрытый мужской клуб. Суровая игра на выживание. Противостояние. Несколько десятков сильных агрессивных самцов, вынужденных ежедневно находиться близко друг к другу. Концентрат силы и огромное напряжение — физическое, моральное, сексуальное. Вы слышали о том, что опасность подстегивает либидо? — Доводилось, — сухо ответил Стив. — Возможно, вы были влюблены в своего друга. Первая детская любовь… — Мне не нравится, к чему вы ведете, док. — Капитан Стив скрестил руки на груди и так знакомо выпятил подбородок, что у Солдата что-то зачесалось прямо внутри головы. — Понимаю. Такого рода осознание может быть неприятным или даже болезненным. Смею вас заверить, что содержание наших сеансов не подлежит разглашению, а мое заключение для ФБР будет касаться только вашего общего состояния и психической стабильности. — Поверьте, доктор, я прекрасно осознаю, кто я сам, и кем был для меня Баки. — Вашим другом. Разумеется. — Вы пытаетесь вывести меня из себя? — Я пытаюсь вас понять, Стив. Этот человек значил для вас так много, что спустя много лет, минувших с вашего детства, вы делаете вид, будто он до сих пор здесь. Обращаетесь к нему наедине. Не знаю, что случилось с вашим Баки, возможно, он погиб или находится слишком далеко от вас. Как бы там ни было, вы не имеете возможности с ним связаться. Но не готовы отпустить его из своей жизни. — Лектер откровенно и хищно вглядывался в лицо Капитана Стива, ловя малейшие реакции, а Солдат все острее ощущал, что опасность буквально висит в воздухе. Наконец доктор с сытой полуулыбкой откинулся на спинку кресла и сказал с неожиданной мягкостью: — Послушайте, Стив. Я здесь чтобы помочь вам. Но самообман плохой помощник. Капитан поднялся из кресла и направился на кухню. — Воды, док? — бросил он через плечо. — Нет, благодарю. Солдат слышал, как Стив в кухне пьет воду частыми крупными глотками и неотрывно наблюдал за доктором. Тот тоже встал, подошел к окну, выходящему на подъездную дорожку, слегка задернул плотные шторы, прошелся по гостиной и, запрокинув голову, посмотрел на второй этаж. — Любопытная планировка дома, — сказал он, когда Стив вернулся. — Позволите взглянуть? — Прошу, — Капитан Стив сделал жест в сторону лестницы, ведущей наверх. Он вел себя сдержанно, и все же Солдат был уверен — внутри у него все кипит. Наверное, когда живешь с человеком достаточно долго, начинаешь понимать его настроение. По наклону головы, скованности в плечах, по слегка поджатым губам. Или по выпяченной челюсти. У Солдата опять зачесалось внутри черепа. Пока Капитан Стив показывал доктору Лектеру спальни второго этажа, Солдат передислоцировался в гостиную и забрался в бельевой ящик под диваном. Так себе была идея. Он с трудом поместился и едва не наделал шума. В ящике было как в гробу — тесно, душно, темно и пахнет деревом. Ладно, лежку он сменил вовремя — чулан под лестницей и кладовку на кухне они осмотрели, как только спустились вниз. — Хотите закончить на сегодня или продолжим? — донесся до Солдата приглушенный голоса доктора Лектера. — У нас остался почти час. Продолжим. Может быть, хотите чаю? — Нет, благодарю. Стив сел на диван в ногах Солдата. Лектер, вероятно, занял привычное кресло. — Что насчет девушек, Стив? — спросил он. — Хотите опять об этом… Ладно. Сперва нам нравилась одна и та же. В старшей школе. Крисси Макнилл. Она была на полгода старше Баки и жила в доме напротив. У нее были шикарные каштановые кудри, тонкая талия и восхитительные голубые глаза. Баки водил ее на танцы, а я рисовал ее портреты и звал в кино. Она отказала нам обоим. Не нужно думать, будто я был изгоем или кем-то вроде, док. У меня были слабые стороны, я их признавал, а сильными вполне умел пользоваться. Я был внимательным, предупредительным и всегда нравился мамам этих девчонок. — Кто из них стал вашей первой? — Миссис Орнинг. Вдова с сорок девятой улицы. — Позвольте, угадаю — ваш друг Баки тоже к ней ходил? — Он меня с ней познакомил, и я ей понравился. — Вы не боялись, что однажды Баки найдет такую девушку, на которой захочет жениться? — Не больше, чем он боялся моей внезапной женитьбы, — усмехнулся Стив. — Это ерунда, док, не было ничего подобного. — Почему вы разозлились на меня? — Вы тут психиатр, вы мне и скажите, — едко ответил Капитан Стив, и Солдат ухмыльнулся. — Если я чем-то… — Вы сделали предположение. Я сказал, что вы ошибаетесь. Вы решили настаивать на своем. Какого черта, док? Я с самого начала сказал вам, что хочу беседовать так, будто Баки рядом. Ваши намеки оскорбляют не только меня, но и его. *** Солдат протер на уровне лица запотевшее зеркало и уставился на свое отражение. Длинные мокрые волосы, неопрятная борода. Стив уехал на работу, он остался один до самого