to warm and shine

      концерты — это всегда весело.       во-первых, потому что это большой праздник. сердце бьётся быстрее, можно лететь по сцене, раскинув руки, улыбаться, даря улыбки всем ребятам.       во-вторых, стэй. взгляды стэй, их любовь, их внимание, их поддержка. то, что они позволяют чувствовать себя нужным, заставляют улыбаться и плакать от счастья, делает день по-настоящему особенным. они объединяют всех ребят. даже если есть что-то, что может на минуту рассорить их, все равно остаётся то, что всегда соединяет их обратно, как кусочки паззла — любовь к стэй.       но есть ещё одна причина.       он.       хён.       глупый хён, который слишком сильно дразнится. милый хён, у которого глазки-бусинки, который ручками тап-тап, как котёночек. заботливый хён, который на всё обратит внимание, впустит к себе в кровать обниматься и вытрет слёзы. его хён, который смотрит на него по-особенному, который защитит от всех.       когда видишь его на сцене, так близко, его глаза светятся. когда он исполняет своё соло, он похож на ангела, и на душе становится поистине спокойно. а когда при прощании есть причина переплести пальцы вместе, его ответная улыбка становится ещё ярче.       все взгляды, все касания, все мимолётные улыбки — это знаки. знаки внимания и любви. даже тогда, когда, казалось бы, он должен дарить всё своё внимание стэй, пришедшим на концерт.       но он всё равно будет подбадривать и подглядывать. он всё равно будет втайне восхищаться и смотреть на маленького джисона со светлой гордостью и радостью, что они в одной команде.       поэтому концерты — это весело.       иногда он бьёт его по заднице. иногда он просто танцует с ним. иногда они уходят не только немного дальше от мемберов, выделяясь; они уходят в свой маленький мирок, забывая, что они, вообще-то, на стадионе, где полсотни тысячи фанатов. но это неважно.       всё равно на других, когда держишься в очередной раз за руки.       весело, когда подмигиваешь сквозь толпу бэктанцоров.       волнительно, когда чан упрекает взглядами. но это неважно. касания продолжаются. и чувства тоже.       сейчас, под соло сынмина, стоя в углу сцены, хён даёт понюхать запястье, чтобы джисон оценил его парфюм. невольно в глаза бросается яркая надпись черным фломастером на бледной коже — «STAY», и криво наклеенная наклейка джурыми-зверька. воспоминания отбрасывают разум хана на пару часов назад, в гримёрку, когда у них была всего пара минут.       «минхо стоит спиной ко входу в комнату, держит в руке стаканчик с водой, увлечённо смотрит на что-то вниз. хан подходит тихо сзади, шепчет:       — это я. что делаешь? — чтобы не       испугать его неожиданным появлением.       минхо мычит в ответ, не поворачиваясь, хмурясь: у него что-то не получается, он злится, но это выглядит мило. хочется сказать об этом, сравнить его с котёнком, но момент слишком тихий, трепетный, и за старшим интересно наблюдать. не хочется, чтобы он злился ещё, хоть и в шутку.       джисон кончиками пальцев трогает его талию, кладёт голову на плечо старшего и, наконец, видит причину его задумчивости.       татуировка.       глупая переводная татуировка джурыми, которая позже попадётся на глаза ещё не раз. этот взрослый 25-летний человек пытается сделать себе тату с каракулями на запястье.       хан хихикает, прижимается сзади сильнее, пытается заглянуть в глаза старшего. тот только губы поджимает и тихо говорит:       — что смешного? помоги старшему.       — помочь старшему сделать татуировку с водой? хён, ты в детстве не делал их что ли? — смеётся, — это так сложно?       — я не могу ее отклеить!       — давай сюда! сейчас твой умный хани всё сделает! — смотрит хитро, обходит сбоку, становится лицом к старшему и легко отклеивает тату от общего листа. — куда?       минхо протягивает правое запястье, ждёт. в голову джисона приходит интересная мысль. он немного сомневается, но после решается: берет руку старшего, подносит к своим губам и быстро чмокает костяшки пальцев.             минхо, неуспевший сообразить, что произошло, хлопает кукольными глазками, а потом усмехается, но ничего не говорит. немного смущённый, он всё ещё ждёт, пока младший наконец завершит дело, с которым он мучился, улыбается его поцелую. джисон тоже улыбается и иногда ловит его взгляд своим.       — что? — джи спрашивает смущённо, приклеивая наклейку к руке минхо.       — ничего. — хитро смотрит на хана своими кошачьими глазами, молчит, а потом внезапно:        — хочешь целоваться?       джисон в ступоре застывает с салфеткой, которую он взял, чтобы стереть воду с руки старшего, и раскрывает в удивлении глаза:       — хён, ты чего такое говоришь? — тихо говорит в растерянности, но продолжает своё дело, — мы же не дома!       минхо только хихикает в ответ, ему нравится, когда младший удивляется, и его щёчки немного надуваются.       — когда тебе это мешало, а, хани? — смотрит игриво. джисон хмурится — понимает, что хён дразнит его, мстит за неожиданный поцелуй и смущение — но от этого становится только милее.       он наконец отпускает запястье старшего, смотрит с вопросом:       — нормально? — указывает кивком на наклейку.       — криво, конечно, и руки у тебя дрожали, — приближается к уху джи, ухмыляясь, — но для первого раза неплохо. спасибо. — а теперь тёпло улыбается. как он может меняться так быстро рядом с младшим? может, он просто не знает, какого выражения лица он хочет добиться и поэтому хочет насладиться сразу всем? и подразнить, и защитить, и похвалить…       джисон легко бьёт его кулаком в плечо, улыбаясь, отводит взгляд, пока старший тихо смеётся, а потом замечает на столе рядом с ними чёрный фломастер, берёт его и вытягивает руку перед собой, смотрит в ожидании на старшего.       тот, не задумываясь, протягивает ему запястье.       — что хочешь? — спрашивает, смотря с интересом.       — напишу «S-T-A-Y», — произносит по буквам.       — напиши лучше «H-A-N», — джисон смеётся на его флирт, а минхо лишь рад, что шутка понравилась младшему.       — много вопросов будет. неужели ты не любишь стэй?       — точно не больше, чем тебя. — сначала это кажется весёлым, но после оба молча встречаются взглядами, когда воспринимают слова серьёзнее: хан смотрит с благодарностью, хотя и надо минхо сказать, чтобы перестал смущать его, а минхо — со спокойствием, ведь они оба это знают, что эти слова искренние.       пару мгновений спустя, джисон всё-таки пишет у костяшек пальцев надпись «stay», улыбается и обнимает минхо.       они стоят, наслаждаясь присутствием друг друга, зная, что даже на концерте им будет весело вдвоём, но это все равно другое, если сравнить с тем, как они чувствуют друг друга сейчас.       — хён… — джисон тихо зовёт, пока его голова покоится на плече старшего, — ты хотел целоваться?       минхо усмехается, зарывается носом в волосы у затылка младшего, вдыхая родной аромат.       — хани, детка, мы же не дома… — говорит с улыбкой, повторяя предыдущие слова хана, но сам себе противоречит, легко покрывая шею джисона горячими поцелуями-бабочками, — мы же не дома… — повторяет, шепчет на ухо, кусает мочку, тычется носом в висок. — детка, посмотри на меня…       джисон поднимает голову немного, дышит прерывисто — он скучает! — просто не может, не хочет отпускать, но поджимает губы, сдерживаясь, смотря в изучающие глаза напротив.       — чуть-чуть.       — а макияж? — опять дразнит.       — ну и не надо! — младший фыркает, отворачивается.       минхо хихикает, ловит его щёчки в свои ладони и легко чмокает в нос, между бровей, которые уже нахмурились от легкой обиды на поддразнивание.      сейчас же эта обида исчезает мгновенно, потому что джисон уже сам тянется пухлыми губами к губкам своего хёна. легкий поцелуй-чмок. и ещё. и ещё. и они хихикают друг другу в губы, читая в сияющих глазах напротив всё тепло, которым они готовы делиться.       — пойдём. скоро наши закончат с инстой.       — да.       они, держась за руки, смотрят в зеркало, проверяя макияж, а затем их взгляд падает на сплетённые руки, и трепет опять разливается по телу. ведь оба понимают, что когда они выйдут на сцену, это не исчезнет. не исчезнут их взгляды, чувства и искренность, которыми они делятся, сияя так ярко друг для друга и для всего мира.»       и сейчас, на сцене, они держатся за руки.       они снова тихо шепчутся и смеются. они в сотый раз улыбаются, их глаза горят.       и даже в шумном зале, среди криков стэй, они слышат биения сердец друг друга.       и даже несмотря на запреты и мнения, они продолжают дарить тепло и сиять ради своей любви.