Лисий закат или «В наших умах…»

Дуло холодит затылок. Ноги мужчины свисают с пирса и водят-водят по нефтяной поверхности воды. — Коу… — мужчина развернулся спиной к воде и задумчиво склонил голову глядя на девушку-лису — Призраков ведь не существует? Дуло было теперь возле его виска. Коу спокойно переместила его на лоб мужчины. — А ёкаев? А богов? Их ведь нет. Я правильно говорю, Коу? Мертвые губы Коу шевелились, но не издавали ни звука. Только хрипы. «Правильно» — прочел по ее губам мужчина. — А почему тогда есть ты? Почему тогда есть другие ёкаи: кицунэ, сиримэ, футакучи-онна и прочие? Коу беззвучно открывала и закрывала рот, как рыба, безразлично таращилась на мужчину черными дулами глаз. — Ты лжешь. Верно? Начался дождь. Беззвучный. Призрачный. Озеро бесследно поглощало капли дождя. Листья бамбука пропускали льющуюся с чистого неба воду сквозь себя. Мужчина раскрыл ладонь, подставляя ее дождю. Капля. Вторая. Третья. Вода просачивалась сквозь нее, будто трупный червь прогрызая себе дорогу в его плоти. Вода летела дальше, оставляя дыры в ладони, окрашиваясь в алый. Мужчина тихо рассмеялся. — Почему ты смеёшься? Я же хочу тебя убить. Почему ты смеешься? Коу вцепилась в шею мужчины рукой, сжимая ее. — Отвечай! Почему ты смеёшься? Коу ударила мужчину прикладом пистолета. Ее губы разъехались в диком оскале. — Яре-яре, Коу! И не стыдно избивать немощного старика? — Просто заткнись, Нобуо! Прос… т… нись… о — образ лисы покрылся помехами, будто был некачественной компьютерной программой. Рыжие волосы, глаза, человеческие зубы и кожа начали сползать с Коу, как слишком большая одежда. Нобуо с интересом наблюдал за преображением, растирая дырявой ладонью кровь от удара. — Просто вспоминаю, Коу. — Нобуо отвернулся от девушки-лисы и подхватил камень. Потом внезапно застыл. — А где пирс? Бумажное отражение засмеялось у него под ногами, вылезло из воды. «Его никогда и не было» – шелестело оно. «И тебя скоро не будет!» – смеялось. — Не умирай, отражение! — произнес Нобуо, мягко улыбаясь. Он бросил камень в воду. Отражение вцепилось в своё горло, рухнуло на землю, расплескивая всюду черные капли и полезших изнутри бабочек. Оно кашляло, срывало с себя белую плоть, надувалось и бурлило черными потоками. Нобуо снова рассмеялся. — Что ты вспоминаешь, Нобуо? Что ты вспоминаешь в такой момент? — напомнила о себе Коу. Дуло давило на затылок до боли. — Ты раньше любила Кипелова. Помнишь? Подходящий момент, не так ли? — Нобуо спокойно глядел на противоположный берег. На дождь. На матовое озеро. На тень. — Что? О чем ты говоришь, Нобуо? — О кругах на воде. Так сложно догадаться? — Нобуо спокойно глядел на взлетающих от корчащегося отражения бабочек. — Красивые мечты. Правда, Коу? — Ты сумасшедший! — Ты сошла с ума ещё раньше. Но согласись – они красивые. Коу хрипела, неспособная сказать хоть что-то. — Что? Почему ты молчишь, Коу? Ах да... извини. Притворяться живой уже не выходит. Да, Коу? Я прав? Нобуо поджал ноги под себя. Сел прямо, будто на английском приёме. Камни неудобно давили на колени. Нобуо тяжело вздохнул. Кожу опалило жаром. Бабочки... удивительно крупные бабочки... Птицекрылки королевы Александры, павлиноглазки атлас и троидес ипполиты упали в черное озеро с горящими крыльями, отражение испарилось. Сакуры вокруг озера горели. Всё горело. Выстрел. Второй. Третий. Нобуо рассмеялся. Расплавленный свинец тек по его шее. Кожа немела, кажется, даже выла от боли, но вместо жара чувствовался лёд. — Прекрати это, Нобуо! — Что такое, Коу? Тебе не нравится?... Оу... — Нобуо озадаченно прикоснулся пальцами к губам и непонимающе уставился на свою руку — Представляешь, Коу, я, кажется, скоро превращусь в мумию! От этого невыносимого жара у меня, кажется, уже выкипела вся кровь и мои руки и губы трескаются от каждого движения! Треск. По ладони Нобуо от дыр во все стороны пробежали фарфоровые трещины. Треск. Указательный палец и мизинец