вечера. Нечего было опасаться. Он согнал конденсат вниз и усмехнулся. Да уж, не та улыбка, о которой стоило бы помнить долгие годы. Он был совсем не тот Баки Барнс, о котором говорил Капитан Стив. Взрослее, тяжелее. Солдат взял с бортика раковины бритву Капитана, попробовал лезвие пальцем и достал из ящика ножницы. Пока он состригал бороду, пар на зеркале растаял. Солдат принялся за волосы. Выбритый и подстриженный, он выглядел моложе, но все равно мало походил на Баки Капитана Стива. Некоторое время Солдат рассматривал свои шрамы — вокруг металлического плеча, несколько от ожогов, от пулевых на животе. Под левым ребром тянулся след от ножа — длинный и неаккуратный. Он тщательно убрался, вымыл раковину, выровнял бритву и вернул на место ножницы. — Что в тебе было такого, Баки Барнс? — спросил у себя Солдат. Голос прозвучал хрипло и неестественно. Слишком долго он молчал. — Почему Стив помнил тебя столько лет? Он потянулся задернуть шторку и вдруг провалился в воспоминание. Он был в метро, держался за горизонтальный поручень. Стив в коричневой куртке стоял рядом, держа в руке букет. «Совсем не обязательно» сказал ему тогда Баки, а Стив ответил, что не может пойти на свидание без цветов. Они пытались шутить и толкались плечами. Миссис Орнинг понравился Стив — когда они заходили к ней на чай третьего дня, она то и дело клала холеную руку ему на колено. Зачем Баки вообще поехал вместе с ним? Чтобы посмотреть, как закроется дверь в дом, представить как Стив поднимается по лестнице, как миссис Орнинг открывает дверь квартиры, а на ней одна лишь сорочка с кружевом. Баки мотнул головой. Он не хотел думать о миссис Орнинг и Стиве. Когда он сам ходил к ней, то чувствовал совсем другое — азарт, желание. Хотелось опустить ладони на ее тяжелую грудь, запустить пальцы между ног… Согласился бы Стив сейчас бросить букет в урну и пойти в кино? Баки не мог поступить так с другом. Он посмотрел сверху вниз на Стива и очнулся. Капитан Стив врал. Что-то все же было. Висело в воздухе. Солдат помнил это дурацкое ощущение, когда хочешь сделать, но не решаешься, тянешь жилы, тянешь время, слова застревают во рту. Что-то было — огромное, неправильное, что они оба чувствовали и не могли принять. Тогда Баки и предложил сходить к миссис Орнинг на чай. А Стив согласился. Солдат прижался лбом к зеркалу. Зачем Капитан Стив врал? *** Ночью Солдат проснулся с ощущением, что кто-то ходит вокруг дома. Стоял тот глухой непроглядно темный час, когда ночные звери уже наохотились, а дневные еще спали в своих норах. Солдат выбрался из подвала через черный ход и некоторое время стоял, подставив лицо под морось. Влажный ветер пронизывал до костей. Солдат сунул руки в карманы и пошел вокруг дома, держа палец на спусковом крючке. Смотрел, не примята ли трава, нет ли следов и не наблюдает ли кто-нибудь за окном Капитана Стива. Тот всегда оставлял створку приоткрытой, а взобравшись на крышу крыльца, до окна можно было дойти по узкому выступу между этажами. У Солдата бы даже дыхание не сбилось. Он никого не встретил. Небо было затянуто тучами, вокруг качался черный лес и дорогу, ведущую через него было не разглядеть. Окно на втором этаже было приоткрыто. Солдат видел темный прямоугольник, чуть колыхавшуюся занавеску. Стив спал. Солдат уже собирался вернуться, когда услышал треск ветки. Слишком низкий, для упавшей с дерева. Слишком долгий для оленьего копыта. Да и не было в такой час никаких оленей. Солдат метнулся к деревьям. Кусты росли плотно, пробраться сквозь них бесшумно не вышло бы. Солдат некоторое время наблюдал за домом с новой позиции, потом еще раз обошел периметр под усиливающимся дождем, но ничего подозрительного больше не случилось. *** — Позвольте угостить вас ужином, — церемонно объявил доктор Лектер, появившись на пороге с большим бумажным пакетом в руках. Солдат, занявший привычное место в кладовке, нахмурился и почесал бровь кончиком ножа, который вертел в пальцах. Кухню отсюда он видеть не мог. — Это несколько внезапно, — заметно смутившись, сказал Капитан Стив. — Еда это не просто наполнение желудка, но также и чувственное, и эстетическое удовольствие, — как ни в чем не бывало заговорил доктор. Он отдал Стиву пальто и направился в сторону кухни. — Мм, давайте, может, я вам помогу? Что нужно делать? — Ни о чем не беспокойтесь, мне нравится этим заниматься. Я крайне щепетилен в отношении того, чем насыщаю свое тело, поэтому большинство блюд готовлю сам. Лектер зашуршал пакетом. Солдат занервничал. Он не понимал, где сейчас находится Капитан Стив, а значит, миссия по защите была под угрозой. — Поставлю вино в холодильник, — услышал он голос Стива. — Подальше от морозильной камеры и не слишком надолго. По