Тяжёлая душа

Каждый из нас ощущает эмоции. Злость, радость, печаль, разочарование и.т.д. Но знаете ли вы, что хуже всех этих эмоций? Это пустота, не ощущать ничего, совершенно. *** Оставшись с эпистатом, щёки Эвы мгновенно порозовели. Она вспомнила их последний поцелуй. Такой чувственный, наполненный любовью. Всё таки Эвтида была немного благодарна жару, так как её смущение было не так заметно. — Амен, как прошла… Казнь? Эва лежала в его кровати, что ещё больше смущало её. — Давай об этом потом? Он переживал за неё. Как бы не старался оттолкнуть её, понимая, что им нельзя быть вместе, быть счастливыми. Знал что рано или поздно ему придётся сделать решающий выбор. С каждым днём он всё больше и больше влюблялся в неё. Эва молча кивнула, соглашаясь. — Слушай, может мне стоит пойти к себе? Шезму неуверенно покосилась в его сторону, сомневаясь в том, что ей стоит здесь оставаться. — Не говори ерунды, или боишься меня? На его губах появилась усмешка. Губы эпистата так искренне улыбались лишь ей. Она именно та, что покорила его сердце. — Нет… Конечно нет. -"Хотя стоило бы. Если бы Реммао узнал где я сейчас, если ещё не знает, то ему нужно будет пить успокаивающий отвар, а не мне. Надо Ливия приготовить к такому исходу событий, иначе глаз наставника начнёт дёргаться, а если ещё узнает о наших чувствах, мне явно не жить.» Амен посмотрел на Эву, может она и ощущала себя лучше, однако нездоровый румянец на щеках не давал ему спокойствия. Он опустился рядом с кроватью на колени, Эва в это время сидела на ней, укутавшись в одеяло. Их лица стали на одном уровне. Ладонь эпистата придерживала её за подбородок, не давая опустить взгляд, а сама Эва стремительно сократила расстояние между их лицами. Его глаза были напротив, взгляд невольно упал на губы. Она неосознанно провела языком по верхней губе. Одеяло упало с её плеч, обнажая загорелые плечи, которые красиво считались на фоне с её платьем. Её глаза манили к себе, хотелось утонуть в их омуте. Между их губами осталось совсем немного. Она дразнила его, или проверяла на прочность себя? Эвтида положила руку ему на макушку, накрутив волос на палец. Он не прерывал её, наблюдал, что она сделает дальше? На неё было интересно даже просто смотреть. Вот пару мгновений и их губы сплелись в нежном поцелуе. В мыслях Амена, было лишь. — «Исфет, как же она прекрасна!» Разорвав губы, она невинно улыбнулась, словно не она несколько минут назад не дразнила верховного эпистата. Ему она всегда напоминала кошку, такая дикая, боится, остерегается. Когда же её приручить становится такой нежной. Именно такой и была Эвтида для Амена, ручной кошкой. Она даже не представляла насколько эпистат её любил, если она только попросит, он положит к её ногам весь мир. Просто он не любил выражать чувство в словах, лишь в действиях. Он всегда придерживался одной фразы. *** Если любишь-докажи. Именно поэтому Амен не тратил не своё время, не время любимой на пустые разговоры, хотя, если она попросит… Он готов на всё. Эта девушка словно одурманила самого эпистата. Все его мысли были заняты лишь ей. Ему была нужна только его Эвтида. Такая ослепительно красивая, такая решительная, смелая. Кажется, что он может описывать её вечно. *** Только сейчас он понял что всё это время просидел на коленях перед Эвтидой. На коленях, перед девушкой? Скажи ему это в прошлом, наверняка его и без того белые волосы, поседели бы. Сейчас же его это мало волновало, главное, что довольна. Она… Эвтиду же в это время переполняли примерно такие же чувства. Она впервые полюбила. Ради Амена она была готова на всё, впрочем, как и он ради неё. Всё-таки приятно ощущать что в тебя кто-то влюблён. Но ведь куда приятнее осознавать что это человек который может свернуть голову любому. Эвтида сладко зевнула. — Спи, я буду с тобой. Укрыв её простынёй он смотрел на то, как время от времени подрагивают её ресницы. Она спокойно и размеренно дышала. Он сел рядом с ней на кровать и принялся за чтение папирусов, бросая взгляд на Эвтиду. Чуть позже зашёл Ливий. Осмотрев Эву, он сказал. — Странно, жар не спал. Ну а Ливий был мастером своего дела. Такой умный и уверенный в себе юноша, не мог не вызывать восхищение. Разве что он так же мог вызывать недовольный взгляд Амена, но, это исключительно их личная неприязнь к друг другу. Сам Ливий любил своё дело и найти ему равных, было почти невозможно, хотя некоторые считали эту задачу непостижимой. Лекарь имел огромный потенциал, а большинство людей поговаривали, что он вообще послан богами. Но лично Ливий знал, что за этим скрывается не только вложенный богами разум, но так же и огромное количество работы и бессонных ночей, жаль что это понимало ничтожно малое количество людей. Ощутив смесь двух знакомых запахов, а именно граната и мирта и малины и шафрана, Эва открыла глаза. — «Надеюсь, что пока я спала, эти двое не убили друг друга!» — Милая госпожа, ты как? Ливий смерил её заботливым взглядом, пока Амен в это время стремительно прожигал в бедном лекаре дыру своим тяжёлым взглядом. Ему очень не нравилось, когда он называл его, непокорную неферут, милой госпожой. — Относительно неплохо. Ливий отвернулся и начал замешивать какие-то травы, которые принёс с собой. — Мг, господин эпистат, не могли ли бы вы принести воды? Амен смирил Ливия таким взглядом, что страшно стало даже Эве. — «Спокойно, Амен, это для Эвтиды.» Он вышел, а Ливий в это время не терял времени зря, и совмещая приятное с полезным, начал разговаривать с подругой, пока замешивал травы. — Ну, милая госпожа, расскажи мне что-нибудь. Эва махнула рукой. — Да нечего рассказывать, если Реммао узнает где я, мне не жить. Ты же знаешь… Он поднял вверх ладонь, останавливая, в то же время, не отрываясь от работы. — Помню, такое забудешь. Они начали разговаривать на нейтральные темы, ожидая эпистата. *** Вернувшись, Амен принял прошлое положение на кровати, своей или Эвиной он уже не понимал. Но ему приятнее было бы называть его дом, их общим, но, решил пока придержать эту идею при себе. Выпив, отвар, не разбирая от чего он, но лекарю она доверяла, а поэтому знать от чего он, явно не обязательно. — Можешь идти, Ливий Пеллийский. Лекарь закатил глаза. Амен хотел что ему сказать, но передумал. — До встречи, милая госпожа. Опять ушёл, оставив их вдвоём.