упали на камни. Треск. Все деревья, разом рухнули в черный омут озера. Нобуо с интересом рассматривал дырки от пальцев. — Как интересно! — он лизнул их острые грани — Похоже на пластик! — Замолкни, Нобуо! Мне мерзко это слушать! Коу выстрелила. Снова. Свинец мягко потек вниз. Снова. «Малышка Коу, что же ты так бездушна к этому старику?!». Снова. — Ах! Извини, Коу! Как я мог забыть! Вот она – твоя душа! — на целой ладони лежала разбитая на три части жемчужина. — Отдай! — ушные перепонки лопнули от крика. Растекающаяся рука попыталась схватить жемчужину. — Зачем, Коу? Мертвым же не нужна душа? Нобуо сжал жемчужину в кулаке. Бросил её в горящее синим пламенем озеро. Ладонь полетела за ней. Коу отчаянно рванула к озеру. Пистолет упал на камни. Нобуо подобрал его. — Как же неудобно без указательного пальца! "Что ты делаешь, Нобуо?" – прочел. — Собираюсь убить нас. Как жалко, что ты мне так и не дочитала ту книгу в тот вечер когда умерла... — Какую книгу? Когда я умерла? Прекращай бредить, старик! — Ты не помнишь? Как жалко... В тот день, три месяца назад, мы не смогли вернуться в Японию от наших английских собратьев. Помнишь, Коу? Поднялся ветер. Обгорелая земля вздымалась в воздух, рассыпалась в пыльные ленты. Синий огонь обжигал холодом колени. Вернулся призрачный дождь, добавляя ненужных дырок в теле. — Коу? — Нобуо поднял голову. Слепой глаз-стекляшка, поплывшие губы, шевелящаяся кожа. — Отвратно выглядишь, Коу. Раньше ты следила за собой лучше. В сером воздухе беспорядочно мелькали крылья бабочек, разрезая кожу и истаивая без следа. Беспричинно по небу разносился гром. Коу покачивалась, как больная бубонной чумой, пыталась заткнуть руками порезы. Из них сыпались черви. — Мы в тот день освободились только к трем часам ночи, но вернувшись были слишком взбудоражены для сна. Ты расположилась возле камина, чтобы высохнуть и отогреться после очередного дождя, а я решил навести порядок в кладовке. Нобуо отложил пистолет в сторону и сунул пальцы в дыру от ладони. — Напоминает по ощущениям куклу. Бывает же, что дети отрывают своим игрушкам головы, и если такого уродца пощупать изнутри, ощущение будет такое же, как сейчас. Интересно им тоже больно тогда? — Нобуо замолк, почувствовав, что у него во рту появилось что-то мешающее. Сплюнул. Язык глянцево блестел на ладони, издевательски застыл пластиковым леденцом. Коу в ужасе застыла. Три хвоста дергано били по земле. С неба рухнула арматура. Придавила Коу собой. Отрезала все три хвоста. Разбила жемчужину на три части. Снова выстрел. Череп Нобуо разлетелся сзади осколками. Пистолет на земле кипел, рассеивался по ветру. — Милая Коу, у тебя есть запасной пистолет? Коу стояла позади. Отряхивала ладонь. На лице отражалась брезгливость. В глазах — сгнившая осень. Гром шел к ним. — Сусаноо злится. Харакири не было мной сделано и этот позор смыть с себя для него возможно только убив меня. Ты должна уходить, Коу. Коу продолжила отряхиваться. На кимоно бензином растеклись черная кровь и ликвор. Яростные движения повторялись, беспомощно растирали по одежде и рукам смешавшуюся жидкость. — Ты должна уходить, Коу. Её тень трепетала, жила своей жизнью, будто была самостоятельным существом. Коу истерично отряхивалась. — Иди через горы с севера. Там конечно живет Ямауба, но большая часть остальных путей проходят по территории Дзёрогумо. — Что ты несёшь, Нобуо? Тут нет гор еще с палеогена. А Ямаубы все уже давно переселились из Японии подальше. — Она ожила, подняла на него наивный взгляд, будто не она пыталась его убить. — Сенсей?! Что с Вами?! Девушка-лиса рвано задергалась, затрясла головой, взглянула на него, как на ногицунэ. Нобуо растянул трескающуюся улыбку, сипло рассмеялся. — Это ты ногицунэ, Коу, зачем ты на меня так глядишь? Я безобидный старик, в отличии от тебя! Она безумно взвыла на одной ноте, скаканула на него, растопырив черные когти. Хвосты почернели. Тень... Рассеялась. Гром