моему замыслу, вино не должно быть слишком холодным. Солдат приоткрыл дверь в чулан и тенью прокрался в подвал. Через несколько минут, выбравшись наружу через черный ход, он занял позицию. С этого места кухня простреливалась отлично. Через окно Солдат видел, как доктор Лектер, закатав рукава белоснежной рубашки, укладывает на разделочную доску длинный кусок ярко-красного мяса. Солдат вставил в ухо наушник. — …вы оцените, хотя с первым глотком оно может показаться слишком терпким. Но за первым ощущением последуют выраженные ноты черной смородины, брусники и сливы. И вот когда послевкусие начнет таять, нужно дополнить картину вкусом свежеприготовленного мяса. Поверьте, это прекрасное вино — густое и насыщенное как венозная кровь, а вместе с нежной телячьей вырезкой оно создает восхитительный тандем, — вещал доктор Лектер, нарезая мясо на стейки. Солдат готов был поклясться, что от процесса нарезки тот получает удовольствие. — Скажите, что делать мне, док. — Капитан Стив неловко топтался рядом, словно чувствовал себя лишним. — Сполосните спаржу. Я намерен приготовить ее с чесноком и розмарином. После можете натереть пармезан. А я займусь соусом. Пока Стив, повернувшись к доктору спиной, промывал спаржу под краном, Солдат отметил взгляд, которым Лектер скользил по его фигуре. И этот взгляд Солдату не нравился. Доктор смотрел так, словно мысленно разделывал Капитана Стива, выбирал кусок посочнее и подбирал к нему вино и соус. Солдат невольно представил, как Лектер раскладывает голого и безвольного Капитана Стива на столе, обходит по кругу, с ножом в руке, ощупывает там и тут — и содрогнулся. — Мама Баки замечательно готовила, — сказал Стив. — Никогда не ел такой вкусной курицы с чесноком, как у нее. С золотистой хрустящей корочкой, прозрачным жирком и нежным мясом. Особенно здорово было, когда она укладывала под нее хлеб и пока все собирались за стол, он пропитывался соком. Солдат сглотнул. Пока Лектер жарил мясо, Стив отлучился наверх переодеться. Вернулся он причесанным, в заправленной в брюки рубашке с небрежно расстегнутой верхней пуговицей. Брюки сидели на нем отлично и на месте доктора Солдат бы теперь безошибочно определил самый аппетитный кусок его тела. Пониже ремня. Доктор Лектер разложил мясо и спаржу на тарелки, театральным жестом полил соусом и придвинул к Стиву бокал с вином. — Док… — простонал Стив, отправив в рот кусочек стейка. — Это превосходно! Вы берете мясо в Балтиморе? Мне нужен телефон вашего мясника. Лектер лишь загадочно улыбнулся и отсалютовал бокалом. Что ж, стоило признать, в этот раз обстановка была более комфортной. Хоть Солдату и не нравился столь неформальный подход доктора. Он готов был поклясться, что ни терапия, ни просто психиатрическое освидетельствование не подразумевают приготовления ужина пациенту. С воспоминаний разговор свернул на живопись. Доктор Лектер в этом разбирался, а Стив вставлял термины вроде «акцент», «блик», «светотень», рассуждал о глубине и контрасте, и лицо у него при этом было… вдохновенное. А Баки в этот момент рядом с ним не было. Солдату хотелось запустить камнем в окно. — Я самоучка и давно не упражнялся, но в юности мне нравилось. — Вы рисовали своего друга? — Постоянно. Баки был красивым, позировал охотно, а главное бесплатно. — Стив усмехнулся. — Рисунки не сохранились? — Кое-что осталось. Хотите взглянуть? — С удовольствием. Когда Стив вернулся с небольшим потрепанным скетчбуком, доктор Лектер подлил ему еще вина. — Вы умеете видеть красоту, — сказал он неспешно листая страницы. — Схватываете эмоции, внимательны к деталям. А это автопортрет, верно? — Ага, это я. — Прелестно… Будет ли уместно, если я предложу вам посетить вместе со мной выставку в Уолтерс? — Эмм, не люблю я современное искусство, док. — А как насчет Брейгеля и Рени? — Кто это? Лектер удивленно вскинул брови. — Первого я знаю, второго нет, — пояснил Стив и подлил себе вина, проигнорировав бокал доктора. Ночью Солдат вошел в спальню Капитана Стива и остановился у постели. Капитан спал, отвернувшись к окну и обняв подушку. Солдат стоял в ногах кровати и разглядывал его. Солдату не понравился сегодняшний вечер. Доктор Лектер отвлекал Стива своим дурацким ужином и пафосной болтовней. Напыщенный индюк. А Стив отвлекся, полностью переключился, и в тот момент Солдата, то есть Баки, конечно, будто и не было вовсе. Вообще. Нигде и никогда. В тот момент, когда Стив о нем не помнил, Баки перестал быть. Стив завозился, глубоко вздохнул и перевернулся на спину. Вечно он так ворочался с боку на бок. Ночевать с ним в одном спальнике было сущим наказанием. Воспоминание, которое обрушилось на Солдата, было таким ярким, что он физически ощутил теплый бок рядом