Flowers of love

Вы когда-нибудь думали сдаться? Думали перестать любить человека, которого любите уже очень долго? А вот Рики думал. Думал, но не мог. Не мог сдаться просто так, не мог отпустить, даже если очень сильно хотелось. А Джиун в свою очередь напрочь отказывался уходить из его жизни, каждый день практически преследуя, рисуясь перед глазами, как надоедливый пейзаж серых улиц и напоминая о своём существовании утренними сообщениями в рабочий чат. Он не оставлял Рики даже во снах, снился если не каждую ночь, то через одну и дарил всё то, чего Рики так сильно хотел от настоящего Джиуна — немного внимания и взаимной любви. Малость из всего того, что Рики отдал Джиуну за годы их знакомства: своё сердце, свою улыбку и грустный взгляд, свою заботу и любовь. Он даже отдал ему свою собственную жизнь, вверив себя в руки судьбы и ни на секунду не переставая любить. Рики никогда не скрывал своей симпатии к Джиуну, но почему-то получилось так, что из всего рабочего отдела о ней не узнал только он, его старший коллега. Как будто Джиун не замечал или не хотел замечать, принимать или отвергать его чувства. А Рики боялся, что однажды Джиун признает, что просто делал вид, прикидывался дурачком и игнорировал его, потому что не хотел портить их офисную идиллию, словно она важнее, чем один умирающий от отсутствия взаимности сотрудник. О ханахаки Рики слышал, но никогда раньше не думал. Не верил, что эта чертова болезнь, пришедшая из Японии, существует, что когда-нибудь он сам ею заболеет и возможно умрёт именно от нее, а не от старости или несчастного случая… Но у жизни как всегда на всех свои планы, и Рики суждено было влюбиться, суждено было заболеть. Когда Рики узнал, что болен, было слишком поздно. Он любил Джиуна уже больше трёх лет и цветы успели плотно укрепиться в его теле, прорасти в некоторые органы и стать их частью. Болезнь Рики протекала медленно и нетипично: не было ни кашля с окровавленными лепестками, ни проросших через кожу цветов, у него был лишь рентген — снимок грудной клетки, в которой словно в маленьком саду ковром цвели цветы. Рики не знал какого они цвета, какого вида, какие они на ощупь, но чувствовал, что они есть, что они — его любовь к Джиуну, её воплощение. За ещё один год цветов стало гораздо больше, а самочувствие изрядно ухудшилось, но врач, у которого Рики наблюдался с самого начала, уверял, что волноваться в принципе не о чем, что всё плюс-минус стабильно и просто нужно пропить ещё один курс лекарств, дабы замедлить процесс чуточку сильнее, но Рики понимал, что сильнее уже нельзя, это и так самый максимум. Дальше только смерть или взаимная любовь, которая ему уж точно не светит. Он влюбился случайно, но эта случайность оказалась для него роковой. Одна улыбка, брошенная мимолётом, послужила причиной — как же мало ему тогда было нужно. Рики шумно выпустил через нос воздух, растягивая губы в болезненной улыбке и запуская в волосы похолодевшие пальцы. Ноябрь выдался чертовски холодным. Он сидел в пустом конференц-зале совершенно один. Коллеги разошлись как только закончилось собрание, а он остался, чувствуя себя неважно. Сил встать не было, слабость навалилась на него, словно пытаясь раздавить. Он сидел, прекрасно понимая, что возможно вот-вот рухнет в обморок. Ему было плохо. Дверь приоткрылась. — Шэнь! — раздалось знакомое. — Черт тебя дери, я тебя искал! А ты всё это время был тут! «Только тебя не хватало» — подумал Рики. Ему становилось хуже. Джиун вошёл, закрывая за собой дверь. — Что случилось? Выглядишь откровенно хреново, — он приблизился, внимательно рассматривая Рики, его бледное лицо, сухие губы, темные тени под глазами. — Влюбился, — устало ответил Рики, откидываясь на спинку стула и закрывая глаза. Силы окончательно покинули его. — Что? Может Рики не видел его лица, но прекрасно знал, какие эмоции он сейчас испытывает, уж слишком долго он его любил, слишком хорошо изучил и выучил о нём всё. — В кого? — В тебя, — вырвалось. Рики правда не хотел этого говорить, но было поздно и уже не важно. — Рики. «Удивительно». Он впервые назвал его по имени. Обычно звал исключительно по фамилии. Рики улыбнулся, ему было приятно напоследок услышать своё имя.

