По странице на любовь.

В темноте хлопок входной двери показался громче, а стук сердца – резче. Аято прижал девушку к стене, болезненно впившись в её губы. Что-то в районе груди заныло, и кончики пальцев неприятно начало покалывать. Мужчина целовал Сэцуко, обхватив её талию обеими руками, загребая все её чувства, поглощая всю страсть, забирая, отнимая всё возбуждение и удовольствие, – даже самые редкие и малейшие его проявления. Он не оставлял ничего. Жадничал и думал лишь о своей выгоде и благополучии... Впрочем, девушка сама на это подписалась. Секс по расчёту – не то, чем нужно наслаждаться тому, для кого это лишь выход из трудной жизненной ситуации. Это... Это позор, унижение, будто прямой показатель беспомощности и несамостоятельности, присущий, казалось, лишь распутным девкам, не состоявшимся в этой жизни... Могла ли Сэцуко оправдать себя – грязную потаскуху, решающую все проблемы лишь наличием вагины? Она ушла в размышления, забыв отвечать на поцелуй, – и это, естественно, наскучило Аято очень скоро. Камисато спустился вниз, проводя языком по горячей женской шее; та с фальшивой податливостью сжалась якобы от удовольствия, запрокинув голову назад. Твёрдые руки партнёра сразу же принялись расстёгивать и стаскивать с плеч девушки белую рубашку, открыв взгляду бледную кожу и аккуратную грудь, сокрытую от глаз чёрным кружевным бельём. Она никогда не надела бы его, если бы не нужда в деньгах. Вскоре и бюстгальтер оказался на полу. Сэцуко вдруг почувствовала себя безоружной, беззащитной перед тем, кто, казалось бы, нежно поглаживал её щеку, параллельно развязывая галстук и снимая деловой костюм. Кто он ей? Что их связывает? Лишь подступающая, подкрадывающая, будто главный страх и его осуществление, ночь, что им предстоит провести вместе. Горько было осознавать своё положение, стыдно было смотреть в глаза тем, кто возлагал на девушку и её будущее надежды, страшно было опустить взгляд и увидеть совершенно не знакомого человека, которого она в душе слёзно умоляла о помощи. Мужчина, которому она продалась, почти не глядя... Сэцуко виновато скользнула взглядом по потолку. Её привели в отель, согласились поддержать средствами и приняли в виде платы простейшую возможность переспать, однако что получили в итоге? Меланхоличного умирающего голубя, который, не двигаясь, лишь сверлит глазами стену в слабых попытках унизить себя? Девушка, рвано вздохнув, опустила голову и... встретилась взглядом с Аято. — А?- — Ты боишься? — прошептал он, и по коже леденящей стаей пробежали мурашки. Сэцуко во мраке гостиничного номера не могла увидеть его улыбки точно так же, как не могла уловить мягкий блеск в глубоких, чувственных сиреневых глазах. Ласка и игра с влечением переплетались в ровном мужском голосе, пробирались в её душу и, казалось, находили наиболее чувствительные точки. Надавливали на них, задорно щекотали, однако осознанно удерживали на грани. Невероятно необычное, тяжёлое ощущение. Совсем как... Сэцуко распахнула глаза, ухватилась дрожащей рукой за чужое плечо и вжалась в стену, стиснув зубы и задержав дыхание – так, что аж в глазах потемнело. Камисато не стал продолжать: он понял всё без слов, стянув с девушки всю оставшуюся одежду, сев, уперевшись в пол колениями, и прильнув губами к открытой ляжке Сэцуко. Её губы вдруг задрожали, и она, медленно сползая по стене, чувствовала, как тело ослабевает, а сердце колотится в предверии чего-то важного, эмоционально и чувствительно наполненного через край; из амфоры её чувств излишками плавно вытекали глубокие вздохи, которые подавить не представлялось возможным и желаемым. "Не беспокойся, милая," — будто бы говорил Аято, одной рукой поглаживая девичью грудь, а другой ощупывая её влажный клитор. В звенящей тишине каждое движение руки отдавалось в голове страшным гулом, пронизывая всё тело, заставляя концентрироваться на любом прикосновении... Сэцуко впервые ощущала нечто под названием секс по-новому. Возможно, из-за того, что ранее она действовала лишь в угоду своим "клиентам", дабы они в итоге остались довольны и не отменили и не перестроили условия их "сделки"; возможно, из негативного взгляда на ситуацию и отсутствия опыта "по любви". Однако когда её страх, скованность и скрытое нежелание вновь продать своё тело за деньги в абсолюте подавили, заменили, разбили, девушка открыла для себя страсть. В один единственный момент она переняла весь пыл и эмоции, разделив их с Аято, и открыла глаза на то, что ранее ей было недоступно – желание. Камисато, устроившись между её бёдер и языком проникнув в её клитор, невероятно точно и быстро находил чувствительные точки. Находил, но не задерживался, не тянул и не елозил на одном и том же месте; как только мужчина чувствовал вздрагивания, слышал стоны и ощущал реакцию Сэцуко в виде беспорядочных и быстрых то взмахов рукой, то мотания головой, то и вовсе прижатых к нему коленей и ступней девушки, он перемещался, искал вновь. Искал, проверял, удовлетворялся и продвигался дальше – и так раз за разом, пока Сэцуко не начинала умолять его довести дело до конца, позволив ей закончить. В конце концов, Аято пошёл на её поводу. Девушка в последний момент закрыла рот рукой, чтобы не закричать громче: слишком чувствительна она была к проникновению, но ещё более уязвимой сделала её разгорячённая плоть, безумно быстро и сильно бьющееся сердце, волнение и вязкое наслаждение. Вот только парню это понравилось мало. – Давай повторим ещё раз. — проговорил он, руками обхватывая её талию. Камисато планировал услышать от Сэцуко настоящий стон, полный её чувств. Он собирался полностью прочувствовать, как девушка отдаётся ему целиком.