и тяжесть руки, лежащей сверху. Если Капитан Стив не всегда мысленно держал Баки рядом с собой, может быть, если Солдат будет держать его тоже, то Баки останется? Если пустоты в голове заполнятся достаточно, у него получится. И Баки, истории о котором отзывались у Солдата внутри, станет жить в нем. Стив перевернулся на другой бок, свернулся калачиком и подгреб под себя подушку. *** — Был День Независимости, и мы поехали на Кони Айленд. Я, Баки, Дуг, Майк и старшая из сестер Баки, Бекка, с подружкой. Было здорово. Мы катались на колесе, ели попкорн. Потом Дуг пошел в тир, мы за ним. У него никак не выходило попасть по мишеням, и он бросил ружье на стойку, сказал, что выиграть невозможно, что прицел сбит, винтовка сломана. Но еще оставались оплаченные выстрелы, и Баки вызвался закончить за него. Он выбил четыре из пяти. Мы собрали по карманам монет еще на два подхода и оба раза Баки выигрывал игрушку. Бекке и Дороти достались зайцы. А третью игрушку, коричневого медведя, Баки всучил мне. Я жутко разозлился. Мне было уже лет четырнадцать, я только оклемался после воспаления легких и весил на три фунта меньше, чем зимой. Бекка обогнала меня ростом на два дюйма, о парнях и говорить было нечего. А тут еще и это. Я впихнул ему медведя обратно в руки и толкнул в грудь. Баки не понял, что случилось, а я злился. Мимо нас шли веселые люди, женщины в нарядных платьях, мужчины в пиджаках и шляпах, скоро должен был начаться салют. Я ляпнул что-то обидное, не помню уже, что. И Баки это задело. Я увидел, как тает его улыбка. Он послал меня, повернулся, добежал до ограждения и бросил медведя в залив. А потом сунул руки в карманы и пошел вдоль набережной. Мы три дня не разговаривали. Потом помирились. — Больше вы не ссорились? — спросил доктор Лектер. — Ссорились, конечно. Баки он… не любил ругаться. Со мной, во всяком случае. Теперь я понимаю, что он просто старался сглаживать углы. Мои. — Стив усмехнулся. — Хочется верить, что со временем я научился сглаживать их сам, и теперь не стал бы на него давить, как раньше. — Как раньше? — Как в армии, когда я стал капитаном. — Вы были старшим по званию. — Да. Но я не хотел, чтобы это влияло на нас. Чтобы он боялся меня или относился иначе. Иногда мне казалось, что еще немного — и я его сломаю, ему станет все равно. Мы поругались однажды ночью, перед… перед той операцией, когда я его потерял. — Причина? — Думаю, Баки не нравилось, что я слишком часто езжу в Лондон или отлучаюсь в штаб. Он язвил, говорил: «Как только туда приезжает Картер, у тебя тут же появляются срочные дела к полковнику» и что-то еще. Доктор Лектер кивнул. В эту субботу они вновь обосновались на кухне и сейчас пили кофе с домашним шоколадным печеньем. День выдался солнечным и вечер был теплым. Солдат, залегший в кустах снаружи, дышал запахом опавшей листвы и нагретой коры и чувствовал удивительное умиротворение. Этот Лектер ему по-прежнему не нравился, но с ним Стив рассказывал много интересного. Солдат запоминал, заполнял пустоты памяти. Даже начал подумывать о том, чтобы выйти со Стивом на контакт. — Звучит, как ревность. — Лектер отставил чашку на стол, развернув ручкой к себе. — Стив, вы были влюблены. Солдат фыркнул. В то время они ни о чем таком и не думали. Знали, что мужчины могут быть не только с женщинами, но и друг с другом, но никто не называл такое любовью. Называли грязью, пороком, и относились как к позорному и противному. Как к зловонной луже в подворотне за мясной лавкой. И все же Баки ревновал. Терпеть не мог красотку Пегги Картер. Видел ее — и в душе поднималась злость пополам с отчаянием. Ничего он поделать не мог. Ему было стыдно за то, что он сказал той ночью. Он не имел права. Стив тогда положил ему руку на плечо, хотел ответить что-то, но промолчал. — …определенно, были влюблены в своего друга. И до сих пор считаете его идеалом, словно из приключенческой книги. Сэмом, доктором Ватсоном, безымянным спутником Огюста Дюпена. — Баки не был ангелом, — усмехнулся Стив. — Он был «ох, уж этот Баки Барнс». — Возможно, у него были секреты от вас. — Не думаю. «Не было», — подумал Солдат. — Пока вы болели, уезжали в Лондон, отлучались в штаб, когда он злился на вас, разве не мог он сделать что-то, о чем не стал бы вам рассказывать? В полевом лагере, среди сотни мужчин, разве не нашелся бы кто-нибудь, с кем можно было встретиться взглядом и все понять? Если ваш друг ревновал вас, возможно, он хотел отомстить. Ему наверняка хватило бы ума не связываться с кем-то из знакомых, он не стал бы рисковать, но… — При всем уважении, док, вы здесь не для того, чтобы строить теории про Баки и рассказывать мне, что он чувствовал и что стал бы делать. Уж я это знаю получше