Мечты о прошлом

Я с удовольствием закрыл дверь перед носом Линторффа. Хотелось бы от души ею хлопнуть. но тогда он ее откроет и будет нудить насчет порчи имущества, которым пользовался сам Бисмарк. Или не пользовался? Один хрен. Чего доброго, выставит счет. Я закрыл дверь и наконец остался один в голубой спальне. Ладно, осталось пережить всего три дня в обществе Линторффа. Я переоделся в халат, потому что время было уже позднее и я собирался спать, и уже хотел было позвонить Альтаиру, но передумал. Опять начнет кричать на меня. Лучше полежу в тишине и спокойствии. Я растянулся на кровати (кровать отменная, надо отдать Линторффу должное) и мечтательно прикрыл глаза. Я собрался подумать о нас - обо мне и Альтаире. Насколько лучше была бы моя жизнь, если бы я повстречал Альтаира в свои двадцать! Мои двадцать... Я вспомнил кафе, в котором когда-то бегал с утра до вечера с тяжелым подносом, зарабатывая жалкие гроши и надеясь на чаевые. Вот Альтаир заходит (не знаю, как его туда занесло, допустим, он собрался купить какое-нибудь историческое здание в Буэнос-Айресе), садится за крайний столик, где лучше вид, и заказывает кофе. Допустим, глясе. Я приношу ему заказ ("Ваш кофе, мсье"), он небрежно берет чашку, говорит "Спасибо" и... и все. Нет, не так. Он поднимает на меня глаза и говорит... "Почему я так долго жду заказа? Кофе холодный. Замените. - Простите, мсье, это все Вероника..." Я нервно хихикнул. Как-то не складывается. Пусть так: я изо всех сил пялюсь на Альтаира, не зная, кто он такой, но он первый увиденный мной настоящий араб, и я немного жалею, что он не в национальном костюме. Он поднимает на меня глаза и спрашивает, не хочу ли я навестить его вечером в номере. Фу! В то время я мог бы выступить с пламенной лекцией о недопустимости продажной любви прямо в зале кафе, да и о мужчинах совсем не думал. Тогда мне было всего девятнадцать и я все еще был уверен, что мне нравятся девушки. "И его телохранители вышвырнули бы тебя вон", - вмешался внутренний голос. Внутренним взором я увидел эту сцену: хмурящего брови управляющего, хихикающего Фефо (вот не знаю, что он там делал) и Константина, сверкающего черными глазами в углу. Как бы Константин не разобрался с самим Альтаиром – он всегда уверял, что ходил в кафе посмотреть на меня, а я его не замечал. А араба сразу заметил, значит… Константину стоило только мигнуть Михаилу Петровичу или Диме – и все было бы кончено. Это в последнее время он стал помягче… Нет, лучше не в кафе. Нет-нет! Я повернулся на бок и уставился на старинные обои в стиле бидермейер. Значит, так: мы с Фефо едем в Европу. И в Париже я встречаю Альтаира. Я вспомнил жуткий хостел, в котором мы жили. Вряд ли арабский шейх прогуливался бы там, хотя его соотечественников там немало. Нет, мы бы встретились в другом месте, например, в Лувре. Я представил себе Альтаира, стоящего в длинной очереди за билетами, и хихикнул. Шейхи не стоят в очередях. Но, может, всего один раз? А я стоял бы следом за ним, а он повернулся и спросил... "И в это время мимо небрежно проходит Линторфф, не замечая всей этой толпы и тебя", - подсказал внутренний голос. Интересно, а в Лувре он тоже в совете попечителей? Нет, он не любит Францию… и французов. Так, я не о Линторффе, провались он совсем. Почему он не может оставить меня даже в мечтах? Нет, я бы делал зарисовки на Елисейских полях, а Альтаир… «Ехал бы мимо в лимузине с префектом Парижа», - подсказал внутренний голос. «Заткнись», - мысленно попросил я. Альтаир не такой. «Именно такой, вспомни стюардессу в самолете Цюрих - Лондон», - настаивал внутренний голос. Я вздохнул. Дался ему этот жалкий обед. Там лететь всего пару часов. Мы могли бы встретиться в Нотр-Даме. Ага, мусульманин на рождественской мессе – уже смешно. Но там же толпы туристов, почему бы Альтаиру не быть одним из