Жизнь после смерти

      «Неизбежная необходимость» - именно так стоило описать трёх старушек, живущих поодаль остального мира в пещере столь тёмной, что даже огонь Прометея не был способен осветить её дальше пары метров. Мойры были воплощением судьбы – Клото пряла полотно жизни, которой одаривала людей и Богов, Лахесис руководила судьбой всего живого, а Атропос отвечала за неотвратимую участь – смерть. Мойры помогали сохранять баланс в мире живых и мёртвых, параллельно ведая обо всех превратностях судьбы, человеческих решениях и пороках.       - Аидик, давно ты к нам не заглядывал, - худощавая Лахесис, держа единственный на троих глаз, направила свой длинный кривой нос в сторону Бога Смерти.       - Дамы, сами понимаете, столько проблем доставляют эти мёртвые, - Аид состроил уставшую гримасу и театрально закатил глаза, прислонив руку ко лбу, словно его тяготила головная боль.       - Особенно, когда эти мёртвые в итоге живее всех живых, - Атропос – приземистая и тучная мойра выхватила глаз у сестры и начала рассматривать гостя, словно встретила его впервые.       - Собственно поэтому я и здесь…       - Мы знаем, - звонко ответили все трое, вызвав эхо, разливавшееся по каменным стенам всё дальше и дальше, словно зыбь на воде, - неужели ты забыл, что нам открыто прошлое, - Лахесис одним ловким движением тонкой синей руки вынула око из глазницы сестры и вставила себе, - настоящее, - Клото щёлкнула сестру по её длинному носу и глаз перешёл ей, - и будущее, - Атропос вернула око себе*.       - Видите ли, моя гостья показалась нам с братом крайне занимательной особой…       - Мы знаем!       Мойры вновь хором прервали Аида, чем вызвали волну негодования у Повелителя Смерти – его волосы окрасились в оранжевый цвет, тем не менее, он вполне сдержанно ответил: «Я знаю, что вы знаете».       - В общем, нам было бы очень интересно узнать, кто она такая, а никто подобной информацией не владеет лучше вас, - Аид применил свой любимый обольстительный ход и воссоздал из пепла три уродливые гнилые розы, которые раздал сёстрам, - вы так обворожительны сегодня, дамы.       Его скалистая улыбка и томный голос заставляли старушек забывать об осторожности и опасности подобных авантюр с распространением информации. Тем не менее, Аид просил не о будущем, а о прошлом. Лахесис вынула из глазницы сестры око и подставила его себе. Она внимательно осматривала Аида, тщательно раздумывая, стоит ли выдавать ему столь занимательную тайну.       - Эта тайна недоступна тебе, мы не можем её выдать, - заключение звучало как приговор, но ни один судья не мог остановить Бога Смерти, если в его голову попадала какая-либо навязчивая идея.        - Что же, очень жаль, что этот секретик вы не можете выдать мне, - Аид вновь гримасничал и показывал лицо, выражающее глубочайшее сожаление, - я понимаю, так тяжело нести это бремя – быть повелительницами судьбы, настоящими Богинями, в то время, как другие развлекаются на Олимпе и не замечают вашей главной роли во всём этом театре.       Лица мойр выражали печаль, их оскорбляло поведение многих Богов, которые попусту растрачивали свой потенциал в многочисленных пьянках, оргиях и интригах, в то время, как поистине достойные таились в глубине сырой пещеры.       Но вызвать чувство несправедливости и жалости было недостаточно, для того, чтобы выведать тайну. Аид понимал, что нельзя останавливаться на достигнутом, ему необходимо применить более решительные действия, чтобы убедить старушек в своей симпатии и преданности их делу.       - Дамы, как же я восхищён вашей работой. Вы так верны своему делу, чего недостаёт очень многим в наше время, - Аид провёл своей синей рукой по щеке Лахесис, которая от неожиданности пискнула, а Клото, заткнув сестре рот, провела ладонью по груди Аида.       Бог смерти не отстранился, напротив, он взял сморщенную старую руку и поднёс её к своим губам. Старушки воскликнули от изумления, очень давно никто не оказывал им подобного почтения. В этот момент Атропос вскочила на бёдра Бога, обхватив их своими короткими ножками, выхватила правой рукой око и прошептала омерзительным голосом на ухо мужчины: «Мы так долго этого ждали, Аидик!».       Изо рта мойры пахло гнилью и смертью, к чему Аид привык за долгие годы царствования. Но к чему он не привык, так это к омерзительным касаниям сморщенных ссохшихся пальцев, к спутанным редким волосам, в которых помимо паутины скрывались жуки и блохи, к пауку Лахесис, который постоянно норовил выпасть из её носа, особенно, когда она скакала на его члене. Не менее отвратительным была привычка Клото почёсывать свой длинный подбородок о ягодицы Бога, что крайне беспокоило его, ведь она могла ненароком войти в его пещеру.       Атропос была отдушиной Аида, если можно было так сказать. У неё не было особенной неприятной черты, разве что гнилые зубы во рту. Её приземистый рост напомнил Аиду о Лис в один из моментов, когда его член входил в пустынно-сухое влагалище старушки. Неужели он готов настолько далеко зайти ради разгадки её тайны.       Бог Смерти гадал, как девушка могла выжить в его царстве, дважды одолеть Зевса и при этом почти не пострадать. Он полагал, что её происхождение может быть более божественным, чем казалось ранее. Но как подобное было возможно, если он знает каждого бастарда Зевса поимённо, каждую интрижку Афродиты лично (после того, как Гефест отправлял их в Царство Мёртвых). Должно быть секрет быть настолько глубоко спрятан в складках истории, что никто, не включая мойр, не смог бы предоставить хоть кроху полезных знаний.       Глаз передавался из руки в руку, мойры верещали, когда член Аида разверзнулся подобно вулкану. Подобное зрелище они возможно уже никогда не увидят, ведь далеко не каждый Бог пойдёт на подобное ради информации.       Постепенно дыхание Аида приходило в норму, Клото и Атропос начинали засыпать, и мужчина тихо и непринуждённо заговорил:       - Так что на счёт секрета, неужели он настолько ценный, что вы не сможете выдать его своему страстному любовнику?       Слово «любовник» в мгновение ока пробудило мойр, они захихикали, словно были молодыми девушками, сплетничавшими о мужчинах под покровом ночи. Лахесис взяла глаз в свою морщинистую ладонь, пустые глазницы сестёр были направлены на неё. Через мгновение глаз завертелся, поднялся в воздух и озарил пещеру. Мойры заговорили стихами:       Давно секрет сокрыт во тьме,       Что озарится лишь тебе.       Расскажем мы сей тайны часть,       А за второй тебе решать.       Дитё, что было рождено, во тьме Олимпа, было злом.       И Гера сей секрет в тот час, похоронила среди нас.       Она отправила его, бродить по свету, где живо́.       И не доступен нам тот час, где был зачат он.       Но сейчас,       Не в этом дело, ведь тебе,       Важней то знанье, кто и с кем.       У Геры муж давно гулял и много деток назачал.       А его жёнушка была всю жизнь другому отдана.       Она всегда упомнит час, где повстречала в первый раз       Мужчину, что живёт у вас.       И грянет день, когда придёт,       Та сила, что внутри живёт.       Разверзнут землю гром и шторм,       И в хаосе познаешь…       Мойры замолчали и переглянулись пустыми глазницами.       - Что познаю, - Аид говорил завороженно и с нетерпением.       - А теперь ты просишь о будущем.