вашего. А вы не знаете ни меня, ни его. — Стив, я пытаюсь помочь вам. — Это такая помощь? — спросил Капитан Стив и встал. — Знаете, закончим на сегодня. — Как угодно. — Лектер тоже поднялся, застегнул пиджак и направился ко входной двери. — Ваш друг был чертовски обаятельным парнем, — сказал он, надевая пальто и поправляя шелковое кашне. — Он ведь не крутил ни с кем в то время? Не ухаживал ни за машинисткой, ни за симпатичной медсестричкой. Не пытался отбить у вас подружку. Подумайте почему, Стив? Может, он мог получить свое в другом месте и не хотел, чтобы вы знали? — До следующих выходных, доктор, — сказал Стив, закрывая за ним дверь * * * После того, как доктор уехал, Солдат осмотрел периметр и вернулся в дом. На втором этаже лилась вода. Дверь в ванную была приоткрыта. Солдат осторожно заглянул. Дверца кабины была задвинута не до конца. Капитан Стив стоял под душем, вода струилась по его лицу, по груди, стекала по животу, бедрам, по тяжелому привставшему члену. Стив сделал воду теплее, уперся рукой в стену и, опустив голову, подставил шею под поток. Мокрые ресницы у него слиплись в длинные темные стрелки. Солдату ужасно захотелось положить руку на плечо Капитана Стива, провести по спине, по пояснице и ниже, намылить грудь мягкой губкой, задеть сосок, увидеть, как Стив закусит губу. «Не дергайся, потру тебе спину, ты весь в копоти, как шахтер». Мыльная вода потекла бы по спине прямо в ложбинку между ягодицами… Капитан Стив вздохнул, уткнулся лбом в руку, а другой обхватил член. Солдат привалился к стене. Он видел красивейших женщин мира в полупрозрачных платьях. Видел, как та модная актриса из Норвегии шла абсолютно голой к арабу, лежавшему на кровати. Видел, как Мила Лаград целовала Нору Вальдес: строгая блондинка, будто Эльза из Холодного сердца — жаркую Эсмеральду. Нежно отводила за спину темные кудри и наклонялась к ярко-красным губам, игриво поглядывая в сторону. Солдат всегда помнил о деле и не отвлекался, наблюдая за встречами и вечеринками в прицел. Капитан Стив приоткрыл рот, шумно выдохнул и от этого звука у Солдата по спине прокатились мурашки. Он был невыносимо красив, само совершенство. От мокрых ресниц до длинных стройных ног. Солдат очень давно не чувствовал возбуждения. Он жадно скользил взглядом по телу Капитана Стива — от загривка, на который лилась вода, по бицепсам, к поджавшемуся животу и напряженным бедрам. На руках проступали вены. Капли воды, как нарочно, задерживались на сосках и падали вниз. Солдат очень старался дышать бесшумно. Хотелось толкнуть дверь, войти в ванную, притянуть Стива за затылок и поцеловать. Сильно, больно и глубоко, сминая мягкие губы, сталкиваясь языками. Почувствовать его вкус, обхватить рукой член, не снимая тактической перчатки. Сжать, чтобы он почувствовал жесткие пластиковые вставки, а потом погладить кончиками пальцев. Вот бы Стив ему ответил. Застонал бы от удовольствия Солдату в рот и притянул бы к себе за ремни, перехватывая инициативу. Солдат мог бы. Мог бы поцеловать его той ночью в горах — взять за запястье, развернуться и податься вверх. Мог бы затащить в подворотню, прижать к стене и поцеловать в тот вечер, когда они шли на выставку и на Баки была новенькая красивая форма. Мог бы поцеловать, когда Стив лежал в постели, кашлял и тихо ругался, что не успевает сдать материал в газету. Он работал в газете? Воспоминания обрушились как пласт снега с крыши на голову. Солдат тихо охнул, схватился за виски и отступил от двери ванной. Его шатало. Он столько раз хотел поцеловать Стива и столько раз не решался. Думал, вдруг Стив оттолкнет его, даст по морде или, что хуже всего, его лицо исказит отвращением. Как тогда, с игрушечным медведем. Солдат зажмурился, попятился, налетел на стену, шарахнулся в сторону и замер. Вода так и лилась. Он забрался на чердак и забился в темный угол между коробками. Ему нужно было время. Выровнять дыхание, успокоить бешено бьющееся сердце. И принять все, что обрушилось на него. Все воспоминания. *** По крайней мере, вопрос, почему Солдат счел такой важной миссией защиту Капитана Стива, получил ответ. Потому что, черт подери, он запал. Баки Барнс запал на Стива, когда тот еще был мелким тощим пацаном, а Солдат унаследовал его чувства. И теперь, когда Баки Барнс был в нем, Солдат понимал, каково это — годами оставаться рядом, желать, ревновать и не делать ничего. Хорошо, что Солдат был усиленной версией Баки Барнса. Более взрослой и решительной. Он был настроен дождаться подходящего момента для появления и все рассказать Капитану Стиву, а тот потом пусть сам разбирается. Солдат Баки был готов ко всему. И к поражению тоже. Капитан Стив с сороковых не так уж изменился. Разве что, стал совсем