все ближе. Матовая поверхность озера содрогается, взмывает волнами, но синий огонь не исчезает. Кто-то под водой визжит. Дождь стегает землю сплошными потоками воды, разъедает ее. Коу снова идет помехами, пролетает сквозь Нобуо. — Не влияй на меня своими иллюзиями! Нобуо с любопытством ощупывает осколки груди, едва способные удерживать его от окончательного распада. Нобуо вытаскивает из груди что-то черное и склизкое. "Что-то" ритмично сокращается, что-то черное в перемешку с голубым песком капает с его руки, Коу испуганно застывает. Земля под ними содрогается от черных капель, расходится в стороны, они, черная вода и бабочки безвольными куклами летят вниз. Для них есть только Бездна. — Что ты наделал?! Что ты наделал?! Коу истерически бьет девятью хвостами липкую воду, хрипит как бессловесная тень. Коу и есть тень. — Коу... Или как мне к тебе обращаться? Ты же не Коу, демон, не Коу. Ты демон, да? — Что ты наделал?! — В тот день я в кладовой нашел коллекцию бабочек. Птицекрылка королевы Александры, павлиноглазка атлас и троидес ипполит. Коллекция была не завершена, рама была из пародии на бамбук и откровенно не подходила к самим бабочкам. Я ее принес тебе – ты раньше любила бабочек, особенно таких. У тебя с собой была рама из сакуры с резьбой – ты никогда не умела практично собираться на задания, таскала вечно с собой бесполезные вещи: книги, дизайнерские кимоно, что-то совсем невообразимое, как эта рама. В тот день ты умерла. Нобуо спокойно летел вниз, вода его не касалась воздух свистел об острые края дыр в его теле. Коу хрипела, крутилась, сдирала с себя воду, остатки кожи и белое отражение. Пламя гасло до бесполезной искры, пистолет превратился сине-зеленый игрушечный. Ей было наплевать на Нобуо. — Ты же была демоном-тенью? Ты наверняка была уверена, что как и остальные демоны помнишь все из жизни Хозяина. — Ненавижу! Ненавижу! Что ты наделал, старик?! Нобуо холодно усмехнулся. — Ненавидь. Тебя убил Сусаноо. Точнее, он виноват в твоей смерти. Я ему говорил, что забирать у тебя ученический амулет слишком рано, ты была ребенком, но он был уверен, что пятисот лет достаточно. Без амулета ты была беззащитна от врагов. — Черная вода стала захватывать Коу. Ветер как безумный взвился вокруг, разорвал окружающую тьму синим светом. — Моя стихия ветер. Редкость для кицунэ. Поэтому из многих именно меня очень давно выбрали как будущего Верховного жнеца. Они не знали, что даже без их одобрения я уже давно им был. Если точнее – с рождения. Я был рожден им. Я с рождения имел десять хвостов. — Падение рывком прекратилось. Безразличные белые осколки собрались в потерянную руку, грудь и спину, и Нобуо стал целым. Черное "Что-то" стучало в руке. Под ногами ничего не было. Гром. Закутанная в черную воду, как личинка, Коу что-то пыталась сказать. Гром. Звук был заглушен звуком, Сусаноо рядом, Нобуо морщится – он немного недооценил скорость отца и создателя. Гром. Вода послушно выплевывает оплавленную жемчужину, Нобуо берет ее в руку. — Настоящая Коу всегда относилась к ней, как к простому украшению. Она не прятала ее, а выставляла на показ. Первым звоночком, что что-то не так стало именно это. Ты боишься ее окончательного разрушения. Коу бы придумала, как красиво использовать даже это. — Зачем ты это рассказываешь? Нобуо удивленно поглядел на успокоившуюся лису. — Когда придут боги времени на рассказы больше не будет. Они не дадут. Но просмотрят последние мои полчаса жизни. Им хватит для этого времени. Они должны знать. — Он ненадолго прервался мрачно взглянул в останки неба видные из Бездны. Небо казалось гнилым трупом. Небо корчилось от мощи идущих сюда Богов. — Сусаноо меня создал. Полностью. Ему нужен был легендарный Десятихвостый. Он назначал одного Девятихвостого кицунэ за другим на роль Верховного Жреца и они трагически погибали. Случайно. — Нобуо кривится. Ему надо торопиться. Бездна не способна сдерживать это вечно. — А их