Солнечные зайчики

      Нежный луч утреннего слолнца пробивается в окно сквозь молодую листву. Он просачивается сквозь щель в занавеске, ползет по полу и…       …попадает Гену прямо в глаза.       Но разбудило его что-то другое. Запах гари из соседней комнаты. «Пожар!» — подумал бы он месяц назад и побежал бы в одних шортах за огнетушителем, вспоминая тот один единстенный урок по пожарной безопасноти в школе. Но теперь он набрался опыта и знает, что опасности нет, просто Сенку сжег что-то на кухне. Опять. И да, у них есть огнетушитель (жизнь с сумасшедшим профессором обязывает): предусмотрительные товарищи подарили его Асагири на новоселье.       Удивительно, как один и тот же человек может без единой ошибки проводить опасные эксперименты, спокойно пользоваться без вреда для себя и окружающих взрывоопасными материалами, но не может не сжечь яичницу. Постепенно у Гена развилась интересная способность — распознавать по запаху сожженное вещество, его исходное состояние и как этот экспериментатор собирался его употребить. Комбинация жженого молока и риса — рисовая каша, жженая фасоль и тофу — мисо суп, обугленный хлеб — тост, если хлебные угольки пропитаны жженым молоком — планировались гренки. В какой-то момент это превратилось в своего рода игру: если Ген просыпается один, то принюхивается, пытается понять, что «планировалось» на завтрак, и лениво соображает, как исправить ситуацию, используя еще не пострадавшие ингредиенты, и все это — претворяясь спящим. Естественно, Сенку об этом ничего не знает, иначе он тут же захотел бы провести эксперименты, заставил бы перенюхать всю таблицу Менделеева… Ген больше на эту удочку не попадется, после долгого знакомства с Сенку он понял, что науку и личную жизнь надо четко разделять.       С кухни послышался грохот. Надеясь, что это на плитку приземлилась не новая сковородка, Ген выполз из-под теплого одеяла, натянул кардиган и направился в сторону кухни.       — Утро доброе, еще полторы минуты и я пошел бы тебя вытаскивать.       — Полторы? — переспросил Ген, доставая две кружки с полки. — Сегодня кофе или чай?       — Девяносто секунд. Проснувшись, ты лежишь в кровати от семи до пятнадцати минут, если проходит больше времени, значит, ты опять заснул и надо вытаскивать за пятки, — спасибо за развернутый ответ. — Кофе. Лучше дома, чем на вокзале. Там вместо кофе продают разбавленный гуталин.       Включив кофемашинку, Ген заглянул Сенку через плечо и убедился, что нос и в этот раз его не подвел. Сморщенный омлет был больше похож на грязную мочалку и жалко лежал посередине сковородки. Но под правильным соусом можно и не такое съесть. В холодильнике вроде остались сыр и томаты…       — Погоди, лежу в кровати?       — Ну не спишь же, так спать ты не умеешь, уж я-то знаю. Новые синяки на боку тому доказательство.       Возразить Гену может и хотелось, но, учитывая, как часто он по жизни падал с кровати посреди ночи, утверждать, что спит как убитый, он не мог.       — Когда ты выходишь к утру из фазы глубокого сна, то начинаешь ворочиться с боку на бок и открываешь рот. Соответсвенно, если ты лежишь на спине смирно и изображаешь из себя спящего ангела — явно что-то не так.       — Фаза глубокого сна, ага. Сколько она у меня?       — Час тридцать — час сорок пять. Иногда бывает два, когда спишь больше обычного.       — Зесекал?       — Спрашиваешь. Тост будешь?       — Эээ, нет. То есть да, но я сам. Ты лучше на стол накрой, — сказал Ген, взял фартук и поменялся с ним местами. Теперь ему слева был хорошо виден коридор, в конце которого, у входной двери, стоял небольшой черный чемодан и рюкзак.       — Конференция же два дня длится? Жду фотографий. И не зала и номера, а Осаки! Обещай мне, что пройдешься хоть раз прогуляться. Я прислал тебе на почту несколько интересных мест, посмотри в Синкансене.       В ответ послышался еле заметный бурк.       — Я не шучу! Если что — позвоню Хрому, он мне все расскажет. Не закатывай глаза, на меня это не действует, подними лучше экраны.       Сенку ничего в ответ не сказал, но все же пошел к окну и, потянув за белую веревку, запустил в комнату свет. Лучи пробежались по открытой двери в спальню, осветили Гена и остановились на маленьком круглом столе. За этим столиком столько всего за день проиходит. Здесь они едят, учатся, работают, пьют кофе, ссорятся, молчат, строят планы на будущее. Этот уголок мира принадлежит только им, во всей квартире всего два стула. Ген все просил Сенку построить еще парочку (это намного экономнее, к тому же юный ученый на удивление рукастый), но тот не спешит. Гости приходят нечасто: если что, хозяева могут и постоять.       Ген поставил на стол две тарелки с бутербродами (яичницу было еле видно из-под томатного соуса), рядом — две чашки свежего кофе.       — Ой, совсем забыл! Помнишь, я тебе о проекте рассказывал? Создание рекламы для тех вкусненьких газировок? Так вот, меня взяли!       — Внимание-внимание, стая рекламщиков отправилась на поиски новых жертв.       — Да брось ты, бедные покупатели просто не догадываются, насколько им нужна газировка со вкусом арбуза, мы им помогаем, делаем благое дело. Не, ну представь себе, как можно с этим поиграться! Мы делаем дизайн для рекламной кампании целой линейки напитков разных вкусов. На плакатах будет много фруктов, брызгов, они должны казаться свеженькими…       Пока Ген возбужденно рассказывал, Сенку молча жевал. Они оба по своему наслаждались моментом. Завтрак — время моральной подготовки, кармашек спокойствия перед бурной чередой событий, называемой буднями. Поэтому они его всегда проводили вместе, даже если он состоял из воды с батончиком. Это не обговаривалось ранее и не скреплялось договором, так просто было заведено с самого первого дня их совместного проживания.       Завтрак может и время спокойствия, но потом обязательно начинается беготня. Посуда споласкивается и складыватся в раковину (помоем потом, конечно-конечно).       Потом умывание, сборы, поиск очков Сенку.       — Сенку-тян, не выдел мою сиреневую ленточку?       — Если ты про ошейник, то он под кроватью был.       — Сколько раз повторять, ошейники носят собаки, а люди — чокеры.       — А я говорю, что не понимаю, почему венец природы стремится походить на пса.       — Чем это тебя собачки обидели сегодня утром?!       — Да не в этом дело… Мне убегать! Ты скоро?       — А сколько щас… а… я опаздываюююю!       — Выключи свет везде!       — Уже. Ключи не убрал еще? Тогда ты закрой дверь, а я побежал.       Щелк. Входная дверь закрылась. Два поцелуя — один на сегодня, другой на завтра и на удачу — Ген побежал догонять автобус.       Солнце светило уже в полную силу, начался новый день.