серьезным, во взгляде больше не мелькал щенячий восторг. Но таким серьезным Капитан Стив нравился Солдату Баки даже больше. Подходил. Солдат довольно потянулся. Было субботнее утро, листья с деревьев почти облетели, на траве по утрам появлялся иней. Ноябрь дышал в затылок. Стив в теплой толстовке делал разминку на крыльце. Солдату Баки особенно нравились наклоны. Когда Стив двинул на пробежку, он спустился вниз, неспешно сварил себе кофе, собрал пару бутербродов с ветчиной и соленым огурцом, тщательно замел следы и вновь поднялся на чердак, чтобы позавтракать, листая комиксы. Он как раз встал чтобы поменять «Звездного мальчика» на «Чудо-женщину», когда заметил движение снаружи. За кустами кто-то был. Это окно выходило на задний двор и, похоже, гость появился не со стороны дороги, а пришел от озера. Он и одет был как рыбак. Болотного цвета штаны-карго со множеством карманов, фланелевая клетчатая рубашка, коричневая потрепанная куртка и рюкзак за спиной. Лет тридцать пять на вид, темные вьющиеся волосы. На заблудившегося он был не похож. Человек вышел на лужайку, посмотрел по сторонам и направился к крыльцу. Из-за навеса над крыльцом Солдат не видел, что он там делает. В дверь человек не позвонил, а спустя минуту отошел на несколько шагов и посмотрел вверх. Солдат Баки не одобрял чужаков на охраняемой им территории. Он встал перед окном, чтобы снаружи, сквозь занавеску выглядеть угрожающим темным силуэтом. Однако этот рыбак в клетчатой фланельке вместо того, чтобы испугаться и свалить, поднял руку и помахал ему. Солдат помахал в ответ, а когда парень сделал еще несколько шагов назад, отступил в глубину чердака. Пусть думает, что здесь живет псих, и не суется. Когда человек ушел, Солдат спустился вниз. На крыльце лежат плотный конверт. Солдат забрал его и вернулся на чердак. Внутри было заключение на бланке ФБР. Доктор Лектер писал в отчете, что наблюдаемый Стив Роджерс находится в крайне нестабильном состоянии, что у него случаются слуховые и визуальные галлюцинации. В качестве причин доктор называл неприятности на работе, стресс из-за перегрузок, переезд в отдаленное место и разрыв связи с друзьями. Он не давал прямых рекомендаций, но к концу отчета складывалось твердое впечатление — обследуемый серьезно перенапрягся, и ему нужен не просто отпуск, а принудительная госпитализация. Формально в отчете была правда, но трактовка Солдату Баки не понравилась. Стив не сошел с ума, ему не нужен был отпуск в белых стенах. Доктор Лектер явно преследовал какие-то свои интересы. Вот, значит, чего стоила непринужденная атмосфера, которую этот хлыщ так старательно создавал. Все эти уютные ужины со стряпней, разговоры об искусстве и музыке. А ведь Солдат Баки не раз отмечал про себя, что, чем больше Лектер расспрашивает Капитана Стива, тем чаще остается недоволен ответами. И постоянное ощущение угрозы, исходящей от предупредительного доктора. Словно при каждом его визите Стив будто оказывался в клетке с хищником. Пока Солдат Баки обдумывал, что со всем этим делать, из-за деревьев показалась машина самого доктора Лектера. Рано он сегодня. Солдат точно помнил, что они со Стивом договорились на обычное время. Да Стив и не ушел бы на пробежку, если бы перенес сеанс. Солдат быстро оделся, натянул тактические перчатки, застегнул разгрузку, размял плечи и прихватил несколько ножей из заначек поблизости. У него было очень плохое предчувствие. Лектер уже вышел из машины и поджидал на дорожке с бумажным пакетом в одной руке и небольшим саквояжем в другой. Стив появился через несколько минут. Взмокший, взъерошенный и удивленный, он протянул руку доктору. Тот пожал, ответив сдержанной улыбкой. Солдат Баки вставил наушник. — Проходите. Что-то случилось? — Я освободился сегодня раньше. Наша прошлая встреча прошла напряженно, к тому же закончилась раньше положенного. Поэтому, если вы не против наверстать сегодня… Я не нарушил ваши планы? — Все нормально, док, располагайтесь. Я приведу себя в порядок и спущусь. Стив поднялся к себе, Лектер зашуршал бумагой, включил кофеварку. — Мм, круассаны! С корицей? — спросил Стив вернувшись. — С марципаном и миндальными лепесткам. Корица тут была бы несколько вульгарна. Попробуйте этот. И черный кофе. Компенсирует сладкую начинку и расширяет диапазон вкуса. Чувствуете контраст? — Док, вы понимаете в еде. Это… — Не уступает той выпечке, что делала мама вашего друга? — Такая вкуснятина. Будто от облачка откусываешь. Солдат Баки выбрался из чердачного окна на крышу, спустился по скату и бесшумно спрыгнул с веранды на задний двор. Отсюда было быстрее и проще добраться до наблюдательного пункта в кустах. Что же ты затеял, ублюдок? Доктор Лектер был сама сладость и