души шли на создание этого. — Он небрежно подкинул на руке "Что-то". — На самом деле в моей силе много изъянов. Она же не моя. Особенно сложно сейчас. Я ей управляю с большим трудом. Она больше подконтрольна моему демону. — Тень под ногами Нобуо заколыхалась, закрутилась и хищно расправила отростки во все стороны. — Поэтому я не сразу увидел, что мои хвосты стали черными, а сердце, душа и разум превратились в этот гнилой клубок Тьмы. — Он равнодушно сжал когтями "Что-то". — И что мой демон сбежал. К сожалению, удалить все иллюзии я не могу и сейчас. Верно, Хобуо? — Демон дернулся. Глаз Коу вывалился из глазницы. Несколько жирных личинок тяжело полетели за ним глубже в Бездну. — Первым чему меня научил Сусаноо было заклинание защиты памяти от Тени Кицунэ. Память о том, как он меня этому учил, он прятал сам. А потом он научил меня память подделывать. Для тебя. Ты жил в иллюзии все эти тысячелетия. — Хобуо-Коу ошарашенно застыл, а потом бешено задергался. — В тот вечер, когда ты сбежал, я снова отмахивался от ее желания почитать мне в слух все время. Она так раздражала своим искренним возмущением из-за того, что я считаю научную фантастику ересью и бредом сумасшедшего. А потом стало поздно. На дом шквалом обрушился чужой огонь. Дождь был не способен его загасить. А вокруг было море. Море залитое нефтью, чтобы мы не посмели сбежать по воде. Это была ловушка. А мы оказались слишком глупыми лисами и не позаботились о дополнительных путях побега. Мы были слишком уверенны, что никто не посмеет на нас напасть. Думали, моей репутации хватит даже для самых ненормальных. — Нобуо садится на корточки, заглядывает в глаз Хобуо-Коу. — Мы ошибались. И я поплатился за это здравым разумом, ученицей, душой и своей жизнью. — Нобуо снова глядит на небо. Гром. Черное небо падает на них. Вода отпускает одержимое Хобуо тело. Боги спускаются в Бездну, огромные и сияющие, Жители Бездны безумно визжат и прячутся все глубже и глубже. — Единственное, что я знаю точно – те, кто нас убили хотели побольнее уколоть Сусаноо. И у них это получилось. Я сделаю это сейчас и здесь. В эту минуту. Чтобы отомстить отцу. Чтобы отомстить мои убийцам. Боги приближаются. Степенно, величественно, будто не они бежали через все небеса к ним в поисках хоть чего-то интересного. Нобуо поднимает свою Душу. Она стучит, как сердце, заходится в бешенном темпе и ее сердцевина из голубой крови Сусаноо начинает нестерпимо гореть, развеивает Тьму вокруг и в самой Душе. Девять хрустальных жемчужин переливаются, связанные в одну паутину кровью Бога. Магия Крови дается легко, будто он всегда был ногицунэ, – безумной лисой, проигравшей схватку за разум своему демону, – тень под ногами рвется, иллюзия рассеивается. Десять черных хвостов развеваются за спиной. Боги в ужасе глядят на его душу. На его хвосты. На Хобуо-Коу. Нобуо холодно усмехается, вытаскивает из рукава кимоно короткий кинжал, полыхающий золотой кровью Первого Бога и разрезает паутину Крови Сусаноо. Хобуо-Коу безумно воет, полыхает золотым светом во все стороны и исчезает. Мертвое тело теперь мертво. Нобуо холодно улыбается, его тело раскалывается, как ваза, на мелкие части. Боги все, что нужно прочли. Нобуо точно знает, что это не останется безнаказанным. Таких как он быть не должно. Хотя бы из-за этого.

Но Нобуо не узнает, что за преступления против всей расы Кицунэ Сусаноо отправили в самую глубокую часть Бездны и лишили всех его сил.

Но Нобуо не узнает, что их убийц нашли и наказали.

Но Нобуо не узнает, что Боги были так шокированы экспериментом своего собрата, что решили не искушать новые поколения Богов и навсегда закрыли вход в мир смертных всем бессмертным.

Ну, а то, что Кицунэ после его смерти перестали рождаться вообще, его не волновало. Он знал, что он Верховный Лис. Сильнейший из сильнейших, который унес всю магию Кицунэ с собой. Он всегда был слишком эгоистом, чтобы ставить Всеобщее Благо выше себя.