***

Если бы можно было выбрать как умереть, Рики бы обязательно предпочёл умереть вот так: признавшись в любви и услышав своё имя в место ответа. Этого ему было достаточно. Большего он даже не смел просить. Любить Джиуна было для него приятным экспириенсом, даже несмотря на всю пережитую боль, чувства одиночества и собственной беспомощности, невзаимности, незаметности. Рики ни о чём не жалел и уж точно не будет жалеть в будущем, потому что будущего у него попросту больше нет. Когда он придёт в сознание и услышит отказ, всё закончится. Закончится с писком аппаратуры. Цветы заберут своё и умрут вместе с ним в его грудной клетке — он в этом не сомневался, поэтому и не боялся. Смирился. Со всем. Боль ворвалась в голову Рики, так же как в его нос ворвался сладковатый запах дезраствора, которым были пропитаны пол и стены его палаты. Было неприятно. Болело, казалось, всё тело, но дышать на удивление было легко. Впервые за долгое время. Рики с трудом разлепил тяжелые веки, чувствуя как глаза начинает пощипывать от яркого белого света, исходящего от осветительных ламп, висящих на потолке. Болело и правда всё, даже кончик языка в пересохшем рту. Рики попытался пошевелить рукой, в вену которой была установлена система, но смог лишь слабо двинуть указательным пальцем и с хрипом выдохнуть. — Ты меня напугал, — прозвучал знакомый голос. — Грохнулся в обморок посреди рабочего дня. «Джиун? Что он тут забыл?» — проскользнуло в голове Рики. — «Его здесь быть не должно…» Джиун поднялся со стула, стоящего у стены, а потом перенёс его к койке и уселся снова, посматривая на Рики. Взгляд его ничего не выражал. В нём не было ни беспокойства, ни страха. В нём не было даже жалости — Рики не получил и её. Сердце заболело. Захотелось плакать. Рики попытался сглотнуть поднявшийся к горлу ком, но ничего не вышло. Одинокая слеза покатилась по его скуле вниз. Теперь вместе с телом болела и душа. Джиун перевёл взгляд с лица Рики на его руку, медленно взял её обеими ладонями и слегка сжал, опуская голову. — Почему ты не сказал раньше? — спросил он. — Почему ты не сказал о том, что болен? — А что бы это изменило? — на грани своих возможностей проговорил Рики. — Ну сказал бы я, и что? Умер бы раньше… Рики замолчал, сжимая челюсть. Почему-то умирать расхотелось. Захотелось жить — долго и счастливо. Слезы снова стали наворачиваться на глазах. Джиун отпустил руку Рики и встал, снимая свой светло-коричневый пиджак. — Если ты умрёшь, я умру вместе с тобой! — заявил он, оголяя правую руку, вдоль следования кровеносных сосудов которой распустилось несколько маленьких темно-синих цветочков. — Ты… — от осознания происходящего у Рики закружилась голова. Он втянул воздух носом и закрыл глаза. — Какого черта, Ким Джиун? «Какого чёрта, Шэнь Рики? Как ты мог не заметить этого?»