предупредительность, что совсем не вязалось с его поганым отчетом. Если бы он собирался склеить Стива, стал бы писать о нем такое? Вряд ли. И давно бы перешел к действиям. Накрыл его руку своей или как там правильно соблазнять мужчин. Солдат Баки фыркнул. — Как вы себя чувствуете? — участливо спросил доктор Лектер. — Позвольте. Он взял Стива за руку, развернул ее ладонью вверх и нащупал пульс. — Взволнованы? — Пробежка, — пожал плечами Стив. Началось — мысленно закатил глаза Солдат. Что дальше, герой-любовник? Погладить пальцами, посмотреть в глаза? Даже идиот уже догадался бы. Ужины, вино, приглашение на выставку. Баки никогда не был настолько «утончен». Он мог приобнять за плечо, потереть спину, принести горячего чаю, когда Стив засиживался за работой. Стив отложил надкушенный круассан и сделал глоток кофе, словно не замечая пальцев доктора. Интересно, когда Баки на него пялился, он тоже не замечал? — Катимор и робуста темной обжарки. Чувствуете этот глубокий, горький, насыщенный вкус? — Ага, сюда бы сливок. И соленой карамели… — Капитан Стив встряхнул головой и поднялся из-за стола, но пошатнулся. — Простите… — Он оперся рукой о столешницу, опустил голову и глубоко вздохнул. Солдат вздрогнул и подобрался. — У вас восхитительное тело, капитан. Настоящее совершенство. Произведение искусства. — Доктор Лектер аккуратно сложил салфетку и тоже встал из-за стола. — Жаль, что вы так грубы, невоспитанны и невероятно скучны. Я намерен изменить вас. Впрочем, вы не успеете оценить всю красоту моего замысла. Уверен, под этой гладкой кожей и мышцами меня ждет сильное здоровое сердце, упругие розовые легкие… — Что-то в кофе, — глухо сказал Стив. — Батрахотоксин, — с видимым удовольствием объявил доктор Лектер. — Вызывает фибрилляцию желудочков сердца и дыхательной мускулатуры. Знаете, большинство ядов горькие на вкус, но некоторые из них вполне способен замаскировать крепкий кофе. — Лектер неторопливо расстегнул манжеты рубашки и принялся закатывать рукава. — Мышцы конечностей вскоре перестанут вас слушаться. Вы прекрасно держитесь, но, пожалуйста, присядьте. Мне бы не хотелось, чтобы не предусмотренные мною повреждения испортили общую картину, если вы упадете. Стив отлепился от стола и сделал шаг в сторону. — Чувствуете слабость? Головокружение? — спросил доктор Лектер. — Зачем… — Я ценю красоту, капитан. И возможность преобразовать ее во что-то еще более прекрасное доставляет мне удовольствие. — Бред. Что за… — Стив оттолкнул его протянутую руку. Солдат, собиравшийся быть хранителем и тенью, окоченел, распластавшись на земле. Яд уже был внутри, что он мог сделать? Казалось, если он дернется, произойдет что-то еще более ужасное. — Думаю, если мы начнем вскрытие сейчас, то сможем застать ваше сердце еще бьющимся. — Доктор Лектер достал из саквояжа тканевый сверток и раскатал на столешнице. Из кармашков торчали металлические ручки хирургических инструментов. Доктор вынул скальпель, осмотрел лезвие на свет и, подойдя к Стиву, поддел край футболки. Тонкая трикотажная ткань разошлась до самого горла. Солдат, уже поднявшийся во весь рост, замер, испугавшись, что сейчас скальпель с той же легкостью вонзится Стиву в живот, но Лектер отложил тот на кухонную столешницу. — Я не ошибся, — восхищенно произнес он. — На меня не действуют яды, — сказал Стив. Он стоял, опустив руки, хмурился, а взгляд плавал, словно у него поднялась температура. Лектер отошел к саквояжу и вынул прозрачный полиэтиленовый комбинезон. — Я могу подождать. А я нет — решил про себя Солдат Баки. Он рванул к окну. Стив поднял голову и удивленно распахнул глаза. Доктор Лектер обернулся. Закрывшись локтем, Солдат Баки прыгнул, вламываясь сквозь оконное стекло. Осколки со звоном полетели во все стороны, затрещала рама. Солдат приземлился и двинулся на Лектера. Тот схватил скальпель. — Значит друг Баки существует. Весьма любопытно. Доктор Лектер был быстрым и сильным, но он не был суперсолдатом. Скальпель попал в бионику. Сюрприз, ублюдок. Лектер отступил. Солдат выбил скальпель у него из руки, сграбастал доктора за грудки и швырнул спиной на стол. Лектер ловко скатился в сторону, движением головы забросил назад растрепавшуюся челку, зашарил взглядом по сторонам. Солдат Баки пошел на него. Лектер метнулся вбок, схватил длинный осколок стекла, не обратив внимания на закровившую ладонь. Солдат настиг его. Высокий, весь в черном, безмолвный и чертовски, чертовски опасный. Никто не смел вредить его Капитану Стиву. Он не издал ни звука, когда осколок пропорол куртку и оцарапал бок, просто схватил Лектера за шею бионикой и оторвал от пола. Тот зашипел, пытаясь отогнуть металлические пальцы, но во взгляде плескался азарт и довольство. — Бак, — позвал