них? Скажем, он пробирался ко мне поближе, заметив… Заметив меня, да ладно? В старой куртке и коричневом свитере, купленном на распродаже, конечно, я представлял собой самое соблазнительное зрелище. Итак, он пробирался бы и случайно толкнул Линторффа. О нет, лучше этого не представлять – сербы вышвырнули бы его, коснись он их обожаемого Грифона. Черт, что опять тут делает Линторфф? Или Горан посмотрел бы на него своим фирменным взглядом. Я поежился. Почему Горан скрывается от меня? Мне ни разу не удалось с ним повидаться после моего побега. Так, оставим это. Мы могли бы столкнуться на площади Сан-Марко в Венеции, когда я разыскивал Фефо. «А на следующий день ты бы сел в тюрьму по обвинению в провозе пяти килограммов кокаина», - весело напомнил внутренний голос. И никакой Линторфф тебя бы не вытаскивал… «В итальянской тюрьме ты не прожил бы и месяца», – я как наяву услышал глубокий голос Линторффа и поежился. Альтаир даже не знал бы, что со мной случилось, и решил бы, что я просто забыл про него. Я глубоко вздохнул. «Бараши не раздумывая вручил бы тебя Репину», - это тоже слова Линторффа. Хотел бы я быть врученным Константину тогда, врученным как забытый в метро пакет, испуганный донельзя после тюремного заключения в грязной камере? Нет, ни за что. Я тогда даже не знал, кто такой Константин… Возможно, я стал бы одним из его многочисленных Миш и Аленов. Как объяснил мне Михаил Петрович, Константин был склонен заводить романы с молодыми художниками, получавшими стипендии от его фонда. И где-нибудь на фуршете по поводу открытия очередной выставки юных талантов я бы познакомился с Альтаиром. Ха! Михаил Петрович был начеку все время. А если бы Константин еще вспомнил, что именно Альтаир в кафе предложил мне продолжить знакомство в его номере… Так, а это еще откуда? Я сам это придумал. Я потряс головой. Мне определенно надо выпить и поскорее уснуть. К сожалению, выпивка могла находиться только в одном месте – в библиотеке (не считая винного подвала, но о нем не стоит). Ну еще в кабинете Линторффа наверняка стояла бутылка его излюбленного «Реми Мартена», но я не сунусь в логово льва. Ни за что. Я встал, сунул ноги в тапки и крадучись вышел из спальни. Уже поздно, Линторфф наверняка ушел спать… Надеюсь. Я тихо вошел в библиотеку, не зажигая света, и направился к столу Линторффа, где раньше видел бутылку коньяка. Точно, она где-то здесь. Я уже почти добрался до стола, как внезапно зажегся свет, и я увидел Линторффа, сидящего на диване. Какого черта он торчит тут в темноте? Я замер, не решаясь поставить ногу на пол. - Гунтрам? – Линторфф нахмурился. – Что ты здесь делаешь? Я хотел было ответить, что иду подлить яда в его любимый «Реми Мартен», но прикусил язык: в его нынешнем состоянии ублюдок мог не оценить шутки. - Не могу уснуть, хотел немного выпить, - смущенно сказал я, потому что он предлагал мне после ужина, а я гордо отказался. - Пожалуй, тебе не стоит пока пить коньяк. Вина? – прежде чем я кивнул, он поднялся и вышел из комнаты, а я остался стоять как дурак посреди библиотеки. Зато смог поставить ногу на пол. Меня немного удивило, что Конрад отправился за вином сам, а не приказал дворецкому подать бутылку. О, на часах уже почти два ночи и дворецкий крепко спит. Стоп. Я назвал его Конрадом? Да, после этого надо срочно выпить. Где там Линторфф с вином? Конрад вернулся через пять минут. Не желая будить персонал, он сам нашел бутылку в винном шкафу, открыл ее и выбрал бокалы. Войдя в библиотеку, он замер. Гунтрам уснул на диване, крепко, как всегда. Его лицо во сне было таким юным и умиротворенным, каким он давно его не видел. Конрад рассматривал его несколько мгновений, стоя совсем рядом, но Гунтрам, как всегда, не проснулся, лишь устроился поуютнее. Герцог покачал головой, поставил ненужную уже бутылку на стол и пошел за пледом.