***

— Как давно? — спросил Рики, смотря на сидящего напротив него на диване Джиуна, который всячески пытался избежать зрительного контакта с ним. Сам же Рики сидел в кресле, слегка согнувшись, поставив локоть на подлокотник и подперев рукой голову. Это была квартира Джиуна, но он довольно быстро освоился и нашёл себе удобное место. Его выписали сегодня, спустя три дня проведенных под наблюдением врачей, и Джиун не стал медлить — сразу же позвал к себе на долгий разговор. У них было о чём поговорить. Много о чём. — Не помню, — ответил Джиун. — Я не помню, когда влюбился. — Как ты вообще так можешь? — Рики нахмурился. — Я не понимаю. Джиун пожал плечами, а потом аккуратно посмотрел на Рики и спросил: — А ты? — Когда ты мне улыбнулся, — вспоминая тот самый момент, ответил Рики. Он только устроился. Первые рабочие дни были слишком тяжелы для него. Он не справлялся с напряжением и стрессом, всё валилось из рук, хотелось отчаяться и уволиться. Он сбежал из офиса на обед, но обедать как положено не пошёл, спрятался у автомата с напитками на площадке перед пожарной лестницей. Там было тихо, спокойно, без суеты. Около автомата вдоль стены стояла лавочка, на ней то Рики и сидел, когда впервые встретил Джиуна. Он подошёл, по началу даже не заметив его, а потом, когда всё же заметил поинтересовался: — Стажёр? — Нет, уже сотрудник. — Вот как, — сказал он, тыкая по кнопкам автомата. — Наняли значит. — Ага, — отзвался Рики, откидываясь на прохладную стену и прикрывая глаза. Разговаривать ему не хотелось, хотелось просто посидеть, отдохнуть, не думая ни о чём. Автомат сработал. Рики приоткрыл глаза, устало смотря на лестницу. — Взбодрись, — сказал Джиун, протягивая ему розовую пачку клубничного молока. — День ещё не закончился. Джиун нежно улыбнулся, мягко глядя ему прямо в глаза. Эта улыбка была настолько красива, что сердце Рики замерло, пропуская удар, а потом заколотилось, заставляя проскользнуть едва видимый, лёгкий румянец на щеках. Рики аккуратно взял из рук Джиуна пачку и кивнул, говоря «спасибо». После этого Джиун ушёл, а Рики остался, думая о том, что это было и почему его сердце вдруг забилось в груди с такой силой. — Я каждый день тебе улыбаюсь! — заявил недовольно Джиун. — Неправда! — ответил ему Рики. — Ты мне с того раза ни разу не улыбнулся! Ни. Ра. Зу! Джиун отвернулся, то ли обиженно, то ли разочарованно. — И как после этого ты можешь меня любить? — пробормотал он. — Если бы я знал, — выдохнул Рики, садясь ровнее и опуская взгляд в пол. Они замолчали, сидя каждый на своём месте и не смотря друг на друга, но думая. — Как ты вообще мог не заметить, что нравишься мне? — спросил Рики, откидываясь на спинку кресла и сцепляя пальцы в замок. — Ты тоже вообще-то не заметил, — ответил Джиун, возвращая взгляд на Рики. Рики взглянул на него, выпрямляясь. — Я не заметил, потому что ты вёл себя как глыба льда, как айсберг, который утопил Титаник. Где хоть намек на то, что ты меня любишь? Рики приподнял бровь. Если бы не цветы на руках Джиуна, он бы никогда не поверил во взаимность. Слишком странно это было для него. Вместо ответа Джиун встал и уверенно сделал шаг к Рики, заставляя его напрячься. — Что ты делаешь? — насторожено спросил Рики, смотря на него. Джиун подошёл, резко наклонился вперёд, толкая Рики назад на спинку кресла и упираясь в неё рукой, а второй приподнимая его голову за подбородок. Рики впервые видел глаза Джиуна такими: горящими от желания сделать что-то и любви… Любви к нему. Сейчас он наконец-то увидел в них то, чего раньше не было или то, что Джиун так тщательно скрывал. — Давно хотел это сделать, — сказал Джиун, приближаясь к лицу Рики. — Очень давно хотел… Рики лишь успел сделать маленький вдох, когда губы Джиуна накрыли его. Мир замер. Для него… Для Джиуна… Для них обоих. Рики наконец-то получил то, чего так хотел все эти годы. Он закрыл глаза, полностью отдаваясь этому поцелую и понимая, что всё его страдания просто ничто, по сравнению с чувством взаимной любви.