Стив и, подойдя ближе, положил руку Солдату на плечо. — Сдадим его копам, пусть они разбираются. Капитан Стив качнулся и Солдат Баки, отпустив придушенного Лектера, дал Стиву навалиться на себя. Умирающим он не выглядел, разве что немного ослабевшим. Солдат всмотрелся в его глаза, чтобы убедиться наверняка — голубые, с зеленым краем и желтоватыми искрами — и залип. Нет, Стив не собирался умирать. — Назад! — Стив оттолкнул его в сторону и выставил руку, отбивая бросок. Доктор Лектер успел завладеть новым осколком. Стив выбил тот у него из рук, а потом повалил доктора, выкрутил руки за спину и придавил коленом. — Дай мне стяжки. В верхнем ящике, — сказал он Солдату Баки. Доктора Лектера они накрепко прикрутили к металлическому кухонному стулу. Дважды тот едва не вцепился зубами Стиву в горло. Пока Стив звонил, Солдат Баки добрался до ванной и скинул куртку. Выдернув из раны застрявший осколок, он стер подсохшую кровь. Ерунда. Через пару часов затянется. — Я боялся, ты снова сбежишь. — Стив появился в проеме двери. — Рад, что яд на тебя не действует. — Голова все еще немного кружится. Солдат Баки мысленно закатил глаза. Этот невыносимый Стив Роджерс. Он правда собрался снова играть в «дружбу навсегда»? Солдат вытер руки, развернулся к Стиву, который по-прежнему был в разрезанной футболке и с голой грудью, подошел почти вплотную, взял за взъерошенный затылок, притянул к себе и поцеловал. Стив охнул ему в рот, осторожно опустил руку на голый живот, а другой скользнул по плечу и ответил, углубив поцелуй. Он не закрывал глаза. Солдат чувствовал его горячее дыхание, вкус кофе и миндаля, запах лосьона после бритья. И отстранился первым. — Столько лет хотел это сделать, — сказал Солдат. — Почему ты так и не сказал доктору, что запал на лучшего друга? — Не хотел тебя смущать, ну, знаешь, вдруг ты не собирался мне отвечать. — Я все вспомнил, Стив Роджерс, и думаю, мы были идиотами. — Немного. — Разве? Может быть, ты, пока весил сотню фунтов. Стив притянул его ближе и поцеловал снова, нежно и уверенно. — Давай-ка зашьем тебе бок, у меня есть иглы и кетгут. — Никаких игл. Само закроется. — Бак. — Роджерс. — Я просто хочу, чтобы к вечеру, когда мы ляжем в постель, ты был максимально способен двигаться. — Знаешь, я могу расценить это как оскорбление. — Придурок, — Стив поцеловал его еще раз, слегка прикусил за губу и отстранился. * * * Агентов было двое. Здоровенный темнокожий мужик и тот самый «рыбак». Пока они разговаривали со Стивом, команда в голубых комбинезонах ползала по кухне с пинцетами и пакетами. — Мы уже долгое время работаем над делом Потрошителя. Он был безупречен, раз за разом подкидывал нам других подозреваемых. Но все рано или поздно оставляют улики. Пара волокон с костюма и фрагмент отпечатка пальца привели нас к доктору Лектеру. Но у него было алиби, а у нас не было железных доказательств, — говорил темнокожий. — И вы послали именно его поработать со мной, — констатировал Стив. Баки стоял позади его кресла. — Мы решили, что в случае чего вы сможете о себе позаботиться. — Тронут доверием, — усмехнулся Стив. — Я понял, что он нападет на вас, когда увидел отчет, — сказал «рыбак». — Утром я оставил его у входной двери, хотел вас предупредить. Думал, вы все поймете и будете начеку. Лектер продвигал идею о вашей нестабильности, — пояснил он на вопросительный взгляд Стива. — Будто вы уехали из города в глушь, но и этого вам показалось мало, и вы ушли из дома. Отправились в поход, где и встретили Чесапикского Потрошителя. Таков был его замысел. — Я не видел отчета, — заметил Стив. — Я видел, — сказал Баки и пожал плечами, когда Стив повернулся к нему. — Он на чердаке. Не успел тебе отдать. Лектер приехал раньше, и я перешел к наблюдению. — Сожалею, что пришлось использовать вас втемную, — сказал темнокожий. Ничерта он не сожалел. Это было видно по тому, как печально усмехнулся «рыбак», и по тому как по-хозяйски он вел себя в чужом доме. Его устраивала и ситуация, и результат. Два живых свидетеля, способных дать показания. Кровь на полу, осколки, отпечатки, саквояж с инструментами, вакуумными пакетами и одноразовым костюмом. И это он еще не в курсе про жучки, которые тут понатыкал Солдат. — Что ж, — сказал Стив. — Я не люблю таких игр, агент Кроуфорд, и рассчитываю, что ФБР теперь у меня в долгу. Темнокожий кивнул. — Буду ждать вас в понедельник в офисе в Балтиморе для дачи показаний. — Если работа позволит. Когда они ушли и Баки стоял в дверях кухни, разглядывая погром, Стив подошел, опустил ладони ему на плечи и сказал: — Хочу заметить, свою работу он сделал отлично. — Пришлем ему букет незабудок в тюрягу, — ответил Баки и развернулся, чтобы украсть еще один поцелуй.